Глава 2 «Первая репетиция»

      Рассвет только начинал окрашивать небо в персиковые тона, когда Алексей вышел из душа, растирая полотенцем мокрые волосы. Его квартира – просторное лофт-пространство с панорамными окнами во всю стену – дышала холодной эстетикой: полированный металл, тёмное дерево, минималистичная мебель. Ничего лишнего, только необходимое. Как в его музыке – каждая нота на своём месте.              Он задержался у зеркала, проводя пальцами по жесткой щетине. Тёмные пряди всегда были слегка растрёпанные, будто он только что спустился со сцены после концерта. Серо-голубые глаза, которые фанатки в своих блогах сравнивали с грозовым небом, отливали серебром.              Приведя себя в порядок, он надел чёрную футболку с потрёпанным логотипом любимой группы, потёртые джинсы и косуху – его визитную карточку.              Чёрный легковой автомобиль встретил его глухим рычанием двигателя. Алексей привычно провёл ладонью по рулю перед тем, как завести мотор. Эта машина не была из числа тех, в которых ездят состоятельные и не ограничивающие себя в деньгах мужчины в костюмах, но она была верна ему и преданно прошла с ним его многолетний водительский путь.              Двор был типичным для хорошего района: аккуратные многоэтажки с панорамными окнами, детская площадка с ярким современным покрытием, пара колясок у подъезда. Улицы в этот час были почти пусты: редкие фонари отражались в лужах после ночного дождя.              Он медленно выехал со двора, давая машине прогреться, а затем резко нажал на педаль газа.       Скорость всегда была его зависимостью. Когда стрелка переваливала за сотню, а городские кварталы начинали сливаться в одно цветное пятно – только тогда он чувствовал себя по-настоящему свободным. Ветер свистел в приоткрытых окнах, срывая с губ еле заметную ухмылку. Здесь, в этом стальном коконе, стремительно несущемся по спящему городу, он мог позволить себе быть просто Алексеем: без масок, без ожиданий, без прошлого.              Репетиционная студия встретила его знакомым коктейлем запахов: древесная пыль от паркета, металлическое амбре оборудования и едва уловимый аромат пота – свидетельство тысяч часов, проведённых здесь музыкантами. В углу, с невозмутимым видом настраивая бас, сидел Юра. Он всегда морщился, когда кто-то осмеливался назвать его «Юрием» – слишком официально, слишком чопорно для него.              – Король гонок почтил нас присутствием, – прокомментировал он, не отрываясь от инструмента. Его тёмные кудри падали на лицо, скрывая хищную ухмылку. – Скольким камерам сегодня ты удостоил чести себя запечатлеть?              Алексей швырнул в него гитарным медиатором.              – Всего парочке.              Их дружба началась пятнадцать лет назад в детском доме, куда Алексея определили после того, как третья приёмная семья вернула его "из-за сложного характера". Юра был новеньким: дерзким, весёлым и совершенно бесстрашным. Они с первого взгляда заметили друг в друге родственные души.              А после, новая семья Юры, простые рабочие, забрали и Алексея, приняли как родного, когда узнали его историю. Гаражные репетиции на доисторической аппаратуре, первые концерты в подпольных клубах, где платили бутылками пива. И тот сумасшедший вечер, когда они ради шутки залили свою песню в интернет, а через месяц их уже звали выступать в другой город.              Дверь скрипнула, прервав поток воспоминаний. В студию вошёл Сергей Иванович – их бывший менеджер, седовласый мужчина лет шестидесяти с лицом, изборождённым морщинами.              – Ну что, познакомились уже с вашим новым менеджером? – спросил он, устраиваясь на потрёпанном диване.              Юра поднял голову:       – Сергей Иванович, мы же говорили: никаких девочек-менеджеров. Последняя чуть не угробила нам тур.              Мужчина закатил глаза:       – Камилла – не "девочка". Она вытащила "Охотников" из подвалов, когда те уже считались мёртвыми. А "Фрески" с ней сделали два платиновых альбома.              – А где она была последние два года? – вклинился Алексей, протирая гриф гитары.              – Личные обстоятельства, – уклончиво ответил менеджер. – но поверьте, я бы не доверил вас кому попало. Она...              Дверь распахнулась, и в студию вошла девушка.              Она остановилась на пороге, окидывая помещение оценивающим взглядом. Высокая, в чёрной кожаной куртке, подчёркивающей стройную фигуру. Тёмно-каштановые волосы с лёгкими волнами спадали на плечи.              – Камилла, – она представилась кратко, пожимая руку Сергею Ивановичу с легкой улыбкой.              Алексей лишь кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица.              – Ну что, мальчики, – начала она, расстегивая куртку. – Сергей Иванович наверняка уже рассказал вам сказки о моих подвигах. Давайте начистоту – я пришла сюда не просто так. Мне интересно узнать, на что способны вы, и на что с вами способна я.              Юра, не удержавшись, хмыкнул, демонстрируя своё скептическое отношение.              – Так нам, получается, досталась амбициозная принцесса.              Камилла даже не удостоила его ответом, словно и не услышала вовсе. Она направилась к микшерному пульту, будто всегда знала, что он стоял именно в углу комнаты. Её пальцы, как живые, принялись бегло порхать по регуляторам, выставляя какие-то лишь ей понятные, параметры.       – Ваш последний сингл… – произнесла она, запуская запись. – Припев безбожно перегружен. Гитара попросту душит вокал, не давая ему раскрыться.              Алексей невольно нахмурился, чувствуя лёгкое раздражение. Он целую неделю, не покладая рук, бился над этим звучанием, выстраивая его по крупицам.              – Это осознанный стилистический выбор.              – Неудачный выбор, – парировала она, встретив его взгляд. – Ваша музыка – это не просто какофония звуков. В ней отчетливо чувствуется душа. Зачем же так безжалостно хоронить её под толстым слоем бессмысленных эффектов?              Тишина, густая и звенящая, повисла между ними, ощущаясь почти физически. Алексей пристально наблюдал за Камиллой. Прямая спина, собранный, сосредоточенный взгляд, словно она готовилась к важным и ответственным переговорам.              Камилла перезаписала трек с её настройками, и комната наполнилась звуком, который заставил даже скептически настроенного Юру поднять брови. Гитара теперь не давила, а вела диалог с вокалом, создавая объёмное, дышащее полотно.              – Чёрт... – невольно вырвалось у Алексея. Он посмотрел на Камиллу с новым интересом. – Откуда ты знаешь, как должно звучать?              – Ну, когда-то немного интересовалась музыкой. Как хобби, – она пожала плечами, но её пальцы слегка дрогнули, когда она убирала наушники.       В этот момент её нога зацепила гитарный шнур, валявшийся на полу. Алексей машинально наклонился, чтобы поправить его, и их руки случайно соприкоснулись. По спине Алексея тут же пробежали неприятные мурашки. Камилла слегка отпрянула, но тут же взяла себя в руки, фыркнув в легком раздражении, адресованном скорее самой себе, чем ему.       

