Глава 10 — Подноготная новой жизни

— И что теперь? — Голос эльфа нарушил зыбкую тишину. — Придётся, — призадумался, — искать другие места где можно об этом разузнать. — А тебе не кажется, что мы могли просто ошибиться? — Резонно заметил он. — Может, и так. Но с другой стороны, именно здесь разбросаны магические талмуды и всё прочее. Я поддел носком туфли край потрёпанного фолианта. Книга неохотно раскрылась. Слипшиеся страницы пестрели размытыми схемами магических кругов и обрывками фраз. Бумага отсырела настолько, что превратилась в жалкое месиво. Впрочем, даже этого хватало, чтобы убедиться: мы были в точке назначения. В голове после всего увиденного стоял лишь монотонный гул. Руки опускались сами собой. Да, отступать нельзя, но... Так сильно захотелось сбежать. Вернуться в свою комнату, смыть эту пыль с рук, лица, забыться во сне и завтра вернуться к учёбе, словно ни в чём не бывало. Это была последняя ниточка в деле Хитагами, и она оборвалась. Последствия... Даже думать не хочется. — Может, всё-таки проверим? — Неуверенно предложил беловолосый. — Если это так, и там будет пусто, заглянуть должно быть значительно проще без этих защитных мер. В его слова была доля правды. Вот только, не уверен хочу ли дальше искать. В этой точке, кажется, я уже совсем сдался. К тому, подобные действия далеко за пределами разрешённого. Эти тайные места не спроста хранятся за "десятью" замками. Ветер хозяйственно гулял по комнате. Теребил свисающие лианы с потолка, мою чуть грязную одежду, завывал где-то в каменном чреве башни. Всё же попробовать стоит, вот только дальнейший путь мне уготован одному. Перемена совсем скоро закончится, и ему пора будет вернуться к принцессе. Я украдкой взглянул на его милое лицо и поймал себя на мысли: хочу, чтобы этот миг длился дольше. Хочу вместе учиться, вместе сражаться, вместе проживать эти дни. Пусть потом нас, и разлучат, но эти воспоминания останутся со мной навсегда. Нужно накопить их побольше. Тишину внезапно разорвал тяжелый хруст каменной плиты. Угольная дверь, что годами преграждала путь, дрогнула. Я резко обернулся, растерянно взглянул. Её матовая поверхность, изрезанная странными узорами внезапно пошла трещинами, мерцающими зловещей синевой. Осколки камня осыпались, зависая в воздухе и освобождая проход. Сквозь пролом на нас смотрел черноволосый силуэт с проседью. Волосы, похожие на жжёную солому, упирались в плечи, обрамляя черную мантию. Взгляд абсолютно безразличный, холодный, будто уже вынесший приговор. Внутри всё похолодело от животного ужаса. — Ф-фиттс, ч-что делать?! — Выпалил заикаясь я. Обратил на него внимание, в надежде получить хоть каплю поддержки, но эльф тоже оцепенел. Не мог молвить ни слова. Застыл, словно котёнок, пойманный на месте преступления. Медленно перевёл взгляд на меня и молча сглотнул. Образ ректора — это не просто образ мужчины в годах. Он символ власти. И настолько сильный, что даже королевский рыцарь оступился. Оно и верно... Сражаться бессмысленно, а сдаться смерти подобно. Нэйт уже доказал что бывает когда заходишь на территорию запретного. Чёрт... Чёрт! Что же делать!? Взгляд сам собой метнулся к иссохшим телам, погребённым под обломками и густой порослью. Их серые, чуточку белёсые силуэты, начали размываться, двоится. В воображении всплыло даже тело Фиттса, из того самого видения. В груди всё сжало, и я шагнул назад. Нельзя. Ни в коем случае нельзя сдаваться! Я попятился и почти сразу затормозил, почувствовав пятками пустоту, ведь край был совсем рядом. Случайно задетый камень сорвался вниз, гулко ударяясь о скат крыши и улетая в бездну. — Прыгать... — Почти шёпотом бросил я, впопыхах цепляясь пальцами за ладонь друга. — Держись, Фиттс. — Ты... ты собрался прыгать?! — С ужасом в голосе запищал он, раскинув брови. — Иначе нельзя! — Я смотрел на острые шпили внизу, похожие на частокол. — Если ректор поймает... Это смерть. Осмотрись, мы влезли туда куда не должно! — Но внизу ведь тоже опасно! — Шанс есть! Прыгай, скорее! — Стоять, молодёжь! — Рявкнул старческий голос где-то за спиной, но я уже ничего не соображал. Оттолкнулся ногами, отбрасывая все сомнения. Ветер неистово хлестанул по щекам, не давая даже открыть глаз. Я скривился, охнул, и с грохотом приземлился задницей на скользкую черепицу. Влажная крыша тут же повлекла меня вниз, и лишь тогда, судорожно сжав пальцы, я понял страшную вещь. Моя рука уже сжимала пустоту... *** Рудиус сорвался вниз так внезапно, что я не успел даже собраться силами. Он решителен, бесстрашен, не то что я... Всего секунды промедления хватило, чтобы почувствовать на пояснице цепкие путы. Тело уже само пыталось рвануть следом, про туда, в бездну, но что-то цепкое и шершавое намертво пригвоздило меня к месту. Пока силуэт друга исчезал за краем крыши, я отчаянно трепыхался всем весом. Тщетно. Железные пальцы старика звонаря впились в поясницу, волоком оттаскивая меня от края. — Куда?! Жить надоело, голубчик? — Прохрипел он, заходясь тяжелым, сиплым кашлем прокуренных легких. — Мне нужно туда! К нему! Отпустите! — Я бился в его руках, пытаясь разжать хватку. В груди кольнуло и сдавило до боли знакомым