Дружба пламени с мотыльком

Дебют. Пушкарёва торопливо выходит из ресторана, но оказавшись в узком коридоре, вдруг останавливается.       «А что, если он предложил это серьёзно? Возможно, я ничего не потеряю, согласившись», — проносится у неё в голове.       Прикусив губу, она погружается в противоречивые мысли, которые обрушиваются на неё подобно снежной лавине. Ответ на его предложение: «И да, и нет» Неожиданно для себя она поворачивает назад, но мозжечок, отвечающий за координацию, вновь подводит. Она спотыкается о складку на ковре и, кажется, вот-вот упадёт, но что-то — а точнее, кто-то не даёт. Лицо уткнулось в белую с двойными голубыми полосами сорочку, а крепкие, горячие ладони удержали за точёную талию. Над ухом прозвучал сдержанный смешок или ей показалось?       Подняв голову, она встречается не только с раздражённым лицом, но и с лукавым взглядом самого дьявола. Смотреть на него, в такие моменты, страшно. Никогда не предугадаешь, как именно он отреагирует. Накричит? Пошутит? Наклонится очень близко, чтобы прошептать что-то очень двусмысленное, подмигнёт и довольно утопает? Однако он не торопился что-то сказать. Видимо, в этот раз, её внешность не возмущала его чувство прекрасного. Не дав ему ничего сказать, она подтягивается выше и говорит тихо, но уверенно: — Я согласна, Александр Юрьевич. — Тёмные глаза обрамлённые густыми ресницами, распахнулись сильнее. На таком расстоянии Катя смогла разглядеть полу-прозрачные веснушки. Солнце только недавно вступило в свои полные права, но уже отвоёвывает себе местечко на коже одного самоуверенного и напыщенного рыжего министра. — Вы о чём? — Несколько раз моргнув и слегка тряхнув головой, спросил акционер и уставился на отодвинувшуюся Катю. Воропаев не может понять её. Серое вещество не запустило нужный механизм. Пушкарёва выбила из него не только дух, но и любые мысли. Она крепко сжимает лямки сумки, привстает на носочки, тянется к его уху и шепчет: — Секс, секс, секс! — Её жаркие губы щекочут его ухо, а в голове собственные слова звучат, как звон игрового автомата, оповещающий игрока о джекпоте. — Или вы уже отозвали своё предложение? — и делает два шага назад.       В его горле резко пересыхает, он не может сглотнуть, поэтому расслабляет галстук. Шутил ли он, остаётся загадкой. Катя впервые видит Воропаева в таком смятении. Когда он пытается ответить, в его голосе звучит лёгкое волнение: — Когда? Где? — Коротко уточнил он. — Сейчас. У вас. — Так же лаконично отвечает она. — Знаете, как доехать? — Сухо спросил он, Катя отрицательно качнула головой. Откуда ей знать? — Поедем на вашей машине. — Александр осторожно берёт её тонкое запястье, но Катя без труда освобождает руку. — Пока, пожалуйста, без прикосновений, — Уверенность в поступке куда-то постепенно улетучивалась, лишние касания зарождали в ней сомнения в выборе. Они направились к его автомобилю.       Воропаев даёт водителю деньги на такси и освобождает его от работы. Александр открывает дверь со стороны пассажирского сиденья и предлагает Кате помощь. Она вкладывает свою руку и садится, он закрывает за ней и стремительно обходит автомобиль, чтобы сесть за руль. Такой галантностью не отличался даже Жданов. Все его попытки поухаживать, были грубыми, как у медведя. Слон в чайной лавке. Вот каким был Андрей и она этого не замечала из-за толстенных розовых линз.       Катя откидывается на кресло и закрывает глаза, кажется у неё снова разыгралась фантазия и между машин на парковке она увидела образ Жданова. Она слышит, как Воропаев заводит свой BMW X5 и прибавляет громкость песни T.A.T.U. — «Люди-инвалиды».       Воропаев видит, как Катя короткими ногтями царапает ручку подлокотника, вероятно пребывая в раздумьях. На каждом красном сигнале светофора он бросает на неё взгляд, пытаясь понять не передумала ли она. Катя чувствует изучающий взгляд, но глаз не открывает. Воропаев убавляет звук, песня уже давно звучит в её ушах белым шумом. — Может, всё-таки, купить вам вина? Белое, красное? Сладкое или полусладкое? У меня дома только виски, коньяк, вермут и джин. — Она открывает глаза и поворачивает к нему лицо. — Можно не беспокоиться, если есть, чем разбавить ваше виски. — Катя пожала плечами. — Хотя, я не в настроении пить. Покупать ничего не понадобилось, дома была сладкая, газированная содовая, цвета карамели. На фоне зазвучала песня «James Blunt — You're Beautiful». Катины глаза снова закрылись, она сняла очки и потёрла веки, устраиваясь поудобнее. Глаза она открывает, когда чувствует прохладный ветерок на щеках и видит, как Воропаев снова подаёт ей руку. Она водружает очки на место и принимает помощь. Он пытается положить руку ей на спину, но она отстраняется. — Повторяю, пока не переступлю порог вашей квартиры, прошу не трогать меня. — Он только ухмыльнулся и закатил глаза. Они подходят к подъезду, он нажимает комбинацию цифр на кодовом замке: 1-3 левой рукой и 7-9 правой. Александр открывает дверь и жестом приглашает войти, стараясь больше к ней не прикасаться.       Александр начинает жалеть о своём предложении сразу после того, как она поднялась с места. Купюру, которую она оставила за свой салат он смял от злости, только злился он на свою импульсивность. Она должно быть подумала, что так ответно унизит его. Это не так. Попытка, откровенно говоря, смешная, но отбрила она его элегантно. Он оценил. Изначально Александр осознавал, что предлагать Катерине Валериевне «отношения без обязательств» неправильно, но ничего не смог с собой поделать. Узнав, что её жених Николай Зорькин, теперь «бывший жених», втайне обрадовался и рискнул. Он понимал, что с ней подобное не сработает, но так привык говорить о своих желаниях сразу и в лоб, что не удержался. Пушкарёва всегда была необычной и выделялась на фоне любой женщины в его окружении. Такие, как она, не получают подобных предложений и тем более не отвечают на них. Это унизительно для таких. Удивительно, как она не плеснула ему в лицо персиковый сок, который пила. С неё станется. Повалять по полу Зималетто, врезаться головой в пах, сбить с ног она могла, чего этим ограничиваться, правда? Ведь он такой плохой человек. Наверняка ей все уши этим прожужжали. Александр от своей репутации открещиваться и не стал бы, всё-таки столько лет ушло на то, чтобы эту репутацию себе заработать.       