Пролог

Жила была одна старушка В избе на двух курьих ногах Что на краю лесной опушки Хранит проход о трëх мирах Хранила ключ не зная горя, Лишь только вечность впереди. Не ведала она доселе, Что предстоит ещё пройти.

***

– Драконий огонь! Я умер? – Вставай Горыныч! Разве видишь ты здесь небытие? Сознание поразила яркая вспышка. Голова стала тяжёлой, словно хмельной браги отведал, али заклятьем забвения поражëнный. А вокруг окромя чëрной тьмы да едкого удушливого морока ни одной души ни живой ни мëртвой. – м-м-м… Али душа моя тело покинула? Не чувствую я более ни боли ни дуновения ветра. А тело моё лëгкое как пëрышко. Морок густой, вязкой субстанцией заполонил всë вокруг. Причудливые чëрные вихри переливались всеми цветами тьмы. Жуть жуткая. Эти слова болезненным эхом отдавались в моëм сознании. «Жуть». «Жуть». Словно давно забытый голос звал, желая до глубин памяти достучаться. Да где же нынче этот дивный голос никто более не ведает. Подними красавица свои дивны очи. Позволь лицезреть твой сияющий лик. Растопи моë сердце пленяющей улыбкой на устах, да речами сладкими. Да только вокруг удушливая едкость. Что-то незримо расползается вокруг, отравляет разум да сковывает словно колдовство древнее, которое никому не под силу разрушить. Колдовство. Призвать огонь древний испепеляющий, всë на своëм пути сжигающий? Ведаю я, что сила великая во мне хранится, по мощи сильным мира сего не уступающая. В памяти сразу всплыли слова древние на языке, который древнее прочих будет: «Огонь светоносный, опаляющий! Призываю!» Сей же час пространство заискрилось, затрещало и густой морок небытия (а небытия ли?) опалив, пламя устремилось сквозь завесу вихрей тëмных. Воссоединилось оно с сущностью моей драконью. Хлынуло ослепляя и расплавляя всë вокруг потоком своим жарким, да закрутилось в воронку обжигающую. Да только никто не выживет в пламени драконьем ибо оно смерти подобно для простого люда. Сжечь, испепелить. В хаос ввергнуть и подарить истинное наслаждение да помочь достичь целей праведных, али мир от скверны расползающейся очистить. «Пламя призываю смертоносное, опаляющее. Пусть будет свидетелем нашего договора» – Мгх! «Змей! Змей, нет! Прошу, останься…» Знакомый голос всколыхнул давно позабытое со дна моей души. Ведь человеком я был гораздо больше, чем драконом. «А-а-а! А-а-а!» И закричала она отчаянно, впустив в себя мощь пяти тысяч душ. И голос этот не был похож ни на что доселе услышанное. Горечь, скорбь и ярость самого мироздания сплелись в этом зове небытия. «Что ты молвил? Не услыхала. Ах!» Голос подобный хрустальному звону. Который был единственным ориентиром в бесконечности небытия. Или проклятием, которое пробиралось сквозь глубины собственного разума, отравляя его. Тотчас морок стал плотнее и гуще, словно невидимая стена и сколько бы не пробирался не сдвинуться ни на шаг. «Но из небытия ведь не возвращаются… А как же…» Что-то отозвалось внутри меня обжигающим чувством, до боли знакомое. Словно дурманом охваченный взвился, воззвав к драконьему огню. Ведал я, что что-то очень важное ждëт по ту сторону небытия. Не быть мне драконом, ежели я колдовской морок не одолею да не верну утраченное. Мрак разъедал, вьедаясь в кожу. Каждый вдох, каждый шаг давался дюже медленно. Будто не дракон боролся с исчадиями небытия, а слабая девица. Закрутился огонь колдовской, прямо из глубин моей души созданный. Словно пробудило что-то дремавшую доселе душу. И притяжением неведомой силы закружило отчаянно, яростно, к жизни взывая. К истокам колдовским да к чувству, томящемуся в груди, что жгло не хуже пламени. Только голоса в голове змеились. Взывая к самой сути мироздания. Протяжные и отрывистые, тихие и оглушающие. «З-змей. Сумеешь выбраться, али сгинешь среди исчадий небытия? Станешь тенью бесплотной от которой даже осколка не останется!» Нечто залилось протяжным мерзким хохотом, а после резко затихло. Но недолго это продолжалось. Сущность колдовская верх взяла над разумом человеческим. И взвился опаляющий огонь, сжигая вихри чёрные, да рассеивая запах едкий. Взвился, силой своей первозданной сердце и душу разъедающий. Ослепила вспышка огненная, вырывая из лап удушающего морока и погружая сознание в беспросветную тьму.