Часть 1

***

   Молодая эльфийская девушка по имени Анниэль с огненно-рыжими волосами и наивными голубыми глазами отправилась в лес. На ней было простое эльфийское платье, а за поясом виднелся небольшой кинжал – больше для самоуспокоения, чем для реальной защиты. Травница из их деревни, старая и сварливая Эльара, снова отправила ее за редкими травами.    Лес встретил Анниэль привычной прохладой и шелестом листвы. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую крону, создавая причудливые узоры на земле. Она шла по знакомой тропинке, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках нужных растений. Эльара дала ей список, и девушка уже успела набрать почти все, кроме самого редкого – луноцвета, который, по словам травницы, растет только в самых темных и сырых уголках леса.    «Ну и заданьице», — подумала Анниэль, поежившись. Она надеялась быстро его найти и вернуться домой до заката.    Тропинка становилась все уже, а деревья – все гуще. Она углублялась в чащу, и вскоре солнечный свет почти перестал проникать туда. Вокруг царил полумрак, и лишь редкие светлячки мерцали в темноте, словно маленькие звездочки. Анниэль почувствовала легкую дрожь – не то от холода, не то от подступающего страха.    Внезапно она услышала тихий шорох в кустах неподалеку. Сердце заколотилось быстрее. Девушка остановилась, прислушиваясь. Шорох повторился, на этот раз ближе.    Она инстинктивно сжала рукоять кинжала, но вместо того, чтобы приготовиться к бою, решила, что лучший способ защиты — это нападение… ну, или хотя бы громкий крик. Набрав побольше воздуха в легкие, она завопила:    "Кто здесь?!"    Эхо ее голоса прокатилось по лесу, заставив вспорхнуть несколько испуганных птиц. На мгновение воцарилась тишина, а затем из кустов, под треск веток, выбралось… нечто.    Это был сатир. Высокий, с мускулистым торсом и козлиными ногами, покрытыми густой темной шерстью. Его лицо, обрамленное спутанными каштановыми кудрями, украшали небольшие рожки, а хитрые желтые глаза с вертикальными зрачками внимательно ее разглядывали. В руках он держал флейту, вырезанную, кажется, из какой-то странной кости. На его губах играла нахальная ухмылка.    "Ого-гошеньки! — протянул сатир, его голос был низким и бархатистым, с легкой хрипотцой. — Какая громкая пташка забрела в мои скромные владения! И что же такая милашка делает в такой глуши, а?"    Он сделал шаг вперед, и Анниэль почувствовала слабый, но отчетливый запах мускуса и чего-то сладкого, похожего на перезревшие фрукты. Его взгляд скользнул по ее фигуре, задержавшись на мгновение на груди, а затем снова вернулся к лицу. Ухмылка стала шире.    «Ох, черт, только не это», — мелькнуло у нее в голове. Старая Эльара предупреждала о лесных духах и их… специфическом поведении.    Сатир облизнул губы. "Потерялась, красавица? Или, может, ищешь чего-нибудь… интересненького?"    Анниэль решила, что лучшая тактика — это прямота. В конце концов, он же местный, наверняка знает лес как свои пять пальцев… или копыт.    "Я ищу луноцвет, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты не знаешь, где он растет?"    Сатир удивленно моргнул, его нахальная ухмылка на мгновение сползла с лица, сменившись задумчивостью. Он потер подбородок, покрытый жесткой щетиной.    "Луноцвет, говоришь? Хм-м-м, — протянул он, снова оглядывая ее с ног до головы, на этот раз более оценивающе. — Редкая травка. И зачем же такой юной особе понадобился луноцвет? Не для любовного ли зелья, а?"    Он подмигнул, и его желтые глаза озорно блеснули.    "Я знаю одно местечко, — продолжил он, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Там этого луноцвета – завались. Растет в самой темной, самой сырой низинке, у старого замшелого дуба. Но… — он сделал многозначительную паузу, — просто так я тебе дорогу не покажу."    Его взгляд снова стал маслянистым, и он сделал еще один шаг к ней. Теперь она могла разглядеть мелкие капельки пота на его лбу и почувствовать, как запах мускуса стал сильнее, почти осязаемым.    "За услугу, красавица. Ма-а-аленькую такую услугу," — промурлыкал он, и его рука потянулась к ее щеке.    «Ну вот, началось», — с тоской подумала Анниэль. Классика жанра. Ничего бесплатно не бывает, особенно в этом лесу. Она гордо вскинула подбородок. Независимость – ее второе имя! Ну, или могло бы быть, если бы она сама выбирала себе имена.    "Нет уж, спасибо. Сама найду," — заявила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее. Она сделала шаг в сторону, намереваясь обойти сатира и продолжить поиски в одиночку. Сатир хмыкнул, его губы снова изогнулись в наглой ухмылке. Он не сдвинулся с места, преграждая ей путь.    "Какая гордая птичка! — протянул он, его желтые глаза насмешливо сверкнули. — Думаешь, так просто найти луноцвет в этом лесу? Он растет в таких местах, куда даже солнечный свет боится заглядывать. Без проводника ты скорее наткнешься на что-нибудь… менее приятное, чем цветочки."    Он снова облизнулся, и его взгляд стал еще более хищным.    "Но знаешь, — он вдруг сменил тон, сделав его более вкрадчивым, — я существо не злое. Искусство люблю. Может, ты хотя бы оценишь мои… музыкальные навыки? Одна песенка, и кто знает, может, я и подобрею?"    Он поднес костяную флейту к губам, его пальцы забегали по отверстиям. В его глазах плясали озорные огоньки, и Анниэль почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его предложении настораживало, но любопытство, смешанное с легким страхом, не давало ей просто развернуться и уйти.    «Музыка? В лесу? От сатира?» — пронеслось у нее в голове. «Звучит как начало очень плохой сказки. Или очень хорошей, смотря с какой стороны посмотреть… и смотря, что он под "оценить" имеет в виду».    Он уже приготовился играть, ожидая ее ответа.    Эльфийка вздохнула. «Ладно, одна песня. Что может случиться от одной песни?» — подумала девушка, стараясь отогнать дурные предчувствия.    "Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Одну песенку. Но только одну!"    Глаза сатира блеснули триумфом. "Мудрое решение, красавица! Ты не пожалеешь," — промурлыкал он и поднес флейту к губам.    Первые же ноты, вырвавшиеся из костяной флейты, были странными, тягучими и какими-то… неправильными. Они не складывались в привычную мелодию, а скорее вибрировали в самом воздухе, проникая под кожу, вызывая странные ощущения. Ей показалось, что цвета вокруг стали ярче, запахи – острее, а звуки леса – громче и отчетливее.    Нота за нотой, и мир вокруг начал плыть. Она чувствовала, как ее тело становится легким, почти невесомым, а воля… воля словно растворялась в этих чарующих, но тревожных звуках. Она пыталась сопротивляться, пыталась сосредоточиться, но музыка была слишком сильна. Она обволакивала ее, убаюкивала, вела за собой…