Часть 3

***

   Анниэль игриво шлепнула его по плечу, стараясь придать своему голосу как можно больше юмористичной наглости.    "Хорошо, я поняла, — заявила она, вскакивая на ноги и поправляя растрепавшиеся волосы. — Про интенсивность, про партнеров, про руки-ноги… Все очень познавательно. Так, а теперь ты мне точно должен. Дважды! Потому что, во-первых, ты меня обманул с загадками, а во-вторых… ну, за доставленное удовольствие тоже надо платить!"    Она подбоченилась, изображая суровую деловую эльфийку. "Веди к луноцвету, и побыстрее! А то моя травница мне голову открутит, если я вернусь с пустыми руками."    Сатир, застигнутый врасплох такой внезапной сменой ее настроения, сначала удивленно моргнул, а потом расхохотался. Его смех был громким и заразительным.    "Ха-ха-ха! Ох, какая же ты непредсказуемая! — он тоже поднялся, отряхивая с себя прилипшие листья. — Только что была такой милой и любознательной, а теперь – настоящая торгашка! Должен, говоришь? Дважды?"    Он подошел к ней, и его желтые глаза снова хитро блеснули.    "Ну что ж, — он протянул, его голос снова стал бархатистым и соблазнительным. — Один долг я, пожалуй, готов признать. За то, что открыл тебе… новые горизонты удовольствия."    Он сделал шаг ближе, и она почувствовала, как его рука скользнула по ее талии, притягивая ее к себе. Его губы оказались совсем рядом с ее.    "А вот насчет загадок… — прошептал он, его горячее дыхание опалило ее кожу. — Тут я бы поспорил. Ты проиграла честно. Ну, почти честно."    Он игриво укусил ее за мочку уха, и она почувствовала, как по телу снова пробежала волна мурашек.    "Но так и быть, — он отстранился, его ухмылка стала еще шире. — Ради такой очаровательной… кредиторши… я готов пойти на уступки. Луноцвет, говоришь? Хорошо. Я покажу тебе дорогу. Но… это будет стоить тебе еще одной… маленькой услуги."    Он подмигнул, и она поняла, что этот сатир просто не может без своих игр и двусмысленных предложений.    Она резко обернулась, только сейчас осознав, что стоит перед сатиром в чем мать родила. Легкий ветерок, которого она раньше не замечала, вдруг показался неприятно холодным, пробежав мурашками по ее обнаженной коже.    "Постой-ка… А где моя одежда?!" — воскликнула она, встревоженно оглядываясь по сторонам. Трава была примята там, где они… прохлаждались, но платья нигде не было видно.    Сатир проследил за ее взглядом, и на его лице отразилось легкое удивление, быстро сменившееся хитрой ухмылкой.    "Ох, пташка, боюсь, пока мы тут с тобой предавались… культурному обмену, лесные обитатели решили немного поживиться, — он развел руками с видом глубочайшего сожаления, которое, впрочем, плохо сочеталось с озорными искорками в его глазах. — Белочки, знаешь ли, такие проказницы. Или, может, это были еноты-полоскуны? Они вечно тащат все, что плохо лежит. Особенно если это что-то мягкое и пахнет эльфийкой."    Анниэль нахмурилась. «Белочки? Еноты? Серьезно?» Мысль о том, что какие-то мелкие лесные твари утащили ее единственную одежду, была одновременно смешной и досадной.    "И что же мне теперь делать?" — спросила она, обхватив себя руками в попытке согреться. Солнце уже клонилось к закату, и в лесу становилось заметно прохладнее. Не то чтобы перспектива ходить голой ее сильно беспокоила – эльфы, в конце концов, дети природы – но одежду все-таки было жалко. И замерзнуть не хотелось.    Сатир окинул ее оценивающим взглядом с ног до головы. Его ухмылка стала еще шире.    "Ну, — протянул он, его голос снова стал бархатистым и соблазнительным, — как по мне, так ты выглядишь просто восхитительно. Натуральная лесная нимфа. Но если тебе холодно…"    Он сделал шаг к ней и неожиданно прижал к своему теплому, покрытому шерстью телу. Она почувствовала его жар, запах мускуса и чего-то еще, дикого и первобытного. Его руки обвили ее талию.    "Я могу тебя согреть, — прошептал он ей на ухо, его горячее дыхание опалило ее кожу. — У меня есть много… эффективных способов."    Она почувствовала, как его член, снова начавший твердеть, уперся ей в живот.    "А луноцвет, — продолжил он, не выпуская ее из объятий, — растет совсем недалеко отсюда. В очень укромном и теплом местечке. Думаю, нам стоит поторопиться, пока совсем не стемнело. И пока ты окончательно не замерзла."    Он подмигнул, и она поняла, что эта "маленькая услуга", о которой он говорил, скорее всего, будет связана с его "эффективными способами согревания". И, судя по всему, отказаться уже не получится. Да и, честно говоря, какая-то часть ее и не хотела отказываться. Она решительно отстранилась от сатира, хотя его объятия были на удивление теплыми и приятными. Холод пробирал до костей, и мысль о том, чтобы снова предаваться утехам, пусть и "согревающим", казалась сейчас менее привлекательной, чем мысль о теплой постели дома.    "Дурак! — фыркнула она, пытаясь придать своему голосу как можно больше строгости, хотя стучащие зубы немного портили эффект. — Ты же не собираешься меня "согревать" всю дорогу до деревни, верно? Это займет вечность! Пошли уже за этим твоим луноцветом, хватит на сегодня услуг!"    Она скрестила руки на груди, пытаясь хоть немного защититься от пронизывающего ветра, и посмотрела на сатира самым требовательным взглядом, на какой была способна. Ее внезапная настойчивость застала его врасплох.    Сатир моргнул, его похотливая ухмылка слегка померкла. Он явно не ожидал такого отпора, особенно после того, как она, казалось, была готова на все.    "Э-э-э… ну… — он запнулся, почесывая затылок. — Всю дорогу, говоришь? Ну, это, конечно, было бы… интересно, но, пожалуй, ты права. Становится действительно холодно."    Он посмотрел на темнеющее небо, затем снова на нее, дрожащую и явно недовольную. В его желтых глазах промелькнуло что-то похожее на вину. Или, может, это было просто отражение заходящего солнца.    "Ладно, ладно, — он вздохнул, изображая покорность, хотя в его голосе все еще слышались игривые нотки. — Никаких больше "услуг" сегодня. Только луноцвет. Идем, он действительно недалеко. И место там… довольно уютное. Может, даже найдем тебе что-нибудь, чтобы прикрыться."    Он подмигнул, но на этот раз его подмигивание было скорее дружеским, чем соблазняющим. Он протянул ей руку.    "Только держись поближе, — сказал он, его голос стал серьезнее. — Лес ночью – не самое безопасное место для такой… неодетой эльфийки."    Она без колебаний взяла его за руку. Его ладонь была грубой, но теплой, и это было именно то, что ей сейчас нужно. Они двинулись вглубь темнеющего леса, сатир уверенно вел ее по едва заметным тропинкам, а она старалась не отставать, то и дело спотыкаясь о корни деревьев и ежась от холода.    Анниэль решила, что хватит полагаться на сомнительное гостеприимство сатира. У нее есть своя магия, и пора бы ею воспользоваться! К тому же, это отличный способ показать этому козлоногому, что она не такая уж беззащитная, как он, возможно, думает.    "Знаешь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более небрежно, хотя зубы все еще немного стучали. — А я и сама могу о себе позаботиться. Небольшой холод мне не помеха."    Она остановилась, высвободила свою руку из его хватки и сосредоточилась. Она представила себе маленький, теплый огонек, пляшущий на ее ладонях. Она вспомнила уроки старой Эльары, ее наставления о том, как черпать силу из окружающей природы, из самой сути бытия.    