Созвездие Крысы: Секрет

      — Маска! Стрёмная серая маска. Быстро!       Знакомый взволнованный голос гаркнул где-то над ухом, с трудом пробиваясь через густой туман в голове. В ушах звенело, глаза почти не открывались, а по всему телу щипало кожу, будто к ней прикладывали тлеющие угли. Ирис не понимала, где и в каком положении находится, не помнила почти ничего, что произошло с ней до этого, лишь смутные обрывки. Суматоха, вспышка, горбоносое злорадное лицо за секунду до взрыва.       Странное ощущение отдавало прохладой где-то в районе живота, растекалось по мышцам и сосудам. Колдунья никак не могла понять, что происходит, слишком сильно кружилась голова, но одно было ясно — силы к ней постепенно возвращались. Вскоре она смогла понять, что лежит спиной на чьих-то коленях. Кто-то придерживал её руками, положив одну из ладоней ей на живот, и именно от этого прикосновения разливалась странная живительная прохлада по всему телу. Собрав волю в кулак, она попыталась открыть глаза. Даже это простое действие казалось невероятно изнуряющим.       — Ирис? — встрепенулся голос сверху. — Проклятье. Не знал, что я так умею.       Рука на её животе прижалась плотнее. Когда Аринвилль наконец смогла разлепить веки, первым, что она увидела над собой, был знакомый шарф и пара хмурых красных глаз. Телдрин настороженно вглядывался в её лицо, продолжая удерживать её на своих коленях. Его броня была покрыта мелкой каменной пылью, часть шлема обожжена, сажа на ремне очков. А над ним — небо. Они были на открытом воздухе, до сих пор в клубах пыли, где-то на траве. Вокруг слышались шорохи и тихие ругательства, сопровождаемые стуком камней друг о друга. Из-под ладони наёмника над её корсетом расплывалось странное голубоватое свечение. Пока магичка собиралась с силами, чтобы что-то прохрипеть, откуда-то издалека раздался бодрый возглас:       — Нашёл! — и топот ног.       — Наконец-то. Вас за смертью посылать…       Телдрин быстро повернул голову и принял из чьих-то рук её магическую маску. Данмерка наблюдала за этим из-под полуприкрытых век, едва находя силы, чтобы дышать. Когда прохладный камень коснулся её лица, она шумно выдохнула и даже слабо двинулась, чтобы её напарник смог получше приладить маску, но тот в ответ тихо цокнул языком и без усилия уложил её обратно. Силы стали возвращаться быстрее.       — Ты… переливал ману? — прошелестела Ирис, прикрывая глаза в истощении.       — Лежи и молчи.       Как ни трудно было это признавать, но Телдрин был прав. Разговоры и лишние движения быстро тратили начавшие было восстанавливаться силы, и потому на несколько минут колдунья застыла в одном положении, не пытаясь подавать признаков жизни. Вокруг до сих пор раздавались самые разные звуки. Кто-то громко топал, кто-то шуршал ногами по обломкам, кто-то ругался под нос и шипел от лёгкой боли. Рука наёмника на её солнечном сплетении до сих пор периодически подрагивала, то прижимаясь сильнее, то наоборот, отстраняясь так, что едва касалась скорлупок корсета. Лежать на его коленях было очень необычно, учитывая, что острый хитин наколенников то и дело норовил вонзиться в бок, а кожа понож скрипела от каждого движения на ней. Тем не менее, в остальном было приятно, даже тепло.       — Больше никогда так не делай, — внезапно пробормотал Серо, окончательно убирая руку. Его собственные магические силы начинали кончаться, и он рассчитывал, что маска завершит оставшуюся работу.       — Как?..       — Не знаю, — он завозился, стараясь переместить почти безжизненное тело магички в сидячее положение. — Так, как сделала. Какой скамп тебя дёрнул подрывать опоры крепости?       Это было неожиданным обвинением. Ирис даже открыла глаза, позволяя усадить себя на землю, но всё ещё чувствуя, как напарник крепко удерживает её руками рядом с собой. Она тяжело привалилась спиной к его плечу, не в силах пока сидеть самостоятельно.       Ей пришлось прищуриться, чтобы сквозь прорези маски разглядеть разруху вокруг. Как оказалось, они сидели во дворе форта, прямо под навесом, за которым ранее пара разбойников варила себе обед. От половины крепости — той, в которой они разговаривали с Эриком, — осталась только груда обломков, серой массой темневшая неподалёку. От некоторых потревоженных камней до сих пор поднимались облачка пыли, а пара воров возилась посреди булыжников, силясь отыскать какие-то вещи. Из-под крупных глыб можно было разглядеть несколько едва ли узнаваемых искорёженных тел.       — Это я сделала? — прохрипела Ирис, с трудом пытаясь оценить ущерб.       — Собственной персоной, — невесело подтвердил Телдрин, также обводя место битвы глазами. — Ты выпустила взрывной шар размером с мамонта, бросила на это все силы и рухнула в обморок. Колдуна испепелило на месте, пару твоих дружков-воришек подожгло. Подбило опоры. Они держались ещё с минуты полторы, прежде чем всё рухнуло.       Из телваннийки вырвался полувздох-полускулёж.       — Кто пострадал?..       — Боишься за своих жуликов? — воин усмехнулся над её ухом. Она кивнула. — Я успел их вывести. А этих…       Он пространно указал рукой в сторону нескольких погребённых тел, другой рукой продолжая придерживать Аринвилль за бок:       — Прибило.       Наконец, зрение прояснилось достаточно, чтобы она смогла как следует вглядеться в мёртвых. В одном из них она не без труда признала Эрика. Его роскошная грязная шевелюра совсем сгорела, и остался только голый обгоревший скальп — работа огненного заклинания Телдрина. Главарь бандитов лежал, по пояс прибитый каменной глыбой, и руки его были вывернуты под странными углами. В снующих вокруг фигурах Ирис наконец стала признавать знакомых членов Гильдии Воров. Неподалёку стоял Рун, хлопоча над крупным ожогом на руке босмерки. Випир с остервенением выуживал из-под особенно крупного булыжника свой пыльный башмак. Гильдейский маг ругал и одновременно лечил стонущего от боли Алана, чья правая кисть была серьёзно обожжена.       Благодаря магической маске жизненные силы к колдунье возвращались куда быстрее, а вместе с тем её настигло и осознание того, что она натворила.       — Я не специально, — единственное, что она смогла пролепетать, после того как проморгалась.       