Тем удивительнее был тот факт, что отправившийся за ней, чтобы объяснится, Воропаев получил согласие на своё предложение. «Главное теперь не торопиться и не прижать её к стенам своей прихожей прямо с порога»       — Сперва в душ? — Раздался вопрос за её спиной, когда он закрыл за ними дверь. «The game has begun». Подумав, она кивнула и последовала за ним, предварительно сбросив туфли. Он проводил её до ванной комнаты и подошёл к шкафу, откуда достал два чёрных, махровых полотенца. Одно было явно больше другого. — Это Кристинин халат, — Оправдывается он, когда достает атласную ткань красного цвета, так словно обязан отчитываться за вещи в собственном доме. — Мне кажется, она будет против. — Добавила Катя. — Мы ей не скажем. — С уверенностью произнес он, улыбаясь в привычно кислотной манере.       Воропаев оставляет её одну и Катя захлопывает дверь проворачивая замок.       В это время Александр копошится на кухне, задумываясь: когда он так же приглашал барышню на секс с намерением растянуть это действо? Обычно всё происходило стремительно, с места в карьер, с прихожей сразу в постель, а затем вызов такси и «Auf Wiedersehen». Гостьи даже не оставались на ночь, потому что прогонять их с утра было той ещё головной болью. Опаздывать на работу из-за какой-нибудь очередной барышни, имя которой он даже не запомнил вечером, ой, как не хотелось.       В прошлый раз, что-то похожее было восемь лет назад, когда он попробовал построить отношения с бывшей однокурсницей из Гарварда, столкнувшись с ней в Лондоне. Не срослось. Разные культуры, языковой барьер, хотя на английском он разговаривал в совершенстве, но всё равно не объяснишь американке всю ширину своего культурного наследия. Жизни в другой стране Воропаев себе не представлял, а она наотрез отказалась переезжать с ним. В общем и целом, эта квартира за семь лет ещё ни разу не видела такой прелюдии к сексу. Александр действительно постарался, достал из закромов подарки Крис: свечи, благовонии, травяной чай. Зажёг свечи и благовонии, расставил их на безопасном расстоянии, а то вечно неловкая Катерина нечаянно воспламенится. Начал нарезать чеддер и хамон организовывая им закуски, так как мисс: «всё, чем я могу вам помочь», не притронулась к своему овощному салату в Бон Аппетит и он тоже не стал задерживаться, забыв про свой заказ.

***

Миттельшпиль.       Катя поднимает ногу, вторую и оказывается в ванне. Она закрывает штору, настраивает нужную температуру. Тщательно крутится вокруг своей оси, чтобы струи воды не задевали волос. Хоть хозяин и предусмотрел такой вариант и достал для неё два полотенца.       Катя берёт первый попавшийся бутылёк с полки. Внимательно приглядываясь и натягивая веко, будто это помогает в том, чтобы лучше видеть без очков, кое-как прочла надпись. В её руках оказался яблочно-коричный гель для душа. Странный выбор, для такого человека, как «Железный Алекс». Пожав плечами Катя выдавливает немного в ладошку, отставляет тару в сторонку и растирает мыльную массу по телу.       Закончив, Катя собирает влагу полотенцем и совершенно ни о чём не думает. Телефон она отключила ещё перед тем, как сесть за столик одинокого волка. Включать его тоже не торопилась, учитывая, что находилась в его логове. И как хорошо, что Катя прихватила с собой сумку, там у неё можно было найти всё необходимое на все случаи жизни, даже свежее нижнее бельё. «Никогда не знаешь, когда оно может пригодиться…», — Подумала Катя, убирая нижнюю часть гардероба в пакет, откуда достала обновку.       Свои вещи она сложила на машинку, прикрыв ими бюстгальтер и надела предложенный халат. Какой-то он слишком откровенный, но Кристина Воропаева та ещё модница, за ней не заржавеет. В талии он сидел свободно, а вот в зоне декольте слегка расходился, открывая пышную грудь. Катя напоследок протёрла ступни ног и кинула влажное полотенце в стиральную машинку. Из сумки достала духи и распылила на запястья, растирая дорогой аромат по коже, затем добавила немного духов натирая участок за мочками ушей. Тяжело вздохнув и собравшись с духом она вышла из комнаты. Катя молча зашла на кухню и застыла в дверном проёме.       Она наблюдала картину маслом: Александр нанизывает на шпажки сыр, маслины, помидоры черри, а на столе лежит мясная тарелка с хамоном и оливками. — Я закончила. — Сказала она негромко, на грани слышимости, но он всё равно обернулся. Осмотрел её сверху вниз и обратно, затем улыбнулся отодвигая стул. — Тогда присаживайся. — Он отводит её к высокому стулу и ставит перед ней кружку ароматного чая. Взгляд мимолётно скользит по её груди, но на месте не задерживается, поднимаясь к глазам. А что ему, собственно заглядываться? Не подросток же, насмотрелся подобного. Это у Андрея был шок: оказывается его секретарь не лишён женских признаков! — Угощайся, я пока сам схожу. Он покидает душ быстрее, чем она. Контрастный душ, немного кофейного геля и всю усталость, как рукой снимает. Выйдя из ванной комнаты, он сразу направляется на кухню, где, возможно, заскучала его желанная, во всех смыслах этого слова, гостья.       