***

             Кафе через дорогу от студии было пустынным в этот час. Алексей мрачно ковырял вилкой салат, пока Юра не выдержал:       – Ну и что, твои мозги уже переварили нашу новую "начальницу"?              – Она знает толк в музыке, – уклончиво ответил Алексей.              – Стоп. Ты только что не просто согласился с её правкой – ты её похвалил, – он медленно поставил стакан. – Последний раз, когда ты добровольно признал, что кто-то прав, у нас ещё аналоговый пульт стоял.              Алексей бросил в него салфеткой.              – Мне интересно, куда она пропала на два года. Сергей что-то мямлил про "личные обстоятельства".              – А тебе-то какое дело? – подколол Юра.              Что-то в Камилле действительно зацепило его. Не только профессиональные навыки – что-то неуловимое в её взгляде, какая-то глубина, которая не соответствовала её возрасту. Как будто за эти два года она прожила целую жизнь.       

***

      Когда на следующий день они пришли в студию, Камилла сидела за ноутбуком, полностью погружённая в музыку. Она была сосредоточена, губы слегка шевелились, будто она мысленно подпевала. В наушниках играла их ранняя, почти забытая всеми песня.              Вдруг дверь с шумом распахнулась, и в помещение ворвалась девушка с розовыми прядями в волосах и косухой поверх облегающего платья.              – Ну что, как твои новые подопечные? – громко спросила она, плюхаясь на диван рядом с Камиллой. – Хоть кто-то симпатичный попался?              Камилла сняла наушники:              – Лена, я же просила...              – Фанатки уже пробираются за кулисы? – сказал Юра, переглядываясь с Алексеем.              Девушка подняла одну бровь:       – Ошибаешься, кудряшка. Я – звукорежиссёр, и, судя по тому, что слышала из коридора, вам мой навык не помешает.              Алексей скрестил руки на груди:       – Подожди. Ты что, уже вовсю набираешь нам команду, совершенно не считаясь с нашим мнением? – в его голосе отчётливо прозвучали нотки нарастающего раздражения.              Камилла, не торопясь, выпрямилась во весь рост. В лучах ярких ламп ее глаза вспыхнули тем самым, завораживающим янтарным блеском, который можно было увидеть лишь в моменты ее особого воодушевления.              – Обрати внимание: вам, – выделила она, сделав небольшую паузу. – Если вы и дальше хотите почивать на лаврах местных королей андеграунда – это, безусловно, ваш выбор, и я не стану вам мешать. Но, если в ваших головах теплится мечта о чем-то большем, о настоящем прорыве – тогда, полагаю, самое время перестать играть в демократию и довериться профессионалу.              На студию вновь опустилась тишина, на этот раз ощутимая, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. В груди Алексея начало подниматься возмущение, горячее и обжигающее, однако, одновременно с ним пробудилось и странное, позабытое чувство, словно отголосок давно минувших дней. Вызов. Горячий азарт.              Юра присвистнул, и, склонившись к другу, тихо проговорил, стараясь, чтобы Камилла не услышала:       – Алекс, кажется, тебя только что изрядно приземлили.              Но Алексей уже не воспринимал ни единого звука извне. Его взгляд, словно прикованный, не отрывался от Камиллы, и, впервые за долгое время, будущее перестало казаться ему скучным и предсказуемым. Оно внезапно обрело яркие краски и стало… безумно интересным.