Глава 3. О трудностях "посмертия"

- Как мертвы? – побледнев, спросил Акутагава. В его голове некстати возникла картина с восставшими зараженными – зомби. «Говорил я Чуе, что смотреть «Бегущий в лабиринте» – плохая идея». – Все вы… - Ой, да придуривается он! – к Гилберту подлетел Зойсайт и отвесил тому подзатыльник. – Тоже мне, шутник нашёлся! Да живые мы, живые! Ну, почти… - Это как – почти? - Смотри: здесь, у Неё в голове, мы все живы, здоровы и вполне довольны жизнью. Но вот в каноничном произведении большая часть из нас умерли. Либо умерли актёры, игравшие нас, если дело касается фильмов. - А вот эти двое, – Штирлиц указал на Аида и Пруссию, – вообще уникумы: первый – правитель царства мёртвых, то есть априори не слишком живой. А Гилберт – воплощение страны, которой давным-давно нет на карте. Мёртвой страны… - Спасибо, товарищ разведчик, что сыплете соль на мои раны. - А соль-то антибактериальная. - В любом случае, – продолжил Зойсайт, – вот тебе ещё один фактор, объединяющий нас. Странный, конечно, но всё же. - Кстати, мистер Чёрный плащ, – прищурился Байльшмидт, – ты ведь тоже умирал по канону? Рюноске поморщился и машинально потёр шею: - Ага. - А как? А то тебя только Рыжик подробно прочитал. - Как-как… мечом полоснули. По шее. Комнату огласил победный крик Пруссии: - Бинго! Сектор приз на барабане! - По-моему, кто-то слишком обрусел, – протянул Аид. – Хотя, должен признать, совпадение и правда удивительное. - Какое совпадение? Постойте… – внезапная догадка пришла в голову Рюноске. – Кто-то из вас так же умирал? - «20 очков Слизерину за догадливость!» – сказал бы я, если бы Вы, юноша, учились на моём факультете. Профессор Снейп, чуть приподнявшись в кресле, протянул руку и, взяв бутылку с, судя по всему, коньяком, щедро плеснул янтарную жидкость в два бокала: свой и Штирлица. - Действительно, мистер Акутагава, у меня, как и у Вас, пострадала шея. Правда, меня змея укусила. Какая ирония… - Ага, ирония судьбы. - А что, уже пора смотреть? – подал голос один из сидящих на диване. - Рано!!! – хором прозвучало в ответ. Мафиози хмыкнул: - Надо же, какое единодушие. - Погоди, под Новый Год ты будешь говорить «Да сколько можно?» - В смысле? Пруссия хлопнул Рюноске по плечу: - Забей, потом разберёшься. Знаешь, весьма забавно, что ты и наш мастер зелий так похожи. Оба в чёрном, брюнеты, причёска, причина смерти… - Не думаю, что Она выбирала персонажа по тому, как он умер... Акутагава неожиданно запнулся. Глаза будто заволокло туманом, а в голове раздался голос. Он звучал как-то глухо, но, безусловно, был женским: «Больше никаких длинноволосых брюнетов в чёрных плащах и с трагичной судьбой. Мне и Северуса хватило!» Перед глазами мельтешит, словно помехи в телевизоре, и тут взору Рюноске предстаёт… он сам. «Значит, Рюноске Акутагава. Нет-нет-нет, даже не думай!» Далее – отрывочные образы и фразы: «Жестокий», «да разве так можно?» (это он оторвал ногу Тигру), «а глаза красивые», «ты не слабый», «кажется, я тебя понимаю», «…но как ты крикнул «Джинко!», «смелый», «твоя способность – нечто», «да я бы Дазаю за тебя!», «признай, что гордишься Ацуши». Пса Портовой мафии передёргивает: он видит лезвие у своей шеи. «Рю, нет! Не надо! Только не ты! Я так устала вас терять… Спасись... пожалуйста…» И над всем этим сюром – тихое, нежное «Спасибо». Спасибо за то, что появился. За то, что давал силы бороться, когда мой мир рушился. За то, что вытащил из пучины отчаяния. За поддержку. За слова. За надежду. Рюноске распахнул глаза и понял, что сидит на полу, а над ним склонился Гилберт: - Парень, ты как? Ты как будто в обморок упал. Акутагава прочистил горло: - Я слышал. - Что? - Кажется, я слышал Её. - Её? С тобой говорила Она? - Да. - И что Она сказала? На лице Рюноске медленно расцвела улыбка: - Знаешь, неважно, что Она сказала. Главное – я понял, зачем я здесь. «Я просто появился в нужное время в нужном месте. Тогда, когда я был действительно нужен».