Некоторое время её спутник загадочно молчал. Она не могла видеть его глаз, но чувствовала этот прожигающий взгляд на своей макушке, прежде чем Телдрин не поднял голову и не принялся снова обводить глазами руины перед собой.       — Боюсь представить, что ты можешь сделать специально, — издевательски протянул он. — Обошлось, хвала предкам. Не хватало нам проблем с Гильдией Воров. Ты могла им угробить полсостава, и мне кажется, такое бы тебе уже не простили. Хоть сама не померла, а то кто бы мне за это потом заплатил…       — Ты знал, как мне помочь, — колдунья запрокинула голову назад, с подозрением глядя вверх, ему в лицо.       На мгновение их взгляды пересеклись. Тяжёлые глаза наёмника быстро осмотрели её, прежде чем он поднял голову, вернул очки на место и закряхтел, перемещая руки.       — Выдвигаемся, — он слегка сместился, поднимая её поперёк своих плеч и придерживая за руку и ногу. — Мы и так тут неприлично задержались.       — Тэл! Я тебе не мешок с бататом!       — Ты высокая, в броне и не ранена, — Серо слегка встряхнул её, пока выпрямлялся в полный рост, отчего острый край наплечника как бы случайно вонзился ей в рёбра. — А нам пешком идти до города. Побереги мои силы.       На фоне своих возмущений, неудобной позиции и общего упадка сил, магичка на долгое время забыла, на какой вопрос хотела получить ответ. Она хотя бы додумалась сильно не отбиваться и лишний раз не стучать Телдрина по броне, потому что понимала, что он вполне может уронить её, случайно или специально.       Наёмник тем временем обменялся парой слов с Руном, и тот быстро собрал пополнившийся состав воришек в одну организованную толпу, готовую отправляться назад в Рифтен. Некоторые из них — в основном, те, что были ранены, — бросали на Ирис странные взгляды. Как она поняла, взгляды эти были либо подозрительные, либо оскорблённые. Остальные же старались относиться к ситуации с юмором. Рун, конечно, страшно переживал по поводу будущего отчёта Мерсеру об успехе операции, потому что в их планы разрушать форт бывшего союзника и стирать его с лица земли не входило, но он держался молодцом. А вот Випир, наоборот, пылал жизнью, широко улыбался, шутил направо и налево, пару раз хлопнул колдунью по спине, прямо пока её несли, и вовсю упивался новообретённой свободой. Другие бывшие пленные, чьих имён не знала ни сама Аринвилль, ни тем более её спутник, тоже были очевидно рады, пусть и не показывали этого так открыто.       Они двинулись прочь от форта. Как объяснил Телдрин, пусть основные проходы и завалило, но всё ещё оставалась вероятность, что выжившие бандиты вот-вот выскочат со стороны своих потайных ходов, поэтому надолго задерживаться не стоило. Солнце уже давно преодолело зенит, и хоть и светило всё ещё ярко, но начинало катиться к закату. К Рифтену они должны были добраться к наступлению темноты.       Плечи наёмника оказались не лучшим транспортом. Он старался идти ровно, безусловно, и в общем-то старался не вредничать и лишний раз не трясти свою драгоценную ношу, но свободные рука и нога Ирис всё равно уверенно болтались во все стороны, как плети, а твёрдая острая броня наплечников неприятно наминала живот и бока.       Пока представители рифтенского криминала перешучивались между собой и обсуждали последние события, то вспоминая, как красиво разлетались камни, то поминая нерадивых противников недобрым словом, колдунья усиленно кряхтела и думала. На Данмерисе, негромко, она вскоре снова подала голос, когда они уже вышли на главный тракт:       — Откуда ты знал, что мне нужно переливать ману?       Воин под ней многозначительно промолчал, даже не отводя глаз от дороги.       — Можно было начать меня лечить, делать искусственное дыхание, зелье влить, в конце концов, — она упрямо продолжала допрос. — Почему ты решил именно переливать ману?       — Потому что мне много лет, и я знаю, что делать в разных ситуациях, — раздражённо отмахнулся Телдрин.       — И ты послал ребят за маской.       — Потому что я не с’вит, Ирис.       — Ты что-то узнал?       — Не больше твоего.       — Расскажи.       — Нет.       — Скажи.       — Нет.       Их негромкое пререкательство продлилось с несколько минут. Колдунья упрямо уговаривала его расколоться, наёмник упрямо отказывался говорить и признавать что-либо. Когда на них уже стали оборачиваться, Аринвилль первая решила прекратить эту игру и окончательно повисла на его плечах, уперевшись щекой в хитиновый шип. Вздохнула.       — Я же знаю, что ты знаешь. И ты знаешь, что я это знаю. Мог бы и сказать.       После этой фразы ненадолго повисло молчание. Серо смотрел строго перед собой, не сбавляя темпа уверенных шагов. Его ноша в лице телваннийки продолжала обессиленно разглядывать травинки и камушки сбоку от дороги, мимо которых её проносили. Ей было удивительно спокойно висеть поперёк его плеч. Пусть и не слишком комфортабельно, зато надёжно. Внезапно он громко обречённо вздохнул и передвинул руки, перехватывая Ирис немного удобнее и покрепче придерживая её за конечности. Негромко пробормотал:       — Допустим, я знаю, что ты жить не можешь без маны. Что с того?       Она едва заметно напряглась, но даже от этого силы её быстро покинули.       — И как ты это понял? — в её голос вернулось лёгкое подозрение.       — Достаточно было додуматься, что ты родилась под знаком Атронаха.       Телдрин взглянул на своё правое плечо, где покоилась её голова. Сквозь прорези маски было видно, как прищурились её глаза.       — Я тебе этого не говорила. Я же сказала, это секрет.       — Может, это и легко держать в секрете от тех, кто тебя едва знает, — он насмешливо склонил голову. — Но я имею счастье наблюдать тебя каждый день, и поверь, не так уж и сложно сложить два и два. К тому же…       Ему не сразу удалось продолжить мысль. Он отвёл глаза и упёр их куда-то себе в ботинки, а затем прочистил горло.       — Я почитал эту твою идиотскую книжку про созвездия, — наёмник говорил так тихо, что его едва было слышно. Признание в том, что он хоть чему-то уделил внимание помимо работы, явно давалось ему с трудом. — Мне было любопытно.       Сколько бы ещё Ирис ни прожигала его взглядом, он упорно отказывался смотреть на неё в ответ и предпочитал делать вид, что не существует ничего, кроме дороги.       — Никому не говори, — наконец прошептала она, устало отворачивая голову. — Провались это звёздное проклятье. Мастер всегда говорил, что оно меня погубит. Даже учить меня поначалу не хотел. Мол, что с меня взять, если я и от неудачного ритуала помереть могу, и сама ману не восстанавливаю. Потом, правда, придумал в меня электрические заклятья бросать, чтобы меня «заряжать». И мóроки.       — Дай угадаю, ему это нравилось? — с усмешкой заметил Телдрин.       — Конечно. Телванни же, — она фыркнула, но потом добавила абсолютно серьёзно: — Никому не говори.       — Никому и не интересно, — получив увесистый стук по спине, наёмник негромко шикнул и всё же пообещал: — Не скажу. Довольна?       — Да.       — И не вздумай брыкаться. Ещё раз ударишь — в следующий раз будешь сама из-под завалов выползать.       Так их разговор и сошёл на нет. Вся группа путников, включая воров, притихла где-то на середине пути. Ребята были вымотаны после боя и его разрушительных последствий, а до некоторых только начинало доходить то, что им обещал Эрик. Если бы они вовремя не оказали сопротивление, их бы ждала незавидная участь — висеть на входе в форт Гринвол повешенными, в назидание будущим неприятелям бандитского главаря, который очень не вовремя решил развить у себя паранойю. Кто-то из молодых воров, молодой темноволосый имперец по имени Венций, что ранее сидел вместе с остальными пленниками под барьером, периодически пытался возмущаться на несправедливые обвинения в предательстве. Конечно, ворам было невдомёк, кто ранее разгромил форт Нильхейм и тем самым поставил их под подозрение. От каждой его фразы данмеры едва заметно переглядывались, но каждый раз решали не вмешиваться.       Когда на горизонте показался Рифтен, солнце опустилось уже достаточно низко, чтобы кроны деревьев и мощёная дорога окрасились в пылающие оранжевые оттенки заката, а тени процессии растянулись у них перед ногами длинными мрачными силуэтами. К этому моменту Ирис уже достаточно окрепла, чтобы попытаться убедить своего спутника опустить её на землю и вести рядом с собой, но тот наотрез отказался. По его мнению, донести её было быстрее, чем пытаться вести её под ручку на не совсем окрепших ещё ногах. И это несмотря на то, что он уже начинал порядком уставать. Это было заметно по тому, как его руки то и дело перехватывали живой груз покрепче, а шаг едва заметно замедлился.       На подходе к городу пути гильдейцев и данмеров окончательно разошлись. Телдрин наконец опустил колдунью на землю, чтобы по очереди пожать руку желающим, и с самой Ирис тоже попрощались несколько человек, включая Випира и Руна. Воры заверили их, что, как и утром до этого, доберутся до Буйной Фляги своими обходными путями, после чего исчезли в придорожных кустарниках недалеко от ворот, скрываясь в сгущающихся тенях.       Когда уставшие меры вошли в город через главные ворота, на них посмотрели странно. Стражник попытался было спросить, почему они с ног до головы припорошены пылью и гарью, но в ответ получил только жутковатое молчание и две пары недовольных алых глаз, устремившихся в его сторону. Для старожилов города и опытных стражников было привычным видеть Аринвилль, возвращающуюся домой в самых разных состояниях, в том числе полуживой, испачканной в Даэдра разбери чём, пьяной и даже ползущей. Тем не менее, с появлением рядом с ней постоянного спутника, они будто вновь начали обращать на это внимание, что её лично жутко раздражало.       Даже несмотря на то, что солнце уже почти полностью зашло, город не собирался засыпать. На дворе был вечер Сандаса, а это означало, что во всех злачных местах, закутках и тавернах только начинала кипеть жизнь. Пока данмеры неторопливо проходили по главной улице и мимо центральной площади, они успели увидеть и с десяток пьяниц, и начавшую собираться молебенную службу у храма Мары, и кучки детей, носящихся по проулкам и так и норовивших сбить и без того неустойчивую колдунью с ног. Телдрин придерживал её, как мог, но всё равно ругался сквозь стиснутые зубы на каждого неаккуратного маленького негодника и на саму Ирис в частности.       — Чтоб я ещё раз тебя тащил… какой это уже раз? Третий? Или больше? С тобой одни проблемы…       Она только неуверенно отмахивалась от его обвинений, практически не уделяя им внимания. Всё, о чём она могла думать — это ожидавшая её дома мягкая тёплая постель и долгожданный отдых. Возможно, после похода в банную. А возможно, и до, если сил совсем не осталось бы.       Сил не осталось. Стоило им переступить порог «Медовика», Ирис торопливо отцепила от себя фрагменты пыльного доспеха, свалила их в неаккуратную кучу в углу на стуле и рухнула на перину лицом вниз. Не сняла только маску, поскольку мана всё ещё восстанавливалась.       — Спасибо, Тэл, — пробубнила она куда-то в подушку, не удосужившись поднять головы.       — Да, спасибо мне, — наёмник в это время раздобыл себе какую-то не совсем презентабельную тряпку и резкими движениями очищал чешуйки доспеха, пытаясь привести себя в приличный вид. Шум от этой возни раздавался на весь дом, так что магичка не смогла сдержаться и подняла голову, чтобы посмотреть, что он делает. Недовольно заворчала:       — Что ты трёшь? Сходи в банную, там сними и начищай, сколько влезет.       — Пока рано.       — Что значит «пока рано»? — она приподнялась на одном локте. — Уже куда-то собрался?       Телдрин бросил на неё короткий взгляд сквозь стёкла очков, мельком поднимая голову. Затем неопределённо повёл плечами и продолжил орудовать тряпкой.       — Загляну в «Буйную Флягу». Нужно убедиться, что после нашего маленького шоу твои друзья не затаили на нас обиду.       — И ты пойдёшь один?       — Тебе в таком виде там делать нечего. Не беспокойся, я уже взрослый мальчик, — он издевательски усмехнулся под шарфом, — справлюсь без конвоя.       — Смотри не сболтни лишнего! — Ирис весьма неубедительно потрясла кулаком. — Если что, про мои магические способности ты ничего не знаешь. И форт Нильхейм не мы разгромили. И Кабана не мы убили. И вообще…       — Да-да-да, и Молаг Бал вообще-то славный малый, конечно. Без тебя знаю.