Александр не торопится выдавать своё возвращение так споро. Остановившись в дверном проёме, он снова скользит взглядом по фигуре Катеньки. Старая привычка. Он отмечает тонкую талию девушки, узкую спину, покатые плечи и женственные бёдра. Должно быть никто в модной компании не догадывался о её формах, скрытых за теми тряпками именуемыми одеждой. Привет из советского союза, не иначе. Не девушка, а капсула времени. Однако, он догадывался. Успел оценить, когда она сшибала его с ног и валялась сверху. Талию приметил, когда поднимал её с себя. Да и намётанный за детство и юность глаз, было так легко не обмануть. Не зря же он торчал столько времени у Ольги Вячеславовны и манекенщиц. Нахватался парочке трюков. Шурша тапочками, он подходит к ней и упирается ладонями в кухонные тумбы, блокируя её тело. — Скажи честно, ты согласилась, потому что хочешь кому-то что-то доказать? — Спрашивает он, утыкаясь носом в короткие пряди. Пахла она, как традиционный американский пирог, отчего разгорался зверский аппетит. И не только по еде. — Или через меня хочешь отомстить Андрюше? — Катя при упоминании бывшего начальника напряглась, но не отстранилась. — Кира мне всё рассказала. Признаюсь, не ожидал. И нет, я говорю не об Андрее, этот и со снежной бабой за власть переспит… Даже если после этого у него член отвалится. — Сказал он, усмехаясь куда-то в копну волос. — Но вы, Екатерина Валерьевна… Я думал вы выше этого… — Вы злорадствуете? — Недовольство так и сочилось из девушки. — Хотите, чтобы я передумала и ушла? — Пытаюсь понять мотивы. Такой резкий «Change of heart», сложно игнорировать. В Бон Аппетите еле сдержалась от пощёчины, а потом… Сама знаешь. — Просто я этого хочу. — Тихо отвечает она, складывая руки на груди, словно защищаясь от внешнего мира. Спина вытянулась ровно и стала больше прилегать к груди Воропаева. — А я всё жду, когда ты струсишь. Соберёшь свой наряд лесной феи и упорхнёшь, махнув ручкой. — В подтверждение своих слов он перехватил кисть Пушкарёвой, поднял к лицу и коснулся губами кончиков пальцев. — Вот смотри, я без лукавства хочу с тобой сблизиться. Это не для галочки, не для очередного имени в списке, не ради денежных отчислений или твоей симпатии. Я, честно говоря, и не веду учёт. И если это такая месть Жданову… Мне будет очень неприятно. — Правда? Не нравится мысль, что вами воспользуются или вы брезгуете? — Отчеканила она, отнимая руку и водружая её на кружку. — Пользуйся на здоровье, если хочешь, но легче не станет. — Он не озвучил, что им обоим станет только хуже. Да и сблизиться он хотел не только физически, но и духовно. Александр кладёт подбородок на её плечи. — Поэтому у тебя есть время подумать, для чего ты, на самом деле, здесь? Скажем, это твой цейтнот. Если не знаешь или если не хочешь этого… Я не держу и до мести не опущусь. — Главное, чтобы цугцвангом это не обошлось. — Хмыкнула она, отсылаясь на ту же шахматную терминологию, что и он. — И давно вы записались в операторы помощи девушкам с проблемными отношениями? — Съязвила она, отпивая травяной чай. — Стал им по праву рождения. Знали бы вы сколько дорогих итальянских рубашек и пиджаков мне пришлось выкидывать из-за не отстирывающихся пятен косметики вперемежку с горькими слезами моей сестры… — Катя опять заметно напряглась, а затем обессиленно вздохнула и опустила плечи, явно расстроившись от очередного напоминания её непосредственного в этом участия. — Я же не уточнял какой конкретно сестры. Если не забыли, у меня их две. — Усмехнулся Воропаев и отодвинул несколько прядей заглядываясь на профиль задумчивого лица девушки. — Кристина Юрьевна не кажется мне такой уж плаксивой… — Были времена… Кира же, рыдала и до вашего появления в компании. И вы удивитесь, но после него, стала меньше этим заниматься. Должно быть, вы так хорошо покрывали своего ветренного начальника, что поводов поплакаться у неё было просто недостаточно. — Дунув на особо непослушные прядки волос и смутив этим нынешнего президента, он продолжил. — Так что, вы уберегли не только мои нервы, но и мой гардероб. Ну, что подумали над моим вопросом? — Разве мне есть смысл мстить Жданову? — Такое официальное обращение к бывшему любовнику радовало Александра. Впрочем, счастливее он мог стать только в случае, если бы тот же самый официоз пропал из их с Катей общения. — Я сама виновата, что влюбилась без памяти в почти женатого мужчину. — А этот подбор слов его совсем не радовал. — И мне жаль, что, наплевав на чувства вашей сестры, я оказалась в его постели. Поверила в сказку, как… Дура. Чего уж отрицать. Мне просто обидно, что он всё это время мне не доверял.       Алекс отошёл от неё. Достал из шкафчика два пузатых бокала на короткой ножке. Ругать Катю за то, что она вела себя, как влюблённая дурочка, бессмысленно. Знаем. Сами проходили. Киру он годами не может отвадить от Андрея, хотя у неё и поклонники есть, достойнее Жданова, которые готовы ради неё на всё. Один из них точно готов пойти за ней и в огонь и в воду.       Александр был уверен, что Катя была свидетелем множества измен Андрея и так смело окунулась в этот омут… Нет, не в омут и не окунулась, а увязла в зловонном болоте. Где её окружают одни жабы да пиявки, которые напившись сладкой, свежей, кровушки отваливаются сами по себе. Но неужели такая умная девушка была такой неуверенной в себе? Он этого не замечал. Ему она давала отпор. Когда привыкла и перестала бояться до дрожи в коленках. Александр видел и слышал, как к ней относятся и даже сам иногда пытался пробить броню толстокожей, непрошибаемой Пушкарёвы. И каждый раз мимо, каждый раз несгибаемый, стойкий оловянный солдатик на одной ноге держался ровно и невредимо.       Один единственный раз он довёл её до слёз и то потом весь день не мог найти себе места, накричал на каждую секретаршу из Женсовета за то, что эти курицы допустили такой позор и не предупредили свою якобы подругу. Не кричал он только на Уютову, к ней он всё-таки зашёл, но больше для того, чтобы успокоить себя её фирменным чаем с конфетками и посетовать на ситуацию. Только Олечке он мог высказаться честно и без напускного пафоса, только у неё он мог попросить приглядеться к Кате, чтобы она не сделала никакой дурости на эмоциях. Он так увлёкся, что потом чуть не опоздал на важную встречу, благо верная секретарша Марина предупредила вовремя и он поспешно уехал. Позже он долго избегал Катерину, потому что не мог забыть скатившуюся слезу и перестать сравнивать её со своими сёстрами. Сколько раз он становился жилеткой для плача? И вот впервые довёл кого-то сам. Других он конечно, тоже доводил, но до нервных срывов и ненависти к своей персоне. В один стакан он наливает дорогой французский коньяк до половины, в другой чуть меньше и разбавляет его pepsi. Жалко, конечно, смешивать элитный алкоголь и дешманскую газировку, но если она всё-таки решится выпить, так ей будет