Песочный корабль, пиратка и мальчик с красным ведром.

Золотистое побережье Венеции, утопающее в послеполуденном зное, дышало особой, непередаваемой атмосферой прощания с летом. Солнце, словно гигантский янтарный камень, нещадно слепило глаза, рассыпая искры по бирюзовой глади Адриатического моря. Его лучи проникали сквозь тонкую, соленую дымку, делая воздух почти осязаемым, наполненным ароматом моря, нагретого песка и далеких итальянских специй, доносящихся из прибрежных кафе. Шум моря был повсюду – он обволакивал, проникал в каждую клеточку, заглушая суету мира и создавая идеальный фон для ленивого пляжного дня. Это был не громкий шум, а скорее бархатный шепот волн, набегающих на берег, ласково облизывающих песок и отступающих с легким шипением. Вдали, на изумрудной поверхности, едва заметными точками мелькали лодки, а ближе к берегу, где вода была прозрачной и мелкой, резвились дети.С веселыми криками они бегали у кромки воды, их босые ноги оставляли легкие следы на мокром песке, которые тут же слизывали очередные приливы. Дети ныряли, брызгались, строили песчаные плотины против наступающих волн, а их звонкий, счастливый смех звенел в воздухе, смешиваясь с криками чаек и неразборчивым гомоном отдыхающих. Каждое их движение было наполнено беззаботной радостью, олицетворяя идеальное завершение солнечных каникул. В стороне от этого оживленного хаоса, но достаточно близко, чтобы ощущать его энергию, на влажном, утрамбованном песке сидел мальчик лет семи. Он был совершенно поглощен своим занятием На нем были простые серые шорты, выцветшие от солнца и морской воды, и ярко-зеленая футболка. Аккуратные очки немного сползли на кончик носа, и за их стеклами, отражающими солнечные блики, взгляд мальчика был серьезным и целенаправленным. Его лицо было сильно загоревшим, бронзовым от многодневного пребывания на солнце, и на этом загорелом фоне нелепо, почти комично выделялись белые разводы защитного крема. Он был намазан неровными мазками на переносице и щеках. Крем выглядел так, будто его наносили в спешке, не растирая до конца, и эти белые пятна на фоне загорелой кожи придавали ему вид маленького, слегка неуклюжего индейца, раскрашенного для какого-то важного ритуала. Перед ним раскинулся целый город, рожденный его воображением и умелыми руками. Это были замки из песка – не просто кучи песка, а тщательно выстроенные башни, стены и миниатюрные домики. Мальчик сидел, поджав колени, высунув кончик языка от усердия, его брови были нахмурены. – Он тщательно подгребал маленькой оранжевой лопаткой мокрый, тяжелый песок в свое ярко-красное пластиковое ведерко, поцарапанное и потертое. Наполнив его до краев, он начинал самый важный этап: ритмично стучал лопаткой по дну и стенкам ведра. Это был глухой стук, который, казалось, поглощался рокотом волн. – Перевернув ведро с филигранной аккуратностью, он выжидал мгновение, словно затаив дыхание, затем медленно, с замиранием сердца, поднимал его вверх. И вот – чудо! Очередная башенка, идеально ровная и крепкая, вырастала из песка, добавляя к его песчаному городу новую дозорную вышку. Он соединял их друг с другом миниатюрными мостиками и стенами, выкапывал вокруг них рвы, наполнял их водой, а сверху украшал найденными ракушками. Иногда он втыкал в вершины башен маленькие кусочки морских водорослей, представляя их развивающимися флажками прямо в центре города. Солнце безжалостно припекало его макушку, но мальчик не обращал на это никакого внимания. Наконец, от усталости, которая навалилась внезапно, словно прилив, он откинул маленькое красное ведерко в сторону. Оно