спазмом. Несправедливо. Ненавижу. Это чувство... Оно накрыло меня с головой, как тогда... В далёком прошлом. Жгучая обида, слезы, застилающие глаза, и бессилие. Чертовски знакомо. Нервно дыша, я почти начал давиться слезами, вспоминая тот самый день. Совсем еще ребенок, не жалея ног, бежал за стремительно удаляющейся каретой. Бежал, не обращая внимания на сбитые в кровь ступни, на боль и синяки. Спотыкался, захлёбывался пылью и кричал: «Руди, пожалуйста, не бросай меня!» Тогда, как и сейчас, меня перехватили сильные мужские руки — отца Рудиуса. Он прижимал меня к себе, пытаясь успокоить, но от этого становилось только больнее. Моими чувствами, моей судьбой опять распоряжаются другие. А я ведь... Всего лишь хотел быть рядом. Пройти этот путь с ним, плечом к плечу... И сейчас, как и годы назад, вынужден смотреть, на удаляющийся в облаке пыли силуэт. *** Ещё секунда и я насажусь животом на железные шпили ограды! Думай, думай! Взметнув руку, я в панике собрал ману и выстрелил мощным порывом ветра прямо под себя. Ударная волна сработала как трамплин, подбросив меня высоко в небо. Тело на мгновение зависло в невесомости, свободно вращаясь. Разворот... И я уже лечу носом к соседней башне! Прямиком в закрытое окно! Нет-нет-нет! Инстинктивно прикрыв лицо руками, я сгруппировался. Чудовищный грохот разбитого стекла уничтожил остатки былой тишины! Сотни мелких, сверкающих осколков закружились вокруг, рассекая одежду и царапая кожу! Я кубарем покатился по дощатому полу второй башни, пока инерция наконец не иссякла. В глазах все плыло, но сердце бешено колотилось в сознании простого факта: я выжил. *** Шок накрыл меня сплошной волной! Рудиус на безумной скорости влетел в окно башни напротив. Звон разбитого стекла долетел даже сюда, резанув по ушам. Нет, только не умирай... Дрожащей рукой я стянул темные очки. На щеке предательски блестели дорожки слез, выдавая звонарю и ректору мои чувства. Я поспешно вытер их, дабы не проявить слабость. Тканевые перчатки впитали влагу без остатка. — Ну-ну, будет тебе так убиваться. Сейчас пойдем и проверим твоего друга, — не зло проворчал старик, стоящий рядом. Тёплая, мозолистая рука наконец разжала хватку. Тогда я понял — зря сопротивлялся. Поднял взгляд на него. Мужчина стоял совсем близко, сутулый, с усталым лицом, исполосанным морщинами. Его глаза бегали то на меня, то на разбитое окно соседней башни. В них не было злости, желания наказать, только мягкое, почти отеческое понимание. Буря эмоций внутри начала утихать, когда я осознал, что нахожусь отнюдь не в руках врага. Вот только, за Рудиуса, всё ещё боязно. — Я согласен на наказание, только прошу, давайте проверим Рудиуса. — Молвил чуть дрожащим голосом. Слабость, как она есть, но иначе не мог. — Милос уже и так тебя наказал. Вон как перепугался, бедолага. Правда, Дженнет? — Старик усмехнулся, и мне показалось, что он даже встал на мою сторону. Не ослышался ли? — Я знаю, что ты не варвар, Фиттс. Голос ректора прозвучал громко и отчетливо, перекрывая даже шум ветра бушевавшего вокруг. Он спокоен, но каждым словом будто заставлял подчиниться, внимать. «Совершая те или иные поступки, человек обычно руководствуется либо жаждой наживы, либо стремлением к просветлению. Тебе, должно быть, трудно понять меня сейчас, учитывая пережитое потрясение. Но я всё же скажу. Наказать вас за то, что вы проникли сюда, ведомые жаждой знаний, было бы кощунством по отношению к самой идее Академии.» — Голос его смягчился, утратив всякую строгость: «Этому месту суждено принимать пытливые умы, чтобы создавать из них нечто большее. Предлагаю обсудить это за чашечкой чая.» Не могу поверить, что он настолько понимающий и добрый человек. Фигура, которая ещё недавно казалась мне роковой, стала почти отцовской. Ни осуждения, ни наказания, лишь понимание и чуткий диалог. Поразительно. И тут меня осенило... Он бы и Рудиуса не наказал! О нет. Надо было остаться! С усилившейся тревогой, взглянул в окно соседней башни, поджимая губы и надевая обратно свои очки. Мы скоро будем... *** Всё кончилось? Перед глазами лишь темнота. Кожа жжёт от порезов. Тяжело вздохнув, я поднялся на колени, и чуточку отрехнулся. Открыл наконец глаза... Маска. Та самая белая маска... В тусклом свете из окна позади. В хитрых, лисьих глазах-прорезях виделась лишь смерть. Картина того самого момента, когда Орстед впервые оборвал мою жизнь. Холодный снег перед лицом. Плачущая навзрыд Эрис, и друг — Руйджерд, что уже почти не дышал. Дыхание перехватило, словно в лёгкие вновь вторгся Бог Драконов своим неистовым ударом. Я судорожно отшатнулся, пытаясь отползти назад, скребя руками по полу. Ладони скользили в собственной крови от порезов, что разводами осталась на дереве. В глазах уже почти потемнело... Захотелось вопить, но горло сдавило. Паника захлебнулась в ощущении скорой смерти. Внутренности скрутило спазмом, к горлу подступила тошнота. Пальцы соскользнули, и я затылком впечатался в стену. Нет, нет, я не хочу умирать! Только не снова! Её силуэт, словно оживший ночной кошмар, надвигался на меня. Я панически вскинул дрожащую руку, отчаянно вливая ману в заклинание. В снаряд, который