Глава 14. Спектакль

Пролетело несколько размеренных недель, проведённых Пэнси в занятиях с Лили и ненавязчивом общении с Гарри. Министр Ирландии выполнил своё обещание, и с Пэнси связались ведущие мировые колдомедики в области менталистики и соматического здоровья. Обещали прибыть в конце весны и собрать консилиум. Осталось только дождаться и не сойти с ума. Поэтому Пэнси постаралась выкинуть из головы тревожные мысли и вся отдалась занятиям с дочкой Гарри. Лили с каждым днём расцветала, а общение с Ричардом шло ей на пользу. Она всё больше открывалась и, кажется, забывала ужасную трагедию, висевшую над их домом. Головной болью Пэнси стали импровизированные спектакли, которыми увлеклась Лили. Ричард сообщил, что в частной школе, где он учился, все участвуют в самодельных постановках. Конечно, Пэнси не могла лишить Лили возможности «быть как все». Звучало глупо, учитывая, что Лили не посещала школу, но спектакли не несли чего-то дурного. В их просторной гостиной царил полумрак. За ажурными занавесками багряное солнце давало полосы на ковре. Мебель была сдвинута к стенам, образуя в центре импровизированную сцену. На столе рядом с роялем горело несколько свечей, бликуя на лицах участников самодеятельности. Лили уже надела корону, сделанную из бумаги, а в руках держала картонный меч. Пэнси поправляла ей платье и напутствовала: — Принцесса должна держать руки так, а не так, как ты их сейчас сцепила. Представь, что перед тобой рыцарь, который прибыл из далёких земель и потерял дар речи от восхищения. Гарри сидел поодаль и смотрел на них из-за газеты, его взгляд смягчился. Он притворно возмущённо откашлялся: — Где это видано, чтобы рыцаря просто так пускали в чужой замок? Лили тут же взмахнула мечом. — Тогда мне нужен защитник, я одна не справлюсь с чужеземцами. Папа, ты будешь меня защищать? Она обошла его кресло и потянула за рукав. Гарри вздохнул и обречённо поднялся. Подошел к сундуку с реквизитом, достал старый плащ, тяжелый и пыльный, и накинул на плечи. — Будешь королём-рыцарем! — захлопала в ладоши довольная Лили. — Дай мне задание! — Я могу прочитать пролог, — поддержала Пэнси. Гарри застенчиво улыбнулся, когда вытянул из-под надетого плаща руку-протез. Лили торжественно нахлобучила ему на голову бумажную корону. Корона сидела неровно и норовила покинуть гнездо из волос. Гарри щелкнул пальцами здоровой руки, и корона села как приклеенная. Пэнси раскрыла тонкую книжку и начала читать: — В далёком-далёком королевстве, где бушуют ветры и бьются волны о скалы… Она старалась читать ровно, но не могла сдержать появляющуюся улыбку при виде неуклюжего Гарри и невероятно довольной Лили. Её театр состоял всего лишь из одного угрюмого вдовца и требовательной актрисы-подростка. Гарри изображал рыцаря, воюющего с невидимыми толпами врагов, а Лили бегала вокруг и эмоционально восклицала: «Спаси меня, храбрый король!» Когда Пэнси увлечённо читала о бурях и потерянных сокровищах, Лили внезапно прижалась к отцу и прошептала: — Папа, а почему из своих походов ты всегда возвращаешься один? Почему ты всегда грустишь? Гарри вздрогнул, положил руку на плечо Лили. — Потому что походы, бывает, затягиваются. И дорога терниста да ухабиста. Но я всегда возвращаюсь, потому что знаю, что меня здесь ждёт одна маленькая принцесса. Пэнси стояла в стороне и наблюдала, как игра прекращает ею быть. Она подошла ближе, и когда машинально поправила Лили косичку, её рука случайно коснулась холодной руки Гарри. Тот заметил её прикосновение и чуть сжал свои пластиковые пальцы, задерживаясь дольше, чем того требовали приличия. — Вы прекрасно играете, Ваше Величество, — произнесла Пэнси, чтобы перебить смущение, охватившее её. — Ты умеешь понимать истинное значение слов. Это редкость. — Это потому что