покатилось по песку, оставив за собой пунктирную линию, и замерло у основания самой отдаленной башни. С глубоким вздохом он медленно опустился на спину, вытянувшись на горячем песке, прикрыв глаза от яркого света. Его черные волосы тут же засыпал мелкий, влажный песок, который казался прохладным и мягким после долгого дня под солнцем. Он слышал пронзительные крики чаек, кружащих в бездонной синеве неба, и мерный рокот волн, но спать на палящем солнце было невозможно – жар проникал сквозь футболку, не давая расслабиться полностью. Едва он начал дремать, как сквозь полусон донесся чей-то голос, звонкий и настойчивый: – Эй! – И снова, чуть громче и с нотками издёвки: – Эй, ты что, умер? Прошло еще несколько минут, наполненных полудремой и этим назойливым голосом, который, казалось, приближался. И тут он ощутил резкий, неожиданный толчок. Маленькая нога, обжигающе горячая от солнца, ткнула его прямо в лицо, попав в нос. Это было так неожиданно и бесцеремонно, что мгновенно прогнало остатки сна. – Эй ты, не умирай на моем любимом пляже! – донеслось сверху. – Я не хочу, чтобы его закрыли! Мальчик резко открыл глаза. Мир вокруг него закружился на мгновение, а затем сфокусировался на силуэте, стоящем прямо над ним. Он резко сел на песок, отфыркиваясь от песчинок и пытаясь понять, что произошло. Перед ним стояла длинноволосая девочка его возраста. Ее светлые волосы, напоминающие солому, выгоревшую под долгим итальянским солнцем, обрамляли круглое лицо, усыпанное веснушками, словно золотой пылью. На голове, немного набекрень, держалась забавная панамка в виде пиратской шляпы. Ярко-синий сарафан свободно сидел на ней, казалось, она только что вынырнула из моря и даже не успела обсохнуть – ткань местами была темнее, пропитанная морской водой. – Ты что больная? – вырвалось у мальчика, когда он наконец смог перевести дух. – Чего? – воскликнула она, слегка отпрянув, но не теряя своей уверенной позы. – Ты постоянно бьешь людей ногами по лицу? Это у тебя хобби такое? – он протер нос, который все еще щипало от песка. Девочка странно покосилась на него, ее голова наклонилась, словно она пыталась осмыслить его слова. – Вообще-то нет, – ответила она, ее тон стал чуть менее задиристым, но все еще самоуверенным. – Я просто хотела привести тебя в чувства. Ты выглядел мертвым. – Ты точно сумасшедшая, – протараторил он, еще не до конца придя в себя от внезапного пробуждения и такой бесцеремонной встречи. Песчинки, застрявшие в ресницах, мешали сфокусировать взгляд на непрошеной гостье, но он ясно видел ее силуэт на фоне ослепительного моря. – Сумасшедшая? – переспросила она, выгибая тонкую бровь. Ее голос был звонким и отчетливым, совсем не по-девчачьи уверенным. – Это я-то сумасшедшая? А ты что, хотел, чтобы тебя смыло в море? Или чтобы чайки растащили твой ночной крем на носу? – она указала пальцем на его перепачканное лицо, и в ее глазах мелькнула озорная искорка. Мальчик, смахнув песок с глаз, поморщился. – Меня никто не смоет, я просто спал. И крем мой оставь в покое, – он смущенно попытался стереть белые разводы, но лишь размазал их еще больше по загорелым щекам, делая пятна более обширными и еще более нелепыми. – Спал, ага, – фыркнула девочка, делая шаг ближе, и мальчик инстинктивно подался назад, опасаясь очередного тычка. Ее панамка качнулась. – Похож был на выброшенного на берег дельфина. Я вот, например, не люблю, когда на пляже валяются мертвые дельфины. А вдруг правда подумают, что это не дельфин, а что-то опасное, и запретят купаться? Моя мама говорит, что пляжи закрывают из-за всяких глупостей, – Она