Глава 15. День Х

Вся последующая неделя тянулась мучительно медленно, словно Страж времени специально отодвигал момент истины своим магическим посохом. Мучительно сложно стало и находиться в одном доме с Гарри, каждый раз, когда они встречались взглядами, на губах Пэнси вспыхивал фантомный поцелуй, а следом возникало каменно-тяжёлое чувство вины. Лили заметила напряжение между ними и тактично молчала. Или боялась что-либо спрашивать. Пэнси натянуто улыбалась, безуспешно делая вид, что все хорошо. Неизвестно, что тяготило больше: скорый консилиум или поцелуй. В доме вновь появилась Гленнис, её самодовольную усмешку было видно за милю, она почему-то считала, что много значит для Гарри, но Пэнси точно знала, что это было не так. Он не спал с ней. Хотя попытки соблазнить со стороны Гленнис были. Откуда Пэнси знала? Да, гриндилоу раздери! Она подглядывала. И подслушивала. И ничего не могла с собой поделать — ноги сами несли к кабинету Гарри. Пэнси не понимала, зачем это делала. По вечерам она часто размышляла о своих мотивах и поступках, спрашивала себя: нравился ли ей Гарри? Но стоило мысленно задать этот вопрос, как внутри начинало жечь. Затруднялось дыхание, а перед глазами вставало лицо Тео — мертвенно-бледное, обрамлённое спутанными кудрями, разметавшимися по больничной подушке. Гарри видел её смятение, в первый же день после случившегося даже попробовал снова извиниться, но Пэнси остановила его, лишь бы не разговаривать дольше, чем она могла бы вынести. Поэтому теперь он избегал встреч, беседуя лишь по существу, например, о Лили и занятиях. Хорошо снижал градус напряжённости и денежный вопрос. Сразу возникала атмосфера деловых отношений. Как и должно было быть. Канули в Лету и их встречи в библиотеке с роялем. Пэнси бросила играть и понятия не имела, приходил ли туда Гарри. Утренние занятия с Лили остались, конечно же, но с романсами матери по вечерам пришлось закончить. Немного отвлекали от тяжелых дум визиты Ричарда. Они закрывались с Лили в комнате, и Пэнси приходилось бдить, чтобы не случилось ничего из ряда вон выходящего. Лили уже была проинструктирована по поводу отношений между мальчиками и девочками, Пэнси не постеснялась рассказать о сексе и предохранении. Это очень важные вопросы! Пэнси в свое время узнала всё от домовой эльфийки, притащившей книгу о развитии и механически проинструктировавшей о зачатии и контрацептивных чарах. Мать даже не соизволила поговорить с ней. Впрочем, в семьях аристократов такая ситуация была частой. Её никто не готовил к внебрачным отношениям с мужчинами, предполагалось, что Пэнси сразу выйдет замуж за чистокровного и родит наследника двух родов. Собственно, Пэнси не отклонилась от заветов семьи, соединив судьбу с Тео, но наследников рожать не собиралась, да и до Тео у неё были мужчины, что совершенно не расстраивало её не менее легкомысленного супруга. Лили родилась в другой семье и в другом поколении. Да и поклонник Ричард наверняка не придерживался старомодных взглядов. Лили следовало быть осторожной. Подростковая беременность совершенно не нонсенс в современном магическом мире. Ну а Гарри наверняка невдомёк. Если что случится, он просто пойдёт и прибьет этого Ричарда! Гораздо лучше попытаться заранее предупредить катастрофу и уберечь Гарри от Азкабана! Или как там называлась тюрьма в Ирландии?.. И всё же, чем больше Пэнси пыталась не думать о Гарри, тем больше думала. Вспоминались приём у Министра, их уютные вечера в библиотеке, пикник, день Святого Патрика и даже самые первые перепалки. За столь короткое время приятных воспоминаний набралось столько, сколько порой не бывает и у некоторых супругов. С Тео тоже было много, но сейчас все поблекли и стерлись. Будто случилось в далёком-далёком сне или детской фантазии после прочитанной сказки. А образ Гарри был ярким. Живым. Тёплым. Даже холодный протез не отталкивал, словно тепло и свет внутри Гарри проникали сквозь пластик. Да, он стал угрюмым, но Пэнси почувствовала, что внутри него по-прежнему горит огонь, зажигавший гриффиндорцев, готовых пойти за ним, даже если в конце ждёт смерть. Благодаря этому огню Гарри Поттер победил безносого ублюдка. К огню тянулась и она. Только сгорела бы или ожила? Ох, не было ответа у Пэнси.