***

      Замшелая дверь со скрипом подалась вперёд, открывая его взгляду уже смутно знакомый тусклый коридор подземных ходов Рифтена. Коптящие факелы на стенах, поддерживаемые безымянными энтузиастами подземелий, слабо освещали мокрые камни пола под ногами и играли оранжевыми бликами на стенах. Находиться тут без колдуньи было неуютно. Как оказалось, без постоянной болтовни под боком, сама по себе Крысиная Нора была очень тихим местом, чей покой нарушал только стук капель и редкие шорохи из закутков, которые могли быть как шмыгающими крысами, так и притаившимися в засаде местными жителями. Телдрин пусть и мог передвигаться бесшумно, но не особо старался, поэтому каждый раз слабо морщился под шарфом, когда его ножны издавали стук о бедро или кожа брони скрипела от размашистых движений.       Перед его уходом Ирис попыталась ему вкратце объяснить маршрут, которым его вела, но картина от этого яснее не стала. Будучи полусонной, она объяснила порядок поворотов весьма скверно, ещё и запнулась в паре мест так, что половина маршрута так и осталась неизвестной. Наёмник шёл наугад, пытаясь глазами найти знакомые места вроде стрелкового зала, большой зелёной клумбы или деревянного откидного моста.       В таком месте просто невозможно было оставаться расслабленным. На каждый громкий шорох он слегка напрягался и тут же бросал взгляд на источник шума. Каждый закуток, мимо которого он проходил, он заранее проверял, чтобы не быть застигнутым врасплох. Левая рука на рукояти меча сжалась почти болезненно, настолько Телдрин чувствовал себя нежеланным гостем в этом месте. Света в туннелях явно было недостаточно. Тускло было ровно настолько, чтобы в каждой тени видеть будущую угрозу, а в каждом неудачном отблеске факела — чьи-то глаза. Для себя воин посудил, что в следующий раз лучше не будет сюда забредать без своей напарницы и без крайней необходимости. Не то чтобы ему было страшно, но лишние неоправданные риски он брать тоже не хотел.       Пару раз ему довелось наблюдать местное население. В дальнем конце коридора, в который он однажды повернул, на него бросила дикий взгляд сгорбленная женщина в обносках. Она срезала какие-то грибы с завалявшейся деревянной колоды тупым ржавым ножом, прежде чем её прервали. Не теряя и секунды, она, согнувшись в три погибели, скрылась в ближайшем проулке, бормоча под нос проклятья. В следующий же раз Телдрин краем глаза увидел голого по пояс пожилого имперца со внушительной плешью на темечке, что тренировал удары на повисшем с потолка мешке с сеном. Боец не обратил никакого внимания на проходящего мимо путника, слишком увлечённый своей тренировкой, а Серо и не стал его донимать. Прошёл дальше по своим делам. Вид боксёра ему показался даже в какой-то мере успокаивающим.       Наконец, за очередным поворотом он разглядел тот откидной мост, который так долго искал. Шаги стали увереннее, Телдрин ускорился — благо, мост в этот раз был опущен, и не требовал лишней возни со спрятанным рычагом, — но стоило ему приблизиться к освещённому сегменту коридора, как за спиной раздался негромкий шорох.       Рефлексы сработали мгновенно. Наёмник не успел достать меч, но в последний момент вздёрнул руку, твёрдым панцирем наручи останавливая нож почти впритык к горлу. Неизвестный нападавший за спиной продолжал надавливать лезвием. На хитине начинала прорезаться глубокая царапина. Свободную левую руку Телдрина перехватили в запястье.       — Телдрин, — голос был незнаком, но от звучания собственного имени стало не по себе. — Так же хорош, как о тебе рассказывают. Почти.       Выговор был данмерский, едва ли не эшлендерский, пусть слова и были произнесены на Тамриэлике. Телдрин просчитывал варианты, поскольку долго мучать свою любимую броню, сдерживая удар, он не планировал. Перехватить лезвие ладонью и порезать руку? Лягнуть?       — Что нужно? — сипло потребовал он, слегка пробуя левую руку в чужом захвате. Крепко.       — Пойти со мной. Вообще, я собирался не оставлять тебе выбора, но ты видимо хочешь, чтобы я тебя уговаривал? — с характерным данмерским ядом промурлыкал незнакомец.       — Попробуй, если успеешь.       Следуя наспех сформированному плану, воин слегка развернул руку под чужим ножом и, не теряя больше времени, выпустил из ладони струю алого пламени прямо в предплечье противника. Языки быстро прожгли льняной рукав, в секунду добираясь до тёмно-серой кожи, и на весь коридор раздался резкий вскрик испуга и боли. Обидчик отпрянул, теряя хватку и на ноже, и на руке, которую держал, что было, конечно, огромной ошибкой. Телдрин перехватил чужой нож и резко развернулся с ударом. Острие наткнулось на чужое предплечье, пронзило сквозь и понеслось дальше, пригвождая руку эшлендера к влажной каменной стене коридора.       Следующим движением Серо ударил его ногой в колени, заставляя окончательно осесть на грязный пол со вздёрнутой вверх правой рукой. Струйки крови пропитывали наполовину сожжённый рукав, спускались от ножа вниз по ожогам и затекали дальше под одежду. В таком виде перед ним впервые предстал его неудавшийся «похититель».       Это был относительно молодой данмер, насколько можно было оценить его возраст в рамках их известного долголетия. Надменные черты, слегка дикий оскал боли и ярости вместе взятых, ярко-красные глаза в темноте и длинные чёрные волосы, убранные в высокий хвост с оплетённым лентой основанием. Тем не менее, полного комплекта брони у него не имелось, да и одежда выглядела в лучшем случае ношеной. Серо почти с сожалением отметил плохо ухоженный меч на его поясе, который, конечно же, не шёл ни в какое сравнение с его холёным обласканным клинком.       Прежде чем эшлендер успел предпринять хоть какие-то ещё действия, Телдрин, не церемонясь, безжалостно наступил ботинком на его свободную руку. Поскольку собственные руки он занял тем, что с мелодичным лязгом доставал из ножен меч, второй ногой наёмник также уверенно наступил противнику на живот. Колено упёрлось парню под челюсть так, чтобы голова была вздёрнута вверх.       — Мы не знакомы. Кто подослал? — сухо поинтересовался Телдрин, перекладывая меч в правой руке поудобнее. Теперь круглые очки, похожие на жутковатые жучиные глаза, смотрели прямо вниз, на парня под подошвами.       — А ты как думаешь? — теперь голос парня звучал надрывно, хрипел от боли и давления коленом под подбородок.       — Если я начну перечислять, нам придётся так простоять до рассвета. Старые клиенты, родственники мною убитых, пара рогоносцев…       — Всё мимо, — эшлендер оскалился шире. — Но говорить не могу. Надо было идти со мной, если так интересно.       