Она вытянула руки вперед, сложив ладони чашечкой, и прошептала слова заклинания, которое пришло ей на ум само собой, словно всегда было частью нее.    Сначала ничего не произошло. Сатир остановился рядом, с любопытством наблюдая за ее манипуляциями. В его глазах читался скепсис.    "И что же ты задумала, маленькая колдунья?" — спросил он с усмешкой.    Но тут между ее ладоней вспыхнул крошечный, едва заметный огонек. Он был слабым, почти призрачным, но он был! Она почувствовала, как от него исходит приятное тепло, согревающее замерзшие пальцы. Огонек медленно разгорался, становясь все ярче и теплее. Вскоре он уже напоминал небольшой, уютный костерок, заключенный в ее ладонях.    "Ого! — сатир удивленно присвистнул, его скепсис как рукой сняло. — А ты, оказывается, и впрямь не промах! Магия, значит? И какая!"    Он с неподдельным интересом разглядывал пляшущее пламя в ее руках. Тепло от него начало распространяться по всему ее телу, прогоняя озноб. Она почувствовала прилив гордости. Вот так-то!    "Ну что, — сказала она, с торжеством глядя на сатира. Ее глаза сияли не меньше, чем магический огонь. — Все еще думаешь, что я беззащитная маленькая эльфийка, которая нуждается в твоих… услугах по согреванию?"    Сатир расплылся в широкой ухмылке, и на этот раз в ней не было ни капли похоти, только искреннее восхищение. "Беру свои слова обратно, моя огненная пташка! — он театрально поклонился. — Ты полна сюрпризов."    Он подмигнул, и она почувствовала, как щеки снова заливаются румянцем, но на этот раз это был румянец гордости и… да, чего уж там, легкого возбуждения. Ее магия не только согрела ее, но и, похоже, произвела на сатира неизгладимое впечатление.    "Ну что ж, раз уж ты теперь сама себе печка, — он снова взял ее за руку, на этот раз более бережно, — пойдем скорее за луноцветом. Он любит тепло. И, думаю, ему понравится твоя компания."    Они снова двинулись в путь, но теперь она шла увереннее, согретая не только магическим огнем, но и чувством собственного достоинства. И, возможно, немного – восхищенным взглядом сатира.    Она решила, что сейчас не время для разговоров или демонстрации силы. Главное – добраться до луноцвета, пока ее магический огонек не иссяк, и пока сатир не передумал ей помогать. К тому же, она действительно немного устала от всех этих приключений и эмоциональных качелей.    Они молча шли сквозь темнеющий лес. Ее магический огонь освещал путь, отбрасывая причудливые тени на стволы деревьев и кустарники. Сатир уверенно вел ее, его копыта почти бесшумно ступали по лесной подстилке. Она старалась не отставать, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться.    Лес становился все гуще, а атмосфера – все более таинственной. Где-то вдалеке ухнула сова, и этот звук эхом прокатился по ночной тишине, заставив ее невольно поежиться. Несмотря на тепло от магического огня, она чувствовала, как по спине пробегает холодок.    Сатир, заметив ее состояние, ободряюще сжал ее руку.    "Не бойся, пташка, — сказал он тихо. — Мы почти пришли. Еще немного."    Его голос, обычно игривый и насмешливый, сейчас звучал на удивление серьезно и успокаивающе. Она благодарно кивнула, чувствуя, как его уверенность передается ей. Наконец, деревья расступились, и они вышли на небольшую поляну. В центре поляны рос огромный, старый дуб, его могучие ветви раскинулись, словно руки великана. У подножия дуба, в его тени, она увидела то, за чем пришла.    Луноцвет.    Десятки маленьких, серебристо-белых цветов, словно россыпь звезд, мерцали в полумраке. Их нежное сияние было таким мягким и чарующим, что она на мгновение забыла обо всем на свете. Это было самое красивое растение, которое она когда-либо видела.    "Вот он, — сказал сатир, его голос был полон благоговения. — Луноцвет. Говорят, он цветет только в свете полной луны. Но, похоже, твой магический огонь ему тоже пришелся по вкусу."    Она подошла ближе, боясь нарушить эту волшебную тишину. Цветы действительно словно тянулись к ее огню, их лепестки слегка подрагивали, а сияние становилось еще ярче. Она почувствовала, как от них исходит тонкий, едва уловимый аромат, напоминающий запах ночных фиалок и свежескошенной травы.    Она осторожно протянула руку и сорвала несколько цветков, стараясь не повредить остальные. Их стебли были прохладными и гладкими на ощупь. Она положила их в свой мешочек с травами, чувствуя, как сердце наполняется радостью и удовлетворением.    Наконец-то!    Когда она выпрямилась, сатир стоял рядом, наблюдая за ней с теплой улыбкой.    "Ну что, довольна, моя маленькая собирательница?" — спросил он.    Анниэль посмотрела на сатира, и внезапный порыв захлестнул ее. Он так много для нее сделал сегодня – и не только показал дорогу к луноцвету. Он открыл для нее целый новый мир ощущений, был терпелив, нежен (по-своему) и даже немного заботлив. И пусть его методы были сомнительными, а намерения – изначально не самыми благородными, она чувствовала к нему какую-то странную, необъяснимую привязанность.    Не говоря ни слова, она шагнула к нему, встала на цыпочки и быстро, но крепко поцеловала его в губы. Его губы были грубыми, но теплыми, и от них все еще пахло лесом и чем-то сладким. Поцелуй был коротким, почти детским, но в нем было столько благодарности и… чего-то еще, чего она сама пока не могла понять.    Сатир на мгновение замер от удивления, его желтые глаза широко распахнулись. Он явно не ожидал такого. А потом его губы растянулись в широкой, довольной ухмылке.    "Ого! — только и смог выдохнуть он, когда она отстранилась. В его глазах плясали веселые искорки. — Вот это сюрприз! И очень… приятный сюрприз."    Она хихикнула, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. "Это тебе… на прощание!" — выпалила она и, не дожидаясь его ответа, развернулась и бросилась бежать.    Она бежала так быстро, как только могли нести ее эльфийские ноги. Ее магический огонек плясал в ладонях, освещая путь. Она слышала, как сатир смеется ей вслед, но не оборачивалась. Сердце колотилось в груди от волнения, от переполнявших ее эмоций, от… предвкушения?    Анниэль неслась сквозь ночной лес с невероятной скоростью и грацией. Корни деревьев и кочки словно сами уступали ей дорогу, ветки не хлестали по лицу, а лесные тропинки, казалось, выстраивались в самый короткий и безопасный маршрут. Она чувствовала себя настоящей лесной нимфой, летящей сквозь чащу, ведомая какой-то неведомой силой.    Ее магический огонь горел ярко, не только освещая путь, но и отпугивая мелких ночных хищников, которые могли бы заинтересоваться одинокой обнаженной эльфийкой. Она даже мельком увидела, как пара волчьих глаз блеснула в темноте и тут же испуганно скрылась в кустах.    Она бежала, не чувствуя усталости, подгоняемая адреналином и странным, пьянящим чувством свободы. Мир вокруг превратился в размытое пятно из деревьев, теней и лунного света, пробивающегося сквозь редкие просветы в кронах.    И вот, наконец, деревья начали редеть, и она увидела впереди знакомые очертания – опушка леса и огни родной деревни. Она почти дома!    Она выбежала из леса, тяжело дыша, но с широкой улыбкой на лице. Ее магический огонь все еще горел в ладонях, хотя и стал немного слабее. Она остановилась на краю поляны, чтобы перевести дух и оглядеться.    Деревня спала. Лишь в нескольких окнах горел тусклый свет. Ночная тишина нарушалась только стрекотом сверчков и ее собственным учащенным дыханием. Она была голой, растрепанной, но… счастливой. И с полным мешочком луноцвета.