***

Блейз и Драко позвонили ей по каминной сети, справляясь о самочувствии Тео. Эти два болвана пытались засунуть обе башки в довольно широкий камин Малфой-мэнора, однако даже он неспособен был вместить их. — Придурки, — фыркнула Пэнси притворно-недовольно, пряча улыбку. — Вы когда-нибудь повзрослеете? — Как же нам тебя поймать ещё, Пэнс? — ответил Блейз. — Прячешься где-то хуй пойми где. — Таков договор, — пожала она плечами. — Зато хорошо платят, и я могу обеспечить Тео. Долги вам я тоже отдам скоро! — Плевать на долги, — серьёзно ответил Драко. — Когда консилиум? — Через три дня… Повисло молчание. — Пэнс, ты уверена в этих специалистах? — снова спросил Драко. — Да. Они лучшие, — она сглотнула ком, вставший в горле. — Они вытащат Нотто-идиотто, — деланно весело воскликнул Блейз, называя его излюбленное прозвище Тео из какой-то уже прошлой жизни. — Будем надеяться, — голос Драко же звучал похоронно. — Ты же сообщишь нам? — Да, Блейзи. Конечно, сообщу. Лучше расскажите, как у вас дела? — Астория перед родами стала совершенно невыносима, — пожаловался Драко. — Мы временно переехали в Малфой-мэнор, чтобы она проводила больше времени с мамой, ей так легче. А ещё к нам повадилась ходить Дафна, а значит, и Блейз поселился тут же. Не дом, а проходной двор! — Ой, не ворчи, — вставил Блейз. — Да-а-афна!.. — многозначительно воскликнула Пэнси. — О-о-о, ну что, Блейзи, готовишь свою жопку ко вторжению? Думаю, Дафна приготовила для тебя большой х… — Паркинсон!.. — в голос завопили друзья. — Здесь же может рядом быть мама! — зашипел Драко. — Думаю, Нарцисса не будет удивлена. Она и так думает, что всем обсценным словечкам тебя научила я. — Это не повод так выражаться, отца вообще удар хватит, — ворчал Драко. — И это некрасиво, — обиделся Блейз. Пэнси закатила глаза. — Когда вы заделались такими праведниками? Вас точно не подменили? — Ты в своём репертуаре, — вздохнул Драко. — Я непосредственна, — жеманно ответила Пэнси. — Тео за это меня и любит. Любил. То есть… — она споткнулась на фразе и умолкла. Друзья тоже замолчали, и тягостная тишина развеяла уютную дружескую атмосферу. — Пэнс, сообщай сразу, ладно? Если нужна будет помощь, поддержка — мы рядом, — сказал Драко, и в его голосе сквозило столько сочувствия, что вновь потекли слёзы. Никогда друзья не говорили ничего столь искреннего, скрывая чувства и эмоции за масками, но сейчас всё слишком подошло к краю. И они все это понимали. — Спасибо, — прошептала она.

***

Когда настал день Х, Пэнси была предельно собрана. Мнимое спокойствие и умиротворяющий бальзам текли в крови, но складывалось ощущение, что стоит чуть дотронуться и порвётся, где тонко. Консилиум должен был прибыть в обед, но Пэнси проснулась уже в шесть утра, хотя заснула после двух. Сегодня предстоял сложный день, и руки дрожали от мысли, что всё решится буквально через несколько часов. Это должны были быть лучшие специалисты, каких только можно найти. Их вердикта Пэнси ждала с замиранием сердца. Она даже не смогла накраситься. Да и стоило ли? Все равно будет плакать — не от горя, так от счастья. Или просто от перенапряжения. Не нужно думать о плохом, не нужно думать о плохом, повторяла она про себя как мантру. Мысли материальны, а ей это ни к чему. Всё будет хорошо. А если не хорошо, то хотя бы нормально. Впервые за неделю к ней подошел Гарри. Близко. Слишком близко. У Пэнси перехватило дыхание от бури, творившейся внутри. Она превратилась в один сплошной комок тревоги, и любой раздражитель выбивал из равновесия. — Пэнси, желаю тебе, чтобы все прошло хорошо, — произнёс он тихо, и она даже удивилась сочувствию в голосе. — Помни, что бы ни случилось, ты всегда можешь найти поддержку в моём лице. Мой дом, мои двери всегда открыты… — слова явно давались ему тяжело. — Да, у тебя два выходных, но, если что… можешь вернуться сюда и попросить любой помощи, если потребуется. — Спасибо, — так же тихо ответила Пэнси. — Спасибо, Гарри. Когда она исчезала в пламени камина, глаза Гарри не отрывались от неё.