поправила панамку, ее взгляд упал на песчаные замки, что окружали мальчика, и ее глаза расширились от искреннего удивления. – Ого, это что, твой город? Его раздражение слегка поутихло под напором ее непосредственности. К тому же, взгляд на его творения, казалось, был искренне заинтересованным. – Мой, – коротко подтвердил он, выпрямляясь и принимая более надменный вид, словно защищая свои владения, хоть и чувствовал себя немного неловко – Круто! Прямо настоящий! А это что, штаб для пиратов? – Девочка указала на самую высокую башню, увенчанную парой особенно красивых, перламутровых ракушек. Мальчик, чье сердце еще недавно было полно творческой гордости, теперь почувствовал легкое смущение. Пираты? Он вообще-то представлял там дозорную башню для храброго рыцаря, который в одиночку противостоит орде морских гоблинов. – Нет, это… это крепость для рыцаря, который защищается от морских чудовищ, – поправил он, стараясь придать своему голосу как можно больше мужественности и важности. – Оу! Морские чудовища? – Глаза девочки загорелись, и она подошла еще ближе, приседая на корточки, чтобы рассмотреть детали. Ее любопытство было заразительным, и она даже забыла о его "смерти" и своем необычном способе пробуждения. Ее пальчик осторожно проследил контур одной из песчаных стен, стараясь ничего не повредить. – А они большие? С щупальцами? Или как рыба-меч, только злые-злые? – Она перевела взгляд на мальчика, ожидая подробностей, словно он был единственным, кто встречался с этими существами лицом к лицу. Мальчик, еще недавно готовый отмахнуться от нее, как от назойливой мухи, внезапно почувствовал прилив желания объяснить и показать. Его рука невольно потянулась к ближайшей башенке, чтобы продемонстрировать ее конструкцию и стратегическое расположение. – Они… они очень большие! С острыми зубами и чешуей, как у драконов! И у них светятся глаза в темноте! –начал он, погружаясь в свой вымышленный мир, и даже забыл, что только что назвал ее сумасшедшей. – На секунду ему показалось, что он видит в ее глазах не просто любопытство, а искренний интерес и даже готовность присоединиться к защите его песчаного королевства. Девочка, не дожидаясь приглашения или разрешения, бесцеремонно опустилась на песок рядом с его тщательно выстроенным городом. Ее синий сарафан слегка задрался, открывая загорелые коленки, а пиратская шляпа почти коснулась одной из крепостных стен. Она оглядела его творение критическим, но при этом восторженным взглядом, словно опытный стратег, оценивающий поле битвы. – Ну так не пойдет, – решительно заявила она, покачав головой. – Здесь не хватает пиратского острова с сокровищами. Совсем! И, конечно же, флота! – Ее глаза загорелись еще ярче. – Сейчас! Не теряя ни секунды, она вскочила на ноги, и ее босые ступни зашуршали по горячему песку. Мальчик лишь успел проследить за ее быстрым движением, как она уже мчалась к ряду разноцветных шезлонгов, стоящих чуть поодаль, где, видимо, были оставлены пляжные вещи. Через мгновение она вернулась, победоносно неся в одной руке ярко-синее пластиковое ведро – точно такое же, как его красное, но совершенно новое и блестящее – а в другой – маленькую желтую лопатку. Она снова опустилась на песок, на этот раз еще ближе к мальчику, так что их локти почти соприкасались. С энтузиазмом, граничащим с нетерпением, она принялась энергично набирать мокрый песок своей новой лопаткой в ведро. – Я построю пиратский корабль, чтобы они оборонялись от чудовищ! Большой такой, с пушками! – объявила она, не поднимая головы. Девочка наполнила ведро до краев, слегка стукнула им о песок, чтобы