должен спасти меня, избавить от этого липкого ужаса! — Не верю... Этого не может быть! — Вскрикнул я, искажённым страхом голосом, когда гортань чуть расслабилась. — Я тебя помню, — произнесла она с ноткой тревоги, продолжая медленно приближаться. Её совсем не пугают мои намерения?! — Не приближайся! — Мана вспыхнула ярче, воздух вокруг ладони задрожал, сгущаясь для удара. Снаряд разгонялся до сверхзвуковой скорости. — Раз ты здесь, значит, и он где-то рядом! Бей, Рудиус... Бей, или умрёшь! Я закрыл глаза, выпуская убийственную мощь созданного на эмоциях снаряда. В тот миг, когда заклинание должно было сорваться с пальцев, тонкие пальцы девушки перехватила моё запястье и резко отвели в сторону. Каменная пуля, на предельно высокой скорости, прошила насквозь книжную полку, обрушив десятки томов, и вынесла второе окно на своём пути. Грохот удара смешался со звоном стекла. — Успокойся... Его здесь нет. — Она крепко сжимала мою руку, наклонившись почти к самому лицу. Её глаза пристально смотрели в мои. — Его... нет? Книги всё падали и падали, хлопая обложками о пол, поднимая в воздух клубы пыли. От её слов, спокойного тона стало чуточку спокойнее. Я смог прийти в себя. — Ты ведь тот парень, которому я помогла больше года назад, — она наконец отпустила меня и отступила на шаг, скрестив руки на груди. Тяжело дыша наклонился вперёд, пытаясь целиком оторваться от того душераздирающего ощущения дежавю. — Хороша помощь... — Прохрипел, — до сих пор ловлю приступы, стоит только вспомнить тот день. — Радуйся, что вообще можешь что-то вспомнить. Лежал бы там в снегу, если бы я тогда не вступилась. — Так, что тебе нужно?! — Растерянно спросил я, будто забыв, что сам явился к ней. Она уверенно смотрела на меня сквозь узкие прорези белоснежной маски, испещрённой тонкими трещинами. — Ты вломился ко мне через окно, как... Настоящий безумец, а теперь ещё и задаёшь такие вопросы? — Её голос звучал резко, эмоции без труда прорвались сквозь прежний холод. — Впрочем, это отличная возможность кое-что выяснить. Я с усилием потёр виски, пытаясь унять гул в голове, а затем ладонь сама собой соскользнула вниз, прикрывая рот. Вспомнил ведь, что Фиттс остался там. Мне любой ценой необходимо его спасти. Нельзя позволить... Даже думать не могу о его смерти. — Тебе знакомы эти имена? Она развернула передо мной пожелтевший клочок бумаги. Взгляд упал на строчки, и сердце пропустило очередной удар. Это был... Японский — давно забытый, родной язык. Откуда он мог взяться в этом мире? Вопрос застрял в голове, очень быстро найдя предположение. Эта девушка явно не так проста, как может показаться. — По глазам вижу, что читать умеешь, — Её голос вновь стал ровным, уверенным. — Отвечай. — Постой... А ты... Ты тоже переродилась? — На выдохе спросил. — Можно и так сказать. — Она ответила уже на японском, настороженно оглядываясь по сторонам. — В один из дней я просто очнулась в этом мире. Брошенная, одинокая, беспомощная. Знакомые слова резали слух. После стольких лет этот язык казался мне уже чужим. Мозгу требовалось усилие, чтобы переварить услышанное. Досадно. Её история отличается от моей. Она попала сюда сразу взрослой, я же прошел путь с пелёнок. Стоит ли раскрывать ей правду о себе? Не уверен даже могу ли доверять. С другой стороны, она единственный во всём мире человек — мой истинный земляк. Был бы этому несказанно рад, если бы не презирал прошлую жизнь и всех её обитателей. — Прежде чем я отвечу, знаю ли кого-то из них, скажи, — я намеренно продолжил говорить на местном наречии, не переходя на японский. — Ты правда изучаешь инцидент телепортации Фитоа? Тяжелая портьера, коими увешаны пустующие стены, внезапно дрогнула, будто от сквозняка. — Да, — коротко бросила она на японском. — Теперь ты. — Я не знаю этих людей. — Нанахоси, отойди, — ледяной голос вырвался из полумрака позади неё. Когда облако пыли, поднятое упавшими книгами, развеялось, я увидел второго человека. На лице — такая же маска. Темно-синие волосы с прожилками ранней седины были грубо обрезаны и небрежным каре обрамляли затылок. Студенческая форма: рубаха песочного цвета и строгие брюки, скрывалась под синей мантией, чьи концы спускались по бокам, словно тканевые крылья. Белоснежная остроносая маска скрывала эмоции, но глаза... Расслабленные, источающие непоколебимую решимость, они смотрели на меня как на мишень. Руки он прятал в широких рукавах накидки. — Не трогай его, Аурис. Он мне нужен. — Она резко обернулась к товарищу, переходя на общий язык. Отношения между ними явно натянуты. — Ты знаешь устав. Всякий вторгнувшийся должен быть убит. — Отрезал парень. — Есть исключения, — возразила она, но в голосе скользнула неуверенность. — Нет. Исключений нет. В следующее мгновение он исчез с места, словно бы рассыпался на множество мелких пылинок, однако это лишь следствие скорости. Неистовой, нечеловеческой скорости, с которой тот рванул ко мне! Не успею даже дёрнуться! Он без труда отшвырнул девушку с пути и оказался прямо передо мной. Из рукава блеснула смертоносная сталь кинжала. Удар. Глаза застилали брызги искр. Лезвие со звоном врезалось в полупрозрачный