Время после главного дня

Драко нравилось наблюдать. Малфою доставляло невъебическое удовольствие скользить глазами по плавно двигающемуся телу бывшей гриффиндорки, и, немного признать себе в том, что Грейнджер кажется ему достаточно... привлекательной. — Закрой дверь, Рон. Ты снова забыл об этом? Может, будь он на месте Уизли, то в несколько шагов сократил бы расстояние между ними, положил одну руку ей на талию, второй помог бы вести. Танец получился бы интересным для него. — Рон! Нет ответа. Малфой не собирался выдавать себя, чтобы не нарваться на шокированную шатенку. Ещё бы: он наблюдал за ней от того, что захотел сам, а не для глумления или издевательств. Будто восемь лет Хогвартса подстёрлись в его памяти за прошедшие четыре. Словно они никогда не враждовали. Конечно же, Драко удобнее делать вид, что Гермиона по-прежнему вызывает в нём смешанные эмоции, чем признать, что в какой-то степени шатенка способна удивить его. Или способна привлекать взгляды. Взгляд. Один, очень определённый, который не прерывал созерцать красивую девушку в облегающем платье. Драко нравилось наблюдать, растрачивая несколько минут после полуночи от наступившего двадцать третьего дня рождения на бывшую соперницу и заносчивую девушку, чем пить вино с Пэнси или Блейзом. Новый возраст — новые возможности. Пока заклятье невидимости позволяло, Малфой, сам того не подозревая, во всех деталях запоминал Гермиону Грейнджер, его новую коллегу в коллективе Аврората, и, безусловно, потрясающую ведьму. И кто бы знал, что спустя два дня девушка исчезнет без следа, и Драко придётся заняться расследованием этой пропажи, от чего надоедливая шатенка крепко засядет в его голове.