Глава 6

      Всё началось безобидно. Мне нужно было в уборную. На выходе дамочки из Женсовета поймали и утащили меня в курилку, которая была расположена там же. Фишку такой организации пространства я так и не понял. Они собрались, чтобы обсудить свежую сплетню: Виктория ходила на свидание. Не желая возвращаться в опостылевшую каморку, решил присоединиться и послушать.       Поначалу я не придал этому значение, лишь пожал плечами, мол, что такого? Она — женщина яркая, наверняка много поклонников. Но для них это оказалось чем-то вроде дела чести. Поэтому, под сигареты и хиханьки да хаханьки раздумывали, как выяснить личность тайного поклонника. Особенно сильно их взволновали его финансовые возможности. Вроде как Клочкова упомянула шикарный чёрный джип. В этот момент меня и осенило:       Зорькин же влюблён в эту дуру! Да и накануне он забирал машину.       Под ложечкой засосало. Вряд ли такие совпадения возможны. Сославшись на большую занятость, я пулей полетел в сторону своего кабинета. Но пришлось затормозить и перестраивать маршрут буквально на лету. А всё из-за Киры Юрьевны. Уже второй день подряд, стоило мне попасть в её поле зрения, как она пыталась буквально испепелить меня взглядом.       Я решил не нагнетать раньше времени. Но кое-какие воспоминания Кати о том, как Воропаева обращалась с ней, пришли и мне. Для себя решил так: не нарываться. Если она первая начнёт наезжать, её будет ждать большой сюрприз. Уж ругаться я умел от души и со вкусом. Всё же в арабской стране жил, и за эти годы таких словесных вывертов набрался, песня просто!       Но Воропаева явно шла к Жданову. Чтобы не слушать очередные их разборки, решил заточить шоколадку, заодно пообщаться с одним недобитым ловеласом. В личности тайного ухажёра сомнений не было.       — Алло? — раздался в трубке голос Зорькина после нескольких гудков.       — Здравствуй, герой-любовник, — поприветствовал я, а затем продолжил с нажимом: — Не думай, что о твоих похождениях с Клочковой никто не узнал. И ресторан вы отличный выбрали. Только ответь мне на один вопрос: на какие шиши гуляли?       В ответ тишина.       — Алло? — позвал я. — Ты там уснул что ли?       — Нет, не уснул, — тяжело вздохнул Николай. — Кать, ты только не злись. Я одолжил наличные из кассы НикаМоды.       В груди вспыхнул гнев, но я не дал ему вырваться наружу. Вдохнув и медленно выдохнув, вкрадчиво заговорил:       — Хороший мой, ответь мне на ещё один вопрос: ты не офонарел там часом? Ты что, мало туда руку запускал? На что ты решил спустить деньги? Это же бездонный мешок…       Почувствовав, что начал всё-таки закипать, остановился. Чтобы занять руки и внимание, принялся распаковывать шоколадный батончик. Откусил, прикрыл глаза от удовольствия, успокоился.       — Я всё верну. Я на бирже поспекулирую, и всё верну, только… не сегодня, — последние два слова он произнёс еле различимо, но я услышал.       — Потрудись объясниться, — спокойно попросил я.       — Вика назначила мне ещё одно свидание. Сегодня. Мне деньги нужны будут. Понимаешь?       Вдохнул, выдохнул.       — Конечно, понимаю. — Приторно ответил я.       — Правда? — Прозвучало с нескрываемой надеждой.       — Нет, конечно, — обломал его я. — На свои хотелки ищи деньги где хочешь. А долг верни. Или я тебя на органы туркам продам. Но сначала оторву всё, что отрывается.       — Почему туркам-то? — настороженно поинтересовался Зорькин.       — А у них спрос на чёрном рынке высокий. Особенно на почки. Тебе с какой будет легче расстаться: с левой или с правой?       За моей спиной кто-то икнул. Я повернулся и встретился с совершенно ошарашенным взглядом Малиновского.       — Ладно, не могу говорить сейчас. — Я нажал на отбой и обратился к моему единственному зрителю: — Роман Дмитриевич, доброе утро.       — Д-доброе, Екатерина Валерьевна. — Он замялся, словно не зная, что ещё сказать. Нетипично для него.       — У вас что-то случилось? Что-то нужно? — спросил я, когда пауза слишком затянулась.       — Нет-нет. Я пойду.       