Часть 1

      Определенно, что-то пошло не так. Люциус понимает это сразу, лишь кончиками пальцев прикоснувшись к артефакту. И сколько бы раз он не находил все новые и новые, но предсказать, что произойдет никто бы не смог. И даже бывший полубог.       Сначала он даже не понял, что произошло. А после будто космос перед глазами вспыхнул. Не тот, что в небе, не те звезды с переливами темной синевы. Другой. Тот, который встретишь только тогда, когда уже близок к смерти. Как минимум тому, кто не рожден, чтобы противостоять этому. А Люциус едва ли умелее смертного человека. Дар не врожден, но отдан. И так же отобран, если не вспоминать, что после он сам от этого отказался.       Стоило ли начинать молиться? Наверное, да. Но Люциус не знал ни одной молитвы кому-то кроме Агния, которые его заставляли выучить, да и те слова он уже забыл. Возможно, стоило попросить Ангела Смерти вернуть ему хоть немного сил. Впрочем, это было сотни лет назад, так что сейчас уже явно поздно.       Люциус разрешил себе прикрыть глаза, пока вздохнуть все равно не получалось. Тут не было воздуха, а Междумирье уже должно было начать пробираться под кожу. Он этого и не почувствует, хоть что-то хорошо в этой ситуации. Пустота щадит ровно до того момента, пока не остановит сердце.       А после он смог закашляться. По-настоящему, судорожно втягивая воздух, после выталкивая его с неприятным, скребущем звуком. Артефакт припрятал в себе еще какой-то сюрприз? Если так, то ему уже не нравится. Если кто-то решил сделать магический камушек для пыток, то Люциусу не смешно.       И снова осмотреться вокруг. Теперь это уже мир. Не особо выдающийся, кажется, но все же, мир, пригодный для простого человека.       — О адское пламя, — прошипел сквозь зубы Люциус, наконец осознавая, что он сейчас лежит на земле. И, собравшись с силами, попытался встать, неожиданно почувствовав слишком сильную слабость и желание вывернуть себя наружу. Какое хорошее напоминание, почему он никогда не любил все эти перемещения по мирам.       Шаг рядом чуткий слух уловил слишком отчетливо, заставив замереть. И самое главное, что ни дыхания, ни шуршания одежды он не слышал. Но тут было слишком тихо, чтобы перепутать.       — Люциус? — а вот и голос. Достаточно тихий, будто приглушенный, невольно заставляя вслушиваться. Голова повернулась почти что с хрустом позвонков, только чтобы увидеть темную фигуру всего лишь в паре шагов.       Не просто фигуру. Существо, коего боялись даже боги. Тот, кого нельзя поймать, кого нельзя убить и тот, который может лишь своим желанием низвести живое в буквальное ничто. И тот, кому подчиняется пространство, как знается, жесток и не дает милости. Уничтожает миры и безжалостно стирает существования тех, кто попадется на пути. И ведь слышал единожды того, кто рассказывал, как видел это растерзание. Жестокое, мерзкое даже для того, кто провел все детство в Аду.       То существо в красках рассказывало, как пространство сжималось, накладывалось друг на друга, под крики агонии ломая кости, заперев бессмертного в ловушку. Сжимало, сдавливало, пока крик все меньше и меньше напоминал человеческий. Так длилось с пару минут, пока пространство дрожало, скрипело и выло, чуть не сотворившись беспроглядной дырой. Не превратилось. Лишь пыль развеялась, смешавшись с незримой бесконечностью.       И сейчас этот Междумирец стоит перед ним. Узнал его по имени. Смотрит, сверкает глазами, такими неживыми, как и все лицо. Будто маска, а не лицо смотрело на него. Люциус даже нервно икнул.       Тело замерло будто скованное. Полубог даже не понимал, это ли его страх или магия Междумирца. Но холод страха определенно лизнул исчадие Ада.       — Люциус, — если раньше это было похоже на вопрос, то сейчас определенно утверждение. — Как ты здесь оказался?       — Артефакт привел… Случайно, — отрывисто ответил полубог, пытаясь быстро встать. Главное, что пытался, ведь слабость подкосила ноги, заставив чуть не упасть снова.       Его подхватили. Тяжелая рука поддержала под спину. От этого даже дитя Ада почувствовал, как ледяные когти щекочут сердце. Судорожный вздох застывает в груди, опаляя горло.       — Междумирье не щадит, да? — кажется, Междумирец хмыкнул и даже глаза вспыхнули ярче. Только лицо так и не двигалось. Люциус только рот открыл, но через секунду закрыл. Лишь широко открытые глаза так и не отрывались от одной точки.       Темная фигура вздохнула, кажется, не услышав ответ. Но, руку убрали, заставив полубога удивленно вздохнуть, неуклюже взмахивая руками. И быть тут же перехваченным и почти что насильно усаженным на землю.       — Расслабься. Я вижу, что тебе нехорошо. Ты и так был не мулатом, а сейчас почти как лист бумаги, — Междумирец опустился рядом, на колени, поправляя плащ за спиной. И полубог не может не подумать о том, насколько фамильярно это поведение. Будто они уже сотни лет знакомы. Но не то, чтобы Люциус за свое существование помнил бы, чтобы хотя бы раз встречался с этими мертвыми глазами. А он бы не забыл. — Почему ты на меня так смотришь? Будто бы затопленный водой Ад увидел.       Люциус даже плечами передернул.       — Нужно еще подумать, что хуже, — вздохнул тихо полубог прежде, чем понял, что говорит это в слух. И тут же закрыл рот рукой, надеясь, что если его и услышали, то не поняли.       Какой звук издал Междумирец, полубог так и не понял. Зато полубог живо представил, как его будут убивать за неуважение.       А после Междумирец тихо засмеялся, отворачиваясь.       — Ну, в прочем, возможно и так. Думаю, ты не один так думаешь, — согласился тот слишком спокойно. — Прикрой глаза. Я хоть остатки Пустоты с тебя стряхну.       Когда перед глазами махнули рукой, глаза и так пришлось закрыть на чистых рефлексах. Но ничего страшного так и не произошло. Лишь пара взмахов по волосам, удивительно ловко не задевающие рога на голове. А после и по плечам, почти не прикасаясь.       — Не дергайся ты так. Будто боишься весь, — Люциус бы посмеялся. Но только вместо этого только в непонятках посмотрел лицо напротив. Будто тот сам не знает, что является страшным сном любого, кто знает про него. — Что ты на меня снова так смотришь?       Люциусу мог бы много чего сказать, но осмеливался он выражать свои эмоции только выражением лица. Междумирец только качнул головой, снова вздыхая. И провел рукой — чем-то не похожим на ладонь, с острыми, кажется и вовсе стальными когтями — по лицу. Невольно проскакивает мысль, а как он не поцарапал этими когтями полубога. А после замер, кажется на собственную кисть.       — А… Как бы ты меня узнал, если я в броне, правда? — внезапно выдало существо Пустоты.       И не ожидая, потянулся руками куда-то под капюшон, прежде чем что-то тихо щелкнуло. И лицо… Действительно оказалось маской, спав в вниз и показывая перед собой будто обычного человека.       Определенно нужна была секунда, чтобы понять.       — …Лололошка?! — встрепенулся Люциус, удивительно легко вылавливая имя «смертного» из памяти. Того, кого он потерял еще сотни лет назад. Даже без очков тот остался слишком похожим на себя.       — Узнал, — самодовольно кивнул Межд… Существ… Смертн… В общем, просто Лололошка.       — Я… Как ты… — задохнулся от количества эмоций и того, что хотел сказать полубог.       — Давай вернемся в Даливарику и там уже поговорим, — улыбнулся Лололошка. — Тут не самое лучшее место. Особенно для тебя. Ты к этому закрытому миру не принадлежишь, — тот встал, а после протянул руку, чтобы помочь встать.       Люциус остановился на секунду, смотря на металлические латы. А после, все же, вложил руку в чужую руку.       Тут же полубога подхватили, ставя на ноги. И снова темнота перед глазами. Только та уже не заставляла задыхаться. Не угрожала. Междумирец защищал. И все в голове не укладывалось, что этим именем называли ранее простого смертного, который прибегал к нему в замок, чуть ли не каждый раз врезаясь в стенку на своих крыльях, когда появлялся на горизонте.       А после земля ударила по ногам. В прочем, ему снова помогли устоять. А после отпустили.       И снова тот самый замок, в который Люциус так и не оставил, обихаживая его каменные стены. И снова тишину этих одиноких стен нарушил Лололошка.