Глава 13. Всё идёт (не) по плану (часть третья)

Драматургия среди айсбергов (часть четвертая) Полдень понедельника Клуб волонтеров старшей школы Собу       В клубной комнате было непривычно тихо. За окном продолжал шуметь фестиваль. Где-то вдалеке гремела музыка. Кто-то смеялся.Кто-то с кем-то спорил. Но здесь, за сломанной дверью, посреди опрокинутых стульев и разбросанных по полу листов бумаги, царила совершенно иная атмосфера.       Юкиношита сидела за своим столом безупречно спокойная и это пугало сильнее криков и истерики. Хаяма стоял напротив неё напряжённый, словно туго сжатая пружина. В руках он всё ещё судорожно сжимал похищенную черную книгу.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Юкино вздохнула. — Ты понимаешь, что выглядишь сейчас как преступник? — Обманчивое впечатление… — Выломал дверь клуба. — Так получилось… — Вломился внутрь. — Только зашёл… — Украл книгу. — Взял почитать… — Хаяма… — Что? — Прекрати словоблудить. Когда чужое берут без спросу — это называется УКРАЛ. — Но я обещаю вернуть!       Юкино устало прикрыла глаза. — Вот как, — она выдержала паузу. — Тогда хотелось бы услышать от тебя ответ на главный вопрос.       Глубоко внутри зародился неприятный холодок. — Какой вопрос? — КОМУ ОНА ПОНАДОБИЛАСЬ?       Сердце взломщика-ловеласа-танцора сбилось с ритма. Всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы Юкиношита всё поняла. — Значит, я не ошиблась.… — С чего ты взяла? — Потому что ты мог попросить. Я бы не отказала. — Учитывая наши непростые отношения — не факт. — Факт.              Она скрестила руки на груди. — И в отличие от некоторых, я умею пользоваться дверью.       Хаяма невольно взглянул на разбитый замок. — Это была экстренная ситуация. — Ага, для замка.       Он тяжело вздохнул. Спорить было бессмысленно. Его распяли по всем правилам.       Юкино слегка наклонилась вперёд. — Кто тебя прислал? — Никто. — Хаяма… — Что? — Я чувствую, когда меня обманывают.       Её голос оставался спокойным. Но именно это заставляло нервничать сильнее. — Ты никогда не интересовался подобными книгами. — Людям свойственно меняться. — За пять минут? — Иногда и быстрее.       Юкино несколько секунд молча изучала его лицо так, словно решала головоломку. — Кто-то попросил тебя украсть моё имущество, — она подвела черту без тени сомнения. — Нет! — Тогда зачем было ломать дверь? — Торопился. — Куда? — Читать. — Очень смешно.       Хаяма выдавил из себя жалкое подобие улыбки. Юкино не оценила. Она медленно перевела взгляд на черную матовую обложку в его руках и…неожиданно усмехнулась. К его удивлению, она больше не выглядела злой. — Забавно. — Что именно? — Да так…ничего.       Хаяма моргнул. — ЧТО?       Она кивнула на томик. — Ты уверен, что нашел то, что искал? — Откуда тебе знать, что я искал? — Потому что я не идиотка. И не хами мне — ты сейчас не в том положении.       Хаято застыл. Пойманный с поличным, он изо всех сил пытался выйти из ситуации с наименьшими потерями. Пока выходило так себе. — Мне нужна была ЧЁРНАЯ книга. Я её нашел…у тебя в столе. — Конечно. — Потом верну. — Несомненно. — Значит, мы договорились?       Юкино задумчиво посмотрела на него. — Знаешь, я могла бы прямо сейчас сдать тебя охране. Хаяма сглотнул. — Могла. —Добиться дисциплинарного взыскания. Возможно даже исключения из школы. — Возможно. —Заставить оплатить ремонт двери. — Ага. — Сообщить твоим родителям. — Жестоко. — Именно. — Пауза. — Но не сделаю этого.       