Он быстрым шагом убежал к себе. Не очень хорошо, что Малиновский подслушал мой разговор с Колей. Немного разозлённый, я пошёл готовить себе кофе. После сладкого горло слипалось.       Осторожно неся горячий стаканчик в руке, я зашёл в приёмную. Виктории на месте не оказалось, и очень хорошо. Я услышал приглушённый голос Малиновского. Я стал ступать очень осторожно и тихо.       — Клянусь, я это своими ушами слышал, — шипел Малиновский, но довольно громко. — Я уверен, что здесь замешан криминал.       — Малина, ты себя слышишь вообще? — Жданов и не подумал заглушать свой голос. — Где Катя, а где бандиты, ну?       — Жданыч, она член ОПГ, уверен.       Я чуть не фыркнул. Ну да. Легендарная русская мафия, а я в ней — крёстная мать.       — Всё, Ром, отстань от меня с этими бреднями, я прошу тебя. И без этого голова пухнет.       — Что, Кира, да? — сочувствующим тоном спросил Малиновский. Я посчитал этот момент идеальным для того, чтобы войти.       Конечно, оба замолчали, когда увидели меня. Малиновский и вовсе посмотрел как смертник на палача.       Биба и Боба захотели обедать. Какой обед в 11 часов утра? Да вот хрен знает. Наверное, у них как у хоббитов из Властелина Колец: первый завтрак, второй, потом обед, а там и до файф-о-клок-ти недалеко. Жданов напомнил про отчёт и вышел. Малиновский надевал куртку. Я решил, что молчание — это скучно и сказал:       — Роман Дмитриевич, закажите на обеде пирог с почками. Это очень вкусно. Я пробовала.       Малиновский замер, прямо так, во время застёгивания куртки. Поднял на меня взгляд, постарался удержать на уровне глаз. Ну да, в этот раз у меня вырез был довольно глубокий, а Катя не была обделена природой на верхние девяносто. Его сдуло из кабинета. А я, хихикая и чуть не потирая ручки от удовольствия, ушёл к себе.

***

      Ближе к обеду ко мне заявился Женсовет в полном составе. По их лицам я понял, что белый полярный зверёк всё-таки пришёл. Из сбивчивых фраз выяснилось, что эти дамочки каким-то образом разнюхали про то, что Виктория ходила на свидание с Зорькиным. Я медленно опустился на своё место.       — Кать, ты только не расстраивайся, ладно? — Тропинкину проняло до слёз.       — Катя, да я с ней так поговорю, что у неё вообще пропадёт желание общаться с мужчинами, слышишь?! — воинственно заявила Шура.       Я поднял руку в молчаливой просьбе дать мне тишины.       — Не нужно ни с кем разговаривать. Сначала я с ним поговорю.       — Вот правильно! Главное — сохранить человеческое достоинство! — Ольга Вячеславовна принялась выводить их наружу.       После того, как остался наедине, я принялся напряжённо размышлять. Легенда трещала по швам. Да и поддерживать этот цирк я не хотел. Подумав немного, я взял телефон и набрал номер Николая.       — Кать, я хочу извиниться. — Не успел я и слова вставить, как Николай зашёл с ноги, так сказать. — Я нормально на спекуляции заработал. Я верну тебе всё до копейки. Сегодня. И я…       — Подожди, Коля, — перебил я. — Нам нужно поговорить. Срочно. На обед я выйду в город одна. Встретимся где-то и очень серьёзно расставим все точки над ё. — Мне показалось, что за дверью послышалось какое-то шуршание.       — Да, хорошо, — смиренно согласился Зорькин. — Я тоже хочу кое-что сообщить тебе. Где мы встретимся?       Я взглянул на дверь. Меня не покидало ощущение, что там кто-то затаился.       — Я ещё не решила, где буду обедать. Позвоню, когда выйду. Встретимся в таком месте, куда ты сможешь доехать быстро. До встречи.       Нажал на отбой и решил проверить свою догадку. Резко открыв дверь, увидел как Жданов роняет на пол Малиновского. Видимо, они резко отскочили от двери и споткнулись друг о друга.       — Роман Дмитриевич, вы не ушиблись? — с притворной заботой в голосе спросил я.       — Нет, Катенька, всё в порядке. Вы сами как?       — Отлично! — радостно ответил я и вышел из президентского кабинета.       Только сделав это, понял, что мне, по факту, нужно было идти к себе, а не наружу. Но, раз так вышло, решил сам созвать 911. С Женсоветом нужно было как можно скорее утрясти некоторые вопросы. А то от их импровизаций было непонятно чего ждать. Для себя решил так: если не могу остановить, то возглавлю.       — Девочки, я хочу с вами поговорить, — начал я, когда все дамы уселись на лавочку. — Всё не совсем то, чем кажется.       — В каком смысле, Кать? — не поняла Татьяна.       — Дело в том, что Коля мне не изменял.       — Как это — не изменял? Мы сами же слышали… — Тут уже Светлана не выдержала.       — Дайте мне объяснить, и вы всё поймёте, — перебил я их начинающееся возмущение. — Дело в том, что в наших с ним отношениях появилась трещина. Давно. И мы оба пришли к выводу, что нам нужно расстаться.       Гвалт поднялся сразу, но я сделал знак молчать. Дамочки затихли.       — Дослушайте меня до конца, прошу. В общем, мы с Колей пришли к выводу, что, возможно, у наших отношений нет будущего. Мы пока не расстались окончательно, но договорились, что делаем паузу. Отдыхаем друг от друга и думаем, что делать дальше. И пока мы оба находимся в этом подвешенном состоянии, мы можем встречаться с кем-то на стороне.       — Это как-то не по-людски, Кать. — Ольга Вячеславовна, конечно, не понимала таких вещей.       — Ты поэтому так изменилась, да? — спросила Мария.       Знала бы ты, Маша, реальные причины…       — Да, — пришлось мне соврать. — Просто за одну ночь что-то щёлкнуло у меня в голове. — Я посмотрел на часы. — Ладно, мне пора обратно. На обед не выйду, нужно над отчётом поработать. Я позже одна поем. Не делайте ничего Клочковой, пожалуйста. Хорошо?       — Ладно… — Шура явно была недовольна упущенной возможностью покошмарить Викторию.       — Конечно, Катюш. — Ольга Вячеславовна встала со своего места. — Давайте, девочки, по местам. Обед ещё не наступил. Нас наши начальники, наверное, уже заждались.       Я ушёл к себе. По шаловливым глазкам Малиновского я понял, что он точно что-то задумал.       Погрузился в работу. Составление финансового отчёта оказалось не сложнее составления плана полёта. Местами даже легче. Информацию со всех отделов нужно было скомпоновать и подать в короткой и понятной форме. Благо, у Екатерины сохранились старые образцы. Вот только подделкой цифр я всё никак не мог заставить себя заняться.       В 16:00 у Жданова были назначены переговоры по телефону. Именно это время я выбрал для обеда, чтобы никто не увязался за мной. План надёжный, как швейцарские часы. Был. Я не учёл Малиновского.       Покинув парковку Зималетто и проехав пару кварталов, я срисовал машину Малиновского, едущую за мной, но в параллельном ряду. Пытаться сбросить хвост в московском трафике — такая себе идея. Деваться было некуда, пришлось ехать вместе. Сладкая парочка взялась за меня очень серьёзно. Я набрал Николая.       — Ресторан Лиссабон, знаешь такой?       — Ну у тебя и вкусы, Пушкарёва. Меня за Ришелье ругала, а сама куда приглашаешь?       — Я угощаю. Жду тебя там. — Мне было не до перепалок.       Приехал на место первым. Выбрал столик с обзором на вход. Малиновский не показался. Похоже, он ждал появления Николая. Я убедился в своей правоте, когда приехал Зорькин. Стоило ему сесть за мой столик, как Малиновский зашёл в зал и непринужденной, но довольно быстрой походкой направился за один из соседних столиков.       — Через столик от нас сидит Роман, — приглушённым голосом предупредил я Николая.       — Ого, да за вас серьёзно взялись, госпожа Пушкарёва, — ретранслировал мои собственные мысли друг.       — Похоже на то, — согласился я, щедро сыпля моцареллу на пасту. Жрать хотелось неимоверно. — Так что времени мало. Я хочу поговорить о нас.       — А есть эти самые «мы»? — удивился Коля.       — Были. Для всех. Для этих двух придурков и Женсовета, для Киры и Александра. Мне продолжать?       — Нет, не стоит. Я уже понял, что облажался.       — Ну-ну. Не посыпай голову пеплом так усердно. Мы оба хороши. Не стоило и начинать этот блядский цирк.       — Я сейчас скажу кое-что, ты только не обижайся.       — Внимательно слушаю.       — Ты стала жёстче. И материшься много. Ты никогда не материлась, а за последние два дня я столько мата от тебя слышал, что как-то не по себе.       Я фыркнул. Взять бы, да и рассказать правду. Мол, так оно и так, я на самом деле тридцатилетний заебавшийся от жизни мужик. Но нельзя. А то придут за мной санитары и увезут в белую комнату с мягкими стенами.       — Есть вещи, которые сложно просто так взять и объяснить. Прими за данность, что я теперь другой человек. Можно сказать, я обросла бронёй. У меня второй переходный возраст. Найди объяснение, какое тебя больше устраивает, и закроем эту тему. Женсовету я сообщила, что мы поставили отношения на паузу. Теперь ты спокойно можешь встречаться со своей ненаглядной Викой.       — Кать, я вот что хотел сказать… — Николай замялся. — Я хочу уволиться из НикаМоды.       Я, пивший в тот момент сок, поперхнулся. Коля заботливо постучал мне по лопаткам пару раз.       — Кто тебя отпускал? — Голос у меня стал сиплый, но взгляд, я уверен, был грозный.       — В каком смысле?! — воскликнул Зорькин, чем спровоцировал Романа почти тянуть шею в нашу сторону.       — Да в прямом! Ты смеешь бросать меня в тяжёлой ситуации. Даже думать забудь.       — Ну, я же виноват перед тобой! Я поступил как неразумное животное — поддался своим низменным инстинктам…       — Забудь, — перебил я эту жалостную тираду. — Просто верни деньги и никогда больше так не делай. Я тоже переборщила. Ну что, мир? — Я протянул ему ладонь для рукопожатия.       — Мир, — согласился он и легко взял мою ладонь.       Вдруг, как внезапный, но сильный удар, меня настигло понимание: я начал участвовать во всём этом. Я включился в этот спектакль, в, возможно, плод моего воображения.       — Катя? — позвал меня Зорькин. — Что с тобой? Ты как будто зависла.       — Всё в порядке, — быстро проговорил я, высвободив свою ладонь из его пальцев.       Выпав из реальности, я не заметил, что Николай продолжил их держать. Малиновский наверняка интерпретировал это по-своему. Решив как можно быстрее сменить тему, спросил:       — Ты уже начал искать какие-то курсы?              — Пока нет. На это время понадобится, — замялся Коля.       — И в чём проблема? Займись этим вопросом. Я не собираюсь всю жизнь пахать на дядю. Мне нужен грамотный специалист, который будет администрировать мои дела.       — У меня ещё мало опыта, мне ещё учиться и учиться… — Николай говорил неуверенно, но всё-таки ответ прозвучал так, будто моя идея ему в целом не была противна.       — Так я и не заставляю делать это всё прямо сейчас. Но я вижу, что у тебя хорошая интуиция, ясный ум.       — Спасибо. — Смущение он скрыть не смог.       А мне не было сложно подмазать лестью. Тем более, что я был прав в этом вопросе — Николай, парень хоть и временами раздражающий, но далеко неглупый.       Мы доели и я, после недолгого спора, всё же оплатил весь стол. Я привык, что раз пригласил — нужно угостить. Он предложил подвезти меня до работы и забрать вечером. Я согласился. Не в троллейбусе же трястись после ресторана. Уже в машине Коля торжественно вручил мне новые очки. Оказалось, он забрал их ещё утром.       Приехали мы с моим соглядатаем практически одновременно. Он даже и не особо скрывался, как мне показалось. Эта наглость меня разозлила. Учитывая, что мой характер — чистое золото, то есть очень тяжёлый, я решил не оставить эту ситуацию незамеченной. Иногда в жизни возникает необходимость сделать гадость. И сердцу радость после этого.       Когда Малиновскому осталась одна ступенька до меня (зеркальце отлично помогло просмотреть окрестности), я сделал вид, что споткнулся, резко развернулся и взмахнул руками. Он так отскочил от моего движения, что не удержал равновесие и скатился кубарем, прямо под ноги стоящему у подножия лестницы Воропаеву.       — Екатерина Валерьевна, — протянул Александр, — неужели вы переключились с меня на кого-то другого? Мне стоит начать ревновать?       