🎃 Бонус-глава: Шёпот тыкв в ночи Ли Юэ 🎃

Воздух в Ли Юэ в этот вечер был густым и сладким, словно пропитанным расплавленной карамелью и тёплым пряным вином. От былой торжественной строгости города-порта не осталось и следа — его захватило весёлое безумие, пришедшее прямиком из Мондштадта. Всюду, куда падал взгляд, ухмылялись резные оранжевые тыквы, их внутренний свет подрагивал, отбрасывая на древние стены пляшущие тени. Бумажные фонарики в виде призраков и пауков колыхались на лёгком вечернем бризе, а с лотков доносился умопомрачительный аромат жареных каштанов и яблок в сахарной глазури. Всё это было делом рук и неуёмной фантазии директора ритуального бюро «Ваншэн» Ху Тао, сумевшей заразить своим энтузиазмом даже самых чопорных жителей Ли Юэ. В самом сердце этого празднества, у причала, затерянные в толпе наряженных горожан и приезжих, стояли двое. Их позы были напряжёнными, а молчание достаточно красноречивым. — Напоминаю, это не свидание, — сухо произнесла Люмин, поправляя на лице небольшую чёрную полумаску в форме кошачьей мордочки. — Мы здесь, чтобы наблюдать за возможной активностью Фатуи в праздничной суматохе. — Конечно, конечно, — тут же отозвался её спутник. Тарталья был скрыт под простой, но искусно сделанной маской рыжего лиса, чья хитрая ухмылка до боли напоминала его собственную. — Строго служебная необходимость. Никаких личных мотивов. Абсолютно случайно мы оба оказались здесь, в этот час, в маскарадных костюмах. Он сделал шаг ближе, и его голос приобрёл игривые, бархатные нотки. — Но раз уж мы здесь… Не хочешь попробовать особые блюда праздника? Говорят, здесь готовят тыквенные пампушки с таким острым соусом, что от них из ушей идёт дым. Должно быть, зрелище незабываемое. Особенно на твоём обычно таком невозмутимом лице. Люмин фыркнула, скрестив руки на груди, но не смогла сдержать лёгкую улыбку, спрятанную в тени маски. — Я предпочту сохранить свои вкусовые рецепторы в целости, спасибо. — Как скучно, — вздохнул Тарталья с преувеличенной печалью. Его взгляд скользнул по её фигуре, от чёрных ушек на макушке до подобранного в такт маске тёмного, удобного наряда. — А костюм тебе идёт. Очень… сексуально. — А твой делает тебя ещё более невыносимым, — парировала она, но в её голосе не было прежней ядовитости, лишь лёгкое, почти незаметное поддразнивание. Толпа вдруг качнулась, и к ним протиснялась группа детей в костюмах привидений, с визгом выкрикивая: «Конфеты или жизнь!». Тарталья, ловко уклонившись, неожиданно оказался так близко к Люмин, что краем плаща задел её руку. — Осторожнее, кошечка, — прошептал он, его маска склонилась к её уху. — В такую ночь даже призраки могут оказаться настоящими. Их взгляды встретились сквозь прорези масок. На мгновение шумный праздник вокруг исчез, оставив лишь их двоих в маленьком пузыре напряжённой, но уже не враждебной близости. Люмин первая отвела глаза, чувствуя, как под маской теплеют щёки. — Давай просто… прогуляемся, — сказала она, пробираясь сквозь толпу. — И будь начеку. — Всегда, — ответил Тарталья, легко поспевая за ней, и в его ухмылке, казалось, читалось нечто большее, чем просто удовольствие от игры. Они уже сделали несколько шагов вдоль набережной, как из толпы внезапно появилась знакомая зелёная фигура. Венти, размахивая почти пустой кружкой яблочного сидра, нарочито неловко пошатнулся и врезался в Тарталью, заставляя того на мгновение потерять равновесие и нечаянно толкнуть Люмин. – Ой-ой-ой! Простите, простите! – бархатный голос барда звучал без тени раскаяния. – Толкотня, знаете ли! Просто негде яблоку упасть! Тарталья, поправив маску, бросил на него колкий взгляд, но Венти лишь беззаботно рассмеялся. Его взгляд, блестящий от выпитого и веселья, скользнул с одного замаскированного лица на другое, и на его губах расплылась хитрая, знающая улыбка. – Ах, какие прекрасные маски! – воскликнул он, поднося кружку к губам. – Лис и кошка… Как интересно! Но, знаете, я как-то сложил песенку… – Он подмигнул им обоим, и Люмин почувствовала, как по спине пробежали мурашки. – О двух одиноких сердцах из золота, что прячут свои истинные лица не только в такую ночь. Он затянул несколько строчек на мотив своей лиры, и слова, казалось, витали в пряном воздухе: «Два сердца в нарядах, средь ночи горят, Секрет их союза лишь ветру знаком, Но вижу я правду, что скрыта в глазах, Под маской насмешек и грозным мечом…» Люмин застыла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Тарталья выпрямился, и его поза мгновенно потеряла расслабленность, став собранной и настороженной. – Бард, – произнёс он ровным, предупреждающим тоном. – Ты пьян. И ищешь вдохновение не в том месте. – О, я? – Венти рассмеялся ещё громче. – Я всегда вдохновляюсь в самых правильных местах! Особенно когда вижу такую… трогательную историю. – Он снова подмигнул, на этот раз более осмысленно. – Не волнуйтесь, ваши секреты в безопасности со мной. Некоторые истории слишком прекрасны, чтобы их портить. Они должны… созреть. Как хорошее вино! Он поднял свою кружку в изящном тосте, глядя прямо на них. – За вас! За странных союзников, чьи сердца, возможно, мудрее их владельцев! И за то, чтобы в эту ночь вы нашли не только то, что ищете, но и то, что давно потеряли! С этими словами, он отхлебнул последний глоток сидра, развернулся и растворился в толпе, оставив за собой лишь лёгкие ноты яблок с вином и тяжёлое, многозначительное молчание между двумя замаскированными фигурами.