В душе Хаямы запели птицы. А что, так можно было?! Он почувствовал лёгкое головокружение от нахлынувшего счастья. Все оказалось так просто! — Юкино… Его напряженное лицо впервые озарила улыбка. — Ты лучшая девушка старшей Собу!       Он сделал шаг вперёд, наклонился и неловко попытался поцеловать её в щёку. Реакция последовала мгновенно: лёгкая пощёчина остановила его ровно на середине траектории. Без злости, не сильно, но крайне убедительно.       Хаяма замер. Юкино медленно опустила руку. — Забыл? — Как ты мне отказала? Всегда помню. — Вот и славно.       Её взгляд моментально стал холоднее градусов на десять. — Помни, что твоя фальшивая харизма не всех сводит с ума. — Жестоко. — Зато честно.       Хаято потёр щёку. Юкино кивнула на книгу. —Прочитаешь — вернешь. — Правда? — Да. — Без уточнения деталей? — Без них.       На лице Снежной Королевы появилась так хорошо знакомая ему ледяная улыбка. Та самая, после которой окружающим становилось не по себе. — Посмотрим, понравится ли она тебе.       Почему-то от этой фразы Хаяме снова стало тревожно. Он осторожно сунул книгу в сумку. — Ну…я пошёл?       Юкиношита, не глядя на него, вновь открыла лежавшую перед ней тетрадь. — Свободен.       Несколько секунд Хаяма стоял неподвижно, потом медленно попятился к выходу. Слишком уж легко всё закончилось. Однако отказываться от внезапно свалившейся удачи будущий танцор не собирался. Тихо прикрыв за собой разбитую дверь он исчез в коридоре. Юкино дождалась, пока стихнут вдали его шаги. Посмотрела на остатки замка и вздохнула. — Если бы он действительно захотел прочитать «Молот ведьм», я бы беспокоилась ещё больше. — Несколько секунд она сидела молча, потом добавила совсем тихо: —Во что же он ввязался? Добром это точно не кончится.       В этот момент дверь, которая больше не закрывалась на замок, распахнулась настежь. Запыханная Юигахама шумно влетела в помещение. — Юкинон… Бубусика нигде нет. Мы с Ирохой все обыскали. Она первогодок мобилизовала и они все этажи сетью прочесали. Как в воду канул. Ой…а где Хаясик? — Я его отпустила, — задумчиво ответила ей Снежная Королева. — А зачем он дверь сломал? — Потому что спешил. Кому-то срочно понадобился наш гримуар. — И ты вот просто так его отдала? — ужаснулась Юи. — Может, надо было Шизо-сенсей нажаловаться… — В отличие от некоторых я умею видеть перспективу, — укоризненно возразила Юкино. — И она для нас плохая. Подобной книги в школе быть не должно. Засветив ее сделаем хуже себе. А Хаяма сам себя накажет. — Это как? — озадачились рыжая. — А так, что он украл не ту книгу, — пояснила Юкиношита. — У них ничего не получится. Кстати, где ты потеряла Ироху? — Она пошла фестивалем руководить. Сагами, говорит, не справляется. Юкинон, а что нам дальше делать? Может, привести в школу Соболя — пусть котокроля ищет? — Это лишнее. Поскольку гримуар у нас, демон вскоре сам за ним вернётся. Ждём дорогого гостя. А пока он гуляет, надо бы с сестрой Хикигаи познакомиться поближе. — Ой, Юкинон, это отличная идея! Мы точно подружимся! А может, она даже к нам в клуб запишется! Больше народу, меньше кислороду! — Запишется, — Юкиношита улыбнулась так, что поверхность стола перед ней покрылась инеем. — Несомненно запишется.