Он бросил мимолётный взгляд на кряхтящего у его ног вице-президента, но даже и не подумал подать ему руку. Я решил подойти и помочь. Конечно, больше тянуло пнуть его хорошенько, но я и без того достаточно эпатировал публику. Поэтому, насколько смог грациозно спустился и протянул руку сидящему на земле Малиновскому, потирающего ушибленный бок. Я понадеялся, что он не сломал себе что-то, а то ещё переноса совета не хватало на мою несчастную голову.       — Роман Дмитриевич, вы в порядке? — участливо спросил я, держа протянутую руку в его направлении.       — Вашими молитвами, Катенька, — буркнул он и всё же ухватился за мою конечность.       То ли он намеренно это сделал, то ли действительно не подумал, что некрупная девушка не сможет поднять его зад с земли, но он с силой дёрнул меня на себя. Плечо прострелило болью, и я бы упал, но тут Воропаев среагировал — схватил меня и удержал. Малиновский поднялся на ноги. Он явно хотел что-то мне сказать, но передумал, развернулся и ушёл в сторону входа в здание.       — Вы же специально это сделали, — заявил Воропаев, всё ещё удерживая моё предплечье.       — Вам показалось, Александр Юрьевич. — Я почти вырвал руку из его довольно сильной хватки. — А теперь извините, но мой обед уже несколько минут как закончился.       Не тут-то было. Воропаев, наоборот, притянул меня ближе, и едва слышно произнёс:       — Ты что-то задумала, Пушкарёва, и поверь, я узнаю, в чём дело.       Я не сразу ответил, потому что в глубине души, мне очень хотелось признаться хоть кому-то, что растерян, что не понимаю, с чем имею дело. Но сдержался. Вместо этого аккуратно высвободил руку, и, покачав головой, произнёс:       — Удачи в поисках, Александр Юрьевич.

***

      Вечером зашла Юлиана Виноградова. Гений пиара и женщина, которая с самого знакомства хорошо относилась к Кате. Увидев меня, она удивлённо распахнула глаза и воскликнула:       — Катюш, это прекрасно! Великолепно выглядишь!       Она подошла ко мне, взяла меня за руку, и жестом попросила подняться. Я подчинился. Женщина внимательно и задумчиво осмотрела меня сверху вниз.       — Ты умница, — заключила Виноградова после недолгого молчания.       — Спасибо. — Я лёгким движением склонил голову.       На её лице как будто промелькнула тень удивления. Я закусил губу. Поклоны я перенял, живя на востоке. Юлиана не прокомментировала моё действие. Видимо, чтобы сгладить неловкость и сменить тему, она протянула мне бумаги.       — Держи платёжки.       — Завтра займусь, если можно.       — Без проблем. Ты лучше скажи мне, — она взяла меня под локоток, — у тебя с женихом всё наладилось, да? Ты говорила, у вас были проблемы. Сейчас, судя по твоему цветущему виду, у вас всё отлично? — Она хитро подмигнула.       Я не удержался и недовольно скривил губы. Катя, по-видимому, активно распространяла эту ложь про жениха, раз даже до этой женщины дошло. Но это было совсем не на руку мне. Мне вообще не хотелось поддерживать всю эту канитель. Мне хотелось… обратно. Туда, где я привык, где у меня из окна «кабинета» был самый лучший вид — облака, рассветы, закаты…       Пальцы Юлианы легко огладили мою ладонь, и это было… странно. Мне было непривычно так долго касаться незнакомой женщины. Поймав себя на том, что меня опять «унесло», я сосредоточился на заданном вопросе. Подумав немного, заговорил:       — Почти. Мы очень серьёзно поговорили и поставили отношения на паузу.       — Ну-у, знаешь, это ещё не значит конец, Катюш, — начала было утешать Виноградова, но я жестом остановил её.       — Я всё понимаю, но всё, что не делается — к лучшему. Значит, где-то там, наверху, мне уготовано что-то другое. Я в это верю. А этот опыт был для чего-то нужен, и я извлеку из него урок.       Юлиана некоторое время, молча, смотрела на меня. Я не смог понять эмоцию в её взгляде. После недолгой тишины, она ответила:       — У тебя, конечно, правильный настрой, и я правда рада это слышать, но ты понимаешь, что всё может и наладиться?       Послышалось шебуршание за дверью, и я даже ни секунды не сомневался, что это Жданов грел уши. Но было бы неуважительно, в первую очередь, к самому себе, да и к собеседнику тоже, устраивать разборки с начальником. Поэтому, вздохнув, я отошёл обратно к своему столу, и заговорил чуть тише:       — Я всё это осознаю. Поэтому мы и поговорили, как взрослые люди.       