Глава 4 «Искры в темноте»

      Алексей проснулся от яркого солнечного луча, бесцеремонно бьющего прямо в глаза. Голова гудела, словно в ней разместилась целая барабанная установка, нещадно отыгравшая трёхчасовой концерт, а во рту явственно ощущался терпкий привкус текилы, смешанный с чем-то ещё, что он отчаянно пытался забыть. Застонав, мужчина прикрыл глаза ладонью, отчаянно пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.       Вот что он ненавидел больше всего на свете — эту проклятую особенность своего организма. Сколько бы он ни выпил, память наутро оставалась пугающе кристально чистой, словно специально, чтобы терзать его. Никаких провалов в памяти, никаких спасительных: «Я ничего не помню». Каждый стыдливый момент, каждое неуклюжее слово, каждый… поцелуй — всё это всплывало в памяти, словно кадры до боли знакомого фильма.       Ощущение реальности на мгновение исчезло, оставив лишь вспышку чистого, почти юношеского восторга. Разум, казалось, замер, уступив место бушующей в груди буре. Вкус её губ, мягкий и неожиданный, пробудил что-то глубоко внутри, какое-то давно забытое чувство. Нежность прикосновения опалила душу, заставляя забыть обо всем, кроме этого мимолетного, волшебного «сейчас». Это был не просто поцелуй — это была надежда, искра, способная разжечь пламя, и страх, что оно тут же и погаснет, смешались в нем в один безумный коктейль.       А затем — холод металла на щеке. Её пальцы скользнули по его лицу, и вдруг — резкий, чуждый контраст. Обручальное кольцо. Он не видел его тогда, в темноте, но теперь, в памяти, эта деталь проступила с пугающей чёткостью. В тот же миг в груди сжалось что-то тяжёлое и липкое.       Он болезненно застонал и, перевернувшись на спину, укрыл глаза в сгибе локтя, пытаясь отгородиться от нахлынувших воспоминаний. Губы предательски помнили её прикосновение: мягкое, какое-то неуверенное, словно она боялась сделать что-то не так. И этот пьянящий запах, в котором смешались ароматы клубничного коктейля и чего-то ещё, неуловимого, что он мог описать только одним словом — свобода.       «Идиот. Полный идиот», — мысленно обругал он себя, и волна стыда накатила с такой силой, что тело сжалось в тугой узел. Это было не просто сожаление — это был внутренний пожар, выжигающий всё на своём пути. Горячие иглы пробежали по коже, сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Мужчина чувствовал, как лицо пылало.       

Стыд не просто грыз — он пожирал.

      Пальцы зарылись в волосы, чуть сжимая их в кулак, как будто физическая боль могла заглушить ту, что сидела внутри. Но ничего не помогало. Стыд оставался — липкий, едкий, живой. Он заполнял всё, оставляя после себя только горький привкус.       В этот самый момент телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал, безжалостно возвращая его к реальности. Юра.       — Уже успел соскучиться, солнышко? — голос друга, как всегда, звучал слишком бодро и жизнерадостно для такого хмурого утра.       — Да как же, принцесса, — Алексей скривился от собственной хрипоты. — Приходи лучше ко мне с банкой чипсов и геймпадом. Поиграем в приставку, как в старые добрые времена.              Друг всегда знал, что эти внезапные приглашения «поиграть в приставку» — не просто ностальгия.       Алексей звал Юру только в те моменты, когда реальность начинала давить слишком сильно. Когда мысли путались, а тревога нарастала, как гул в ушах. В такие дни он не мог сосредоточиться, не мог работать, не мог даже нормально дышать. Но мужчина знал: если позвать друга — дальше всё пойдёт по старому сценарию.              Юра приедет. Они будут ругаться из-за проигранных раундов, смеяться над глупыми шутками из прошлого, есть закуски. И хотя бы на пару часов Алексей сможет спастись от сдавливающих виски жизненных обстоятельств.              — Ого, серьёзные дела. Жди, буду через час.       Алексей, с трудом оторвавшись от кровати, направился в ванную. В зеркале его встретило бледное отражение с глубокими тенями под глазами, свидетельство беспокойной ночи. Он принял холодный душ, отчаянно пытаясь вымыть из головы все вчерашние воспоминания, но навязчивые мысли упорно возвращались к тому волнующему моменту. К её растерянному взгляду, полному смятения. К тому, как она резко отпрянула от него, словно обожглась.       «Я поцеловал замужнюю девушку»       Губы онемели. Ладони предательски похолодели. В ушах зазвенело, и зеркало перед ним поплыло, искажая отражение до неузнаваемости.       Она замужем.       Не просто «не свободна» — замужем.       Мужчина схватился за раковину, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В голове пронеслось: её растерянность, её резкий шаг назад, её пальцы, вцепленные в собственный рукав… Не смущение — ужас.       «Что я наделал?»       Тело вдруг стало чужим, тяжелым. Он сглотнул ком в горле, но он не исчез — застрял там, как признание, которое никогда не должно было сорваться с губ.

