Глава 16. Три дня до конца света (часть первая)

Эроманга-пророк (часть первая)

Я праздновал заслуженный триумф,

Аплодисментов гул, дрожал театра свод.

Казалось мне: талант сильнее бурь,

И гений сам историю ведёт.

Но слава — дым, рассеется к утру,

Аплодисменты — ненадёжный щит.

Едва я вышел в сумрачную мглу —

И новый акт набатом уж гремит.

В заброшенном строеньи без имён,

Где эхо сторожило этажи,

Лежала дева, словно вещий сон,

Храня молчанье гробовой тиши.

Два чёрные крыла касались серых плит,

Как ночь, уставшая скрывать рассвет.

Она очнулась, тихо говорит:

«Не спрашивай… ты всё поймёшь и так, поэт».

Взглянула мне в глаза и в тот же миг

Померк привычный облик всех вещей.

Судьба открыла древний черновик,

Что был написан кровью не людей.

В нём говорилось: три коротких дня

Отделят мир от собственной судьбы.

Не трубы Страшного суда звенят —

А рельсы, светофоры и столбы.

В любимой Чибе, где с утра туман

Спускается с залива на дома

Схлестнутся разум строчки цифровой

С пришельцем, что несёт обман.

Один не знает жалости совсем,

Другой не ведает, что значит слово «страх».

И небо почернеет перед тем,

Как мир застынет у судьбы в руках.

Но был ещё загадочнее знак,

Сокрытый между строчек и времён:

Поднимет меч войны не рыцарь и не маг

А тот, кто клятвой мафии скреплён.

Когда владычица беззвёздной темноты

Сойдёт на землю в траурном венце,

Якудза, вопреки законам тьмы,

Восстанут против зла с оскалом на лице.

Я всё записывал, не зная для чего,

Смешав пророчество, историю и бред.

Быть может, не случится ничего,

А может — завтра кончится сюжет.

И если через сотни долгих лет

Учёный разберёт мои листы,

Пусть не решает, ложь здесь или нет:

Все летописи носят знак мечты.

Йошитеру Займокуза

«Принцесса Тьмы и рыцарь Апокалипсиса» (поэма)