Юлиана не успела ничего ответить, так как Жданов внезапно зашёл к нам.       — А я вот, домой ехать собрался, — преувеличенно бодро выдал он.       — Хорошего вечера, Андрей Павлович, — спокойно ответил я.       Он потоптался на пороге, но всё-таки ушёл.       Через полчаса позвонил Зорькин — он ждал меня внизу. А за мной, как на грех, увязались и Женсовет, и Клочкова. Мои дамочки всё подбадривали меня, уверяя, что у нас с Колей вот точно всё наладится. Виктория же, наоборот, пыталась сорвать моё «свидание». Когда я перед уходом приводил себя в порядок перед зеркалом, она брызнула мне в лицо лаком для волос. Благо, у меня реакция была хорошая, я увернулся, и ничего не попало в глаза.       — Ой, прости, пожалуйста, я не специально! — начала увещевания Виктория.       Я, молча глядя на неё в зеркале, начал мыть мои новые очки с мылом. Если она надеялась, что я смою макияж, она глубоко ошиблась. Ничего не потекло и не размазалось, а ощущение липкости было вполне терпимо.       Увидев, что диверсия не принесла нужного результата, Вика трусливо удрала. Шура уже начала разминаться для драки.       — Девочки, пожалуйста, ничего не предпринимать.       — Ну, Кать, ну почему?! — возмущалась Тропинкина. — Она же смотри, что с тобой сделала!       — Всё хорошо. Она мне ничего не сделала. Собака гавкает, но караван идёт дальше.       Успокоив подруг, пошёл в сторону парковки. Виктория садилась в такси, очень внимательно следя за нашей с Николаем машиной. Сам Зорькин порывался уползти куда-то за джип, но я сделал страшные глаза и он успокоился. Мы чинно сели на свои места и уехали. Но вскоре Коля заметил слежку.       — Катя, а это не Жданов, случайно, за нами едет? — Друг встревожено смотрел в зеркало заднего вида.       Я повернулся и вгляделся в машину, что ехала позади. Чёрный Порше. Всё повторялось.       — Похоже, что да.       — Какая прелесть! — Николай заметно занервничал.       — Успокойся, не думаю, что он что-то с нами сделает.       Зазвонил телефон. На экране высветилось имя Вика.       — Ответь, чего уж там. Отвези меня домой, потом езжай к ней.       Коля помялся, но трубку взял. Виктория действительно очень ждала его. У подъезда я попросил Николая немного поухаживать за мной. Он подал мне руку, накинул пальто, коротко обнял на прощание и уехал.       Я уже почти открыл дверь, когда меня сильно дёрнули за руку. Реакция на такое у меня всегда была одна — сначала бить, потом спрашивать. Если бы у него не было подготовки в боевых искусствах, я бы точно ему по лицу съездил. А так, промахнулся.       — Простите, Катя.       Бог тебя простит, Жданов.       — Андрей Павлович, что вы здесь делаете, да ещё и такой взволнованный? Что-то случилось? — Я попытался придать голосу побольше удивлённой интонации.       — Боялся не успеть вас догнать. А раньше я как-то не решился вмешаться. Вы так нежно прощались друг с другом.       — О, вы следили за нами.       — А вы не догадались, конечно! Ничего, когда Зималетто развалится, я устроюсь в частные сыщики.       — Неплохая идея. Может, в этом вы наконец-то найдёте себя, и душа ваша обретёт долгожданный покой и исцеление.       — Да вы издеваетесь?! — У него опять начали сдавать нервы. — А как он вцепился в вас, — он схватил меня, — как спрут! Противно смотреть!       Я с силой оттолкнул его.       — Не смотрите, раз противно. Вы даже права такого не имели, не то что караулить меня возле дома. Мне заявить на вас за преследования?       Жданов навис надо мной.       — Ты угрожаешь мне?       — Предупреждаю, — процедил я сквозь зубы.       Внезапно он схватил меня и попытался насильно поцеловать. На мою удачу из подъезда вышел старший Пушкарёв. Не иначе как вопли услышал. И это спасло Андрея. Если бы Валерий не вышел, Жданов летел бы с лестницы за компанию с Малиновским. Отец нашипел на моего начальника и погнал меня в квартиру. А я не был против.