***

Не успели они опомниться от встречи с Венти, как из-за угла, словно заводная кукла, выпрыгнула новая знакомая фигура. Ху Тао, облачённая в костюм привидения с прорезанными для глаз дырами, с размахом расставила руки, перекрыв им путь. – А вот и новые клиенты! – провозгласила она, и её глаза сияли из-под простыни с неподдельным восторгом. – Или просто смельчаки, жаждущие острых ощущений? Неважно! Для всех у Ху Тао есть специальное хэллоуинское предложение! Она вертелась вокруг них, а её «призрачный» наряд развевался. – Присоединяйтесь к моей эксклюзивной экскурсии «По следам вечных теней Ли Юэ»! – она вытащила из складок одежды небольшую яркую листовку и сунула её Тарталье. – Мы посетим самые жуткие, самые таинственные и, по слухам, самые густо населённые призраками места нашего славного города! Гарантирую мурашки по коже и незабываемые впечатления! А если для кого-то впечатления окажутся слишком незабываемыми, – она подмигнула, – похоронное бюро «Ваншэн» предлагает скидку на все ритуальные услуги в честь праздника! Умирать – ещё никогда не было так выгодно! Люмин, всё ещё находясь под впечатлением от намёков Венти, смотрела на Ху Тао с лёгким недоумением. Тарталья же, кажется, нашёл в этой безумной энергии некое очарование. Он покачал в руках листовку, на которой было криво нарисовано ухмыляющееся привидение, держащее табличку «Скидка на гроб – 50%! Только в эту ночь! Акция действует до 01.11 до 06:00». – Звучит заманчиво, – сказал он, и Люмин услышала в его голосе знакомые нотки насмешки. – Особенно часть про скидку. Но, боюсь, мы уже заняты… наблюдением за другими призраками. Более… материальными. Ху Тао надула губы, но её глаза продолжали искриться. – Фу! Скукота! Все сегодня какие-то занятые! – она вздохнула с преувеличенной драматичностью. – Ладно, ладно! Но если передумаете – я буду у старого колодца на площади Юнь Хань! Там, говорят, обитает самая плаксивая и одновременно дерзкая призрак во всём Тейвате с именем Миртл! Отличный способ поднять настроение! Или испортить его! Как посмотреть! И с этими словами, она поплыла дальше, к следующей паре замаскированных прохожих, с тем же энтузиазмом предлагая им «умереть со скидкой». Люмин медленно выдохнула, глядя ей вслед. – Эта девушка… – начала она, не находя подходящих слов. – …является гением маркетинга, – закончил за неё Тарталья, с лёгкой усмешкой разглядывая листовку. – Надо отдать ей должное, она нашла своё призвание. Превратить страх смерти в праздник и выгоду… Это достойно уважения. Он бросил взгляд на Люмин. – Что скажешь, кошечка? Может, всё-таки рискнём? Проверим, есть ли у призраков чувство юмора? Люмин покачала головой, но на сей раз её отказ сопровождался коротким, сдавленным смешком, который она тут же попыталась скрыть. – Я думаю, с нашими собственными призраками нам пока хватает проблем, – тихо сказала она, и её слова повисли в воздухе, наполненные новым, общим для них смыслом.