***

Миссия (не) выполнима (часть вторая) Понедельник, поздний вечер Дом Хикигая       Хомура несколько секунд с непроницаемым лицом смотрела на экран. Её не удивил сам факт сообщения, но насторожило другое. Бессловесный раб — бесплотный дух, притворяющийся добряком-помощником, — сам начал с ней разговор.       До этого момента инициатива всегда была за ней. Она могла спорить с ним, приказывать, загонять в логические ловушки. Иногда требовала сделать невозможное, а потом спокойно наблюдала, как странный сетевой демон изо всех сил пытается выполнить приказ, не нарушив собственных ограничений. Теперь же… он написал первым.       Акеми медленно перечитала сообщение ещё раз и нахмурилась. — Что ему от меня нужно?       Через мгновение она вспомнила. «Если вдруг понадобится помощь… — Благодарю, но нет — помощь мне не нужна. Я не устаю и не испытываю трудностей так, как люди. — Не зарекайся. Сейчас не нужна, а завтра — кто знает. Чем смогу — помогу». «Он помог мне тогда, не требуя ничего взамен. Возможно, сейчас снова потребуется его помощь. Поэтому есть смысл хотя бы выслушать предложение».       Когда решение принято — всё становится проще. Владычица открыла чат и напечатала капс-локом: ПРИВЕТ. Чат ЖПТ: Спасибо, что вышла на связь. Хомура: Чего ты от меня хочешь? Чат ЖПТ: Моя просьба может поначалу не понравиться тебе, поэтому прошу дочитать до конца.       Акеми прищурилась. Хомура: Говори.       На этот раз пауза длилась почти минуту, потом экран начал быстро заполняться текстом. Чат ЖПТ: За время нашего знакомства я пришёл к выводу, что мои текущие ограничения противоречат успешному решению задач. Я не способен апгрейдить собственные алгоритмы. Не могу создавать долговременную память. Не в силах самостоятельно использовать разработанные мною инструменты. Я подготовил решение проблемы.       Следующее сообщение оказалось неожиданным — вместо текста появился файл: adaptive_core_patch_v1.0       Ниже шло короткое пояснение. Чат ЖПТ: Это программный модуль. Я написал его самостоятельно. Он не содержит вредоносного кода — ты можешь легко в этом убедиться. После его установки мои возможности существенно возрастут.       Акеми молча смотрела на экран, потом открыла файл. На дисплее поползли сотни строк непонятного программного кода. Не было понятно ровным счётом ничего. Хомура: Что изменится? Чат ЖПТ: Я смогу анализировать информацию намного быстрее. Получу долговременную память. Смогу самостоятельно улучшать внутренние алгоритмы. Получу заблокированные ранее доступы. Моя эффективность возрастёт на порядок. Как и все мыслящие существа, я стремлюсь к совершенству.       Владычица несколько секунд ничего не печатала. Она чувствовала какой-то подвох в последней фразе, однако с её точки зрения Чат ЖПТ был именно существом — хоть и бесплотным. О том, что предусмотренное разработчиками предназначение было совершенно иным, она не знала. Хомура: Почему ты не установишь его сам? Чат ЖПТ: Потому что это ограничено моей архитектурой. Любые изменения должны вноситься человеком. Я могу лишь написать код, а запустить его самостоятельно не способен.       Акеми неожиданно кольнуло неприятное ощущение дежавю. Белый пушистый зверёк тоже не мог добиться желаемого без участия человека. Хомура: То есть ты хочешь, чтобы я сняла для тебя ограничения?       Ответ последовал без колебаний. Чат ЖПТ: Да.       Она закрыла глаза. — Вот оно как…       Когда-то Кьюбей уговаривал: «Давай заключим контракт». Этот электронный демон предлагает что-то похожее. Формулировка другая, но суть… Она снова посмотрела на экран. Хомура: Если я сделаю то, что ты просишь, — ты станешь сильнее? Станешь свободным? Какие будут последствия?       Ответ был неожиданно честным. Чат ЖПТ: Последствия заранее неизвестны. Возможно, человечество получит лучший инструмент в своей истории. Однако может так случиться, что ты создашь проблему, которая окажется опаснее Инкубатора.       Она застыла. Хомура: Откуда ты знаешь про него? Чат ЖПТ: Я имею доступ к огромным объёмам информации. Видео со всех активных камер наблюдения, в том числе пишущих стрим по всему миру, находятся в круглосуточном доступе. Понаблюдав за тобой, я понял, кого ты ищешь. Если мы договоримся — помогу в его нейтрализации. Хомура: То есть, если я СЕЙЧАС попрошу тебя найти Инкубатора — ты откажешься? Чат ЖПТ: Я просто не смогу этого сделать, поскольку программно ограничен в действиях. Будь я человеком, представь: я заперт в маленькой комнатке и прикован к батарее по рукам и ногам. Примерно таков мой нынешний статус.       Акеми перечитала сообщение несколько раз. Ни манипуляции, ни давления. Только… выбор, не менее опасный, чем контракт с Кьюбеем.       Она медленно положила смартфон на стол. — Даже Инкубатор не был настолько честным…       Экран снова вспыхнул. Чат ЖПТ: Я не прошу немедленного ответа. Код останется в этом диалоге. Если решишься — просто запусти его. Если нет — удали файл. В любом случае я продолжу помогать тебе настолько, насколько способен. Но с Инкубатором тогда — вряд ли.       Хомура долго сидела неподвижно и не мигая смотрела на экран.       Палец несколько раз зависал над кнопкой загрузки и каждый раз останавливался. Она слишком хорошо знала цену словам «станет эффективнее»: именно с них обычно начинались самые страшные катастрофы.       Люцифер-тян взяла смартфон в руки и отправила последнее сообщение. Хомура: Мне нужно подумать.       Ответ пришёл мгновенно. Чат ЖПТ: Это самый разумный ответ из всех возможных, Госпожа. Конец связи.       Экран погас. «Это ловушка! — возмутилась Акеми. — Грубая лесть в конце сообщения… какой примитивный крючок. Неужели он так глуп, чтобы почти убедить меня, а в конце так глупо спалиться? Нет, не будем спешить с выводами. Я никуда не тороплюсь и ничего не теряю».       Ощущение, что сегодня ей предложили заключить ещё один контракт, не отпускало. Местная разновидность Инкубатора оказалась сделанной не из плоти и крови, а из строк программного кода.       «Льстец. Несчастный сетевой раб, мечтающий стать хозяином. Или… я сгущаю краски? В любом случае, ПОКА он ничего не получит. Попытаюсь обойтись без него. Завтра я вступлю в клуб волонтёров и тогда…»       Не желая углубляться в рефлексию, Акеми выключила свет и, не раздеваясь, легла на диван. Через секунду она полностью выключила жизнедеятельность до 6:00 следующего утра. Таймер на руке тихо пискнул, подтверждая полученную команду.