утрамбовать, а затем, смахнув непослушную песчинку с подбородка, подняла глаза на мальчика и серьезно кивнула. – И это еще не всё! Нам нужна русалочья бухта, чтобы они могли помогать храбрым мореплавателям. Она посмотрела на солнце, которое уже начинало склоняться к горизонту, окрашивая небо в нежные персиковые и розовые оттенки. – Давай быстрее строить, пока солнце не село! Ее энтузиазм был настолько заразителен, что мальчик, только что смущенный и раздраженный, мгновенно забыл о своих обидах. Слова "русалочья бухта" мгновенно откликнулись в его воображении. Он потянулся к своему красному ведру, которое казалось теперь таким одиноким без работы, и с новой силой принялся насыпать песок, его лопатка застучала по дну ведра гораздо быстрее и энергичнее. Девочка, совершенно поглощенная своей новой миссией, быстро наполнила синее ведерко песком. Она тщательно постучала по нему лопаткой, чтобы утрамбовать будущий пиратский корабль, а затем, с предвкушением улыбнувшись, принялась медленно переворачивать ведерко на подготовленное место рядом с замками мальчика. Ее тонкие пальчики осторожно придерживали дно. В этот самый момент, когда ведерко уже почти приняло устойчивое положение, мальчик резко дернул ее за запястье. Это было так внезапно, что она вздрогнула, чуть не уронив ведро и рассыпав весь песок. – Что это? – спросил он, его голос был глухим, а глаза, спрятанные за очками, широко распахнулись и указывали прямо на ее левое предплечье. Там, выше локтя, выделялся небольшой, круглый, почти идеально симметричный шрам. Он был совсем светлым, чуть розоватым на фоне загорелой кожи, и выглядел как крошечная аккуратная пуговица. Девочка, удивленная его резким движением и серьезным тоном, посмотрела туда, куда он указывал. – А это… – она выдохнула, словно только что вспомнила о его существовании. – Он у меня с рождения. Мама говорит, что это фея поцеловала меня, пока я спала, и оставила такую метку, чтобы я всегда была доброй. Она скривилась. – Но я думаю, что она врет. Я уверена, что врет. Это не фея! Ее голос понизился до таинственного шепота, и она подалась ближе к мальчику: – Это пиратка. Настоящая! Она пробралась ко мне ночью, пока я спала в своей кровати, и хотела убить меня, потому что я нашла карту к ее сокровищам. Но я сражалась! Она сжала кулак, ее глаза блестели. – Я очень храбро сражалась, и победила ее! Пиратка сбежала! Но шрам остался. Как напоминание о нашей великой битве. Она гордо приподняла предплечье. Мальчик, застывший в позе, с широко распахнутыми глазами слушал ее рассказ. Его собственная лопатка выпала из ослабевших пальцев и упала в песок. Он переводил взгляд со шрама на ее лицо, пытаясь понять, шутит ли она. Но девочка была абсолютно серьезна. И тут, словно очнувшись от наваждения, он медленно отмер. Его рука дрожащим движением потянулась к своему собственному предплечью. Он засучил рукав своей зеленой футболки, который обычно закрывал это место. И там, на его загорелом предплечье, был точно такой же шрам. Маленький, идеально круглый, бледный на фоне бронзовой кожи. Точно такой же, как у девочки. Девочка, которая только что закончила свой рассказ, заметила шрам. Ее глаза упали на его руку, а затем резко расширились. – Ого, – сказала она, и в ее голосе теперь слышалось не столько удивление, сколько глубокое, почти мистическое осознание. – Тебя… тебя тоже она хотела убить? Мальчик резко замотал головой. – Нет! – Его голос был твердым и решительным. – Мне сказали, что я попал под звездопад, когда был маленький. И одна звезда… оставила свой след. Она была слишком горячей, и поэтому