Наёмник замолчал, долго оглядывая данмера перед собой. В голове крутилось усталое: «Я же даже не хочу здесь быть. Я хотел быстро проверить обстановку и вернуться. Помыться. Лечь спать. Делать мне нечего, разбираться с этими проделками Мефалы…»       — Неинтересно, — резюмировал Телдрин, занося меч.       Он буднично отметил мгновение ужаса на лице пригвождённого парня, когда лезвие уже рассекло воздух. И тем не менее, в последний момент он остановил замах… и снова подумал. Убивать незнакомца на чужой территории было опрометчиво. Мало ли, чей он засланец и к каким организациям принадлежит. К тому же, за этот день и так уже было пролито достаточно крови.       Только это спасло нерадивого эшлендера от участи быть убитым. Последнее, что он видел, было всё то же злосчастное колено в хитиновом панцире, летящее ему в челюсть, а затем — удар затылком и тихий мрак.       Зато меч пригодился для того, чтобы срезать с пояса ножны. Наёмник наконец-то убрал ноги с потерявшего сознание противника и склонился вниз, чтобы забрать его жалкий меч. Потратив пару секунд, чтобы оглядеться, он решил бросить его в мутную воду в ближайшем жёлобе. Жалко было совсем избавляться от оружия, но и просто так оставлять его на теле было бы опрометчиво. Уже когда Телдрин нагнулся, чтобы в последний раз осмотреть парня на предмет опознавательных знаков, он заметил дальше по коридору за собой высунувшуюся из-за угла фигуру.       Боксёр спокойно осматривал развернувшуюся картину, поправляя обвязки на запястьях. На его торсе блестел свежий пот после тренировки. Телдрин застыл на мгновение, прежде чем осторожно поинтересовался:       — Ваш знакомый? — его голос раздался эхом по коридору.       Пожилой мужчина слегка изогнул брови, вглядываясь в лицо потерявшего сознание данмера. Очевидно, такой внезапный свидетель появился из-за шума и вскриков, звучавших ранее. Наконец, он безразлично пожал плечами:       — Он не местный, — и нырнул обратно за угол, оставив воина одного разбираться с последствиями прошедшей стычки.       От такого заверения Телдрин позволил себе слегка выдохнуть и продолжить осмотр, в ходе которого не обнаружилось практически ничего интересного, кроме одной небольшой нашивки на вороте рубахи. Это был прямоугольный лоскут чёрной ткани, на котором неаккуратно, кое-как был красными нитками вышит глаз. Серо сорвал нашивку, и весь свой последующий путь до двери в «Буйную Флягу», уже когда прятал меч в ножны и пересекал откидной мост, продолжал вертеть её в пальцах и разглядывать.       Символ был абсолютно незнаком. Ему ни разу не приходилось натыкаться на него ранее. К его счастью, сейчас он находился в главном информационном узле города, и при должной удаче кто-то из Гильдии наверняка бы смог опознать нашивку. Оставалось только надеяться, что эта облава не была подстроена самой Гильдией Воров, иначе, заявившись в «Буйную Флягу», он бы добровольно подписал себе приговор.       А потому, когда наёмник всё же достиг двери и негромко постучал по толстому дереву, он уже был готов к тому, что вот-вот придётся вновь обнажать меч или отскакивать в сторону, избегая снарядов. Сквозь прямоугольник сдвижной дощечки на него уставилась пара светлых глаз. Могильщик окинул посетителя взглядом с ног до головы, приценился и что-то низко загудел. Затем послышался звук открываемого засова. Дверь отворилась, пропуская Серо внутрь круглого зала.       — А Ведьмочка? — безразлично прошамкал нордский детина, уже закрывая дверь.       — Отдыхает, — воин бдительно оглянулся на закрытую дверь за своей спиной, а затем, широко расправив плечи, пошёл по полукругу помостов вдоль стен, в сторону таверны.       Что и следовало ожидать в Сандас, в сердце подпольного Рифтена был аншлаг. Рынок на противоположной стороне круглого зала был переполнен. На площадке перед борделем выступали танцовщицы — альтмерка, редгардка и каджитка. На них практически не было одежды, за исключением полупрозрачных парео, едва прикрывающих грудь и бёдра и так и норовящих сползти в любой момент. Из заведения играла громкая музыка, пара постояльцев курили прямо под его стеной, не отрывая глаз от танцующих дев. Прямо у двери, угрожающе скрестив руки, стояла эдакая нордская «Брунгильда» в стальной броне. В росте наверняка выше многих воинов, с ручищами, с ножищами и с белобрысыми косами толщиной с канат. Она стояла, сморщив вздёрнутый нос в угрожающей мине, и сканировала местность на предмет тех, кто посмеет слишком распустить руки с девочками-танцовщицами.       Изящная каджитка с шерстью песочного цвета и вытянутой мордочкой жестом поманила проходящего мимо Телдрина. Он скользнул по девчонкам взглядом, не замедляя шагу.       — Тебе точно нужно расслабиться этим вечером, солдатик, — проворковала каджитка, облизывая молочного цвета клыки.       — Дела, сэра, — уклончиво пожал плечами наёмник, — не в этот раз.       Справедливости ради, предложение пусть и прозвучало заманчивым, но быстро перестало казаться таковым, когда в голове всплыло недавнее предупреждение Ирис: «подцепишь такой заразы…» Он помотал головой и продолжил идти, чувствуя спиной тяжёлый взгляд нордской охранницы. Оставалось надеяться, что взгляд был хотя бы одобрительным.       Пока он шёл, из дверей игорного дома выбросили какого-то нерадивого мужика в наполовину разорванной рубахе. Он прокатился кубарем, едва не свалившись в круглый бассейн стоялой воды в центре залы, и был спасён носком ботинка Телдрина. Сам он безразлично прошёл дальше, даже не оборачиваясь на выкрики скандала за спиной, и наконец поднялся к самой таверне «Буйная Фляга». Посадка там была почти полная.       К его облегчению, практически никто не обратил на него внимания, и засадой пока и близко не пахло. Оживлённая таверна гудела и галдела, разного рода подозрительные личности облепили столики, шушукаясь друг с другом и вполголоса обмениваясь новостями. Векел Воин бросил быстрый взгляд на прибывшего гостя, коротко кивнул и тут же вернулся к своим обязанностям трактирщика, разливая какое-то мутное пойло по нескольким высоким деревянным пинтам. Серо искал глазами бритого бретона. Конечно, в толпе мелькали ещё знакомые лица, вроде Тониллы на главном помосте, что была крайне занята торговлей и бесцеремонно осаждала какого-то молодого вора; или вроде белобрысой Векс, мечущейся из подсобных помещений в главный зал и обратно.       