***

      Юра, как и обещал, явился ровно через час, неся под мышкой не только огромную пачку чипсов, но и две банки энергетического напитка.       — Для страдальца, — пояснил он, швыряя одну банку другу. — Чтобы хоть немного взбодрился.       Они расположились на диване, запуская старый добрый гоночный симулятор. Первые полчаса прошли в неизменных колкостях, шутках и спорах о музыке. Юра увлечённо рассказывал о новом басисте, которого присмотрел для их предстоящего тура, а Алексей лишь рассеянно кивал в ответ, делая вид, что внимательно слушает. В голове его, как навязчивая пластинка, крутился один и тот же вопрос: «Что же мне делать?»       — Кстати, с мамой Лены всё в порядке, — неожиданно начал Юра, жадно глотая хрустящие чипсы. — Просто немного подскочило давление, но, в целом, всё обошл…       — Мы поцеловались, — выпалил с придыханием Алексей, словно признаваясь в тяжком преступлении и перебивая друга на полуслове.       Юра замер, словно громом поражённый, с закуской в руках на полпути ко рту. Несколько долгих секунд он неподвижно смотрел на друга, а затем медленно, боясь спугнуть момент, отложил пачку чипсов чуть подальше.       — Ну и как, стоило того? — спросил он с преувеличенной серьёзностью, стараясь скрыть усмешку.       — Заткнись, — буркнул Алексей, отворачиваясь.       — Да ладно? — Юра присвистнул, явно наслаждаясь замешательством друга. — Значит, всё-таки понравилось, раз ты так реагируешь.       Алексей швырнул в него ближайшей подушкой, но Юра лишь расхохотался в ответ, словно клоун в цирке. Однако уже через мгновение его выражение лица резко изменилось, стало более суровым, вдумчивым.       — Ладно, брось дурака валять, — Юра отложил геймпад в сторону. — К чему такая серьезность?       Алексей устало провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него все переживания.       — Я не знаю, как нам быть дальше, — признался он. — Она отличный менеджер. Благодаря ей у нас появился шанс выбиться в люди. Она открыла нам двери, о которых мы и мечтать не могли. Без неё никакого тура не будет, никаких новых альбомов. Если мы сейчас всё усложним, это повлияет на каждого из нас. Наша музыка, наши мечты — всё может пойти прахом. Я просто не хочу всё испортить.       — Но? — подтолкнул его Юра, внимательно вглядываясь в лицо друга.       — Но я ни о чём не жалею, — тихо признался Алексей, словно говоря это самому себе. — И вот что меня больше всего бесит.       Юра молча кивнул, давая ему возможность выговориться до конца.       — Она замужем, Юр, — с какой-то безнадёжной обречённостью в голосе произнёс Алексей, словно вынося себе смертный приговор, — и даже если бы… — он широким жестом обвёл весь окружающий мир, словно пытаясь показать, что даже если бы всё сложилось совершенно иначе, это ровным счётом ничего не изменило. — Всё это слишком сложно и запутанно. Мне кажется, я сейчас не готов к чему-то серьезному.       — Послушай, — Юра наклонился вперёд, пристально глядя ему в глаза. — Ты прекрасно знаешь, что я всегда старался быть с тобой честным, чего бы это ни касалось. Так вот, скажу прямо: давно не видел, чтобы ты так задумывался. Хочу, чтобы ты помнил — что бы ни случилось, мы со всем справимся.       Юра не дал Алексею ответить и продолжил:       — Но тут возникает другой вопрос, — Юра слегка нахмурился, его голос стал тише, но от этого слова звучали ещё весомее. — Что у неё с мужем произошло, раз вы оказались в такой… — он сделал паузу, подбирая нужное слово, — …запутанной ситуации?       — Я не знаю.       Они замолчали, погрузившись в глубокие раздумья. На телевизоре их виртуальные машины уже давно врезались в отбойник, но никому не было дела до того, что происходило на экране.       — Ладно, — наконец сказал Алексей, отбрасывая мрачные мысли. — Хватит на сегодня серьёзностей. Кто проиграет следующий заезд — тот идет в магазин за пивом.       Юра тут же оттаял и, залившись ехидным смехом, схватил геймпад. Алексей последовал его примеру, но в голове его уже роились новые мысли. Он не знал, что будет дальше, но одно понимал точно — тот поцелуй не должен был случиться.       Он целовал замужнюю женщину, но почему тогда это не чувствовалось ошибкой? Почему вместо раскаяния в груди оставался только этот странный жар, будто он сделал что-то правильное, вопреки всем доводам разума?       Алексей резко ткнул кнопку старта, удобнее усаживаясь на диване. Пусть лучше будет «ошибкой». Так проще и безопаснее для всех.       