***

Высоко над шумным праздником, на просторной террасе Нефритового дворца, царила почтительная тишина, нарушаемая лишь шелестом шёлковых занавесей. Нин Гуан, опершись на резные перила, наблюдала за пестрой толпой внизу. В её руке бокал с золотистым вином, а на лице — легкая, загадочная улыбка. — Прекрасный вид, не правда ли, Кэ Цин? — томно произнесла она, обращаясь к своей спутнице. Кэ Цин, стоявшая чуть поодаль со скрещенными руками, лишь фыркнула. Её пронзительный взгляд скользнул по празднующей толпе, будто оценивая потенциальные угрозы. — Шумно. И слишком много… притворства, — отрезала она, но её взгляд на мгновение задержался на двух знакомых фигурах, выделяющихся в толпе — на рыжем лисе и чёрной кошке. Нин Гуан проследила за её взглядом, и её улыбка стала чуть шире, чуть более осмысленной. — Притворство — неотъемлемая часть любой игры, — заметила она, медленно вращая бокал. — Однако я начинаю подозревать, что маскировка некоторых наших… гостей… становится с каждым часом всё тоньше. Сквозь лисью ухмылку начинают проступать совсем иные черты. Кэ Цин отвернулась от перил, её поза выражала лёгкое нетерпение. — Некоторые маски, возможно, пора уже снять, — произнесла она сухо, но в её голосе прозвучала не привычная резкость, а нечто похожее на усталую снисходительность. — Игры в прятки хороши для детей и бардов. Взрослым же… взрослым пора определяться, на чьей они стороне. Или, по крайней мере, перестать делать вид, что они ещё колеблются. Нин Гуан мягко рассмеялась, и звук её смеха был похож на звон хрустальных колокольчиков. — О, моя дорогая Кэ Цин. Порой самый мудрый ход — это позволить другим играть в свои игры, внимательно наблюдая за фигурами на доске. Иногда союз, заключённый из самых циничных побуждений, может породить самую прочную преданность. А маска, надетая слишком долго… имеет свойство прирастать к коже, открывая тем самым истинное лицо. Она сделала небольшой глоток вина, её глаза снова нашли в толпе ту пару. — Дадим им время. Хэллоуинская ночь полна чудес. Кто знает, какие секреты могут быть раскрыты, когда граница между мирами истончается? Кэ Цин ничего не ответила, лишь молча кивнула, её взгляд снова стал отстранённым и наблюдательным. Но в уголках её глаз дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее понимание.

***

Толпа постепенно привела их к уютному киоску, утопающему в ароматах корицы, имбиря и свежезаваренного чая. Здесь, за небольшим столиком, с безупречной осанкой и невозмутимым видом, восседал Чжун Ли. Перед ним стояла фарфоровая чашка, из которой поднимался лёгкий пар. – А, молодые путники, – его глубокий, спокойный голос прозвучал так же размеренно, как течение реки. – Прошу прощения за бесцеремонность, но позвольте дать вам один совет. Люмин и Тарталья замерли. Шутливая атмосфера моментально улетучилась, уступив место настороженному вниманию. Даже Тарталья выпрямился, и его привычная насмешливость куда-то испарилась. – Самые прочные договоры, – продолжил Чжун Ли, глядя на пару поверх чашки, – скрепляются не чернилами и не печатями. Их скрепляет взаимное доверие. Камень, на котором строятся империи и… личные союзы. Его взгляд, мудрый и всевидящий, скользнул по их маскам. – И иногда, – он сделал небольшой глоток, – чтобы увидеть истину, лежащую в основе всего, требуется отбросить не только внешнюю маску, но и те, что скрываются глубоко внутри. Старые предубеждения, страх, обиды… Всё это – лишь иллюзия, мешающая разглядеть суть. Слова бывшего Архонта повисли в воздухе, наполненные таким весом и значимостью, что даже шумный праздник вокруг будто на мгновение затих. Люмин почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Она посмотрела на Тарталью – не как на Предвестника Фатуи, не как на временного союзника, а просто на человека, стоящего перед ней. На человека, который бросился под лезвие ради неё. Который делился с ней своими демонами. Тарталья смотрел на неё в ответ. Его привычная маска насмешки исчезла, обнажив что-то более настоящее – размышление, неуверенность, может быть, даже надежду. В его голубых глазах, лишённых теперь притворства, она увидела то же смятение, что бушевало и в её душе. В этот миг между ними не было ни Гильдии, ни Фатуи, ни Дотторе. Были только они двое, слова мудрого консультанта и тихий трепет нового, ещё не осознанного чувства, которое начало пробиваться сквозь толщу старых обид и недоверия.