мне приходится понимать одну важную особу дома, — ласково посмотрел он на Лили. — Иногда, чтобы её понять, требуется слишком много усилий. Пэнси опустила взгляд на его руки. Рука в перчатке касалась Лили, а искусственная продолжала сжимать вспотевшую ладонь Пэнси. — Дети умеют растопить лёд, — тихо, чтобы услышал только Гарри, сказала она. — Слава королю и королеве! — весело воскликнула Лили и крепко обняла их обоих. Пэнси смутилась и попыталась отодвинуться, но рука Поттера крепко держала её около себя. — Спасибо, — прозвучало над её ухом. — За то, что напомнила, как радоваться. — Ты благодаришь за то, что сделала Лили, — щеки Пэнси горели. — Моей заслуги нет здесь. Гарри многозначительно промолчал. Лили убежала в столовую, громко оповестив дом, что хочет «жрать», Пэнси повернулась было вслед, поправить хулиганку, как вдруг её лицо уверенно повернули, чтобы прижаться к губам в жарком поцелуе. Язык Гарри толкнулся в зубы, настойчиво приоткрыв рот, и ворвался внутрь, сплетаясь с языком Пэнси. Сладость поцелуя прокатилась по рецепторам, заставляя кожу покрыться мурашками размером с собак. Пэнси обмякла от тепла чужих объятий и ответила на поцелуй, прихватив жесткую нижнюю губу Гарри, слегка посасывая. И лишь когда он издал лёгкий стон и прижался ощутимым стояком к её бедру, Пэнси опомнилась и влепила звонкую пощечину. Гарри, схватившись за щёку, отпрянул. — Прости, прости, — запыхавшись произнёс он. — Я не должен был. Мерлин, я такой идиот. Ты находишься в зависимом от меня положении, а я… Прости, такого больше не повторится! Я просто забылся… Ещё и обстановка поспособствовала… Я не пытаюсь оправдать свой поступок, но прошу понять и поверить, что это был первый и последний раз! — Стоп, стоп, — остановила Пэнси поток раскаяния. — Я тоже хороша… Забыли!.. И она стремглав выскочила из гостиной.

***

Её трясло. Дрожь, накинувшаяся на пальцы, не давала даже держать стакан с водой, который Пэнси пыталась безуспешно выпить, чтобы успокоиться. Она сидела без света, скрестив ноги, на стуле и вслушивалась в монотонное тиканье больших часов на стене своей комнаты. Поставив стакан на столик, Пэнси покрутила обручальное кольцо на пальце. Символ того, что она замужем. Печать брака. Она замужняя несвободная женщина. И все же несколько часов назад случилось то, о чем она теперь боялась вспоминать. Поцелуй. Лёгкий и неожиданный, словно порыв ветра. Гарри коснулся её губ, и это было непривычно. Но так страшно заманчиво. Она даже не сопротивлялась. А сейчас у неё остались лишь отголосок нежности, пустота и ужас собственной слабости. Пэнси закрыла глаза и ощутила кислый привкус вины. Она предала Тео. Игла совести вонзилась в сердце и отравляла ядом. Она вспомнила священные слова, произнесённые на свадебной церемонии, клятву, что вместе придумали с Тео. «И в болезни, и в здравии», говорил священник. «Пока смерть не разлучит нас». — Пока смерть не разлучит нас, — повторила вслух Пэнси. Солёные потоки слёз залили лицо, обжигали губы, выедали глаза, но не могли сожрать вину и то гадкое чувство, поселившееся внутри. Она испытала противоестественное разочарование, когда Гарри произнёс, что поцеловал её в первый и последний раз. Другая жизнь и другой мужчина казались кошмарным сном, из которого невозможно выбраться. Она любила Тео. Но живого, здорового, а не ту тень, в которую он превратился. Не безвольную куклу, искусственно поддерживаемую магией. То был не Тео. Зато был Гарри. Загадочный, угрюмый, словно драматичный герой старинных романов, которыми она зачитывалась в юности вместо пособий по зельеварению. Гарри, объятия которого вызывали желание жить. Тео, слабое дыхание которого вызывало желание курить до беспамятства. Она плохая, дрянная, гадкая. Шлюха Паркинсон, как её называли в