***

Принеси мне голову прекрасного принца (часть третья) Понедельник, вторая половина дня Старшая школа Собу       После побега Кьюбея спектакль внезапно закончился — настолько неожиданно, что никто в зале этого даже не понял. Зрители решили, что так и было задумано. Аплодисменты не стихали несколько минут. Люди вставали с мест, кричали, свистели, требовали продолжения. — БРАВО! — Гениально! — Не понятно нихера, но потрясающе! — Настоящий постмодернизм! — А что такое постмодернизм? — ХЗ, но это точно он! В первом ряду рыдали особо впечатлительные старшеклассницы. Причём вовсе не из-за Экзюпери. — Хаяма-саааан! — Он великолепен! — Семпай, женитесь на мне! После последней реплики в сторону сцены полетел очередной предмет женского нижнего белья. Из динамиков продолжали греметь последние аккорды Iron Maiden. На сцене царил хаос. Эбина Хина раздавала воздушные поцелуи направо и налево. — Любовь победит! Особенно суровая мужская! Гачи-мучи наше всё! — ЭБИНА!!! — перекрывая шум зала зарычала из средних рядов Хирацука. — Сенсей, я всего лишь следую канонам высокого искусства! Тем временем Займокуза окончательно «поймал звезду». Толстяк, сверкая линзами очков, стоял на вершине картонного вулкана, раскинув руки навстречу публике. — И вот настал тот славный час, — пафосно декларировал он. — Когда потомки скажут без сомненья: «Он был велик! Он был один из нас!» И впишут в вечности гранит мои творенья! — Займокуза… — снова подала голос Шизо-сенсей. — Агась? — Осторожно! Ты стоишь на декорации. Литератор величественно поднял подбородок. — На пике славы должен быть поэт, Над серой массой возвышаясь гордо. Там, где другие видят лишь макет, Я вижу трон, достойный полубога! — Сейчас рухнет… — выкрикнул кто-то из зрителей. Займокуза успел снисходительно усмехнуться. Декорация развалилась. Картонный вулкан с грохотом сложился внутрь. Гений драматургии исчез под обломками посреди собственной оды бессмертию.       Зал взорвался аплодисментами. Все решили, что это тоже часть постановки.

***

      После падения режиссера в жерло вулкана на сцене оставались двое — Хомура Акеми и Хикигая Хачиман. Они смотрели друг на друга через разделявшие их несколько метров. Со стороны казалось — обычная пауза. На самом деле они были озадачены совершенно разными мыслями.       Хомура испытывала сейчас чувство, которое было сильнее надежды и глубже отчаяния — ненависть. Инкубатор ушёл буквально из рук. Не по её вине, но от этого было не легче. Внутри неё всё кипело и клокотало.       Хачиман же в этот момент рассуждал об ином. «Если она сейчас подумает, что я виноват — от меня даже хоронить будет нечего».       Из первого ряду за ними внимательно наблюдала Футаба-сама. Ни одного движения, ни одного лишнего слова. Взгляд крёстной матери клана не отрывался от Хомуры ни на секунду.       На сцену выбежала вспотевшая от непосильных трудов Сагами Минами. В руках она мяла маленький исписанный жутким почерком Ирохи листок бумаги. Судя по выражению лица девушки, записка владычицы студсовета больше напоминало вавилонскую клинопись, чем привычные глазу кандзи. Минуту она пыталась разобрать текст, но в итоге сдалась и начала импровизировать. — От лица студсовета объявляю главную жемчужину нашего праздника — спектакль!!! — закрытым. Вам понравилось, чибанутые? — ДАААААААААААА!!!       Футаба едва заметно кому-то кивнула.       Из первого ряда поднялся массивный мужчина в дорогом костюме — председатель одного из крупнейших банков префектуры. Со стороны выглядевший как…нацепивший чужой костюм штангист. — От лица спонсоров хочу выразить благодарность, — сказал он и посмотрел на Футабу. — Мы впечатлены уровнем творчества учеников… Это ж надо такое придумать! Ханзю…       Он заглянул в шпаргалку. — Радзю… этот самый… — Экзюпери, — подсказала Футаба. — Во-во. Ему такое даже не снилось.       Зал зааплодировал, амбал приободрился. — Международный уровень! Без вариантов.       Футаба незаметно подала ему знак. «Штангист» наклонился к ней, несколько секунд слушал, после чего понимающе кивнул и снова повернулся к залу. — Мы тут посовещались…и решили щедро наградить особо… одарённых. Его взгляд остановился на Хомуре. — Барышня, которая играла принца — айда с нами. Президент-сама хочет лично тебя… поздравить.       Хачиман встрепенулся. — Я с тобой! Хомура даже не посмотрела в его сторону. Она уже спускалась со сцены. Хикигая бросился за ней. Двое телохранителей немедленно перегородили ему дорогу. — Простите… — Не прощу. — Приказ президента-сама. — Тем более нет! Пропустите, я с ней! «Шкаф» даже не моргнул. — Вам нельзя туда. — А если очень нужно? — Тогда тем более. Хомура остановилась и повернулась к нему. — Помощь, основанная на чувстве вины мне и даром не нужна. Сама справлюсь.       Сказав жестокие слова, она развернулась и ушла одна. Хачиман смотрел ей вслед с таким ощущением, будто к нему неожиданно вернулся бумеранг, который он сам когда-то запустил.

