Серый потолок.

      Резкий, пронзительный звук, подобный выстрелу из мощной катапульты, разорвал тишину, оглушив меня и заставив резко распахнуть глаза. Мир вокруг вспыхнул белым светом, а затем медленно, словно сквозь густую пелену, начала проявляться окружающая действительность. Зрачки мои, как испуганные зверьки, беспорядочно метались по потолку, будто я надеялась найти там ответы на все мучившие меня вопросы.       Мозг, словно пробуждаясь от долгого, тяжелого сна, наконец осознал происходящее. Я все еще на базе ГИДРы, все еще в этой чудовищной комнате, больше похожей на заброшенную палату психиатрической больницы. Стены, словно изъеденные временем и болезнями, шептали о невыносимых страданиях и безумии. Воздух был тяжелым, густым, пропитанным запахом пыли и затхлости, словно дыхание загробного мира.       Приподнявшись на локтях, я села, свесив ноги с края кровати. Опираясь на руки, я медленно подняла голову, внимательно осматривая помещение. Зимний солдат уже встал, его фигура, прямая и напряженная, выделялась на фоне поблекших стен. Я видела только его спину – широкие плечи, напряженные мышцы, застывшие в неподвижности. Из раковины доносилось тихое, едва слышное шипение воды – звук, похожий на медленное, удушливое дыхание.       Не сказав ни слова, я принялась приводить в порядок свои волосы, отбрасывая пряди, взъерошенные беспокойным сном. Когда я услышала, как он закрыл кран, медленно встала и направилась к раковине. Он прошел мимо, даже не взглянув на меня. Его присутствие было холодным, отстраненным. Я умылась холодной водой, стараясь стереть с лица остатки кошмарного сна.       Зеркала в комнате, разумеется, не было. Возможность увидеть своё отражение была лишена. Мне оставалось лишь довольствоваться тем, что я чувствую себя немного лучше после умывания. Выпрямившись, я направилась к кровати, когда дверь с характерным скрипом и шелестом пыли приоткрылась. На пороге стоял Рамлоу.       — Доброе утро, агенты. — Произнес он, голос его звучал ровно и спокойно, в резком контрасте с царящей вокруг атмосферой. В комнату въехала небольшая каталка с двумя подносами. На них лежала бесформенная серая масса, похожая на перемолотое мясо, смешанное с чем-то ещё, не поддававшимся идентификации. Ужасное зрелище. — Поешьте и направляйтесь в тренировочный модуль. Вас встретят на выходе. — Он хотел уже уйти, но, остановившись, посмотрел на меня, и что-то в его взгляде изменилось. Он подошел ближе. — Ты как? — Спросил он, его голос прозвучал с неожиданной заботой, что резанула слух среди бесчувственной обстановки. Я изогнула бровь, с недоумением глядя на него. Что за внезапный интерес? Что ему ответить? Я не знала.       — Удовлетворительно. — Холодно ответила я, все еще не понимая его намерений.       — Хорошо… — Он посмотрел на мою шею. Синяки, оставшиеся от ночной стычки с Зимним солдатом, были ещё видны. Но они быстро заживали. У меня так всегда, ничего долго не задерживалось. Зависело конечно от уровня повреждения… что-то быстрее… Чему-то требовалось время… Как этим синякам. Он ведь мне ночью чуть шею не сломал своей железной рукой. — Это он сделал? — Я молчала, внутри меня разгорелся огненный ком негодования. Отвечу "да" и его накажут... Отвечу "нет" – и что? Что я могу сказать? Что это моя вина? Сама виновата? Если нет скажу, он ведь может продолжить так делать…        — Да. — Сказала томно, решив не врать, чтобы не выглядеть так, словно я защищаю его… Мне оно не надо.        — Если повторится, сразу зови. Подобное не допустимо. — Сказал Рамлоу. Почему он вдруг так озаботился? Что им за дело? Или боятся, что Войт увидит? Ведь только Войт имеет право причинять мне боль, для остальных я – запретный плод.       — Так точно. — Ответила я, наблюдая за его удалением.       Взгляд Зимнего солдата, оставленный на мне, был наполнен странной тенью. Что он ожидал? Что я кинусь его оправдывать? Нет. Мне плевать. Пусть хоть сожгут его. Я взяла поднос и села на кровать. Пища была безвкусной, еще хуже, чем на базе ГЕМЕРы, но насыщала. Вкус – дело десятое. Главное – выжить.       После стандартных утренних процедур, мы с Зимним солдатом, под бдительным наблюдением группы агентов, направились к тренировочному модулю. Воздух в коридоре был пропитан смесью запахов – стальная острота железа, едкий запах дезинфектантов и нечто неопределенно неприятное, что заставляло меня морщиться и ускорять шаг. Униформа, выданная нам, была функциональна и удобна: черные обтягивающие майки, подчеркивающие каждую линию тела, черные штаны, скрывающие все, что могло бы стать мишенью, и высокие, грубые сапоги, выполненные из невероятно прочной кожи.       Одевшись, заплетя волосы в жесткий хвост, я выпрямилась, приняв идеально ровную стойку смирно, почувствовав напряжение в каждом мускуле, готовом к действию. В этот момент в модуль вошел Пирс, и меня тут же охватила волна холодного отвращения, словно ледяная струя пронзила меня насквозь.       — Доброе утро, агенты. — Процедил он сквозь зубы, его голос был холоден, вежлив до отвращения, напоминая стальной клинок, скрытый под бархатной рукоятью. — Я тянуть не буду. Хочу посмотреть, на что способна Агент 23. Поэтому, перед очередной миссией, небольшая тренировка. — Он приблизился к Зимнему солдату, взгляд его скользнул по мне, холодный, бесчувственный, как у хищника, оценивающего добычу. — Не щади её. — Бросил он, и, отступив, занял позицию среди остальных агентов, скрестив руки на груди. Его фигура, напряженная, неподвижная, словно выточенная из мрамора, напоминала хищную птицу, готовую к стремительному броску. — Покажи, на что способна.       Мы с солдатом встали друг против друга, воздух между нами словно сгустился, наполнившись невидимым, но ощутимым напряжением. Что за цирк? Зачем всё это? В голове у этих людей явно царил хаос, смешанный с расчетливым садизмом. Спорить не имело смысла, неповиновение наказуемо. Я просто встала, стараясь не показывать ни единого признака страха, но внутри меня все клокотало, сердце колотилось в груди, словно бешеная птица, бьющаяся о прутья клетки.       Бой начался внезапно, резко, как удар молнии. Зимний солдат атаковал первым, его движения были быстрыми, точными, машинально-совершенными. Я уклонялась, отскакивала, чувствуя, как прохладный пот выступил на моей коже.       Я ждала своего момента, сосредотачиваясь на контроле над фотокинетической энергией. И вот, уловив микроскопическую паузу в его движениях, я нанесла серию быстрых, четких ударов, используя световые импульсы, чтобы дезориентировать и оттеснить его. Ещё один, ещё, и я уже за его спиной, чувствуя запах металла и чего-то ещё, напоминающего запах холода. Быстрым, ловким движением я запрыгнула на него, обхватив шею ногами, и, опрокинув солдата на пол, с силой придавила его к земле, почти заставив задыхаться.       Я ощущала, как близка победа, как он вот-вот сдастся, но резкая, пронзительная боль пронзила мой бок. Железная рука Зимнего солдата, словно стальной клещ, впилась в мой живот, с такой силой, что крик вырвался из меня, заставляя меня отпустить его шею. Он сбросил меня с себя, в мгновение ока оказавшись сверху, его лицо выражало холодную, бесчувственную решимость. В последний момент, собирая всю волю в кулаки, я скрестила руки перед лицом. Когда его железная рука уже почти коснулась моей головы, я сконцентрировала всю оставшуюся энергию в руках, создав сияющий, ослепительный щит из сгустков света.       Щит выдержал удар, но я почувствовала пронзительную вибрацию, прошедшую через все тело. Сфокусировав остатки силы, я отбросила его от себя мощной световой волной. Я упала на пол чувствуя жгучую боль в животе, и с трудом встала, опираясь на руки. Зимний солдат, с трудом поднявшись, уже собирался вернуться в бой, как пронзительный, холодный голос Пирса прервал схватку.       — Достаточно. — Его голос, холодный и бесчувственный, пронзил тишину тренировочного модуля. Мы с солдатом выпрямились смотря друг на друга. — Впечатляет. — Ответил сенатор посмотрев на меня. — Ладно. Больше не тратьте время. Приступайте к миссии.

***

Нью-Йорк. Банкетный зал научного центра.

      Звуки классической музыки, исполненной виртуозно, заполняли роскошный зал, обволакивая сознание, словно нежное, тёплое одеяло. Золотистое сияние люстр, словно расплавленное солнце, мягко слепило глаза, а тонкий аромат дорогих духов и изысканных блюд щекотал ноздри. Вокруг меня кипела жизнь: высокопоставленные особы в дорогих нарядах, искрящихся драгоценностями, с надменными улыбками на лицах, чокались бокалами шампанского, перешёптываясь о чем-то важном, недоступном пониманию простого смертного. Высшее общество. Тошнота подступала к горлу.       Абрахам Штольц, выдающийся микробиолог, был моей целью. Не только потому, что он мешал планам ГИДРы, но и потому, что недавно разработал смертоносный вирус, способный уничтожить сотни людей за раз. Такой инструмент был ГИДРе очень нужен. Сейчас, облаченная в вульгарное, но эффектное красное платье, слишком яркое для моей фигуры, я стояла с бокалом шампанского, мастерски изображая одну из этих "львиц", пока Зимний солдат проникал в резиденцию Штольца, добиваясь доступа к данным о вирусе. Моя задача – отвлечь Штольца, увести его подальше от посторонних глаз и устранить. Казалось бы, ничего сложного, но он постоянно крутился рядом со своей женой или другими учёными, словно приклеенный к ним. Это был элитный банкет по случаю вручения научной премии, и учёных здесь было как звезд на небе. А убивать всех подряд было запрещено. Только он. Исключения делались только в случае, если кто-то становился невольным свидетелем. А я не хотела лишних жертв.       Я старалась двигаться непринужденно, расслабленно, не привлекая излишнего внимания. Внимание, как лишнее препятствие, мне было совершенно ни к чему, за исключением внимания моей жертвы. Его я, наоборот, должна была захватить, и для этого у меня был целый арсенал уловок.       За время наблюдения я сделала несколько выводов о Штольце. Мужчина явно доверчив, несколько раз он принимал бокалы из рук конкурентов, даже не задумываясь о том, что туда могло быть подмешано. Может, я параноик, но у него, казалось, не было настоящих друзей. В разговорах все его действия осуждались, а сама премия вызывала неоднозначную реакцию. Я бы никогда не приняла от таких людей даже салфетку. А он пьёт, не задумываясь. Во-вторых, он, судя по всему, неверный муж. Рука, как положено, лежит на спине жены, а глаза бегают по всем окружающим женщинам. Трижды он пристально смотрел на женщину в вызывающем платье с глубоким декольте. Пока жена была отвлечена, он мило обнимал другую. И так по кругу.        