привычнее. Стакан он ставит перед ней, но на компанию не рассчитывает. — Он и себе не доверяет, а уж кому-то другому… — Александр берёт с тарелки шпажку, закусывает и взболтнув бокал пробует напиток. Нотки кураги, инжира, горького шоколада и орехов растекаются по языку. — Я всегда говорил: Легкомыслие погубит Андрея Жданова, но чтобы это сделала его собственная паранойя… Одним словом я удивлён. — Будем молча пить или поговорим? — Интересуется Катя, глядя на задумчивого Александра. На улице становится всё темнее, она тянется к закуске на шпажке собирая губами овощи и сыр. Интересно, что он не добавил на них мясо, видимо предположил, что она его не ест. — Мы и так разговариваем. — Дожевав закуску, Катя делает первый глоток коньяка под удивлённым взглядом Воропаева и слегка морщится. Через секунду лицо выравнивается, видимо она ожидала, что вкус будет грубее, чем он оказался на самом деле. Она сама себе кивнула, одобряя напиток, и обратилась к Александру. — Нет, мы копаемся в личном, а мне хотелось бы отвлечься. Только о чём говорить людям из разных слоев общества? — Задумчиво спросила она, постучав себя по нижней губе. Александр еле сдержал смех. «Разные слои общества? В каком веке она живёт?», — Воропаев ещё помнит те времена, когда их семья была из среднего класса. — Тему всегда можно найти, особенно при большом желании. Ну, а если нет, всегда найдутся занятия и поинтереснее разговоров. — Голос Александра звучит спокойно, даже слишком. Кате становится слегка не по себе, но Воропаев не выглядит так, словно это был намёк на причину их посиделок в халатах на его кухне. Он пожимает плечами. — Я уверен, вы можете рассказать мне то, чего не знаю я, или я вам… — Это попытка выведать информацию о делах компании? — Насторожилась по привычке Катерина. — А что, есть что скрывать? — По той же привычке полюбопытствовал он сощурившись и поддавшись вперёд, а затем отмахнулся от стандартной колеи их общения. — Сейчас у вас всё прозрачно и мы оба это знаем. Давайте лучше отложим тему работы, а то снова начнутся наши «игры» в кошки-мышки. — Именно так он и рассматривал свои допросы и требования предоставить ему отчёт. Даже когда понимал, что всё в фирме неладно, не мог обделить себя вниманием Пушкарёвы и игрой на её нервах. — Лучше уйти от всего, что связанно с Зималетто. Мир меняется каждую секунду, знать всё нереально, а обмениваться опытом и знаниями, куда приятнее обмена жидкостями… — Воропаев постучал указательным пальцем по бокалу и отпил ещё глоток. — Например можно обсудить спектакль «Чайка», сравнить с книгой. Я вот, честно говоря, был только на спектаклях, а саму пьесу в школьные годы не читал. Вы читали? — По школьной программе. На постановках была от разных театров. Не понравилось. — Не удивлён. — Катя вопросительно подняла бровь и мужчине пришлось пояснять: — Главное в «Чайке» — тема подвига. В искусстве, как и много ещё где, побеждает тот, кто способен к подвигу. Конфликт «Чайки» — в столкновении поколений, он построен на контрасте, с одной стороны, маститые и уверенные в себе Аркадина и Тригорин, а с другой — молодые, неопытные, непризнанные Треплев и Заречная. Вам такой подвиг не осилить. Вы до сих пор не съехали от родителей, насколько мне известно, получается не сепарировались и не способны столкнуться со старшим поколением, чтобы отстоять свою свободу и независимость. — Довольный своим дотошным разбором и анализом, Александр накалывает на свободную шпажку кусочек хамона и с довольной мордой лица, съедает его. — Как занятно… — Цедит Катерина и отпивает ещё несколько глотков разбавленного коньяка. — А я слышала, что Антон Павлович Чехов, создавая пьесу «Чайка» глубоко погружается в тематику человеческих взаимоотношений, где важное место занимают проблемы чести и достоинства. Персонажи произведения, каждый со своей уникальной судьбой и внутренним миром, отражают борьбу за сохранение или утрату этих моральных ценностей. — Александр сузил глаза и покачал головой, не понимая столь тонкий намёк. — А как вы потеряли свои моральные ценности, честь и достоинство? Раз уж мы перешли на личности, то отвечайте. — Воропаев на этот выпад только рассмеялся. Открыто, заливисто и по-доброму. Не как привык. Не расплёвываясь ядом и колкими замечаниями на лево и на право. — А с вами не соскучишься и не забалуешь. Такой вы мне больше нравитесь. — Невзначай поделился он и как ни в чём не бывало, продолжил: — Это очень долгая история. Возможно, в этом замешан ваш непосредственный бывший начальник. Возможно, я мог бы вам наврать с три короба, выдав его за отъявленного ублюдка и подлеца и вы бы мне, возможно, даже поверили. Потому что теперь видите, какой он на самом деле, но я не привык лгать… — Он допил коньяк и обновил стакан. Продолжать он не торопился почти минуту сохраняя тишину. — И? Какой же тогда ответ на мой вопрос? Вы просто заговорили мне зубы! — Недовольно поморщилась Катерина, за что получила по любопытному носу аккуратный тычок. — Говорить правду я тоже не привык и пока привыкать не собираюсь. Как по мне, это самая вредная привычка: трепать языком налево и направо, рассказывая о себе правду всем подряд. И раз уж мы затронули эту тему… Может и у вас есть интересные привычки? — Привычка есть, но… — Он смотрит на неё, она слышит вопрос в бархатном голосе повторившим: «Но?» — За два года в Германии я привыкла пить чай с утра пораньше в полной тишине. Иногда за чтением какой-нибудь литературы на немецком, без лишних разговоров, вопросов, новостей на фоне. К хорошему быстро привыкаешь. — Она пожала плечами. — Но дома эта традиция отпала, как рудимент, за ненадобностью. Хоть в пять утра встану, хоть в четыре, родители тут же просыпаются, практически всегда. Хоть кружку и кипятильник в комнате храни… — Катерина допивает свой коктейль и подставляет пустующий бокал в безмолвной просьбе подлить ещё. Александр исполняет желание гостьи, словно это закон. — Удивительно. — Он фырчит себе под нос и на удлинившееся лицо Кати продолжает мысль. — Что удивительного, спросите вы, а я вам и так отвечу: Германия знаменита своими ночными клубами и