барьер, возникший буквально из воздуха. Тонкая магическая плёнка — это единственное, что отделяло меня от смерти. Но кто..? Едва уловимое сияние, исходило от кольца на пальце девушки. — Я возьму его под свою ответственность, — твердо заявила она. — Наплевав на правила? — Рявкнул убийца, неохотно убирая нож. — Будто ты так никогда не делал. — Если он захочет испытать моё терпение, в следующий раз, не посмотрю на твои запреты. — Напоследок сказал тот, и отошёл. Подойдя ко мне, она развеяла щит и протянула руку. В её жест вернулась уверенность, будто опасность миновала. Хотя меня всё ещё била мелкая дрожь от слов услышанных в конце. Я не друг, и даже не гость. Просто враг, которого пожалели по надобности. — Как ты понял, меня зовут Нанахоси. — Рудиус. — Я принял помощь и наконец выпрямился. Конфликт, казалось, исчерпал себя, уступив место напряжённой тишине. Нанахоси и её "товарищ" вернулись к работе. Распластав на столе длинный свиток, они склонились над ним, вычерчивая сложную магическую схему. Вот только Аурис не сводил с меня глаз. Его тяжелый, колючий взгляд давил, напоминая: он готов убить меня в любую секунду. Та ещё компания, нечего сказать. Стараясь не делать резких движений, я медленно подошёл к разбитому окну, тому самому, через которое ворвался сюда. Взгляд метнулся к полуразрушенной башне. Отсюда открывался идеальный обзор на то место, где мы стояли с Фиттсом... Вот только, там сейчас пусто. Его уже увели. И сделать с ним могут всё что угодно. Ректор... Он не производит впечатления убийцы, но у таких людей всегда есть исполнители для грязной работы. В прошлый раз была инквизиция. Кто знает, к кому он обратится теперь? Нужно выбираться отсюда. И срочно. — И чего вы замолчали? — Голос Ауриса прозвучал резко, чуточку даже вводя в ступор. — Нам не о чем говорить, — отрезала Нанахоси, не поднимая головы. Я лишь осторожно покосился на эту странную пару. Она явно лукавит, а всё лишь бы бросить ему пыль в глаза. Будто нвше с ней дело не так важно. Это читается. — Я знаю, когда ты врешь, и сейчас — именно тот случай. — Аурис выпрямился, скрестив руки на груди. В его пальцах мелькнул крошечный, но хищный тычковый нож, описывая замысловатые пируэты. — Значит, вы обсуждали то, что не предназначено для моих ушей. Подойди сюда. Последняя фраза явно предназначалась мне. Я приблизился, но остановился на почтительном расстоянии, внутренне готовясь к худшему. С его скоростью много не навоюешь, но, если повезет, успею отбросить его воздушным потоком. — Скажи мне, — задержался он, сомневаясь. — Как там... Внизу? — Что ты имеешь в виду? — Вопрос мне показался очень странным, хотя догадка уже шевельнулась в голове. Хотя она и чертовски дикая. — Академия... Она хоть как-то изменилась с тех пор? — Ты ведь живешь прямо в ней. К чему такие вопросы? — С нервным смешком спросил я. — Живу... Да. Конечно. Он покатал это слово на языке, будто пробуя его на вкус. Переступив через книги, разбросанные по полу после моего эффектного появления, он встал у разбитого далее окна. Осколки истошно захрустели под его подошвой. — Там всегда так красиво... С высоты птичьего полета. Я промолчал. Что тут скажешь? Да, красиво. И что с того? Аурис не оборачивался. Он говорил в пустоту, глядя на далекие крыши Шарии. — Живу... — Повторил он уже тише, и в его голосе, помимо привычной грубости, безразличия, проскользнуло что-то еще. Тоска? Глухая, безнадёжная тоска. — Смотря что называть жизнью. Видишь решетку на окне? Я машинально посмотрел на проем. Пустота. Ни металла, ни дерева. Иначе как бы я попал сюда? — Не видишь, конечно, — он издал нервный, слегка истеричный смешок. — Для тебя ведь её нет. Как и для многих других. Вот оно. Мои самые мрачные предположения оказались реальностью. Это не комната. Это клетка. — Не может быть... Неужели вас держат здесь насильно? — Нас отобрали, — процедила Нанахоси сквозь зубы, не отрываясь от чертежа. — Это уже лишнее. Ему незачем знать подробности, — фыркнул Аурис, бросив на неё косой взгляд. — От этого ничего не изменится. Может, хоть на душе станет легче, если... Хоть кто-то узнает. Она упёрлась руками в бумагу, отпустив карандаш. Тот медленно покатился по наклонной поверхности стола, глухо постукивая по натянутому ватману. — Не связывайся с Дженнеттом, — рявкнула она именно в тот момент, когда карандаш сорвался с края и с сухим стуком ударился об пол. — Он может многое пообещать, многое даже дать, но взамен придётся заплатить такую цену, что пожалеешь о своём решении. — И ради чего всё это? — Осторожно спросил я. — М? — Она медленно повернула голову в мою сторону. Не поняла. — Я имею в виду, зачем он держит вас на привязи? — Об этом говорить, только воздух зря сотрясать. — Девушка тяжело вздохнула, и плечи её опустились. — Это длинная история. Да и ты ничем не поможешь. — Ош-ш-шибаеш-ш-шься, — шипящий голос раздался так близко, что мороз прошел по коже. Из-за тяжелой портьеры, всего в метре от меня, вынырнул еще один силуэт. Я невольно отшатнулся, испугался, но очень быстро пришёл в себя. Начал замечать детали. До боли знакомую речь. Эти тягучие, свистящие звуки, глубокий, пробирающий до костей тембр