Так, значит план был следующий… Необходимо было отвлечь его жену, а затем увести Штольца подальше от любопытных глаз, обеспечив уединение, прежде чем завершить миссию. Мой взгляд остановился на мужчине средних лет, испанской внешности, с аккуратно подстриженной бородой и подтянутой фигурой, одетым в элегантный смокинг. Сначала он не обращал на меня внимания, нужно было привлечь его интерес, что я поначалу избегала. Но планы поменялись.        Так… вижу какого мужика, идущего в мою сторону с бокалом в руке. Сориентировавшись, я быстро, словно случайно, направилась к нему. Сделала вид, что засмотрелась и, нарочито неловко, с ним столкнулась.       — О, боже… Простите… Я, видимо, засмотрелась… — Сказала я специально громко, привлекая внимание окружающих. Мужчина лишь слегка отряхнул свой смокинг, сжав губы в недовольном выражении.       — Ничего, мисс… Осторожнее надо быть. — Ответил он, отряхиваясь и отходя, а я перевела взгляд на Штольца… И улыбка. Он смотрел. Он улыбался. Рыбка на крючке. Теперь нужно исчезнуть… создать интригу, лёгкую загадку. И тогда он будет у меня в руках… Войт учил меня манипулировать людьми, особенно мужчинами. Он рассказывал, как смотреть, что говорить… не всегда решала только физическая сила… как сейчас.       Как только официант, с грацией вышколенного танцора, пронёс между нами поднос, уставленный бокалами с игристым шампанским, я мгновенно растворилась в толпе, словно капля воды в океане. Притаившись за массивной колонной из полированного мрамора, украшенной изящной позолотой, я наблюдала за Штольцем. Он действительно искал меня, его взгляд, беспокойный и напряженный, метался по блестящим нарядам гостей, словно голодный волк, высматривающий лакомую добычу в высокой траве. Его беспокойство было очевидно. Это значило, что на диалог он пойдёт. Теперь нужно было устранить его жену, ненадолго, конечно.       Осмотрев зал, мой взгляд остановился на молодой официантке, затерявшейся в углу, словно застенчивая нимфа среди роскошных господ. Небольшого роста, хрупкая, с бледным личиком, она выглядела совсем юной, её руки заметно дрожали, выдав нескрываемое волнение – очевидно, это был её первый день работы в таком престижном заведении. Идеальный вариант. Она боялась сделать ошибку, а именно этого я и добивалась. Ей предстояло совершить лишь небольшую, почти незаметную оплошность, которая, тем не менее, послужит моему плану.       Я бесшумно приблизилась к ней, когда девушка, с застывшим от напряжения лицом, раскладывала изысканные закуски на серебряные подносы. Заметив меня, она резко выпрямилась, её взгляд выражал неподдельный испуг, смешанный с растерянностью. Я, подобно хищной кошке, приблизилась ещё ближе, мой голос был едва слышен, но в нём чувствовалась ледяная сталь.       — Мэм… — Прошептала она, её голос был тихим, дрожащим, как лепестки цветка на ветру. — Вам что-то нужно? Я могу чем-то помочь?        — Да… — Мой голос был спокоен, но в нём чувствовалась непреклонная воля. Я приблизилась к ней ещё ближе, взяв её за локоть, лёгкое прикосновение, но в нём чувствовалась несокрушимая сила. — Видите ту женщину? Высокую, в изумрудном платье? — Я едва заметно кивнула в сторону жены учёного, чьи изумрудные серьги сверкали в свете люстры, словно драгоценные капли росы.       — Миссис Штольц? Да… — Ответила девушка, её глаза были широко раскрыты от удивления и нарастающего страха. Я склонилась ещё ниже, шепча ей на ухо слова, пронзительные, как лезвие ножа.       — Сейчас вы пронесёте бокалы с шампанским мимо неё и «случайно» прольёте прямо на её платье… Поняли? Это очень важно.       — Что? Простите… Идите вы лучше к гостям… — Девушка попыталась отстраниться, но я стиснула её локоть сильнее, заставляя её почувствовать всю мощь моего намерения. В моих глазах вспыхнул холодный, золотисто-белый свет. Девушка сглотнула, её лицо побелело, губы задрожали.       — Я больше не спрошу… Поняла? Считай это приказ. И… если хоть кому-то расскажешь… — Моё дыхание опалило её шею, слова были произнесены медленно, с ледяным спокойствием. — Я выжгу тебе глаза. Ты меня поняла? — Я добавила особую интонацию в последние слова, чтобы не осталось никаких сомнений.       — Д-да… мэм… — Прошептала девушка, её голос был едва слышен, дрожащий от ужаса, её тело сотрясалось от неконтролируемого страха.        Удовлетворённо улыбнувшись, я отпустила её, позволяя исчезнуть в гуще гостей. План начал воплощаться в жизнь. Девушка, неуверенно перемещаясь к жене Штольца, бросая на меня украдкой испуганные взгляды, "случайно" опрокинула поднос с шампанским, обдав её роскошное платье игристым напитком. Последовавшие крики, возмущения, шум… Миссис Штольц, негодуя и ругаясь, исчезла в уборной, оставляя своего мужа в лёгком замешательстве. У меня есть пять минут. Время пошло.       Выйдя из-за колонны, словно тень, я оказалась за спиной Штольца. Моё лицо изменилось. В нём появилась та мягкость, игривость, та очаровательная улыбка, какую я никогда не позволяла себе в обычной жизни. Моя миссия требовала особого подхода.         — Ваша работа "О деструкции ароматических соединений" весьма любопытна, господин Штольц… — Начала я, мой голос был нежным, но в нём слышалась стальная нотка, намекающая на мою истинную природу.       — Боже… Вы меня напугали. — Воскликнул он, резко оборачиваясь, но, увидев мою улыбку, расслабился, его удивление быстро сменилось любопытством. — Любите подкрадываться?        — Люблю… производить впечатление. — Ответила я, моя улыбка стала ещё шире, она была хитрая, немного загадочная, заставляющая его чувствовать себя немного неуютно, что в данной ситуации было очень кстати.       — Вижу… у вас получается… — Сказал он, изогнув бровь, его взгляд стал пристальным, любопытным. — Вы читали мою работу? И как вам? Честно говоря, я был бы очень рад узнать мнение столь… интересной особы. — Его взгляд задержался на моём платье, его тон стал более настойчивым, он хотел большего, чем просто вежливого ответа. Он был зацеплен. Игра началась. И я была уверена, что выиграю.       — Интересный взгляд на данную тему, с той точки зрения, которую вы изложили… Но я бы сделала по-другому… — Произнесла я, моя улыбка стала ещё ярче, ещё соблазнительнее, заставляя его взгляд замереть на моих губах. Я нарочно замедлила темп речи, наслаждаясь его вниманием, его растущим интересом.       — Да… и что же? — Протянул он, его голос был слегка хриплым от возбуждения, взгляд полн любопытства. Он уже не мог оторвать от меня глаз.       — Я бы эту тему вообще не взяла… она избита, банальна, лишена оригинальности. — Я слегка покачала головой, моя улыбка стала чуть более загадочной, полной скрытого смысла. Мужчина рассмеялся, низкий, бархатный смех, пронизанный удовлетворением от того, что я позволила себе быть с ним более откровенной, чем ожидалось.       — Признаюсь, я уже ждал подробного отчёта, грамотно составленного, с цитатами и ссылками… А вы… просто решили пошутить… — Он явно был заинтригован. — И зовут шутницу…?       — Кейт… Кейт Сандер. — Я назвала имя, которое пришло мне в голову совершенно неожиданно. Другое имя просто не возникало в голове, словно злая шутка, предначертанная судьбой. Кейт Сандер – буквальный перевод моего настоящего имени, или, точнее, имени той, кем я была когда-то, до того, как стала тем, кем я являюсь сейчас.        — Очень приятно, Кейт… Я Абрахам… Ну, думаю, вы и так знаете. Да? — Его улыбка стала ещё более настойчивой, в ней читалось явное желание сблизиться, перейти на более интимный уровень общения.       — Скажу честно… кроме вас, я тут никого не знаю… Я тут исключительно ради вас. — Я оскалилась, но моя улыбка не была злой, она была игривой, немного кокетливой, заставляя его сердце бить чаще. Он принял это за комплимент, но это была лишь горькая правда, завуалированная искусством манипуляции.       — Я польщён… — Он осмотрелся, ища глазами то ли подвох, то ли свою жену, но, не обнаружив её, приблизился ко мне, слишком близко. Это было именно то, что мне было нужно. — Хотите… покажу вам свои работы… в более приватной обстановке, так сказать… А то вы что, зря тащились на столь унылую вечеринку?        Бинго. Он мой. Я кивнула, моя улыбка была полна нескрываемого удовлетворения.       — Было бы здорово. — Мягко сказала я, и он, не теряя времени, предложил мне свой локоть.       Он повёл меня в сторону задней части зала, в глухой коридор, где располагались небольшие приватные уборные, более похожие на гримёрные. Неужели он действительно водил женщин в туалет? Он не выглядел как мужчина, который удовлетворяет свои похотливые желания в таких местах… но, видимо, внешность часто обманчива. Оказавшись в одной из комнат, он резко захлопнул дверь и прижал меня к себе, оставляя мягкие поцелуи на шее. Его прикосновения были настойчивые, нетерпеливые.       — Сегодня твой счастливый день, девочка. — Прошептал он, и я улыбнулась, моя улыбка была холодной, бесчувственной.       — Ещё какой. — Ответила я, и резко переломила его руку, перекинув его через себя. Быстро, ловко, точно.       — Что за… ты что творишь? — Испуганно спросил он, его глаза расширились от ужаса. Я прижала его к стене, мой взгляд стал ледяным, лишенным всяких эмоций.       — Привет от ГИДРы. — Мой голос был спокоен, но в нём слышалась стальная нотка. Его глаза расширились от страха, в них отразилась глубокая паника, отчаяние.       — Нет… Прошу! У меня… дети. — Прохрипел он, но я уже сконцентрировала всю свою силу, приложив руку к его лбу. Он задрожал, его тело сотряслось от света, что излился у него внутри, а затем он сник, ослабел. Я отпустила его, бросив на пол.       — Хайль ГИДРА. — Шепнула я, осматривая тело, лицо мое было лишено всяких эмоций. Миссия выполнена. Я развернулась и пошла к выходу. Открыв дверь, я застыла на пороге, увидев перед собой жену Штольца.       — Черт. — Я недовольно выдохнула и зажмурилась. Ее тут быть не должно было. Придется тоже убить. — Я не хотела… — Спокойно сказала я.       — Абрахам…? Что вы не хотели? — Прошептала она, её взгляд упал на тело её мужа, на его выжженные глаза, и крик отчаяния вырвался из её груди. Я потянула её в комнату, быстро, решительно, приложив руку к её лбу. Она брыкалась, сопротивлялась, но моя сила была слишком велика. Свидетелей быть не должно. И вот я устранила и ее. Аккуратно уложив женщину рядом с её мужем, я выдохнула. Так не должно было быть. Но она сама виновата. Наконец, я смогла уйти. Миссия выполнена.