Сам же Делвин оказался задвинут в самый тёмный и дальний угол, надёжно скрытый от чужих глаз барной стойкой, подальше от суеты. Он сидел спиной к стене, неторопливо пролистывая в руках какую-то засаленную книжку. Рядом с ним никто не сидел, а на столе простаивал забытый кубок вина, к которому явно давно не притрагивались. Воин не стал больше терять времени и принялся прокладывать путь сквозь плотно сдвинутые столы прямо к мастеру-вору, на ходу уворачиваясь от локтей и чужих людей.       Когда наёмник в хитине приблизился к его столу, Меллори уже поднял глаза от книги и наблюдал за его передвижениями. Его лицо не выражало ничего, кроме всепоглощающего спокойствия и лёгкой скуки. Этот праздник жизни и галдёж явно были ему если не по душе, то глубоко безразличны.       — Телдрин, — раздался вкрадчивый бархатный голос. — Я почему-то так и знал, что ты придёшь.       — А я так и знал, что ты это скажешь, — не слишком довольно отозвался Телдрин, останавливаясь в шаге от стола. Одна его рука расслабленно лежала на рукояти меча.       Делвин кивнул на свободный стул:       — Присаживайся. У меня здесь не так шумно и более… цивилизованно.       С шумным вздохом он опустился на предложенный стул, тут же откидываясь назад, на спинку, и вытягивая перед собой ноги. Пусть он и гордился своей выносливостью, но носиться весь день, пережив баталию в форте, транспортировку Ирис, нападение и Мерунес знает, что ещё, даже он мог с трудом. Возможность наконец присесть ощущалась волшебно.       — Пришёл выяснить, как у нас с вами дела, — Серо пространно повёл рукой, пытаясь одним этим жестом охватить всю ситуацию с Эриком.       — Дела могли быть и лучше, — философски заметил Делвин, откладывая книжку на стол. — Смотря что ты имеешь в виду.       — Я имею в виду то, что произошло сегодня утром, что же ещё? — в его голосе промелькнула легчайшая язвинка. — Наверняка все ваши уже в курсе. Форт Гринвол упал в руины, ваш «очень важный поставщик» Эрик бесславно помер, а пара ребят ранена, и практически всё это — из-за моей клиентки. Потому я и спрашиваю: как у нас с вами дела?       Последняя фраза была произнесена почти с нажимом. Телдрин не сводил стёкол очков с собеседника, не собираясь ещё раз повторять вопрос. Бретон изогнул бровь, выдержал ради своего воровского приличия несколько секунд молчания и затем пожал плечами.       — Как я и сказал, могло быть и лучше. Но и это неплохо. Обычно мы не убиваем клиентов и не превращаем их базы в руины, но, раз ситуация к этому привела, даже лучше, что это было сделано не руками самой Гильдии. Тем более, говорят, Эрик не планировал вызволять пленных?       — Хотел забрать деньги и повесить всех пойманных на входе в форт, — воин кивнул, возвращая остатки спокойствия. — Лохматый идиот совсем помешался на деньгах и власти.       Он изо всех старался скрыть просачивающуюся в голос иронию. Было забавно так спокойно размышлять об этом вслух, учитывая тот факт, что именно он со своей напарницей, сами того не зная, подорвали доверие Эрика, когда спалили в труху форт Нильхейм парой недель ранее. А всё ради пары каких-то случайных детей.       — Тогда мы, тем более, в полном порядке, — Меллори также кивнул. — Этим утром в форте была половина состава Гильдии. Теперь форта нет, а состав всё ещё жив и относительно здоров. Неэлегантное решение. Но эффективное.       Было невооружённым глазом заметно, как от этого вердикта Телдрин сначала застывает, не сразу доверяя произнесённым словам, затем сомневается, склоняя голову, и, наконец, позволяет себе хоть на толику больше расслабиться. Он неуверенно пробормотал:       — Вот и славно, — и скрестил руки на груди, отводя взгляд в сторону.       — Ты мне лучше скажи, — внезапно, впервые за весь разговор, Делвин слегка подался вперёд. Эта тема ему явно была более интересна, чем разбор полётов в форте. — Как там Ведьмочка? Мне передали, что её здорово потрепало.       Наёмник удивлённо повернул голову и покосился на своего собеседника. Ему всё было интересно, какого же скампа все в Гильдии Воров так носятся с Ведьмочкой.       — Лучше некуда. Скорее всего, бессовестно дрыхнет у себя дома, пока я мотаюсь по её делам, — он вздохнул. — Относительно цела. Во всяком случае, руки-ноги не поотрывало. Просто истратила слишком много сил.       — Ведьмочка на поле боя — это взрывной свиток в лапах огра, — со слабой улыбкой заметил Меллори. Он уже покручивал кубок вина за ножку, обдумывая что-то. — Значит, всё в порядке? Випир изрядно потрепал мои седины, пока рассказывал, как она чуть не умерла.       — Могло быть и хуже, — Серо ухмыльнулся под шарфом, бессовестно используя манеру Делвина против него же. — Но, к её счастью, моими скромными стараниями она сейчас в безопасности.       — Об этом тоже наслышан. Нёс до самого Рифтена, хм? — как ни в чём не бывало уточнил старый вор, пряча собственную усмешку в усы.       Воин фыркнул. Раздражённо закатил глаза. Хорошо, что за очками не видно.       — Не первый раз и явно не последний. Я до сих пор удивляюсь, как она выживала сотню лет без меня.       — Легко и просто, — пожал плечами Делвин. — Ведьмочка обычно более бдительна, когда работает одна. А тут, представь, рядом появляется постоянный спутник. Хочется за ним приглядывать, а по поводу своей безопасности… можно и расслабиться. Или, во всяком случае, так я представляю её ход мысли.       — Я сомневаюсь, что там вообще есть мысль, — с сомнением протянул в ответ данмер.       Его напрягло то, как легко этот старый вор просчитывал логику Ирис, и одновременно разозлила формулировка «постоянный спутник». Он не подписывался быть постоянным, и какие-то подозрительные личности из канализации не должны были так легко читать его напарницу, потому что это означало проблемы… и, пока внутри Телдрин разрывался, не в силах решить, на что возмутиться первым, он надолго замолчал и негромко вздохнул.       — «Постоянный спутник». Забавно. Кому как не тебе знать, насколько размыта лояльность у наёмников, — по итогу небрежно проговорил он, поднимая очки на Делвина. — Это бизнес.       На самом деле, его внутренний моральный кодекс был куда более сложным, но не помешало бы лишний раз подтвердить свой образ холодного профессионала, который он так тщательно выстраивал вот уже последний век.       — Конечно, — бретон с готовностью и глубоко кивнул. — Чей кошелёк, тому и лавры. А сколько она тебе платит, если не секрет?       Наёмник запрокинул голову вверх, прикидывая в уме, что раскрыть и в каком объёме. Помычал.       — Пятьсот монет за первый найм, затем у нас с ней… скажем, уговор делить все доходы с вылазок пополам. Частично содержание.       