***

      Ближе к обеду Камилла решила навестить Лену, захватив с собой пакет свежих фруктов.       Подруга распахнула дверь, всё ещё одетая в уютный махровый халат и с забавной повязкой на голове.        — Ну что, готова устроить настоящий спа-день?       Камилла, не сдержав улыбки, шагнула внутрь. Квартира Лены всегда отличалась особым уютом и теплом: мягкие пледы, небрежно разбросанные на диване, мерцающие гирлянды, фотографии, развешанные по стенам в аккуратных рамках.       Здесь, в этом маленьком мире, царило то редкое понимание, когда не нужно взвешивать слова или притворяться. Они с Леной давно перешагнули границы осторожности: ни спонтанные признания, ни неловкие истории не заставляли их краснеть или прятать глаза. Лена, например, могла с невозмутимым видом рассказывать, как в очередной раз отчаянно флиртовала с незнакомцем в кафе, а Камилла — откровенничать о своих самых нелепых страхах. Между ними не было места стыду, только смех, поддержка и понимание.       Они расположились на диване, обильно намазали лица сероватой смесью и на несколько минут погрузились в молчание, позволяя глине подсохнуть и начать творить чудеса.       — Юра вчера… — Лена вдруг прервала тишину, устремив взгляд в потолок, — Он оказался совсем другим, нежели я его себе представляла.       Камилла, слегка приподняв бровь, изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, опасаясь, что засохшая глина может треснуть в самый неподходящий момент.       — Неужели он тебе понравился?       — Да помолчи ты, — девушка расплылась в улыбке. — Просто… он был очень заботливым. Когда мы ехали к маме, он постоянно спрашивал, не нужно ли что-нибудь купить ей по дороге, не хочет ли она попить воды. А потом…       Она замолчала на мгновение, словно собираясь с мыслями и подбирая нужные слова.       — Потом оказалось, что мой старший брат его знает. Они когда-то вместе играли в какой-то музыкальной группе, сто лет назад. Юра даже предложил остаться с нами, если понадобится какая-нибудь помощь.       — И как мама? — мягко спросила Камилла, стараясь перевести разговор в другое русло.       — Да ерунда, — Лена махнула рукой. — Просто давление подскочило, но к утру её уже выписали из больницы. Сказали поменьше нервничать.       Они смыли маски, и Лена, словно опытный следователь на допросе, тут же усадила Камиллу напротив себя, скрестив руки на груди и водрузив на лицо самое серьёзное выражение.       — Ну, рассказывай, — потребовала она. — Как прошёл вчерашний вечер?       Камилла, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, потянулась за спелым виноградом, надеясь, что это поможет ей выиграть немного времени.       — Я ушла от Никиты, — выпалила она, словно сорвавшись с обрыва.       Лена, услышав эти слова, застыла на мгновение, словно окаменев от удивления, а затем издала пронзительный визг, от которого, казалось, задрожали стёкла в окнах.       — Да ладно?! — воскликнула она. — Почему ты не рассказала мне об этом сразу?!       — Так я только что рассказала, — ответила Камилла. В её голосе прозвучало лёгкое раздражение.       Лена тут же одернула себя и схватила её за руки, с тревогой вглядываясь в лицо.       — Всё. Теперь говори. Всё по порядку, с самого начала.       Камилла, тяжело вздохнув, начала свой рассказ: про внезапный звонок Никиты, про поток грязных оскорблений, обрушившихся на неё, и про то, как она, собравшись с духом, наконец-то сказала ему «хватит». Лена, слушая её, то хмурилась, то сжимала кулаки, не в силах сдержать гнев, но, в конце концов, обняла подругу, выражая свою поддержку.       — А что было после? — поинтересовалась она, когда Камилла замолчала. — Где ты была ночью?       — В баре… с Алексеем.       — О-о-о, — протянула Лена, игриво приподняв брови и бросая на подругу лукавый взгляд.       — Да не начинай, — Камилла закатила глаза, стараясь скрыть смущение. — Мы просто немного выпили и поговорили по душам.       — И? — не унималась Лена, предвкушая самое интересное.       — И… — Камилла замялась, не зная, как подобрать слова. — Мне кажется, что я кое-чего не помню.       Лена, прищурившись, уставилась на подругу, словно пыталась прочитать её мысли.       — То есть, ты хочешь сказать, что провела вечер с горячим рокером и при этом у тебя образовались провалы в памяти?       — Я вовсе не говорила, что между нами что-то было! — возмутилась Камилла, чувствуя, как краска заливает её щёки.       — Ладно, не переживай так сильно. Если бы что-то произошло… ты бы точно всё помнила.       Лена слегка потянулась и продолжила.       — Кстати, а Никита в курсе твоих посиделок с музыкантами?       Камилла резко перевела взгляд на подругу.       — Ты о чём?       — Ну… просто так, между прочим. — Лена невинно подняла брови. — Тебе бы с ним для начала официально развестись, а потом ты можешь уже смело делать то, что душе угодно.       Камилла фыркнула, пытаясь снова пытаясь скрыть подступающее смущение, но где-то глубоко внутри закрались сомнения. Ведь действительно, если она решила уйти от Никиты, нужно было разобраться и с официальной частью этого вопроса.       Лена, почувствовав её смятение, тут же включила какой-то лёгкий и смешной ромком и, вооружившись мисками с фруктами, девушки удобно устроились на диване.       — Значит, так, — Лена, закинув в рот сочный кусочек ананаса, решительно заявила. — У тебя есть интересная работа, которая тебе нравится. И, возможно, симпатизирующий тебе гитарист, готовый носить тебя на руках. Что мы будем делать со всем этим?       Камилла, улыбнувшись, бросила в неё виноградиной, надеясь, что это поможет ей уйти от ответа.       — Ничего. Ровным счётом ничего.       Но даже в глубине души она сомневалась в собственных словах.