***

      Они сидели друг напротив друга в пустой классной комнате. В преподавательском кресле — Крёстная мать местной семьи якудза. Напротив неё за партой — Владычица Тьмы из параллельного мира. — Я тебя с самого начала узнала.       Футаба в упор рассматривала девушку. — Я ни от кого не пряталась. — Это заметно.       Несколько секунд длилось молчание. — Что за цирк мы только что увидели? — Спектакль «Маленький принц». — Не испытывай моё терпение. — Я серьёзно. — Обычно я не воюю с детьми. Но ведь ты не ребёнок, верно?       Хомура ничего не ответила, не мигая глядя в зрачки собеседницы. — Перестань играть со мной в гляделки. Переиграть меня невозможно.       Взгляд Акеми не дрогнул и не сместился ни на миллиметр. — Какая упрямая…       Футаба-сама усмехнулась. — Ладно. Люблю «крепких орешков» вроде тебя. У меня есть к тебе вопросы. — Готова ответить. — Отлично.       Она сцепила пальцы. — Пришелец, на которого ты охотилась, только что сбежал. Почему? — Из-за ошибки. В ближайшее время я её исправлю.       Крёстная мать покачала головой. — Нет, дорогая. Ошибка — это перепутать соль с сахаром. А когда стрелок в упор «мажет» мимо цели — это серьёзный прокол, за который его накажут. Кстати, позволь спросить — куда ты дела пистолет и деньги, которые я тебе дала? — Оружие спрятано в надёжном месте, — почти не соврала Акеми. — Я посчитала, что открыть стрельбу в школе — не лучшая идея. — Хорошо, допустим, — остановила её Футаба. — А деньги? — Деньги заработали для меня большие деньги. — Как тебе это удалось? — Купила какие-то…бумаги. Потом продала. Они почему-то сильно подорожали.       Футаба долго смотрела на неё, потом медленно оскалилась улыбкой голодной акулы перед ужином. — В общем так… — сказала она потирая ладони. —Мне всё равно, кто ты такая и откуда явилась — мне это не интересно. Зато меня сильно интересует, какой профит я могу получить благодаря своей…щедрости. Я не мать Тереза, чтобы помогать кому-то за просто так. — У меня есть несколько миллионов йен, — пожала плечами Акеми. — Могу перечислить их вам хоть сейчас. — Деньги — это бумага, — отрезала Крёстная мать. — Так говорили раньше. Сейчас всё ещё хуже — деньги стали циферками в электронном реестре. Такое добро мне и даром не надо. — Чего же тогда вы от меня хотите? — Три простые вещи. Первая. Ты поймаешь пришельца и отдашь его мне. Мне показалось, котик твой не простой и может нам пригодиться. Вторая. Ты научишь меня выбирать … «бумаги», чтобы они выросли в цене как твои. И третья, последняя. В ночь, когда мы с тобой познакомились, мои бойцы поймали двух шпионов возле офиса, а потом они загадочным образом исчезли. Подозреваю, не без твоей помощи. Верни их нам, будь добра. — Это невозможно, — спокойно ответила Акеми. — Пришелец должен умереть. Выбирать бумаги я не умею, а те два парня…они никакие не шпионы. Оставьте их в покое. — Первую стадию — гнев, мы успешно пропустили. Поэтому у тебя сейчас вторая стадия — отрицание, — улыбнулась Футаба. — Объясняю по пунктам. Кто тебе сказал, что «котик» останется жив? Возможно, попав к нам он вскоре пожалеет, что ты его не убила. Далее… Бумаги…как-то ведь ты их выбирала? Всего лишь расскажи как. Ну а шпионы… нормальный человек не будет ошиваться на кладбище посреди ночи (ты — не в счёт). Если они докажут, что это ошибка — мы их отпустим. Если не докажут — извини. Мои парни их не особо запомнили — темно было, но если ты их приведёшь… — Если я верну оружие и все деньги, вы оставите их в покое? — Нет. — Почему? — Потому что мой интерес в другом. Условия здесь диктую я. У тебя есть три дня. — Иначе? — Потом узнаешь. Футаба лучезарно улыбнулась. — У кого-то могут возникнуть проблемы. Например, у близких тебе людей. В комнате стало совсем тихо. Настолько, что было слышно было, как тикают в соседней аудитории настенные часы. «Хачиман… Комачи…» — Если пострадает хоть один человек… — голос Хомуры стал ледяным. — Не пострадает, — Футаба поднялась из кресла, давая понять что разговор окончен. — Потому что ты выполнишь условия сделки.       Она направилась к выходу, но у самой двери остановилась. — До встречи через три дня, Хомура Акеми. Дверь закрылась. Хомура осталась одна. Несколько секунд она неподвижно смотрела в пустоту, потом медленно прикрыла глаза. Если бы Инкубатор был мёртв… Если бы всё получилось… Если бы Хикигая не вмешался… Сейчас она уже была на пути домой. — Мадока… Увижу ли я тебя когда-нибудь снова?.. Ответа не было.       Лишь шум фестиваля за окном. И три дня, которые начали свой обратный отсчёт. *** Якудза дали ей три дня. Три дня на невозможное. Поймать Инкубатора живьем. Научить преступный синдикат предсказывать будущее. Передать бандитам двух друзей, которых не выпустят обратно живыми. Хомура устало потёрла переносицу. — Какой абсурд…       В её прошлой жизни проблемы были куда понятнее и проще. Ведьмы, коварные инопланетные пришельцы, временные парадоксы, тепловая смерть вселенной. Да даже та же Вальпургиева ночь, ёкай её побери! Со всем этим можно было успешно работать. А что делать с женщиной-якудза, которая решила строить бизнес с инопланетянином на конспирологии — на этот вопрос у неё пока не было ответа.