***

      Ночь, густая и чёрная, как смоль, окутала безликое пространство камеры. Комната без окон, лишь с одной массивной, серой железной дверью, давила на меня своим безмолвием, своим удушающим одиночеством. Сон не приходил, беспокойство гнездилось внутри, словно змея, сжимающая сердце своими холодными кольцами. Всё давило, всё заставляло тошнить, да ещё и этот солдат… его стоны во сне, вечные, монотонные, просто сводили меня с ума. Я бы уже давно убила его, если бы это было возможно, лишь бы избавиться от этого надоедливого звука…        Но в его стонах, в их необычной, глухой тональности, было что-то такое, что заставило меня насторожиться. Это не походило на обычные ночные кошмары. Звук был… какой-то болезненный, сдавленный, словно стоны от невыносимой боли. Я нахмурилась, щёлкнув пальцами, вызвав крошечную, но яркую каплю света, чтобы хоть что-то видеть в этой кромешной тьме, и поднялась с неудобной койки.       Пройдя к нему, я увидела, что лоб солдата покрыт тонким слоем холодного пота, чёрная майка, словно вторая кожа, липла к его телу, вырисовывая каждую мышцу, каждый изгиб. Влажные пряди тёмных волос прилипли ко лбу, обрамляя его лицо. И тут мой взгляд упал на его живот. Оттуда выглядывал бинт, пропитанный кровью, буквально пропитанный, словно это было не просто кровотечение, а что-то более серьёзное. Видимо, он был ранен во время миссии, пока я устраняла свою жертву… Интересно… кто смог его ранить? Я считала это невозможным. С его способностями, с его железной рукой… Но, видимо, нет ничего невозможного в этом безумном мире.       Мужчина резко распахнул глаза, но, в отличие от прошлого раза, не стал душить меня. Он лишь напрягся, резко сел, отчего закружилась голова, и ему пришлось опереться руками о край койки. Я отступила на шаг, давая ему время прийти в себя.       — Что с тобой? — Осмелилась спросить я, не из заботы, а из чистого любопытства.       — Тебе-то что? — Тихо ответил он спустя несколько секунд, его голос был хриплым, словно из горла вырывались отдельные фрагменты слов. Я закатила глаза.       — Почему тебя не осмотрели?       — Осмотрели. — Коротко бросил он, тяжело дыша. С его длинных волос на пол падали тяжёлые капли пота.       — Значит, рана открылась? — Я усилила свет в пальцах, сделав его немного ярче, чтобы лучше видеть. Он зажмурился от резкого света.       — Выключи этот чёртов свет. — Грубо сказал он, его слова были пропитаны болью и раздражением. Я фыркнула, отвечая на его грубость.       — Этот "чёртов свет", может, тебе и поможет. — Я не знаю, что меня дернуло, но я подошла ближе, сев на край койки рядом с ним. Он еле заметно напрягся, почувствовав моё присутствие. —  Успокойся, я хочу помочь…       — Ага… как? — Скептически спросил он, его взгляд был полон недоверия.       Но я не дала ему договорить, поднесла руку к его ране, сосредоточилась, настроилась на поток целительной энергии света. Пара секунд, и я убрала руку. Он с удивлением посмотрел сначала на меня, затем приподнял край майки, отодвинул бинты и стал наблюдать, как рана полностью затягивается, как исчезают следы крови. Он в изумлении приподнял брови. Я встала, отряхнула свои брюки и вернулась на кровать, ложась на спину.       — Почему ты… — Он начал было говорить, но я поняла его вопрос без слов.       — Не хочу спать с трупом в одном помещении. — Спокойно ответила я, закрывая глаза, наслаждаясь долгожданной тишиной. Он больше не стал задавать вопросов. Оно и к лучшему.       Но сон так и не пришёл. Лишь краткий, обманчивый отдых, всего на двадцать минут, прерванный резким, пронзительным писком открывающейся двери. Опять Рамлоу. Опять миссия. Утомительная, изнурительная рутина, которая тянется, словно бесконечная нить Ариадны, запутывая в своих петлях. Боже, как же я хочу поскорее расправиться со всем этим, закрыть эту чёртову главу своей жизни и вернуться на базу ГЕМЕРы. Там, конечно, тоже не курорт, не райский уголок, строгие порядки, но там, по крайней мере, нет этих уродливых, давящих своей серостью стен, нет вечно стонущего солдата. Там есть только Войт. И одного его присутствия вполне достаточно. Его одного я терпеть готова. Его присутствие… оно хоть как-то предсказуемо, в отличие от всего остального, что происходит вокруг. Ладно. Пора вставать. Следующее имя в списке на подходе.

***

Франция. Бордо. 