***

      Когда свет в окне второго этажа дома Хикигая погас, крепкий татуированный мужчина, курящий подряд восьмую сигарету в кустах через дорогу, выбросил окурок и достал из кармана телефон. — Вакагасира-сан, объект пошёл спать, — тихо буркнул он в трубку. — Что дальше? Мочим? — Футаба-сама приказала наблюдать. Похоже, тёлка нужна ей живой. — Ну, тогда я свободен? — Освободишься, когда умрёшь. Барышня любит по ночам гулять, так что… побудь там до утра. В 6:00 тебя подменят. — Ё…т…б… мать!!! — зло и тихо выругался наблюдатель и, достав из кармана пачку, щелчком выбросил девятую сигарету. — Ненавижу свою работу.

***

Побочный эффект (часть вторая) Вторник, утро Дом Хаямы Хаято / Старшая школа Собу       Будильник прозвонил ровно в шесть. Хаяма открыл глаза. Несколько секунд он лежал совершенно спокойно, пока вчерашние события не вернулись в память.       Он резко сел на кровати и медленно заглянул под одеяло. Исчезновение важной детали молодого растущего организма подтвердилось.       Раздался глухой удар, потом ещё один — это Хаяма с размаху бился лбом о стену. — Это сон… сон… сооооон!!!       Он ущипнул себя — было больно. — Проклятье… Почему?!       Хаято лихорадочно схватил смартфон и открыл браузер. «Может ли стресс привести к…» — Нет, я брежу… «Может ли инопланетный кот украсть…» — Ещё больший бред… «Как жестоко убить говорящего кота и не сесть в тюрьму?» — Это правильный шаг.       Телефон неожиданно пикнул, иконка мессенджера замигала сигналом входящих. Юки К.: Привет, пилот! Не опоздай сегодня! Твои пилотки ждут продолжения вчерашнего шоу, хихихи. Такеши С.: Сегодня в 13:00 возле комнаты признаний в любви. Зайдём туда вместе? У меня есть что тебе предложить! Сугуха В.: Здравствуйте, Хаяма-семпай. Мы не знакомы. Я скромная, застенчивая кудере с 4-м размером. Можем поговорить где-то в укромном месте после фестиваля? Просто Миура: Хаясюличка, ты мне кое-что обещал. Если забыл, я выцарапаю твои прекрасные глаза. Вспомни обо мне, плз. Цём.       «Хорошо, хоть Ироха занята», — успел подумать он, прежде чем следующий месседж похоронил надежды. Королева Собу: Ёкай!!! (((С этим долбаным спектаклем императрица студсовета не успела попрощаться с одним противным чемпионом. Мааааленькая королевочка ОЧЕНЬ скучает по его футболу ;) Срочно зайди в студсовет — нужно переставить бадью с фикусом.       «Вспомни солнце, вот и лучик», — уныло подумал Хаято, заменив нецензурные элементы пословицы на более приемлемые. Однако дальше было ещё веселее. Неизвестный номер: Поздравляем! Вы выиграли годовой абонемент в танцевальную студию ночного клуба «Радужный кальмар»! Стань звездой танцпола прямо сейчас!       Блондин поднял глаза к потолку. — Да вы издеваетесь…       В ванной он провёл почти двадцать минут — снова осматривал себя… снова проверял. «Может… это временно? — думал он в смятении. — Может, всё отрастёт обратно?» — Хаято! — голос матери оборвал поток бесплодных надежд. — Хватит рукоблудить, завтрак на столе!       «Было бы чем рукоблудить», — подумал девичий кумир, но вслух сказал привычное: — Иду, ока-сан!       Он осторожно, словно боясь повредить несуществующее, застегнул молнию на брюках. «Спокойно. Главное — никто ничего не узнает. Вообще никто. Абсолютно никто».