с нотками чего-то мерзкого, липкого. И бинты... Те самые грязные бинты на шее, которые я крупным планом видел в бреду. Нэйт! — Тебя же казнили... — На выдохе проронил я, глядя в пустые глазницы очередной белой маски. На этот раз на змеиной морде. — Хе-хе-хе... Можно и так с-с-сказать. С-с-сейчас я, в некотором роде, совсем другой человек. Его звонкие шаги эхом разлетались по комнате. С каждым тиком, они будто приближали нечто ужасное. Возможно даже неизбежное. — Когда вы успели познакомиться? — Нанахоси с интересом повернулась к нам всем корпусом, осторожно присаживаясь на край стола. В её позе сквозила настороженность. Кажется, она бех труда подхватила моё настроение. — Это не важно. Важнее то, что у него в голове. Змей проскользнул к столу и ткнул длинным пальцем в начерченный девушкой магический круг. — Всего на с-с-секунду, но мне кажетс-с-ся, я видел нечто подобное в его глазу... Когда проводил некоторые, кхе-хе, манипуляции. — Ты похитил меня ради своих экспериментов! Называй вещи своими именами! — закричал я. Шок наконец отступил, уступая место горячей волне гнева. Ублюдок... Он заслуживает наказания, но не такого. Не комфортного заточения в башне, где он продолжает свои чудовищные эксперименты! — И к чему ты клонишь, Нэйт? — Холодно спросила Нанахоси, словно пропустив мои слова мимо ушей. — К тому, что этот мальчишка — наш ключ к с-с-свободе. — Он подхватил со стола изогнутую линзу, которую они использовали как лупу, и навёл её на меня. Глаз за стеклом казался огромным и безумным. — Мне нужно лишь ещё разок проанализировать его глаз. Беззащитный, открытый... И тогда, возможно, у нас получится составить правильную печать. Аурис мгновенно заинтересовался. Он шагнул к "ученому", не задавая лишних вопросов. Перспектива побега перевесила всё то человеческое, что могло быть в нём. Нанахоси напряглась, а меня просто захлестнуло яростью. Эта ползучая сволочь не просто не усвоила урок, он остался безнаказанным и готовым снова ввергнуть меня в тот кошмар! Пальцы свело судорогой. Я словно сжал невидимую сферу, чувствуя, как внутри начинает концентрироваться мана для нового заклинания. — Так не пойдёт, — твёрдо заявила девушка. — У нас с Рудиусом уговор... — Твой уговор, в этих условиях, и грош-ш-ша ломаного не стоит! — Резво прошипел Нэйт. Он метнулся к ней с неожиданной прытью и намертво вцепился в руку, на которой сиял перстень-артефакт. — Аурис, помоги нашему гостю прис-с-ступить к содействию! — Не смей! — Крикнула она, пытаясь вырваться. Синеволосому убийце не нужно было повторять дважды. Он сорвался с места размытым пятном. Я даже не успевал сформировать "Каменную пулю". Он был слишком быстр. В последний момент в памяти всплыл образ Фиттса, или скорее тот самый момент, когда и я к эльфу так же быстро подоспел. Резко вскинув руку, выстрелил в лицо нападающему осколками щебня, которые лишь успели собраться в какую-то форму. Крошка забарабанила по маске, пыль забилась в глазницы. Аурис сбился с шага, инстинктивно вскидывая руки к лицу и протирая глаза рукавом прямо сквозь маску. Этого мгновения мне хватило. Отскочив назад, я выбросил вперед вторую руку. Сжатый поток воздуха, плотный, как пушечное ядро, врезался ему в живот. Убийцу отшвырнуло к стене, он проехался по полу, скребя пальцами по доски, и затих. — Теперь ты, — процедил я, поворачиваясь к Нэйту. Мана в моей руке гудела, готовая вырваться в любую секунду, стремительным воздушным потоком. — А я, пожалуй, попытаюсь... — Начал он хитро приговаривать, ослабляя хватку руки. Стоило ему отпустить девушку, как та сорвалась с места. Короткий, резкий замах — и её кулак с глухим стуком врезался ему в челюсть. Удар был таким хлёстким и техничным, будто она всю жизнь провела не за книгами, а в уличных драках. Даже маска не спасла. Нэйт пошатнулся, нелепо взмахнул руками и рухнул на пол, как мешок с картошкой. Аурис прежде отлетел к стене, но, вопреки ожиданиям, мгновенно пришел в себя. Он пружинисто вскочил на ноги, приняв низкую боевую стойку, словно овчарка, спущенная с цепи. Глаза закрыты, левая рука прижимает ушибленный живот, но правая, с зажатым клинком, хищно вытянута вперед. Он готов атаковать снова. — Аурис, прекрати! Давай поговорим нормально! — В отчаянии взмолилась Нанахоси. — Ты... Лживая сука. — Голос его дрожал от ярости. — Сколько лет ты ныла о доме? Сколько страдала? И сейчас, когда решение у нас в руках, ты встаёшь на сторону этого проходимца?! Он не сдерживался, выплёскивая на неё всю накопившуюся желчь. — Нэйт ясно сказал: мы наконец нашли ключ. Неужели тебе... Он поперхнулся словами. Затих. Ненадолго. Рыча отпустил живот, вцепился пальцами в край своей маски и с силой сорвал её с головы, швырнув на пол. Лицо молодое, искажённое гневом, исполосованное свежими порезами и даже старыми шрамами. Острые, хищные черты лица идеально сочетались с длинными ушами, дёргающимися от напряжения. Эльф. Такой же, как Фиттс. Я замер. Задержал дыхание, на секунду увидев в нём лицо друга. С трудом разлепив веки, он заморгал, пытаясь избавиться от кровавой пелены и проступивших слёз. Наконец, его взгляд сфокусировался на мне. — Если ты готова гнить