Он опустил тот факт, что на самом деле уже почти полностью взял на себя управление их совместным бюджетом, в том числе деньгами самой Ирис, чтобы не оставить их в нужный час без обеда.       — Очень щедро, — голос Делвина прозвучал странно. Как будто с плохо скрываемой иронией. Или довольством? — Всегда знал, что Ведьмочка не будет скупиться в таких делах. Допустим. Что, если я прямо сейчас предложу тебе десять тысяч септимов…       — У тебя нет таких денег, — моментально отрезал Телдрин, склоняя голову к плечу.       — Откуда знаешь? У Гильдии, может, и нет, — мягко продолжил старый вор, — а у меня, может, и есть. Так вот, десять тысяч септимов, и ты прямо сейчас идёшь и… убиваешь Ирис.       — Я не ассасин, — в очередной раз отрезал он, судя по голосу, начиная раздражаться. — И не безмозглый варвар. С заказными убийствами обращайтесь к Мораг Тонг. А я — наёмный спутник, причём лучший на Солстейме.       — Ладно. За десять тысяч септимов ты переходишь в найм ко мне и больше не возвращаешься к Ирис.       Телдрин коротко раздражённо выдохнул.       — Как посмотреть. Я могу согласиться, а могу и нет. Работа на Ирис обещает постоянную монетку в кармане, возможно, на месяцы или годы, пока она от меня не устанет. А тут — получить десять тысяч за раз? А что потом? Кто знает, что выгоднее. Да и ты не граф Чейдинхольский, чтобы каждый раз отстёгивать мне такие мешки.       Бретон закусил губу и прищурился. Он очень хотел ткнуть Телдрина носом в очевидное, но зацепиться было не за что. Вроде бы и выкручивается, а вроде бы, с другой стороны — чистая прагматичная логика, ничего не попишешь.       — Хуже, чем с имперским торгашом, — с лёгким недовольством протянул Делвин, решая оставить попытки.       — Спасибо, — наёмник ехидно осклабился. — А теперь моя очередь. Скажи, что у вас, гильдейских, за дело с моей напарницей?       Делвин продолжал поигрывать с несчастным кубком и не торопился отвечать на вопрос. Но в этот раз не из вредности, а скорее позволяя себе подумать немного дольше.       — Я тебе так скажу, друг мой, — неторопливо начал он. — Когда я впервые встретил Ведьмочку, я был зелёным мальчишкой. Не приютским — хотя у многих моих коллег истории больше сворачивали в эту сторону. Нет, я жил здесь с семьёй. Носился с местной шпаной, беспредельничал, устраивал неприятности. А теперь представь: в городе живёт по слухам слегка безумная, высокая, странная колдунья. И эта колдунья нам, сопливым оболтусам, по выходным показывает магические фокусы. Носит одежду и еду моим друзьям в приют. Покупает сладости на выходные. Прикрывает шалости перед родителями и воспитателями.       — Так она этим с давних лет промышляет, — задумчиво отметил Телдрин, вспоминая её собственные рассказы.       Меллори кивнул.       — Конечно. Половина ребят обещали жениться, когда вырастут. Мой брат в их числе, кстати. Другие просто ждали, когда она с очередных приключений вернётся в город. Многие выросли и, как видишь, оказались здесь, — он обвёл рукой пространство «Буйной Фляги». — И до сих пор помнят. И другим рассказывают. А Ведьмочка… мне кажется, с тех пор не постарела ни на день. Я сижу здесь, уставший, седеющий, а она всё так же носится и светится юностью, как я её помню из своего детства. Проклятые вы эльфы. Так никто на ней и не женился, кстати.       — А кто бы рискнул, — воин тихо хмыкнул и опустил взгляд на стол. — Понятно.       После такой душевной истории жизненно необходимо было посидеть в тишине и подумать. Рассчитывать на тишину, конечно, не приходилось, поскольку со всех сторон от остальных посетителей таверны всё ещё доносился гомон и стук кружек и столовых приборов, но, по крайней мере, оба мужчины замолчали.       Телдрин мысленно отмечал в голове, что значит вся эта информация. Сначала он предположил, что если бы не эта репутация Ирис, их финт с фортом, возможно, и не простили бы. Затем не без тревоги осознал, что если с ней что-то случится, так ещё и, не дай Азура, по его вине, ему теоретически может объявить персональную кровную месть вся Гильдия Воров. Это пусть и звучало почти безумно, но всё ещё оставалось вероятным. От этого осознания ему стало слегка не по себе, поэтому он, не глядя, зашарил по карманам, выуживая портсигар. Стал готовить себе самокрутку. Пытался сообразить, как бы ему ответить на эту чересчур искреннюю историю.       — Мне уже как-то повезло столкнуться с её благотворительностью, — Серо отвернул складку шарфа, обнажая губы. — Не так давно она из-за этого чуть не попала под подозрение на убийство той бабки из приюта.       — Грелод Доброй? — с ухмылкой переспросил Делвин. — Конечно, это была не Ирис. Но, клюв Ноктюрнал, надо было видеть, что тут творилось, когда пришла новость о её… безвременной кончине. Бывшие воспитанники приюта закатили ей грандиозные поминки. Тонилла даже пыталась развернуть на стене «Кольца Сатакала» с рисунком Грелод в центре.       — «Кольца Сатакала» — это игра с..?       — С метанием ножей, да, — ещё более довольно улыбнулся бретон.       — Очаровательно, — Телдрин усмехнулся в ответ и подпалил кончик самокрутки магическим огоньком. Глубоко затянулся, выпуская дым слегка в сторону, чтобы не дышать старому вору прямо в лицо. И внезапно вспомнил: — Слушай. Не мог бы ты мне подсказать по одному вопросу?       Делвин машинально провёл ладонью по бритой голове, тут же включаясь в обсуждение, и сложил руки перед собой на столе.       — Попробую.       Оставив сигарету между зубов, наёмник неторопливо выудил из кармана поясной сумки добытую ранее нашивку и зажал её в пальцах. Свободной рукой перехватил сигарету. Начал свой небрежный рассказ:       — Как раз когда я направлялся сюда, в коридоре перед откидным мостом на меня напал один мерзкий тип, — от этого упоминания лицо Меллори никак не изменилось. В Крысиной Норе было полно придурков. Тогда Телдрин продолжил: — Какой-то молодой данмер, из эшлендерских, приставил к моему горлу нож и хотел, чтобы я за ним куда-то пошёл. Знал моё имя.       — Учитывая, что ты здесь, смею предположить, что ты не согласился, — закономерно посудил Делвин. Тем не менее, он сам уже начал замечать подозрительные детали в этой истории.       — Верно, — воин самодовольно кивнул. — Он до сих пор там. Или нет. Может, уже уполз, если смог прийти в себя… Не суть. Для начала, просто для моего спокойствия: у вас таких не водится?       — Нет, — ответ прозвучал быстро и чётко, что было для размеренного старого бретона почти исключительным случаем. — Эшлендерских тут отродясь не было.       