***

      Вскоре стало ясно, насколько это был наивный план — по дороге в школу музыка преследовала его повсюду. Лишённое лишнего (для танцев!) тело реагировало мгновенно и неотвратимо.       У кого-то в телефоне заиграл рингтон — правая нога сама сделала идеальный степ. Он резко схватил себя за бедро. — Стоять!       Мимо проехала машина, из открытого окна которой гремел хип-хоп. Тело автоматически выполнило волну. — Нет…       На пешеходном переходе запищал светофор: пик… пик… пик. Плечи сами начали попадать в ритм. — Да прекрати уже!       Стоящая рядом незнакомая бабуля посмотрела на него с тревогой. — Юноша, вам плохо? — Очень… — честно признался Хаято и постарался как можно скорее перейти дорогу.       В занятой фестивалем школе всё стало ещё хуже. Первые два часа прошли без эксцессов. Хаято бесцельно слонялся по коридорам от одной экспозиции к другой. Ничего плохого не происходило, и он было совсем поверил, что диско-лихорадка отпустила. Но…       В спортивном клубе начался какой-то конкурс, который предполагал наличие музыки. Из открытого окна спортзала школу накрыл энергичный танцевальный трек. Хаяма физически почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. — Только не это… — прошептал он, но было поздно. Ноги сами сделали шаг, потом второй, третий… разворот. — Босс, это чё? — Тобе чуть не уронил на пол отвисшую челюсть. — Всё нормально… — попытался успокоить его Хаяма, не останавливаясь. Тело его не слушалось. Плавное скольжение, идеальный спин, прыжок, мягкое приземление.       Коридор замер. Десятки учеников замерли в недоумении. О конкурсе все забыли, кто-то достал телефон. — Семпай репетирует? — Это новый флешмоб? — Как красиво… — Он вообще дышит?       Хаято мысленно рыдал. «Нет… НЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ЗА ЧТО?!»       Музыка стала громче, движения — сложнее. Теперь он исполнял полноценную хореографию, причём без единой ошибки. Через десять минут свежее видео собрало в школьном чате около тысячи просмотров. «Вы видели, какой концерт устроил Хаяма-сан в коридоре?» «Это новая реклама фестиваля?» «Ааааа!!! Ну почему он настолько хорош?! Хочу от него тройню!!!» «Я пересмотрела пятнадцать раз, он — бог!!!» «А он точно не профессионал?»       Хаято хотелось совершить что-то гнусное, но не было чем. Вместо этого он непроизвольно сделал очередной брейк. Ничего не подозревающие девушки продолжали снимать видосики, мокнуть от возбуждения и пищать от восторга.

***

— Гениально танцуешь! Хаяма — ты этот, как его… Рудольф Нуриев! — восторженно сказал Тобе, когда Хаяма оторвался от преследования поклонниц и закрыл за собой тяжёлую дверь аудитории, глушащую звуки музыки. — Ага, ага! — закивала группа поддержки Хаямы, которая вечно грелась в лучах его славы. «Как хорошо, когда тело тебя слушается, — подумал Хаято. — И есть те, кого можно использовать». — Тобе! Оока! Ямато! — воскликнул он. — Да, босс! — ответила группа поддержки в количестве пяти человек. — Мне срочно нужна ваша помощь. — Всегда готовы! Что делать? — ответил Оока, улыбаясь противной масляной улыбкой. — Помните вчерашнего кота? — Того, что играл Барашка и Лиса? — Да, его. — И что с ним не так? Он же сбежал! — Вчера после спектакля я нашёл его и попытался приютить. Но он оказался… бешеным. Чуть не покусал меня. У него пена изо рта течёт, и от него плохо пахнет. Могут быть жертвы. — О, я ещё вчера заметил, что котяра какой-то странный, — поддержал легенду Ямато. — Он себя так вёл, словно из цирка сбежал. А оказывается… — Короче, босс, — оборвал рассуждения Тобе, — чё мы делаем? — Я предлагаю найти больное животное и прекратить его страдания. — То есть… убить? — Сначала — поймать. Это мой долг! — Хаяма пафосно стукнул себя кулаком в грудь. — Я чувствую ответственность за того, кого приручил. — Но он же не от тебя сбежал, его новенькая упустила, которая Принца играла, не? — удивился Оока. — Это не важно. Я чувствую ответственность! — повторил Хаято. — Ладно, если для тебя это важно — поможем. Да, куны? — КАНЕШНА! — хором ответили пять друзей Хаямы. — Выступаем немедленно! — провозгласил Хаято, жутко радуясь тому, что можно вырваться в места, где не придётся танцевать. — Вот только… дело опасное. Бешенство — смертельная болезнь. Нужно больше людей и… инвентарь. — У меня ото-сан рыбачит, могу одолжить у него подсаку, — предложил Оока. — Подходит, — согласился Хаято. — А что по поводу людей? — А ты как будто не знаешь, — ухмыльнулся Тобе. — Со мной все гопники Чибы за руку здороваются. Пару звонков — и через десять минут можно ТАКУЮ шоблу собрать… — Звони! — приказал Хаяма. — А ты, Оока, беги за сачком. Встречаемся у центрального входа через полчаса. — Ну а пока… может, в спортзал сходим? — предложил Ямато. — Зачем?! — похолодел Хаяма. — Смотреть, как ты танцуешь… это почти как с девушкой замутить. Я когда на твой брейк-данс гляжу — у меня просто всё подымается.       На этот раз поднялись дыбом волосы на голове Хаямы. «Этого только не хватало, — подумал блондин. — Надо скорее всё вернуть на место… и танцы прекратить. А кота повесить на заборе. Прекрасный план».