здесь еще несколько лет — пожалуйста. Но не смей заставлять меня страдать вместе с тобой! Мышцы на его бёдрах напряглись, натянув ткань штанов до упора, в следующее мгновение, он пулей рванул ко мне. Удар. Я всем телом качнулся вправо. Тычковый нож со свистом рассек воздух, лишь распоров ткань рубахи на боку. Не теряя инерции, я всадил локоть ему в скулу. Голова эльфа мотнулась, но он даже не замедлился. Сознание не покинуло его. В тусклом свете из окна, всего на секунду, мне показался лик Фиттса, вместо его оскаленного лица. Мысли спутались... Ещё выпад! Я замешкался на долю секунды, и лезвие полоснуло по животу. Жжет, но, кажется, рана неглубокая. С горечью стиснув зубы, я ответил ударом кулака с другой стороны. Его челюсть неестественно сместилась, безвольно повиснув, но этот монстр всё не падал. Кха! В глазах потемнело. Холодная сталь вошла в бедро, чуть выше колена, пробивая мышцы до кости. Больно! Как же больно! Я вцепился пальцами в его кисть, пытаясь вырвать нож из своего тела. Аурис же спокойно, свободной рукой взялся за свою свёрнутую челюсть и резким движением вправил её на место. Сухой, тошнотворный хруст разнёсся по комнате. — Ты зря так упираешься, — прошепелявил он разбитым ртом. — Будет только больнее. Не обращая внимания на мое сопротивление, он с нечеловеческой силой надавил на рукоять и потянул нож вверх, распарывая ногу. Кровь горячим фонтаном хлынула на штанину. По мозгам ударила такая адская вспышка боли, что я едва не потерял сознание. Неужели мне не хватает сил пересилить одну его руку?! Агх! Лезвие скользнуло ещё на сантиметр! Слезы покатились по глазам. Силы стремительно покидали меня вместе с кровью. Адреналиновый угар спал, и тело начало размякать, становясь ватным и непослушным. Казалось бы, я проиграл, но... Внезапно сзади на эльфа налетела Нанахоси, обхватив его шею обеими руками в удушающем захвате. — Оставь его в покое! Аурис попытался стряхнуть её свободной рукой, но хватка девушки была неистово крепка. Тогда он с рычанием вырвал нож из моего бедра и вслепую махнул им назад, пытаясь достать её. Как только сталь покинула плоть, нога подогнулась. Я рухнул на колено, чувствуя, как бедро немеет, наливаясь тяжестью. Исцелить... Я должен успеть исцелить себя пока не потерял сознание! Сквозь полузакрытые веки, я прижал ладони к ране, концентрируя все остатки маны, дабы исцелиться. Ирония судьбы: те, кто веками жил в сплочающем одиночестве, готовы были перегрызть друг другу глотки из-за разницы во взглядах. Аурис с диким рыком ударился спиной о массивный книжный шкаф, пытаясь сбросить с себя Нанахоси. Полки жалобно скрипнули, но выдержали, лишь пара тяжелых томов сорвалась вниз, вместе с девушкой, которая не удержалась. С глухим стуком она рухнула на пол, хватаясь за ушибленный затылок. Мои раны затянулись лишь поверхностно, но, по крайней мере, кровь остановилась. Я должен помочь ей! Наступая на подгибающуюся, онемевшую ногу, я, хромая, бросился на эльфа, который уже разворачивался ко мне спиной. Вложив в рывок последние силы, я всем весом влетел в него. Инерция швырнула нас обоих о книжный шкаф, и тот, не выдержав повторного удара, накренился. Громадина медленно пошла вниз, роняя книги и грозя раздавить нас под своей тяжестью. Тень падающей мебели накрыла лицо. Но внезапно, в сантиметре от моих глаз, смерть замерла. Шкаф повис в воздухе, будто кто-то невидимой рукой подхватил его. В пылу драки мы не заметили, как в дверном проёме возник силуэт. Ректор Дженнетт стоял неподвижно, лишь слегка приподняв руку. Легкое движение кисти и многотонная конструкция плавно вернулась к стене, встав на своё место. Аурис и Нанахоси застыли, словно ручные куклы, которым обрезали нити. Их сковал животный ужас перед вошедшим? — Не могу поверить своим глазам... Во что вы, мои верные помощники, превратили лабораторию? Голос ректора был тихим, но от этого еще более пугающим. Среди битого стекла, в грязи и ворохе рассыпанных книг, мы стояли, тяжело дыша и опираясь о чудом не упавший шкаф. — Они хотели убить Рудиуса, господин, — первой нарушила тишину Нанахоси, делая шаг мне наперерез, словно закрывая собой. — Не убить, а изучить, — едва шевеля разбитой челюстью, недовольно возразил Аурис. — Его глаз, со слов Нэйта — это ключ к разгадке... — Всё это неважно, — перебил я, чувствуя, как комната плывет перед глазами. — Скажите, что вы сделали с Фиттсом? Уставший, израненный, я шагнул навстречу ректору. Страх перемешался с усталостью, что заставило свалиться на колено, держа последние секунды сознания. Мне важно было узнать правду. — Спокойнее, юноша. — Он подошёл ко мне вплотную и коснулся плеча. Я инстинктивно сжался, прикрыл глаз и отвернулся, ожидая наказания. — Твоя рана всё ещё кровит. Дай помогу. Вместо боли я почувствовал осторожное тепло. Ректор опустился на одно колено, подобно мне, и положил ладонь на раненое бедро. Глубокий порез окутало мягкое, обволакивающее, зелёное сияние. Оно просочилось под кожу, вызывая приятные мурашки, расслабление и сонную тяжесть. Боль ушла мгновенно. За ней исчезли царапина на животе и мелкие ссадины. Магия невероятной силы. — Удивляет, как ты сознание