гулянками, а у вас там из привычек по типу: начать курить, пить, кутить и с парнями мутить появляется привычка пожилой библиотекарши! Немыслимо! Крис как-то раз провела там целую неделю безвылазно! Я подумал, хоть в Европе вы оторвались от гиперопеки… — С чего вы взяли, что меня гиперопекают, это обычное отношение родителей… — Встала на защиту родителей Катерина. — Я не стану это никак комментировать. — Пододвинув обновлённый напиток, он поднял руки ладонями вперёд, якобы сдаваясь. — Любой мало-мальски смышлёный человек это поймёт, кроме Анд… — Он решил не упоминать Жданова, слишком много чести тратить на него драгоценные минуты их общения. — И вас самой. Тяжело выйти из-под купола. — А что плохого в привычке по утрам чай пить? — Катерина обиженно скрестила руки. — В ней нет ничего плохого, всё куда серьёзнее. — Александр нахмурился нагоняя жути. — У вас самая-самая вредная привычка из всех, что я видел, а повидал я их немало и в некоторых участвую до сих пор. — Сказал он, поднимая бокал. — И какая же у меня привычка? — С вызовом она посмотрела в задорные глаза, но они сразу же сменили своё выражение на сожалеющее. — Вы привыкли отпускать контроль и позволять другим людям выбирать за вас. Это очень пагубная привычка. Не мало людей она сгубила, знаете ли… — Воропаев задумался, а потом отошёл в сторону и вернулся с пачкой сигарет. Поставил пепельницу подальше от гостьи и закурил. Включил мощную вытяжку над плитой и наблюдал за Катей. На губах он ощущал горечь табака и сладость фильтра. — Должно быть это вопрос воспитания, ваши родители очень строгих взглядов, но я не стану лезть со своей Библией в чужой монастырь. — Так уж и не станете? — Скептически подняв бровь, она осмотрела рыжего, а позже переключилась на клубы дыма, следя за завитками. — Вы только этим и занимаетесь. Под кожу лезете. — Оспаривать её утверждение он не стал. — Готов поспорить, вы и не курили ни разу. — Стряхнув пепел, предположил мужчина. — Мне это и не нужно. Я и так могу понять, что это занятие мне не по душе, плюс дополнительные расходы. Это и алкоголя касается. Очень вредно и расточительно… — Поджав губы, Катя замолкла. Это не только её слова. «Лучше всё своё делать, домашнее…», приговаривал папа, натирая от пыли бутылку со своей драгоценной наливкой. — Вы и едите по половине зёрнышка в день? Прям, как Дюймовочка… — Дотянувшись до своего бокала, он делает большой глоток, смакуя на языке пряные нотки. — А вы в этой сказке кто? Крот? — Подхватила тему Катерина, хотя ничего оскорбительного в его предположении не было. — Хотя, я удивлена, что вы меня с ним не сравнили. Я, и счетовод, и слепа без очков. — Александр внимательно слушал её речи и вдыхал дым. Он неодобрительно покачал головой. — Всегда поражался женской способности перекручивать чужие слова… — Он затушил бычок, выключил вытяжку и подошёл ближе. Раз девочке ближе тема мультиков можно выключить серьёзного Александра Воропаева и выпустить весёлого и игривого Сашу погулять. — Такое ощущение как будто у вас там какие-то фильтры в голове. Нет, крот это скорее ваш бывший жених: Зорькин. — Она заинтересованно прислушалась. Ох, сколько же раз он пересматривал этот мультфильм ведь малышка Кира видела себя в главной героине. Он мог процитировать весь короткий мультик дословно. — Я же существо крылатое… — Это вы на принца фей замахнулись или на ласточку? — Предположила Катя. — Ласточка это Юлиана, по стечению обстоятельств так же уведшая вас на юга. — Пушкарёра не афишировала, куда и с кем улетала после увольнения. О чём ещё он мог знать? — В Египет. Принц же, не мой формат. Я никогда не стелился от одного взгляда на красивых женщин. У меня иммунитет, на таких. Не забывайте, что я с детства крутился в мастерской, правда, тогда там ещё не было нашего Милко… — А я знаю, кем бы во всём этом царстве был Вуканович! — В памяти Кати блеснула фраза эпизодического персонажа: «девочки меня не интересуют!» — Раком! — Александр запрокинул голову и громко гоготнул. — Это предположение как-то связано с тем, что вокруг него вьются рыбОньки и бабОчки? — Затем он хитро улыбнулся. — Или от того, что он теоретически любит становиться раком? — Тут уже сама Катя не сдержалась и заржала в голос. Однако она быстро пришла в себя и остановила несанкционированный хохот. Её учили сдерживаться. Стены тонкие. Хотя для орущего футбольного диктора или громких вздохов из бразильского сериала, стены были вполне себе толстые и прочные, как у крепости. — Так вот, я не договорил. Определённо, я был бы жуком! — Это ещё почему? Крайне не лестно… — Начала было она, но её перебили. — Разве не понятно? Я дЖжжЖентельмен! И это моё ЖжжжЖилище! — Голос Воропаева стал напоминать майского жука из мультика. И так же, как и он Александр обвёл рукой свою квартиру. — Считайте моё ЖжжЖилище, своим ЖжжЖилищем. — Мi casa es su casa? — Продублировала Катя на испанском языке, на автомате. — Не слишком ли поспешно? — Я джжЖентельмен и буду Жжждать, сколько вы пожелаете. — Продолжал игру Воропаев, поиграв рыжими бровями. — Не думала, что вы из тех, кому важно чужое мнение. — Подметила основную особенность жука, Катерина. — Жук же именно из-за этого отказался от Дюймовочки. — Зато, я спас вас от жабы мамы — Малиновского и жабы сына — его ветренного друга. — Александр берёт кусочек хамона пальцами и сложив его рулетиком, съедает. Закончив с мясом, он облизывает подушечки пальцев, под пристальным и чутким взглядом девушки. Воропаев прикидывает, она следит за его действиями из настороженности или из соображений эстетики? — Это как же вы меня спасли? В какой момент? — Помните, как написали на меня доверенность и не стали связываться с ними напрямую. Уверен, они бы сразу набросились с той же схемой, лишь бы выдать вас за него замуж и получить обратно контроль над фирмой. — Александр видел на парковке Бон Аппетита Жданова, из того и ноги росли у его уверенности. Не смотря на тяжёлую тему Александр самозабвенно и довольно заулыбался, на что Катя только нахмурилась. — Почему вы так улыбаетесь? — Вспомнил последнюю фразу жука: Увы, мы должны расстаться, потому