***

      Тем временем Футаба-сама медленно спускалась по лестнице. Амбал-председатель семенил рядом. — Босс. — Да? — Вы ведь ей не верите? — Ни единому слову. — Тогда зачем три дня?       Крёстная мать усмехнулась. — Потому что девочка врёт очень странно. Нужно за ней присмотреть. — В каком смысле? — Обычно люди врут убедительно. Эта же говорит настолько безумные вещи, что начинаешь подозревать правду.       Амбал задумался. — Может она психическая? — Не думаю. — Мошенница? — Возможно. — Или инопланетянка.       Футаба остановилась и посмотрела на него. — Сато! — Да, босс? — Ты сейчас пошутил? — Нет. — Вот и я о том же.       Они о чём-то задумалась и спустя пару секунд добавила: — Установите наблюдение за клубом волонтёров. — Есть. — За домом семьи Хикигаи. — Будет сделано. — За самой Акеми. — Уже ведётся. — Хорошо. Якудза-милфа довольно кивнула. — И ещё. — Да? — Найдите мне этого кота. Или хотя бы информацию о нём. Амбал моргнул. — О каком именно? — О белом. — Который лиса играл? — Именно. — Босс… — Что? — Вы ведь понимаете, насколько странно это сейчас звучит?       Футаба усмехнулась. — Поверь, после сегодняшнего спектакля это далеко не самое странное.       В этот момент её взгляд зацепил Шизуку Хирацуку, одиноко стоящую возле ворот школы с незажженной сигаретой в руке.       «Она меня…ждёт?» — удивилась Футаба –сама и тут же вспомнила собственное утреннее предложение. — Мне нужно сказать тебе пару слов, — бросила она Шизо-сан, поравнявшись с ней. Хирацука-сенсей вопросительно на неё посмотрела. Крёстная мать извлекла из клатча зажигалку и, щёлкнув ею, медленно протянула ей огонёк. — Кури на здоровье…

***

— О чем мы будем говорить? — спросила Шизо-сан, затягиваясь дымом пахнущей вишней сигареты. — Мне показалось, мы с тобой чем-то похожи. А потому дам тебе совет… нет, даже два. Первый: будешь выставлять напоказ свою силу — всегда будешь одна. Мужики тебя будут бояться со всеми вытекающими. Потому «замуж» и «быть сильной» — две противоположности. Второй: не жди принца. Принцев мало и на всех их не хватает. Хоть за дворника…да хоть за таксиста. Главное, чтоб любил. — Какие занятные советы! — ответила сенсей, выпуская из лёгких дым. — Есть над чем подумать. Аригато. — На здоровье. Ты обращайся, если что. Увидимся.       Футаба-сама направилась к машине, но… — Кстати, — догнал её вопрос сенсей. — А вы-то сами замужем? — В своё время я сделала выбор — быть сильной, — не оборачиваясь бросила она через плечо.       С этими словами якудза-милфа захлопнула дверь роскошного «Бентли», оставив руководителя класса 2-F смотреть ей вслед с отвалившейся челюстью. — Сил моих больше нет. Вызову такси… — растерянно произнесла сенсей, когда бронированное авто с логотипом банка скрылось из виду. Шизука погасила окурок в карманной пепельнице и, убрав её в сумочку, извлекла из нее смартфон. Палец уверенно ткнулся в тач-скрин.