      Ночь окутывала город своим бархатным покрывалом. Мэтью Доновец. Планы на него немного изменились. Пирс приказал доставить его живым. Пересмотрев его дело, он увидел в нём скрытый потенциал, инструмент, который можно использовать в своих целях. Если хорошенько промыть ему мозги, сделать из него послушного солдата, он может стать ещё одним удобным агентом. Расчётливый сукин сын. Но его решение понятно, логично.         Доновец – агент со стажем, его навыки рукопашного боя, его тактическое мышление были одними из лучших в Щ.И.Т.е. Поэтому для этой операции Пирс выбрала меня и солдата. Никакого прикрытия, никаких дополнительных миссий, только мы вдвоём. Ближний бой, чистый риск.       Он залёг глубоко, скрылся, словно призрак. Найти его удалось с большим трудом. После Щ.И.Т.а он, очевидно, хотел тихой, спокойной жизни, хотел забыть о своей прошлой жизни, о той опасности, которая постоянно витала вокруг него. Вот и засел он в этом захолустье, в глухом районе Бордо. Франция… Была ли я здесь когда-либо? Не помню. Но французский язык, как и десятки других, был твёрдо заложен в моей памяти, впихнут в мой мозг в ГЕМЕРе.       Мы выследили его квартиру. Тихий, спокойный район, угол обзора минимальный, Доновец явно выбирал место специально, обуреваемый паранойей, как и многие другие бывшие агенты, с которыми мне приходилось иметь дело. Эта паранойя – это их профессиональное заболевание, неизбежный спутник их профессии. Мы с солдатом передвигались по крышам соседних зданий, словно тёмные тени, растворяясь в ночи.         — Я через окно, ты стой у двери… на всякий случай, выбьешь её, если что… и поможешь. — Сказала я, подходя к краю крыши, мой голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь, готовность к решительным действиям.       — Принял. — Ответил солдат, его голос был глухой, твёрдый, в нём не было места для сомнений, для страха. Я спустилась по водосточной трубе, моя ловкость и сноровка были отточены до совершенства. Затем, лёгким, почти невесомым движением, я оказалась на подоконнике, проникнув в квартиру цели.       Комната погружена в темноту, лишь лунный свет проникал сквозь занавески, создавая призрачные тени. Воздух был наполнен запахом старой древесины, пыли и сигарного дыма. На полу разбросаны книги, рукописи, какие-то листки с непонятными символами, пожелтевшие от времени фотографии. Старые, потертые стулья, стол, заваленный бумагами. В углу – небольшой, уютный камин, у которого явно никто давно не сидел. Стены украшают несколько картин, выполненных в тёмных тонах. Атмосфера унылая, давящая, как и сам район. Это убежище, заброшенный остров, где Доновец пытался спрятаться от своих прошлых ошибок, но тень Щ.И.Т.а всё же настигла его.       Я подошла к большому деревянному комоду, его резные ножки, покрытые пылью, заставляли его казаться ещё более старым. На нём лежал договор аренды. Квартира снята на четыре года… Странно. Зачем на такой срок? Хотя… с другой стороны, это очень умно. В досье я нашла пометку, что посещать хозяину квартиры во время аренды запрещено. Какой хозяин согласится на такие условия? Хотя… это не важно. Главное – умно. Снять надолго, чтобы никто не мог потревожить. Но… также никто не узнает и о его похищении. Это нам на руку. Я уже собралась развернуться, как услышала характерный щелчок пистолета за моей спиной. Я застыла, словно каменная статуя.       — Не знаю, кто ты, но я даю тебе шанс уйти добровольно. — Твердый, мужской голос прозвучал в тишине, в нём не было ни капли сомнения, ни доли колебания. Я закусила губу, сдерживая нервное напряжение. Убивать его нельзя, лишь нейтрализовать. Звать солдата сейчас опасно, он может спугнуть. Но я знаю, он появится, когда понадобится.       — Боюсь, я не могу. — Спокойно ответила я, медленно поворачиваясь. В темноте было плохо видно, но я смогла разглядеть крепкого мужчину со светлыми волосами и горящими, напряжёнными глазами. Он был готов к смертельной схватке, его мускулы напряглись, ожидая моей реакции. Почему он сразу не выстрелил?       — Тебя Щ.И.Т. прислал? — Спросил он, держа меня на мушке. Я приподняла руки, делая вид, что сдаюсь.       — Да… — Соврала я, продолжая искать способ выбить у него пистолет.       — Что Фьюри надо? Я уже всё ему сказал…       — Он хочет, чтобы ты вернулся… Для тебя есть задание…       — С чего мне тебе верить? Может, ты вообще не из Щ.И.Т.а? Покажи значок. — Грубо сказал он, его голос стал ещё жестче.       — Хорошо… только… не горячись. — Тихо сказала я, медленно наклоняясь, будто достаю значок. Заметив за его спиной черно-белую фотографию женщины с чёрной траурной ленточкой, я поняла, что держу козырную карту. Мёртвая. Жена? Мать? Наверное, именно из-за неё он и ушёл из Щ.И.Т.а… Горе способно толкнуть человека на безумные поступки. — Знаешь, она бы не хотела, чтобы так всё получилось. — Сказала я, давя на его рану, его эмоциональную рану, на его чувство вины и сожаления, стараясь дезориентировать его.       — Что? — Он на секунду отвлёкся, чуть опустив пистолет, его взгляд прилип к фотографии. И этой секунды мне хватило. Резким, точным движением ноги я выбила пистолет из его руки, и мы вступили в схватку.       Это был стремительный, бескомпромиссный бой, сплетение силы и ловкости, грации и грубой мощи. Его движения были точными, быстрыми, как удары змеи. Он атаковал первым, его кулак, словно молния, пронзал воздух, направляясь в мое солнечное сплетение. Я уклонилась, используя гибкость и скорость, присущие годами тренировок. Мой ответ был мгновенным – резкий, точный удар ногой в его бедро. Он зашипел от боли, но не остановился, его натиск не ослабевал.       Он попытался схватить меня за шею, но я предвидела его движение, быстро отскочив назад и нанеся несколько коротких, резких ударов в бок. Доновец отшатнулся, его дыхание стало прерывистым. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с яростью. Теперь я перешла в наступление. Мои удары стали более мощными, более уверенными. Я использовала каждый свой навык, каждую технику. Доновец пытался парировать мои атаки, но его движения стали медленнее, менее точными. Болевой шок, полученный от моего предыдущего удара, дал о себе знать. Пот заливал его лицо, оставляя за собой солёные дорожки.       Но в какой-то момент я оступилась, отчего он смогу выбить пол у меня из под ног и я упала на спину, ударяясь головой… он резко навис надо мной и принялся душить… черт. Осечка… надо выбираться. Иначе придушит… Положение неудобное… В этот момент в квартиру ворвался солдат и отшвырнул Доновеца от меня. Шанс. Я подскочила, восстанавливая дыхание и теперь уже мы вдвоём, как единый механизм, овладели сопротивлением агента, который оказался гораздо сильнее и ловчее, чем мы ожидали. После непродолжительной, но ожесточённой схватки, мне всё же удалось взять его в захват, надавливая на точку на шее. Доновец поник. Миссия выполнена. Хотя ещё нет. Осталось его доставить. Но это дело времени… Я отпустила шею мужчины… он повалился на пол… Тяжело выдохнув я глянула на солдата…       — Еще секунда и он тебя убил бы. Ты чем думала? — Грубо спросил тот, поднимая тело с пола.        — Переживаешь, что если меня убьют, тебя накажут? — Я приподняла бровь идя к двери. — Не надейся. — Может быть в такой ситуации было положено сказать «спасибо»? Нет. Он его не заслужил… Идет к черту этот солдат.        Вынесли Доновеца на улицу незаметно, словно призраки, растворившиеся в ночной тьме. Движения были отточены до автоматизма, каждое движение выверено, каждое действие рассчитано до мелочей. Его уложили на заднее сиденье машины, рот заклеили широким куском серой изоленты, глушащий звук, сдерживающий возможные протесты и крики. Я села за руль, солдат – рядом со мной. Мэтью, связанный и безмолвный, напоминал куклу, бессильно брошенную на произвол судьбы.       Мотор машины заурчал, резкий, пронзительный звук, рассекающий ночную тишину. Мы тронулись, оставляя за собой тёмные, молчаливые улицы Бордо, двигаясь к месту встречи с вертолётом, где нас ожидал Рамлоу. Но внутри меня, в глубине души, скребли кошки. Непонятное чувство, неприятное, давящее предчувствие. Не хотелось везти Доновеца на базу. Совсем. В моей голове раздался калейдоскоп криков, сбивчивых, неразборчивых, словно призраки прошлых жертв, прошлых миссий оживали в моём сознании. Чьи это были крики? Крики других агентов? Или мои собственные, подавляемые, заглушенные… Я не могла разобрать, их было слишком много, слишком громко. Они смешивались в один оглушающий хор, погружая меня в пучину неопределённости, в море сомнений.       Я сжала руль, стиснула зубы, отгоняя от себя эти мысли. Эти чувства были неуместны, они были недопустимы. У меня не было выбора. Это профессиональный долг, холодный, безжалостный приговор, вынесенный самой судьбой. Прости, мужик. Либо ты, либо я.

***

База ГИДРы. 

      Холодное, безликое здание, больше напоминающее мрачную крепость, чем место работы. Мы доставили Доновеца. Миссия официально выполнена. Напряжение, которое сковывало меня последние часы, немного спало, но лишь немного. Ощущение выполненного долга смешивалось с горьким привкусом сожаления, с неприятным осадком на душе.       — Ну что, Мэтью. Вот твой новый дом. — Спокойно, с привычной хрипотцой в голосе, произнёс Рамлоу, снимая скотч с губ агента. Двое крепких мужчин с обеих сторон схватили Метью за руки и потащили его вглубь здания, в темноту неизвестности.       — Нет! Умоляю! Не надо! Ты… — Мэтью кричал, его взгляд был направлен на меня, в его глазах отражался ужас, отчаяние. — Лучше убей! Прошу! Нет! — Его крики становились всё более сдавленными, пока его не увели в неизведанную тьму.       Я наблюдала за этой сценой, стараясь не выдавать своих чувств, но внутри меня всё сжималось от ужаса. Я сама привела его сюда, в это адское место… ещё одна жизнь, загубленная моими руками… и в этом будет только моя вина… Чёрт… не думай! Забудь, агент 23! Забудь!       — Эй… — Рамлоу одернул меня, его голос был спокойным, холодным. — Я говорю, хорошая работа…       — Я слышу… так точно… — Я мучительно искала в своём лице хоть какое-то выражение, стараясь выглядеть спокойно и бесстрастно. Рамлоу как то недобро усмехнулся моему ответу. Я осмотрелась, больше не видя солдата. Его, вероятно, увели для дачи показаний. Рамлоу подошёл ближе, осматривая меня с головы до ног.       — Иди, прими душ до отбоя… за мной…       Рамлоу по-прежнему наблюдал за мной. Я покорно пошла за ним, рассматривая бесконечные коридоры базы, пока мы не оказались в раздевалке. Он оставил меня одну. Я разделась до белья, нащупывая дверь в душевую. Она была ужасной – серая, металлическая, похожая на тюремную камеру, с рядом душевых кабин без стенок. Рамлоу зашёл в комнату в тот момент, когда я стала стягивать спортивный топ.       — Начинай. Только быстро. — Он дал мне указание своим привычно грубым голосом. Я приподняла бровь. Нет, стеснение мне не знакомо. Мне обычно плевать на всё. Но сейчас… хотелось уединиться… А он лишь мешал.       — Вы так и будете тут стоять? — Спросила я, стараясь сдержать возникающее неприятное чувство.       — А что… стесняешь? — Шутливо спросил он, его губы растянулись в ухмылке. — Я должен следить за тобой, чтобы ты ничего не выкинула.       — У вас буквально есть пульт, который может меня отключить при желании… я теперь не могу даже помыться одна? — Осторожно спросила я, на что он снова усмехнулся.       — У тебя пять минут. — Сказал он и вышел. К чему был этот цирк?       Я наконец осталась одна. Тёплые струи воды омывали моё тело, смывая грязь дня, но не смывая горький привкус вины, который остался на душе. Я оперлась руками о холодную стену, глубоко вдыхая, стараясь отпустить всё, что произошло.       