что кроме меня, вы никому не понравились. Очень жизненно, не находите? — Он отпивает ароматный алкоголь, сверля взглядом девушку, и стучит по столешнице перебирая пальцами. Она отмахнулась от его слов, как от чего-то незначительного. — Когда это я вам понравилась? — Катерина вернулась к кружке и допила остывший чай, откладывая чашку в сторону. Затем установила зрительный контакт с Воропаевым и с вызовом подняла бровь. — Когда вы из-за меня в крутящейся двери обо все лопасти побились и прилюдно меня обхаяли? Или когда вы на меня запись компрометирующую принесли? Или, моё самое «любимое», когда сравнивали с работником птицефабрики, с ряженным дешёвым клоуном и… Как там было? Петух, индюк и павлин? — Острый взгляд Пушкарёвы пробирал своим холодом. Такая Катя нравилась Александру больше пугливой и безвольной каморочной мыши. Он отставил бокал подошёл ближе и преодолел последнее препятствие между ними, обходя кухонную тумбу. За локоть он развернул её к себе, строго спрашивая: — А что вы хотели? Чтобы я демонстрировал врагу симпатию? Чтобы вился вокруг и лебезил, сдавая позиции? Не дождетесь, Екатерина Валерьевна… Я годами зарабатывал себе имя и не стал бы спускать вам то унижение в дверях собственной фирмы, на глазах у главных сплетниц компании. Сами подумайте, это было бы смешно. А то, что вас хотели и могли подкупить, тут вам меня обвинять не в чем. Интересы компании и дивиденды сестёр, важнее моих привязанностей. Про тот костюм я не хочу ни слышать, ни вспоминать. Не появись там ваш президент, я бы… — Александр моргнул несколько раз, задумываясь. — Ааа… я понял. Это ради него вы пошли на все эти эксперименты? — Пушкарёва еле заметно опустила голову вниз, отводя взгляд. — И что он вам сказал? «Вам подходит, Катенька. Ходите так всегда», да? А сам смеялся со своим другом на пару, не особо-то скрываясь… — Как же ей хотелось опровергнуть все предположения Воропаева, кинув ему другие факты в лицо… Но в голове всплывали воспоминания, как Роман еле сдерживал улыбку, говоря про какие-то там документы, в которых у него не было никакой потребности, а Андрей стоявший рядом с ним прикрывался листочком и похрюкивал от натуги. — Так, что бы вы сделали, не появись он? — Катя решила сместить вектор его внимания потому что говорить об Андрее уже опостылело. Воропаев уткнулся ей за ухо и тяжело вздохнул. — Сорвал бы с тебя этот горчичный пиджак и выкинул в урну… — Начал он устало. — Меня? — Вопрос вырвался сам собой, горячий смешок всколыхнул кудряшки. — Пиджак. А тебя за руку и в мастерскую к Ольге Вячеславовне за нормальной сменой имиджа. Не свезло. Явился, не запылился. — Он отпустил её локоть, невесомо поднял руку к шее. Замер у тёплой кожи на несколько мгновений, а затем прижал голову девушки к своему плечу. Чтобы не смотреть в притягательные ореховые глаза. Сейчас он впервые озвучит то, в чём и себе не признавался: — Понравилась, когда утёрла нос Ветрова в конференц-зале, когда с опаской огрызалась, когда доказывала мне раз за разом, что «преданность» существует… Пускай, это твоё стремление похерил один выскочка, но со своей стороны, ты сделала всё и даже больше. Каждый представленный тобой отчёт на совете директоров, каждый план, каждый отвеченный вопрос… А придумывал их, я всегда умело, с подвохом. Все отбрила. — Он усмехнулся куда-то в макушку. — Но этого недостаточно! — Пискнула Пушкарёва из тесных объятий. — Не веришь? Тогда вспомни и проанализируй. Например: я еле сдерживался, когда ты расселась на своём столе… — Отодвинув всё лишнее со столешницы, Александр подцепил Катю под руки и аккуратно посадил взвизгнувшую девушку на тумбу, сам сел на её место имитируя ту самую немую сценку из каморки. — Я не врал. Вы очень необычная девушка. И это действительно не комплимент… — Он медленно поднялся приближаясь к её лицу. — Я бы мог вас так же легко поднять и выставить прочь из комнаты оставаясь наедине с открытым компьютером, но предпочёл склониться ближе… С чего бы это? Видимо, в моей голове поменялись приоритеты, где уловить запах ваших незамысловатых духов, стал важнее цели прижучить президента… И если бы не ваш страх… Если бы не отгородившие меня, ваши руки… — Он поднял руки девушки между их лицами зажимая в своих раскрытых ладонях. — Я бы украл самый невозможный из всех поцелуев. Я бы продемонстрировал свою накопленную страсть… — История… — Облизнув пересохшие губы, Катя продолжила: — не терпит сослагательного наклонения… История пошла так, как она пошла, а всё остальное — безосновательные спекуляции. — Александр усмехнулся, поддел пальцем девичий подбородок и поднял лицо повыше, говоря в непосредственной близости к её губам. — Верно. Не терпит. Но сейчас мы строим новую. — Губы Воропаева опустились и захватили всё её безраздельное внимание.       Так её никто и никогда не целовал. Жар растекался по телу опускаясь вниз и выворачивая всё нутро, оставляя в голове лишь лёгкость. Рука Александра легла на талию притягивая к себе, сталкивая их тела. Своей грудью под тонкой тканью тёмно-синего халата, Катя ощутила, как трепыхалось мужское сердце. Проигнорировать эти удары она не могла, такое не может ускользнуть мимо. Рукой она нащупала этот ритм, быстрый, сильный, звонкий. Ни один мужчина на её памяти не отличался скорым пульсом. Вторая рука Воропаева самопроизвольно скользит по столу к её, он пальцами поглаживает тыльную сторону её ладони. Кате нравится эта мягкая ласка и она переворачивает кисть, он пальцем проводит по линиям жизни, щекоча и вызывая этим улыбку. Её кожу покрывают большие мурашки, по спине пробегает холодок, когда их ладони наконец замыкаются. Их пальцы ласкают друг друга. Голос Кати дрожит, когда она отрывается. — Это не месть. — Глаза Алекса распахиваются сильнее. Катя крепче сжимает свои пальцы между его. — Причина, по которой я здесь. Мстят обычно людям, которые всё ещё небезразличны. — Говорит она уже слегка нетрезвым голосом, но язык не заплетается, ведь опьянил её сам мужчина, а не алкоголь. Он молчит, не торопится ничего отвечать. Томно смотрит на неё, прищуривает глаза и легонько улыбается, но улыбка прячется за стенками бокала с пряной жидкостью. — Мне казалось, это до меня вам нет никакого дела… — Напомнил он её слова в Бон Аппетите. Девушка пожала плечами. — Вы всегда говорили мне правду. Это лучше, чем обманываться сладкими речами… Розовые стёкла бьются внутрь и это чертовски больно… — Упаднические настроения очень портили романтичную атмосферу. Он отпускает её руку, вместо этого подает ей ладонь, она тут же хватается за его пальцы. — Потанцуем? — Кокетливо спрашивает он, помогая ей спуститься с тумбы. — Отпразднуем это дело. — Девушка удивилась, но позволила себя вести. Они оказались в спальне.       