Наёмник взял небольшую паузу, вглядываясь в собеседника сквозь стёкла очков. Затем с оттяжкой продолжил:       — Тогда мне интересно… что бы ты мог сказать об этой нашивке, — он лениво шлёпнул на стол между ними прямоугольный клочок тряпки с вышитым глазом, — и во сколько мне это обойдётся.       Издав протяжное «Хм-м», Делвин подался вперёд, разглядывая неаккуратно сделанную нашивку. Пока он подцеплял её пальцами и подносил поближе к лицу, чтобы вглядеться в изображённый красный символ глаза, Телдрин размеренно курил, наблюдая за его действиями.       — Это не глаз Шалидора, — размышлял вслух бретон, — не двемерский символ и даже не гильдейская метка. А маги, рискну предположить, не шарятся по канализациям Рифтена с ножами наперевес. Гм. Ещё такая топорная работа, ай-яй-яй.       — Сделано бездарно, — по-снобски согласился воин. — Мне тоже не понравилось. Впрочем, если не знаешь, тогда ладно. Не важно.       — Не знаю, — подтвердил Меллори. — Но я бы не сказал, что это «не важно». Если какая-то организация действует под боком Гильдии Воров, а мы о ней до сих пор не в курсе, это лучше выяснить.       — Я имел в виду, что это не важно лично мне, — Телдрин растянул губы в усмешке. — Но если тебя напрягает — хочешь, забирай. Мне нашивка не нужна. Я бы её и не брал, но решил, раз уж иду к тебе, могу заодно прихватить и спросить.       Он ещё понаблюдал за тем, как Делвин исследует нашивку, прежде чем решил высказать своё предположение:       — К тому же, молодой пацан с зубочисткой вместо меча, который рискует напасть с ножом на меня, — он красноречиво очертил свою фигуру взмахом ладони, имея в виду безупречный хитиновый доспех и годы опыта, — вряд ли принадлежит к «организации». Скорее к какой-нибудь кучке придурков.       — И он был один. Да, ты прав, — в подтверждение его слов кивнул вор. — Скорее всего, он даже не из Рифтена. Знаешь, что я тебе скажу?       Серо лениво склонил голову и стряхнул пепел щелчком по самокрутке, показывая, что слушает. Меллори держал нашивку на весу над столом, слегка потрясая ею, пока говорил:       — Дело не моё и не гильдейское. Но могу взять на заметку и, если услышу о чём-то подобном ещё — сообщу.       — А я тебе за это? — тут же с подозрением уточнил наёмник.       — Пустяковое дело, — хмыкнул бретон, пряча нашивку куда-то в карман на нагрудном ремне. — Расскажи про моего братца. Как он там, на Солстейме? В прошлый раз ты мне так и не рассказал. Мы поддерживаем связь, но ты же знаешь, Гловер вполне может сгладить пару углов в своих рассказах.       — О, Азура… Ты серьёзно?       — Абсолютно.       Телдрин вздохнул и оттянул очки на козырёк шлема, приготовившись рассказывать.       Из-за стола Серо смог выйти только спустя ещё час. Слушая россказни о своём братце, который успел вляпаться в пару криминальных авантюр, чуть не упал пьяный в горнило и шантажировал шахтёров, Делвин всё никак не мог нарадоваться и даже заказал им по пинте черноверескового. Остаток разговора не вспоминали ни о фортах, ни о бандитах, ни о странных эшлендерах в коридорах. Воин ушёл из-за стола почти отдохнувший и почти в приподнятом настроении, крепко пожав руку старому вору, а когда вышел из тёмного угла на свет, встрепенулась из-за барной стойки Векс:       — Пёс! Ты что, тоже тут был?       Телдрин молча кивнул и прошёл мимо, направляясь к выходу из «Буйной Фляги». Уже за спиной он слышал, как воровка находит в том самом углу Делвина и как по таверне разносится её высокий голос:       — Вы правда тут всё это время лясы точили? Я тебя два часа найти не могла! Делвин, а работа?!

***

      Когда Телдрин вернулся в «Медовик», была уже настолько глубокая ночь, что она почти граничила с утром. На обратном пути по туннелям он проверил тот злосчастный коридор и уже не обнаружил там приколотого данмера. Из следов осталась только лужа крови на полу и дорожка капель, ведущая куда-то вглубь коридоров Крысиной Норы. Меч из жёлоба, кстати, так и не забрали.       Стараясь издавать как можно меньше шума, наёмник отворил входную дверь и мягко ступил внутрь. Дом был погружён во мрак, и только лунный свет пробивался через незашторенные окна кухни. Тем не менее, стоило ему прикрыть дверь за спиной, в дальней спальной комнате у стены раздался тихий шорох, и вскоре из-под одеяла показалась пара внимательных красных глаз.       — Что ты так долго?.. — раздался сонный голос из глубин постели. Ирис ворчала на Данмерисе, едва пребывая в сознании. — Что-то случилось?       После целого дня разговоров с чужеземцами, звук родного языка подействовал убийственно, только усиляя желание поскорее добраться до кровати и урвать драгоценные несколько часов сна.       — Всё в порядке, ничего не случилось, — таким же полушёпотом отозвался он, стягивая ботинки на пороге. — Просто заболтались с Делвином. В Гильдии порядок. Проблем не нажили.       — Хвала Азуре… — довольно промычала колдунья, прикрывая глаза и покрепче укутываясь в звериные шкуры.       Уже проходя мимо её кровати в сторону подвальной лестницы, он заметил, что вместо бесформенной тёмной кучи из её кусков брони на стуле, оставленной утром, теперь покоилась ровная стопочка. С нижнего этажа тянуло устойчивым запахом мыла и чёрной смородины. Он глубоко вдохнул и повернулся, чтобы взглянуть на закутанную Ирис. В темноте трудно было разглядеть, но он предположил, что она успела основательно привести себя в порядок. Во всяком случае, маски на ней уже явно не было, потому что из-под одеяла торчал острый нос, хорошо заметный под лунным светом.       — Почему не спишь? — тихо спросил он, застывая перед первой ступенькой.       — Сплю, — еле ворочая языком, отозвалась магичка. — Просто тебя ждала.       Он не был уверен, что на это нужно было ответить. Застыл, чувствуя, будто эта короткая фраза подействовала на него совсем не так, как он ожидал. Он винил в этом Делвина с его мысленными экспериментами. Все эти разговоры про контракты, суммы и потенциальный уход от Ирис подействовали на него скверно, и Серо был убеждён, что просто ещё не до конца от этого оправился. А тот факт, что он вернулся среди ночи к этой неприлично уютной картине — нежащейся в постели сонной женщине, которая его ждала — он решил игнорировать. С трудом находя свой голос, он выдохнул в ответ:       — Спи.       И наконец двинулся вниз по лестнице.       Уже стягивая с себя невыносимо пропахшую броню в гостевой спальне, Телдрин всё продолжал прокручивать в своей голове сказанные им же слова. «Это бизнес».