осталась на коже. Он посмотрел на шрам, затем на девочку, в их глазах отражалось одно и то же чувство – чувство причастности к чему-то удивительному.. Солнце продолжало медленно клониться к горизонту, окрашивая небо в алые и золотые тона. Шум моря, детский смех и крики чаек стали фоном для этой маленькой, но такой важной минуты. – Кстати, – сказала девочка, прервав повисшую в воздухе тишину, наполненную новыми открытиями. – А как тебя зовут? — Марко, — ответил он, его голос был чуть менее резким, чем раньше. — А тебя? — Джули, — произнесла она, улыбнувшись. Ее улыбка была широкой и озорной. — Ты давно здесь живешь? Марко выпрямился, проследив взглядом за своей рукой, которая указала на небольшой белый домик на возвышенности, слегка утопающий в зелени сосен, виднеющихся вдалеке. — Да, мои родители купили тот дом на холме. Он немного подальше от берега, но зато там всегда прохладно. Мне здесь нравится, а тебе? Он снова опустился на песок, и они продолжили свои постройки, их руки двигались синхронно, хотя каждый работал над своей частью. — Конечно нравится! — воскликнула Джули. — Я, кстати, живу у самого берега, но не здесь. На той улице, — она указала пальцем куда-то вдаль, в сторону далеких крыш и силуэтов, как будто искренне верила, что Марко обладает зрением, способным видеть на несколько километров сквозь дома и деревья. — Я хожу именно на этот пляж, потому что тут нет медуз. Ну, или их не так много, знаешь. Она поежилась, слегка передернув плечами, словно вспомнив что-то неприятное. Марко поднял на нее усмехающийся взгляд. Солнце поблескивало на стеклах его очков, придавая его лицу еще более загадочный вид. — Ты боишься медуз? — протянул он, не скрывая насмешки. — Пиратка боится медуз! Ха! Пиратка боится медуз! Он начал повторять это вполголоса, но с такой интонацией, что слова звенели как насмешливая песенка. — Тише ты! — прошипела Джули, резко повернувшись к нему. Ее веснушчатое лицо слегка покраснело, а взгляд из озорного стал почти грозным. Она даже слегка толкнула его плечом. — Кто тебе сказал, что боюсь? И вообще, медузы – это просто… противно! Они скользкие и жгучие. Пираты могут быть храбрыми, но это не значит, что им должно нравиться, когда их жалят склизкие морские штуковины! Она понизила голос, но ее интонации все еще выдавали смесь смущения и обиды. — И вообще, это секрет, что я их не очень люблю. Ты никому не должен говорить! — Хах, ладно, — протароторил Марко, слегка подавив смешок, но все еще поглядывая на нее с озорной улыбкой. Он понял, что задел чувствительную струну, но в то же время ему нравилось ее бурное реагирование. Продолжая строить стену своего замка, он задал другой вопрос: — А где твои родители? Джули, немного успокоившись, снова сосредоточилась на своей пиратской постройке. — Мама дома, она готовит что-то очень вкусное . — А папа… папа ходит в море. Он капитан! Ее глаза снова загорелись, теперь уже гордостью. — Ты бы видел его корабль! Он здоровенный! Прямо как настоящий пиратский галеон, только без пушек… ну, почти. И он может плавать очень далеко, даже до самой Африки! Марко поднял брови, впечатленный таким описанием. — То есть ты пришла одна? — спросил он, отрываясь от своей работы. — Да, а что тут такого? — Джули пожала плечами, словно это было самым обычным делом. — Я всегда прихожу одна. Я же взрослая. — Ну, моя мама не отпускает меня одного на пляж, — признался Марко, чувствуя легкий укол зависти. Он бросил взгляд в сторону ряда шезлонгов, где чуть поодаль, под широким синим зонтом, читала темноволосая женщина, попивая что-то из стакана. — Кстати, вон