***

      В это же время Хомура Акеми вышла из административного корпуса школы и посмотрела вверх. Её глаза встретились с ясным полуденным небом, на котором не было ни единого облачка. Во дворе всё ещё продавали остатки фестивальной выпечки. Кто-то играл на гитаре, кто-то спорил о результатах конкурса косплея. Мир жил своей жизнью, словно ничего не произошло: по школьной сцене только что не бегал космический паразит, а якудза не угрожали её друзьям.       Словно она сама не была пленницей этого безумного мира. — Акеми-сан! Взгляни-ка на меня!       Хомура обернулась.       На скамейке сидел Займокуза. Литератор смотрел на неё с торжеством. Его глаза были полны необъятного безграничного счастья. — Что тебе нужно?       Йоши-кун медленно поднялся. Прижав ладонь к груди он с выражением продекламировал: — Когда судьба разверзла небосвод, И грянул гром оваций надо мною, Я наконец постиг: творец живёт Не хлебом — вдохновением и мечтою! — Поздравляю. — Сегодня был не просто первый акт, Не маскарад, не детские забавы. Сегодня миру явлен был антракт Пред вечностью моей грядущей славы! — Ты хочешь сказать, что за ним последует второй? Тёплый ветер ласково подхватил полы плаща литератора. Займокуза воздел руку к небу. — Не меч и не корона мне даны, Не золото, не власть и не богатство. Я стану менестрелем всей страны, Её пророком, совестью и братством! Хомура несколько секунд молчала. — Ясно. Извини, мне сейчас немного не до тебя. Однако Йоши-куна это нисколько не смутило и он продолжил: — Пока ещё не понял род людской, Какой вулкан таится в этом теле. Они сейчас любуются строкой, Но бурю не заметили доселе! — Судя по аплодисментам — заметили. — Увидели лишь краешек луны, Лишь отблеск гениальности нетленной. Но скоро будут полные штаны Моим величьем в каждом краешке вселенной! — Очень за тебя рада. — Я напишу поэму всех поэм! Такую пьесу не вместят театры! И каждый будет ею покорён — От школьника до деда императора!       Хомура устало вздохнула. — Только не про меня… — Увы, уже вершится приговор. Твой образ стал добычей вдохновенья. Я заношу перо, как меч, в упор, И начинаю новое творенье! — Что? — Уже пишу. — Йошитеру–сан… — Да? — Удали.       Писатель отшатнулся так, будто ему снова предложили сжечь коллекцию эроманги. — Скорей погаснет солнце в небесах! Скорей иссякнут реки мирозданья! Чем я предам бессмертный этот прах, Рождённый мукой творческого знанья! — Это не просьба. Я требую. Займокуза гордо расправил плечи. — Художник волен! В том его закон! Ему не указуют королевы! И если музой автор вдохновлён, То поздно ставить рамки и пределы!       Хомура несколько секунд смотрела на него, потом молча развернулась и пошла прочь. Йоши-кун проводил её долгим взглядом. — Она бежит… ослеплена лучом Того огня, что смертным недоступен. И трепеща пред гением моим, Скрывает страх под маскою преступной…       Он задумался, вытащил блокнот и написал: «Принцесса Тьмы и рыцарь Апокалипсиса. Историческая порнотрагедия».       Менестрель посмотрел вслед удаляющейся стройной фигурке демоницы, подумал о чём-то и, вычеркнув второе предложение, написал «История о вечной любви».

***

      …А где-то далеко за городом в этот момент маленькое пушистое существо с красными глазами сидело на крыше заброшенного склада. Кьюбей тоже любовался безоблачным голубым небом. Впервые за долгое время он чувствовал себя свободным и полным сил.       «Как только белобрысый «пилот» доставит мне источник магии — ВСЕ ОНИ тут же станут моими рабами, — думал он. — Первая часть моего плана — побег — успешно удалась. Дело за малым».       Инкубатор понятия не имел, с какими новыми вызовами ему предстоит столкнуться в ближайшем будущем.