В его комнате мрак, тёмные обои, окна зашторены, холодные оттенки. Спальня такая же закрытая, как и он сам. Ничего лишнего. Ничего не выдаёт его натуры, того жара, что он всего минуту назад ей продемонстрировал. Он берёт пульт и наводит его куда-то в сторону, комната заливается песней, что-то из ретро. Увидев немой вопрос девушки, Александр улыбается и поясняет. — Это: The Beatles — Don't Let Me Down, Катерина. — Он берёт её руки и кладёт себе на плечи, перехватывая за талию и качаясь в стороны. — Кстати, коктейль, который вы пили на кухне имеет одноимённое с ними название. — Не ожидала услышать подобной музыки в вашем плейлисте… — Честно призналась Пушкарёва. — Думали, что я фанат музыки сатаны? — Усмехается рыжий и склоняется ближе к её уху. — Не без этого, но под настроение сейчас не подходит. Надеюсь, как и в песне, вы меня не подведёте… — Александр привлекает её внимание к лирике песни и Катя внимательно слушает.       У неё почему-то трясутся колени, а голова кружится. Она понимает слова, как и Александр, внимательно следящий за её реакцией с хитрым прищуром. Сейчас это их история? Или может какая-то манипуляция с его стороны? Может он тоже играет её чувствами. Играет с её хрупким, треснутым и всё ещё уязвимым сердцем? Что, если его слова «я не вру», самая большая ложь из всех? Но стоит ей заглянуть в почерневшие из-за зрачков глаза, как все сомнения расступаются прочь. Как этот мужчина способен, не сказав ни одного лишнего слова, вызвать такой шквал эмоций, который не смогли спровоцировать прошлые. Те самые, которые распинываясь, признавались ей в светлых чувствах и старались захватить всё её внимание.       Катя вздрагивает, когда его ладони касаются поясницы и он медленно начинает вести её в танце, переставляя ноги. Она несмело обрисовывает его плечи пальчиками, едва касаясь тонкой ткани. «Нет, правда, Воропаев, такой длинной прелюдии у тебя даже в Лондоне не было. Может и не нужен этот секс? Не вообще, а сегодня. С ней он не нужен, не сегодня. Точно», — Думал Воропаев, но и отпускать не хотел. Такая тактильная близость его вполне устраивает, она ценнее того, что он может получить от кого-то другого и даром и за деньги. По телу обоих разгонялось тепло, придавая размеренной музыке адреналиновый кураж. Катина голова легла ему на плечо, а он прижался ближе к её телу. Заиграла новая песня: The Beatles — Hey Jude.       Катя убирает голову с его плеча, когда начинает играть новая песня. Они смотрят друг другу в глаза, он кружит её на месте, затем слегка притягивает и ненавязчиво оказывается возле её губ. Однако замирает не касаясь, продолжая переминаться на месте и изредка улыбаться. Катя срывается первой, она налетает на них, тянется вверх и подпрыгивает. Александр кое-как успевает перехватить незадачливую белку, он приподнимает её подхватывая под ягодицами. Катерина обнимает его бёдра ногами, зарываясь рукой под его синий халат, касаясь жаркой кожи. Александр теряет равновесие и валится на свою кровать. Она падает сверху и выбивает из него весь воздух, он тяжело дышит и лыбится, притягивая её. Катя осторожно начинает изучать его губы, убирая прядку своих волос за ухо. — Ураган Катрина… — Хрипло смеётся Александр, когда она наконец отрывается перевести дух. — Вы снова сбили меня с ног. — Румянец подкрадывается медленно оседая на щеках девушки. — Знать, это судьба привела нас сюда.       Он осторожно потянул тоненькие вязки халата, слегка оголил плечи и притянул её к себе, целуя шею, потом изучая выпирающие ключицы и ямки. Несмотря на громкую музыку Александр слышал шумные выдохи девушки, наслаждаясь сладостью каждого стона над своим ухом. Пушкарёва прижалась теснее и только сейчас ощутила его возбуждение, это резко отрезвило девушку, она приподнялась, отстраняясь от него. — Простите, я так не могу. Правда. — Он ничего не ответил, поглаживая руку от кисти до локтя и обратно. Александр понимающе улыбается. Поправляет её халат и обновляет узел. — Замечательно. — Такая реакция уязвляет Екатерину. Неужели, на самом деле он этого не хочет? Поэтому так легко сейчас отказывается? — Пффф, а столько разговоров было… — Катя обижена. Расстроена. — Не хмурься, дорогая. Я не в том возрасте, чтобы куда-то торопиться. — Он садится, выравниваясь на её уровень. — Лучшее приходит со временем. — Он касается её щеки медленно поглаживая большим пальцем нижнюю губу. По коже пронеслись мурашки. — Чувствуешь? Если бы я провёл быстро, ты бы никак не отреагировала… — Катя кивнула. — Ты не готова, потому что тебе это несвойственно, Кать. Я рад, что ты остановилась, но не думай, что мне от этого «физически» легче. Давай, я тебя подвезу. — Не нужно. Закажите такси, я пока переоденусь. — Она покинула его, а он повалился на постель, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Уже когда такси подъехало и настало время расставаться, он задерживает её, целуя в дверях, она несмело отвечает. — Главное, не жалей о том, что решилась прийти… Всё, что сегодня произошло между нами… Это ещё не конец. — Катя кивает. Пушкарёва едет в родительский дом, сгорая от воспоминаний и томления, хотя сама остановилась. Просто не смогла, переклинило. Вспомнились прошлые разы. Впору вообще в монастырь уйти с такой удачей на мужчин. В такси она включает телефон. К её удивлению ни одного пропущенного, только смс от Коли:       «Сказал твоим, что у тебя важная встреча и ты можешь задержаться. Напомнил им, что ты теперь президент, а не их Катенька».