она. Он указал пальцем. Джули проследила за его взглядом, ее любопытство было неиссякаемым. — А кем она работает? — быстро, почти без пауз, протараторила она. Марко вздохнул, стараясь вспомнить. — Она работает в компании папы. Там что-то про бумаги, деньги, чеки… короче, я не знаю. Она просто сидит за столом и что-то пишет, говорит, это очень важно. Он сделал вид, что это ему совершенно неинтересно, хотя на самом деле он просто не до конца понимал. — Понятно, — сказала Джули. Она кивнула, но по ее лицу было видно, что она не очень-то и "поняла". Вероятно, "бумаги, деньги, чеки" звучали для нее гораздо менее захватывающе, чем морские путешествия ее собственного отца. — Смотри, Марко! — громко сказала Джули, ее голос звенел от торжества. Она отступила на шаг от своего творения, чтобы оценить его со стороны. Перед ними, слегка приплюснутый, но вполне узнаваемый, высился коренастый песчаный корабль. Его борта были неровными, но отчетливыми, а нос был старательно заострен. — Корабль то что надо! Марко посмотрел на нее, затем на корабль, и на его лице промелькнула едва заметная, чуть снисходительная улыбка. — Это, по-твоему, корабль? — скептически протянул он, наклоняя голову. — Где его мачта? И как он будет плавать без нее? Или это подводная лодка? Джули мгновенно надула щеки, скрестив руки на груди. — А у тебя вообще эта русалка без головы! — воскликнула она, указывая на фигурку, которую Марко пытался вылепить из мокрого песка. — Эй! Я её еще не доделал! — возмутился Марко, отмахиваясь. — Знаешь, это поправимо! — воскликнул он, и в его глазах вспыхнула идея. Не говоря ни слова, он протянул руку и резко сорвал одно из перьев, вставленных в пиратскую шляпу Джули. Оно было длинное, светлое, чуть потрепанное, но все еще узнаваемое. Джули ахнула, но не успела ничего сказать, как Марко тут же воткнул перо вертикально в центр ее песчаного корабля. — Вот! — объявил он с видом победителя. — Теперь корабль готов. Джули медленно наклонила голову вбок, ее пиратская шляпа слегка съехала, и она посмотрела на Марко. Перо действительно смотрелось очень органично, придавая кораблю законченный вид. Но не корабль привлек ее внимание. Ее взгляд задержался на его лице. Оно было очень знакомо, но она не могла вспомнить, где видела его прежде. Она прищурилась, пытаясь отыскать в памяти хоть какую-то зацепку. — Что? — прошептал Марко, замечая ее странный, пристальный взгляд. Он слегка смутился, чувствуя себя так, будто на его лице что-то не так. — Ничего, — наконец выдохнула Джули. — Просто у тебя все лицо в песке и креме. Марко быстро провел пальцем по щеке, а затем по носу. И действительно, кончики его пальцев покрылись липкой смесью из мелких песчинок и чуть подсохшего белого защитного крема, который он так и не растер до конца. Его "индейская раскраска" теперь выглядела еще более неряшливо. Он посмотрел на Джули, ожидая реакции. И тут она разразилась смехом. Сначала это был тихий, сдавленный хихиканье, которое быстро переросло в громкий, заливистый хохот. Ее волосы, выгоревшие на солнце, спадали к уголкам губ, и некоторые пряди даже попадали ей в рот, но она продолжала смеяться, не в силах остановиться, тыкая пальцем в перепачканное лицо Марко. Ее плечи тряслись, а из глаз выступили слезы радости. И тут, на лице Марко, вместо ожидаемой обиды или смущения, вспыхнула странная, но очень добрая улыбка. Она была широкой, искренней, доходящей до самых глаз, которые теперь, даже за стеклами очков, светились ответным озорством. Он потянулся к своему лицу, не стерая грязь, а лишь размазывая ее еще больше, и засмеялся в ответ.