не потерял с такой кровопотерей. — Ректор выпрямился и взглянул на меня сверху вниз. В его глазах не было гнева, только понимающее, почти отеческое тепло. — Рудиус, твой друг рядом. Пойдем со мной, если хочешь встретиться с ним. — Хочу... Но вы... Я рывком поднялся и отступил на шаг, нервно стирая со лба холодный пот. — Я ни черта не понимаю. Нэйт ведь, по вашим словам, был казнен. А это место... Убийцы, тайная тюрьма, печати... Что всё это значит? — Я расскажу. Не всё, но то, что тебе дозволено знать. Согласен? — Он скользнул взглядом по Нанахоси, и та виновато опустила голову. — Хотя, наверное, тебе уже и без меня о многом поведали. — Нет, я ничего не знаю. Я соврал, глядя ему прямо в глаза. Надеялся звучать убедительно, дабы выгородить Нанахоси. Она казалась единственным нормальным человеком в этой прогнившей верхушке академии. — Всё, что ты услышал... — мужчина говорил мягко, и я понял: он видит мою ложь насквозь, — искажено их восприятием. Нанахоси, Аурис, а теперь и Нэйт — мои ценные коллеги. Но все они работают в таких условиях, под таким чудовищным давлением ситуации, что порой... Их человеческому сознанию тяжело оставаться ясным. В словах ректора был смысл. Одиночество — это страшная линза, искажающая реальность. Я знал это по себе. Долгие месяцы я прокручивал в голове поступок Эрис, колеблясь между крайностями. Непонимание, невозможность просто сесть и поговорить сводили с ума. Бывали ночи, когда я беспросветно ненавидел её за то, что она бросила меня. Бывали моменты пронзительной ясности, когда я готов был простить всё, лишь бы она вернулась и объяснилась. Сейчас же... Она осталась в памяти светлым, хоть и болезненным пятном. А эти люди в башне... Они варились в собственном соку годами. Перед уходом ректор мимоходом, исцелил и рану Ауриса. Его приказ "не калечить своих" прозвучал тихо, но эльф, несмотря на кипящую в крови ярость, подчинился беспрекословно. Аки пёс, услышавший команду хозяина. Мы спускались по винтовой лестнице в шахту башни. С каждым шагом обстановка менялась. Здесь не было пыли и запустения. Каждый уголок убран, факелы горели ровным, ярким пламенем, на стенах висели флаги академии и сложные, явно магические зарисовки. В самом низу нас ждала дверь, ведущая... в кабинет ректора. Мне следовало раньше догадаться. Вышли прямо из-за зеркала, которое висело в дальнем углу его кабинета и казалось мне просто предметом интерьера. Первым, кого я увидел, был Фиттс. Он стоял посреди кабинета, весь как на иголках, нервно потирая пальцем щеку. Живой. Здоровый. Волна облегчения едва не сбила меня с ног. Я не успел даже улыбнуться, как он сорвался с места, врезался в меня, крепко обхватывая руками. — Руди! Я так рад, что ты жив! Это было... — Слова застряли у него в горле, захлебнувшись волнением. — Я тоже рад, — выдохнул я. Мои руки сами легли на его узкие плечи, скользнули по тонкой, удивительно нежной спине. К горлу подступил ком. Если бы не присутствие ректора, я бы, наверное, разрыдался прямо здесь. Фиттс вцепился в меня так отчаянно, будто боялся, что я исчезну, и зарылся носом мне в плечо. Эти чувства... Я был уверен: это не просто дружеское объятие. Между нами, взаимно, искрило что-то большее. Момент искренней нежности пришлось прервать. Мы отстранились, но остались стоять плечом к плечу, ожидая вердикта. Я приготовился к худшему. Он обязан нас наказать. Без правил не будет академии, а без наказания не будет и правил. Дженнетт тяжело вздохнул и опустился в своё кресло. — Вы многое сегодня увидели, — произнес он спокойно. — Может, хотите узнать о чем-то подробнее? Надеюсь разрушить те жуткие теории, которые могли возникнуть у вас в головах. — Сперва скажите, какое наказание мы заслужили? — Перебил я. Напоминать о казни не принято, но неизвестность душила меня. Не хочу жить в ожидании удара исподтишка. — Руди, ректор сказал, что наказания не будет! — Вмешался Фиттс, и его лицо озарила радостная, почти детская улыбка. — Но как же..? — Господин Фиттс прав. Мне незачем наказывать вас за любознательность. — Ректор сплёл пальцы в замок и посмотрел на меня. — К тому же, если вы смогли преодолеть все наши барьеры и защиту, значит, это они плохо справились со своей задачей, а не вы виноваты. Он раскатисто рассмеялся своим густым басом. Мне было не до смеха. Это звучало фальшиво. Слишком гладко. Будто для нас сделали исключение, потому что мы... Будем полезны? Академия — это система правил. Если правила нарушаются без последствий, значит это кому-то выгодно. — Моё предложение всё ещё в силе, — напомнил он, перестав смеяться. Не хочется испытывать судьбу после пережитого. Животрепещущий вопрос мог оказаться той самой последней гирей на весах судьбы, которая перевалит в пользу казни. Однако выбора нет. Этот вопрос висел надо мной дамокловым мечом, не позволяя расслабиться и жить полной жизнью. — Я хотел разузнать... — Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел их обдумать. — Об инциденте телепортации Фитоа. По этой причине я и искал девушку в маске. — Этот вопрос тебе и правда лучше разобрать именно с Нанахоси, — кивнул ректор, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику. — Она