школе, когда она… А, к чёрту!.. Измена духовная гораздо хуже телесной, и если поцелуй можно было бы списать на похоть Гарри, то ответную реакцию тела Пэнси и предательство в мыслях — нет. Она предала Тео, когда ответила на поцелуй. Когда сожалела, что залепила пощёчину. Когда Гарри не стал настаивать. Когда ей понравилось целоваться с чужим мужчиной. Пэнси встала, прошла к окну и отодвинула штору. Ночь уже легла на сад, двор молчал, и лишь одинокие собаки, охраняющие особняк, выли, словно вторя боли, разрывающей сердце. Пэнси прислонилась лбом к прохладному стеклу и вспомнила жаркие объятия Гарри. Его голос. Его морщинки возле глаз, когда улыбался смущённо. В груди разгорался стыд. Почему ей было так приятно, когда он целовал её? Так вот, значит, какой у предательства вкус. Сладкий. Она любила мужчину, который умирает, но стыдилась того, что другой согрел ее на пару минут. Она предала не только Тео, но и саму себя — верную, послушную, добродетельную. Тот образ, к которому стремилась. Она представила глаза Тео, если бы тот увидел, как она целуется с другим. Что было бы в них? Боль? Страх? Укор? Понимание? Лицо Пэнси исказилось от боли. Ей хотелось упасть на колени возле больничной койки и вымаливать прощение, которое никто ей не дарует за отсутствием речи и сознания Тео, а значит, этот груз будет вечно тяготить её плечи. Правда, никакие слова уже не исправят содеянного. — Я всего лишь слабая девочка, — прошептала она, давясь слезами. И в ту же секунду в голове промелькнула мысль: «А может, я всего лишь человек?» Слабый, грешный. Она имела право на ошибку и имела право на искупление. Пэнси опустилась на колени. — Прости меня, — шептала как молитву. — Помоги понять, что делать. Это было глупо и по-детски, но… …слова были искренни. Она больше не будет искать у чужих губ утешения, которое должны дарить только губы законного мужа. Муки совести не рассеялись от одного решения, оставшись тёмным пятном на сердце, и каждый взгляд на кольцо будет напоминать о предательстве. Пэнси хотела было немедля собрать вещи и покинуть особняк, чтобы больше не поддаваться искушению, но, рассудив, что Тео не полегчает от этого, а совесть не перестанет тревожить, решила остаться. Просто нужно избегать Гарри. Он обещал не целовать её впредь, и она верила ему. Он сильнее. Он крепче духом. Он же чёртов Гарри Поттер. Пэнси даже не хотела анализировать его поступок: что, почему, зачем? Пусть он поцеловал её потому, что давно не был с женщиной, а она оказалась рядом в неподходящий момент. Пусть будет так. Пэнси вытерла слезы, поднялась с колен, поправила юбку и выпила, наконец, проклятую воду. Еще не помешало бы принять таблетку от мигрени, что подкрадывалась к ней. Она уже чувствовала её ауру и стук в голове. — Сраные панталоны Мерлина, — простонала Пэнси, роясь в сумочке в поисках таблетки. Ничего не найдя, она достала палочку. Да, Гарри выбил разрешение на использование бытовых чар, но целительские давались ей плохо. Хотя обезболивающие должны помочь. Саму мигрень она не излечит, нужно обратиться к целителю, правда, как и всегда, до самой себя руки не доходили. — Анальгезиум, — сказала она и тут же почувствовала облегчение в голове. Однако стук в мозгах не прекратился. Пэнси произнесла ещё несколько раз заклинание, но тщетно. И только спустя несколько минут поняла, что это стучали в окно. Она обернулась и увидела сову, настойчиво просящуюся впустить. Когда окно распахнулось, сова влетела в комнату и сбросила письмо, что принесла. Пэнси сразу узнала печать больницы Святого Мунго. Она получала сотни писем с печатью, где лежали счета на оплату лечения. Но сегодняшнее письмо не содержало счёта. Пэнси поспешно развернула пергамент. Он гласил о том, что консилиум колдомедиков прибудет уже через неделю.