***

      Юлиана сидела напротив Пушкарёвой, сложив ногу на ногу, руками она перебирала складки своего зонта. Рыжеволосая дама качалась в кресле, то влево, то вправо, разглядывая Екатерину, которая сидела, облокотившись на спинку смотря в потолок. — Катюш, всё нормально? — Виноградова участливо поинтересовалась настроением подруги. Катя опустила голову, а после подняла отрешённый взгляд на Юлиану Филипповну и сфокусировалась. — Всё в норме. — Грустно улыбнувшись, она качнула головой. — Это из-за Андрея? — Предположила она. Катерина руками хватает край стола и ногами придвигается ближе к столу. — Нет. — В её голосе звучит твёрдость. — Вообще не в нём. Со-вер-шен-но. — Мне казалось, что тебя всё ещё тянет в его сторону. — Прошло. — Врать не приходилось. — Андрей — прошлое. — Получается, на твоём горизонте замаячило будущее? — С усмешкой и хитрецой в голосе поинтересовалась пиарщица. — Это Миша? Катя нервно рассмеялась, чем напугала Юлиану. — Если бы… — Было бы проще. Хотя от Борщёва шли такие странные, порой неприятные вибрации, что как-то не хотелось рисковать. — Ты просто какая-то грустная, но местами мелькает блеск в глазах. — Да так. Одна ситуация, и порадовала, и огорчила одновременно. — Юлиана заинтересовано наклонилась вперёд. — И теперь из головы не выходит. — И как звать эту ситуацию? — Пушкарёва промолчала. — Катя. — Юля смерила подругу серьёзным взглядом. Любопытство брало своё. — Это тайна, которая влечет за собой кучу последствий… — Загадочно поделилась Катерина и Виноградова сбавила напор, отстраняясь. — Ладно, держи при себе. К показу уже всё готово, осталось только получить твою подпись на этих документах, ты же все расходы изучила? Одобряешь смету? — Подписала ещё в обед. — Пушкарёва подаёт папку пиарщице и та вильнув зонтиком, как лиса хвостом покидает кабинет президента, попрощавшись.       Катя не может поверить в события ночи с Воропаевым. Её искренне хочет мужчина, который страстно целовал её. Удивительно теперь, как она не понимала, что прежние мужчины делали это нехотя, сдержанно и напряжённо. Под алкоголем, в кромешной тьме, поспешно и без нежности. И удивительно, что этот человек — брат Киры, который на их веку не заводил серьёзных отношений. Максимум постоянную девушку для утех, и все они были фактурные. Она оказалась с ним в постели, но струсила и сбежала. Не захотела усложнять и так сложные отношения. Он был пламенем, а она мотыльком. Обожглась бы. Сгорела. Но огонь разгоревшийся в его спальне не жёг, а грел изнутри. Очень глубоко. Туда не заглядывали ни Денис, ни Андрей, ни тем более Миша.       Прошедшую неделю Катерина провела за переосмыслением всех столкновений с Александром Воропаевым. Находила всё больше неоднозначных ноток: флирт, заигрывания, сокращение дистанции, улыбающиеся глаза Воропаева, мимолётные взгляды сфокусированные на ней, даже когда в комнате были люди и поинтереснее. Все эти детали, ранее незамеченные, теперь раскрывали всё по новому.              Ещё Катя пересмотрела советский мультик про Дюймовочку. Смеялась от появления каждого героя, соотнося их к персонажам из собственной жизни. Там и пауки — Женсоветчицы, плетущие свои сплетни по всему Зималетто. Рыбка — Федя помогающий иногда сбегать от перевозбуждённого Жданова. Крыса — Виктория, пользующаяся тем, что всю работу делает Катя, а ей просто так выдают зарплату. Принц фей — Миша, внезапно «влюбившийся» герой не гнушающийся манипулировать собственной жизненной необходимостью в Дюймовочке. Состоятельные кроты — Ждановы старшие. Лёгкая бабочка — Кристина. Гусеница — Кира, которая без сомнений узнав о назревающем романе брата, точно начнёт песню: Да у неё всего две ноги, да у неё даже нет усиков, да у неё даже есть талия! Разумеется, примеры будут куда хуже в реальности. Александр верно подметил, что Коля мог бы сойти за Крота, ему точно не выгодно женится на ком-то, кто составит ему конкуренцию в поедании маминых пирожков. А чего только стоило сравнение главного дуэта Зималетто с жабами! Умора да и только. Они действительно только и делали, что ели, спали и ловили бабочек, пока она за них работала и отдувалась. Если бы так продолжалось и дальше, она действительно «позеленела» бы. Стала бы такой же. Но самое смешное это Рак-отшельник — Милко. Катя так долго и громко смеялась на этом моменте, что мать взволнованно зашла к ней в комнату проверить, что происходит.       Жук же… Жжжук. Постоянно с натянутой улыбкой, напоминающей оскал, галантный, но слишком важный и с его-то художественным вкусом, позарился на такое убожество…       Катя спрятала лицо в ладонях. Даже в новом образе ей приходилось работать над собой. Ей, действительно, нужен был кокон. Поднявшись из кресла президента она заглянула в свою старую обитель и облокотилась на косяк. Сколько раз он так стоял? Не Андрей. Александр. Он никогда не торопился, стоял и изучал её крохотную фигурку за столом, а потом не торопился уходить. Он единственный, кто без смущения лез к ней ближе, иногда почти непозволительно близко, искренне улыбался и подмигивал.       А в тот раз за её столом, мимолётно кидал взгляд, как ей тогда казалось на брекеты. Однако… Она могла и ошибиться. В тот его визит, действительно стало жарко и душно, а затем сразу после накала, очень неловко. Напряжение натягивалось струнной, но такого захватывающего чувства ни разу не было с Андреем. Её не скручивало, так же, как в квартире Воропаева, как в его руках… Но что это? И почему, если он ей сказал, что это не конец не попытался связаться? Придётся говорить на показе, он уже совсем скоро… Эндшпиль?