Но я не могла просто так взять и забыть. В мою голову, словно навязчивый кошмар, вновь и вновь лезли образы, фрагменты воспоминаний, которые я не могла контролировать, вытащить из самых глубин подсознания. Они цеплялись за края моего разума, царапали его, не давая спокойствия. Что-то тёплое, влажное потекло по моей щеке.       Сначала я подумала, что это просто вода из душа, попавшая на лицо. Но струйка была слишком горячей, слишком интенсивной, намного теплее, чем вода из крана. Я быстро смахнула каплю, отряхивая от себя наваждение, отгоняя нежелательные воспоминания. Нельзя! Хватит! Я должна быть сильной, неуязвимой. Я — агент 23, машина, у меня нет права на слабость, на сомнения.       Я резко ударила себя ладонью по голове, стараясь привести в чувство, отключить наводящие на тоску мысли. Но это оказалось гораздо сложнее, чем я представляла. Эти сомнения, они   проникали всё глубже, растекались по моим вена, захватывая мой разум. Я все чаще и чаще начинала сомневаться в   приказах, в целях миссий.       В моей голове всё настойчивее возникала мысль, что всё это неправильно, что я не должна так   поступать. Что она, точно бы не одобрила   моих действий. Но кто эта "она"? Это   воспоминание оставалось неясным, затуманенным, как призрак, изредка, промелькивающий на краю сознания, не давая о себе забыть.       Хватит. Довольно. Я резко выключила воду, резкий, пронзительный звук прервал мои мучительные раздумья. Оделась, быстрыми, отточенными движениями, стараясь не заострять внимание на своём внутреннем состоянии. Вышла из душевой, в голову снова вторглись те же навязчивые мысли, те же неприятные воспоминания. Но я с усилием заставила себя отстраниться, задвинуть их глубоко в подсознание, закрыть доступ к ним, словно закрывая дверь на крепкий засов.       Меня сопроводили до комнаты, уже знакомой, пустой, лишенной уютности и комфорта. Там сидел солдат, хмурый, задумчивый, его взгляд был устремлён в   одну точку, словно он находился в своём собственном мире, отгороженный от всего остального. Мне было плевать на него, на его мысли, на его чувства. Мне было плевать на них всех. На этих безлики людей, живущих в своём мире, не замечающих ничего вокруг. Я легко проигнорировала его присутствие, как и он моё.       Я упала на кровать, жесткую, неудобную. Повернулась к стене, и стала вырисовывать пальцем какой-то узор,   просто чтобы занять себя, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Ещё одна миссия почти закончена. Осталось лишь дотерпеть.

***

      Где я была? Всё вокруг было окутано непроницаемой тьмой, давящей, безграничной, словно я погрузилась в бездонную пропасть. Глубокая, всепоглощающая темнота, не оставляющая места ничему другому, кроме безысходности и ужаса. Я пыталась вспомнить, сосредоточиться, но в голове была только пустота, бесконечный туннель, не имеющий ни начала, ни конца. Неужели всё? Это конец? Неужели я… мёртва? Или… что-то другое? Страх, холодный и пронзительный, сковал меня, сжимая сердце в ледяных объятиях.       Внезапно, в этой непроглядной тьме, я услышала детский смех, звонкий,   радостный, как солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. Смех, ослепительно яркий и нежный, в этой глубокой темноте. Он рассеивал мрак, принося с собой капельку надежды, какую-то непонятную жизнь. Постепенно, как в тумане, я начала различать контуры, очертания, и перед моими глазами раскрылась какая-то сцена, освещённая мягким, тёплым светом.       Я увидела небольшой, уютный уголок, наполненный теплом и светом, резко контрастирующий с окружающим мраком. В этом светлом оазисе сидела красивая женщина с чёрными, как смоль, волосами, обрамляющими её лицо, и с большими, выразительными глазами. Рядом с ней сидели две очаровательные девочки, их лица сияли от счастья. Одна из них, с белокурыми волосами и большими глазами…       — Ну же, Катя, открой! — Черноволосая женщина ласково, но настойчиво обратилась к одной из девочек, побуждая её открыть небольшую коробку, лежащую перед ней.       Катя… Это моё имя? Значит, эта девочка – это я? Я… в детстве? Невероятное ощущение нахлынуло на меня, смешав страх с каким-то непонятным восторгом, с чувством ностальгии, которое я не могла   объяснить. Я пристально всматривалась в эту сцену, пытаясь вспомнить что-то, уловить хотя бы какой-то намёк, хоть малейший знак, который  помог бы мне разобраться в этой ситуации. Всё было таким живым, таким реальным…  Девочка, которую женщина называла Катей, наконец открыла коробку. Внутри лежал плюшевый медведь, большой, пушистый, с добрыми глазами.       — Это мишка! Он мой? — Девочка с восторгом спросила, её голос был такой чистым, таким невинным.       — Да, милая… твой… — Женщина ласково улыбнулась, её глаза сияли от нежности. — Мы повезём его домой.       — Домой? Но… куда? — Спросила девочка, её голос был залит удивлением.       — В Огайо… — Женщина улыбнулась ещё шире, её  лицо было наполнено теплом и радостью. — Ты же хочешь поехать домой?       Я грустно улыбнулась, наблюдая за этой трогательной сценой. Разве я когда-то жила так? Разве я когда-то испытывала такую простую, но такую глубокую радость? Женщина… моя мать? Нет, она не похожа на меня. Но всё же… она была моей матерью.       Я медленно повернулась, чтобы уйти, вернуться в свою мрачную реальность, но вдруг меня резко остановила рыжая девочка, внезапно появившаяся перед   мной. Она схватила меня за руку, сжимая её с необычайной силой.       — Ты должна вспомнить! Ты должна вспомнить, кто ты есть, Катя! Иначе умрёшь! Вспоминай! — Девочка кричала, её голос был наполнен тревогой и отчаянием. Её лицо было бледным, глаза широко распахнуты.       Её слова, пронзительные и полные отчаяния, пронзили меня насквозь. Умру? Что это значит? Что произойдёт, если я не вспомню? В голове замелькали   фрагменты воспоминаний, обрывки картинок, звуки, чувства… но все это ускользнул от меня, как только…       … я вновь увидела серый потолок.