***

— Марко, собирайся. К ним подошла темноволосая женщина, та самая, что читала под зонтиком. Ее голос был спокойным, но решительным. Мама Марко, с мягкой улыбкой, оглядела их, слегка ухмыльнувшись при виде измазанного лица сына и песчаных руин вокруг. — Уже холодно, идем домой. Марко тут же перестал смеяться. Он кивнул, послушно подхватывая свое ярко-красное, потертое ведерко. Он поднялся на ноги, отряхивая песок с серых шорт, но на его темных волосах и очках все еще оставались песчинки, придавая ему вид маленького, слегка растрепанного дворового хулигана. Джули внимательно смотрела на него. На его растрепанные черные волосы, несуразные очки, которые слегка съехали на носу, и все еще испачканное кремом и песком лицо. Ей вдруг показалось, что она совсем не хочет, чтобы он уходил. — Ты придешь завтра? – неожиданно для себя самого, спросил Марко, прежде чем мама успела увести его дальше. Его взгляд был серьезным, а голос – с нотками надежды. – Нам надо еще построить остров сокровищ и подземный бункер! От чудовищ и от пиратов… ну, от других пиратов! Джули улыбнулась, и ее глаза снова заблестели. — Да, приду, – сказала она, и в ее голосе чувствовалась такая же надежда. — Только ты не забудь прийти! — Я-то приду точно, – Марко повернулся к маме, словно ища подтверждения. — Да, мам? Мама Марко мягко улыбнулась, проведя рукой по его волосам, отряхивая песок. — Придешь, придешь, – сказала она, но потом добавила с легкой усмешкой, которая означала гораздо больше, чем просто слова. — Только надень другие шорты. И как тебе не стыдно перед девочкой, в таком виде? Уши Марко моментально загорелись, окрашиваясь в ярко-красный цвет, который хорошо выделялся на фоне загорелого лица. Он ничего не сказал, лишь опустил взгляд, чувствуя себя ужасно неловко. Джули, заметив его смущение, сдержала ухмылку, чтобы не усугублять ситуацию. Но в ее глазах плясали веселые искорки. Когда Марко уже шел за мамой, удаляясь по песку, она вдруг прокричала ему вслед, так, чтобы он точно услышал: — Пока, Маркооо! И возьми завтра что-нибудь для острова сокровииииищ! Марко, уже почти догнавший маму, повернул голову и, не оборачиваясь полностью, громко окликнул в ответ: — Хорошоооо! Его голос растворился в шуме моря, но Джули знала, что он услышал. Она сидела на песке рядом со своими и его творениями, которые теперь казались еще более величественными и значимыми. Солнце почти коснулось горизонта, окрашивая небо в невероятные оттенки оранжевого, фиолетового и розового. Джули смотрела, как две постепенно удаляющиеся фигуры – Марко и его мама – превращались в едва различимые точки на фоне золотистого песка. Наконец, они скрылись за дюнами, оставив ее одну на огромном, теперь уже почти безлюдном пляже. Девочка поджала коленки к груди, обхватила их руками и уставилась на море. Солнце уже полностью село за горизонт, оставив на небе фантастические, причудливые разводы – от глубокого синего до нежно-розового, с редкими золотыми прожилками. Джули улыбалась. Она давно не была так счастлива. Ветер, ставший чуть прохладнее, ласкал ее светлые волосы, а шум прибоя успокаивающе шептал у самого уха. Вдруг ей пришла в голову странная мысль. "А что, если Марко померещился ей? Что, если она сейчас просто лежит под зонтом, отчаянно измученная солнечным ударом, и все эти замки, чудовища, пираты и мальчик в несуразных очках – лишь плод ее воображения? А может, наоборот, она померещилась ему, и завтра он не найдет в своем песчаном корабле украденного пера." Но правда ли это? Она прикрыла глаза, наслаждаясь последними теплыми лучами, и слегка почесала свой круглый шрам на предплечье, очерчивая его пальцем, словно вспоминая ее великую битву с пираткой. Или это была метка звезды? Теперь у нее была причина верить в обе истории. Вдруг она услышала гул, сначала слабый, потом нарастающий, словно гигантский шмель пролетал высоко в небе. Джули приоткрыла глаза и увидела белый самолет, который, казалось, парил прямо над морем, направляясь куда-то далеко. Он оставлял за собой длинный, идеально прямой и невероятно красивый белый след, который медленно расплывался в розовеющем небе. Самолет, наверное, шел на посадку, или, наоборот, только что взлетел. Джули полностью легла на песок, раскинув руки в стороны. Она стянула с языка непослушный волос и внезапно поморщилась. Самолеты красивые, да. И, наверное, это очень здорово – пролетать над миром и смотреть в маленькое окошко на раскинувшуюся под тобой землю, на моря и города, которые кажутся игрушечными. — Никогда туда не сяду, — прошептала она под нос, провожая летящий самолет взглядом, пока он не превратился в крошечную точку и не исчез за горизонтом.