вместе с Аурисом и другими, кого уже нет с нами, потратила годы на изучение этого явления. Я уже и не помню всех деталей. Он тяжело откинулся на спинку кресла, и в этом движении сквозило усталостью. То ли тема слишком трудная, то ли даже такому великому магу следует брать перерывы, время от времени. — Даже ей приходилось всё фиксировать в рукописях. Всё-таки... Память — это самая большая человеческая слабость. Мы забываем даже то, что клялись помнить вечно. — Это значит, что я смогу свободно посещать башню? — В моём голосе проскользнула смелая надежда. — Лишь в моём присутствии, — строго отрезал он, глядя на меня чуточку серьёзнее прежнего. — Чтобы снова не случилось того беспорядка. — Хорошо. Я понял. — Если вопросов больше нет, вы свободны. — Спасибо, — напоследок произнёс я. Мы с Фиттсом вышли, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. Ректор так и остался сидеть в полумраке кабинета. Неподвижный, погруженный в думы, которые, казалось, тяготили его сердце куда больше, чем возникшая ситуация. Эльф шел рядом молча, подстраиваясь под мой шаг. Я тихо рассказывал ему о том, что творилось наверху. Он слушал внимательно, то удивленно ахая, то смешно морща нос, когда речь заходила о драке и крови. За этими разговорами мы спустились в фойе. Контраст ударил по чувствам. После мертвой тишины башни и стерильного кабинета ректора, здесь кипела жизнь. Студенты сновали туда-сюда, гул голосов отражался от высоких сводов. Кто-то со смехом выбегал на улицу, явно затеяв игру, кто-то в углу кичился перед друзьями новыми навыками. Первогодки из параллели, судя по всему. Такая простая, мирная жизнь... Казалось диким, что всего в паре сотен метров отсюда люди сходят с ума в заточении. Фиттс вдруг напрягся и выпрямился. Я проследил за его взглядом и увидел у входа знакомую пару: золотые волосы, статная фигура рыцаря. Ариэль и Люк. Эльф напустил на себя серьезный вид и направился к ним, но на полпути, прямо у статуи величественно спускающейся с потолка, ему преградила дорогу молодая девчонка. Черные волосы собраны в тугой пучок на затылке, несколько непослушных локонов падают на пухлые щечки её смазливого лица, усеянного веснушками. Она дрожала, как листик на ветру. — Господин Фиттс... Господин Фиттс! — Лепетала та, комкая в руках сложенный клочок бумаги. — Вы очень... Вы так сильны, умны... Вот, пожалуйста, примите от меня это послание! Фиттс застыл. Как и подобает его образу "Молчаливого", не проронил ни слова. Просто стоял и смотрел на неё. Может, растерялся? Уши вроде не покраснели, как это бывает, из-за меня. Наконец, он неспешно взял протянутый листок. Девчонка пискнула что-то вроде благодарности и тут же растворилась в плотном потоке студентов. Любопытно. Я осторожно прижался к его плечу, бесцеремонно заглядывая в записку. Стоило мне это сделать, как эльф вздрогнул, плечи его подскочили к ушам. Он обернулся и улыбнулся — неловко, смущенно, но так забавно, что я не удержался от смешка. — Агх, Рудиус, что случилось? — Как это "что"? Интересуюсь, чем там тебя фанатки радуют, — поддел я его. — Не фанатки это... Просто девочка, наверное, хотела попросить помощи с чем-то, — пробормотал он, раскрывая конвертик. В глаза сразу бросилось жирное, слегка поплывшее чернильное сердечко. Рисунок выводили с таким усердием, что перо процарапало бумагу насквозь, оставив рваную дырочку в центре. А внизу фигурным почерком: «Если вы не против и будете свободны, встретьте меня завтра у ворот.» Фиттс залился краской до самых кончиков ушей, когда осознал мою правоту, и поспешно отвёл взгляд. — Пойдёшь? — С лёгкой насмешкой спросил я. Где-то глубоко внутри кольнула иррациональная, глупая ревность. — Скажешь тоже... — Фиттс, читаешь что-то интересное? Голос Ариэль прозвучал над самым ухом. Мы и не заметили, как они подошли. — Нет, ничего такого! — Он суетливо сложил послание и попытался спрятать его в карман штанов. — Бумага просвечивает, Фиттс, — спокойно заметила принцесса. Эльф окончательно стушевался, готовый провалиться сквозь землю. — Агх... Я... Я не знаю, что это было и зачем вообще... — Промямлил он, теряя всякое самообладание. — Это неважно. Где ты пропадал? — Тон Ариэль стал жёстче. В её взгляде, направленном на меня, читалась толика ненависти и тревоги. — Да, Фиттс, не пристало рыцарю бросать свою Госпожу! — Влез Люк, делая шаг вперед. Ариэль властно подняла руку, осаждая его одним жестом. — Меня... Ректор... Ректор вызвал к себе на беседу, — соврал Фиттс. Ложь была шита белыми нитками, голос дрожал, но он старался смотреть принцессе прямо в глаза, дабы казаться убедительнее. — Опять что-то связанное с Аленом? Говорят, он должен скоро вернуться. И к тому же Койт пропал... — Задумчиво произнесла она, явно ища логическое объяснение его отсутствию. — Нет. Я... расскажу вам позже. Простите мою оплошность. Так и закончился этот бесконечный день. Мы вместе вернулись в общежитие. Занятия давно закончились, впереди был еще целый вечер, но сил не оставалось даже на разговоры. Едва моя голова коснется подушки, я провалюсь в драгоценный сон. Слишком много всего навалилось, и это основательно стоит переварить.