***

Первые лучи утреннего солнца начали размывать очертания ночи, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Тыквенные огоньки один за другим гасли, бумажные призраки поникли, и толпа на улицах поредела, оставив после себя лишь смятые конфетные обёртки и призрачное эхо смеха. Праздник подходил к концу. Они стояли на том же причале, где всё началось. Тишина между ними была уже не неловкой, а мирной, наполненной отголосками пережитого вечера. Тарталья первым нарушил молчание. Он поднял руку и снял маску лиса. Утренний свет мягко лёг на его лицо, и Люмин вновь поразилась, насколько оно менялось, когда с него сходила привычная маска насмешки. Он выглядел уставшим, задумчивым, но в его глазах не было привычной бури — лишь лёгкое, почти непривычное спокойствие. — В Снежной, — произнёс он тихо, глядя куда-то в сторону начинающего светлеть горизонта, — нет таких праздников. Слишком уж всё это… беспорядочно, шумно и сладко. — Он повернул голову к Люмин, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. — Но, возможно, именно в этом и есть своя прелесть. Люмин смотрела на него, чувствуя, как что-то тёплое и непослушное разливается по груди. Медленно, почти нерешительно, она подняла руки и развязала ленточки своей кошачьей маски. Она сняла её, позволив утреннему воздуху коснуться её лица, а ему — увидеть её без привычной защиты. И на её губах, вопреки всем её попыткам сохранить серьёзность, играла лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Возможно, — просто согласилась она. Он улыбнулся в ответ — не своей обычной дерзкой ухмылкой, а чем-то более мягким, более настоящим. — Знаешь, — начал он, и в его голосе вновь зазвучали знакомые игривые нотки, — если подумать, за один вечер мы умудрились получить благословение от бывшего Архонта, предложение о скидке на собственные похороны, а также прослушали персональный концерт от самого Анемона Архонта. — Он покачал головой с преувеличенным удивлением. — Довольно насыщенная программа для «служебного задания». Люмин не сдержала короткий, сдавленный смешок. — Не забудь про хайку от странствующего самурая, которое он, кажется, сочинил про нас, пока мы стояли у киоска с чаем. — О да! — Тарталья приложил руку к сердцу. — Как я мог забыть про «две одинокие звезды в ночи»? Надо будет попросить его записать это для нас. На память. Они снова замолчали, но на этот раз их молчание было лёгким, почти дружеским. — Ладно, кошечка, — наконец сказал Тарталья, делая шаг назад. — Пора. У нас, как ни крути, ещё есть незавершённые дела. Люмин кивнула. — Да. Есть. Он развернулся и сделал несколько шагов, но затем обернулся. — До встречи, Люмин. — До встречи, Тарталья. Он ушёл, его фигура быстро растворялась в утренних сумерках. Люмин ещё какое-то время стояла на причале, чувствуя на лице первые тёплые лучи солнца и странное, тёплое чувство внутри, словно отголосок далёкого и на удивление доброго кошмара, поселившийся в сердце после этой долгой хэллоуинской ночи. Уголки её губ снова дрогнули в лёгкой улыбке. Возможно, в этой сумасшедшей, непредсказуемой игре, в которую они играли, было куда больше смысла и света, чем она могла предположить.