***

Колдомедики конечно же задержались. Пэнси просидела час возле постели Тео, готовая рухнуть рядом, потому что уровень переживаний и тревоги достиг предела. Она больше не могла это вывозить. Когда консилиум в составе пятерых суровых мужчин и одной не менее суровой женщины наконец был собран, Пэнси валилась с ног. Один из целителей, самый высокий и усатый, что-то буркнул неразборчивое, и они скрылись за дверями палаты, оставляя её одну. Сердобольная медиведьма принесла воды и предложила шоколад, но Пэнси от него отказалась — кусок не лез в горло. В палате что-то обсуждали, чем-то звенели, распространяя запах диагностической магии. Та пропитала стены Мунго, отчего стало совсем тошно. И лишь часа через два вспотевшие, раскрасневшиеся и уставшие волшебники распахнули двери палаты и пригласили Пэнси войти. Первой начала говорить женщина, и почему-то это напрягло Пэнси. — Миссис Нотт, мы провели необходимые тесты, измерили уровень сознания, нам пришлось использовать легилименцию и магические инвазивные способы вторжения в головной мозг, — женщина с высоким пучком на голове говорила что-то непонятное, и Пэнси силилась не пропустить важное. — Всё это дало один и тот же результат. Ваш муж не имеет сознания. Его жизнь поддерживается, скорее всего, лишь аппаратами обеспечения и стабилизацией магического ядра. Если в начале болезни мистер Нотт спал и, вероятно, мог вас слышать, то сейчас мы абсолютно точно уверены, что его мозг мёртв. — Что?.. Слова целителя вырезали сердце наживую. Пэнси погрузилась в сплошную темноту и пустоту, в которой звенел лишь высокий голос целительницы: — Ваш муж ментально умер. Единственным верным решением мы видим больше не поддерживать жизнь магией и аппаратами. Чей-то нечеловеческий вопль сотряс стены Мунго. Ах да, это был её крик. Она ослепла, оглохла, умерла. Все невысказанные, спрятанные страхи раздирали глотку и с воплями вырывались наружу, утопая в безудержном, безумном хохоте, заполняя собой пространство. Ее личная преисподняя, гори она огнём более страшного ада… но существовал ли таковой? — Миссис Нотт, сейчас станет полегче, — чей-то голос успокаивал, а в мыслях появилось ощущение ветра, словно кто-то подметал мусор. Пэнси пришла в себя, сидя в кресле. Целительница чистила её платье, почему-то запачканное кровью. — У вас из носа хлынула, — ответила она на невысказанный вопрос. — Сейчас лучше? Внутри как будто всё замерзло — ни единой эмоции не ощущала сейчас Пэнси. — Что вы сделали? — Специальное заклинание. Простите, нужно было вас немного подготовить, мы увлеклись сложным случаем вашего мужа. — Он мёртв? — в лоб спросила Пэнси. Целительница присела рядом. — Скорее, да. Шансов на то, что он проснётся, на наш взгляд, нет. Мистер Нотт медленно угасает. В моей стране считается негуманным поддерживать жизнь в телесной оболочке без сознания. Мы настаиваем на эвтаназии. Вы готовы? Эвтаназия. Что за отвратительное слово? — Нет, — упрямо помотала головой Пэнси. Хладнокровность, вызванная заклинанием, лишь укрепила в ней протест. — Нет. Вы не говорите со стопроцентной уверенностью. — Только высшие силы знают всё, нам же неведомо, — пожала плечами женщина. — Всегда есть место для чуда, но на моей практике оно никогда не происходит. Даже с условием того, что мы живём в магическом мире. Вы просто изведёте себя, положив свою жизнь на постель неживого мужчины. Идите дальше. Без него. Живите, радуйтесь, уверена, он не осудил бы вас. — Нет! — вскричала Пэнси, вскакивая. — До тех пор, пока будет биться его сердце, я буду верить!.. Она выбежала за дверь, из Мунго, выбежала бы и из Лондона, если бы могла так бегать, но она не могла. Пэнси бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о кочки, сталкиваясь с прохожими, унося с собой ругательства тех. Она бежала, чтобы убежать от судьбы и от смерти. Только, наверное, чтобы жить, нужно не уворачиваться от смерти, а бежать вперёд. К жизни.