Глава 2. Встреча

Я вижу его издалека. Мы условились встретиться в кафе, и я пришла раньше назначенного времени. Он оставляет машину на парковке и твёрдым шагом направиляется в мою сторону. Я — прячу взгляд за солнечными очками и делаю вид, что читаю книгу. Надеюсь, со стороны не видно, как сильно меня трясёт от волнения.  Выдыхаю. Связавшись с «Тетрой», я узнала, что Лео сейчас временно находится в Стамбуле — у него там дела, и даты его возвращения в Лэствилл как раз совпадают с моими. Сначала я хотела попросить другого охранника, но руководство настояло именно на Лео. Что ж, значит, так решила судьба. Я тут ни при чём — это был не мой выбор. Он неторопливо подходит ближе. В его облике что-то изменилось — теперь вместо привычной небрежности на нём чёрный костюм и белоснежная рубашка. Строго, сдержанно, почти чуждо. И волосы… он их отрастил. Сейчас собраны в аккуратный пучок, без единого выбившегося локона. А ведь когда-то я видела их другими — растрёпанными ветром, солнечными, живыми. — Привет, Лайя. О боже. Я едва могу пошевелиться.  — Привет, Лео. Давно не виделись, правда? — выдавливаю из себя. Я должна выглядеть уверенно, без капли смущения. — Да. Что-то около года? — Полтора. — Ты считала? Чёрт.  — Просто это было позапрошлой зимой, на Рождество, а сейчас лето. Он отодвигает стул и садится напротив. Мне ничего не остаётся, как снять очки и отложить книгу. Ловлю его взгляд — быстрый, почти незаметный, но достаточно красноречивый: он успевает окинуть меня с ног до головы. — А ты не поменялась, Лайя. Зато он — ещё как. Всё внутри будто сжимается. Что он имеет в виду? То, как я выгляжу? Или намекает на то, что я по-прежнему замечаю мелочи? Если второе — интересно, понял ли он, что я-то перемены вижу. И немалые. Он изменился не только внешне — будто стал старше изнутри. Лицо по-прежнему красивое, тело — сильное, крепкое, но глаза… В них больше нет того света. Ни искр, ни зелёного пламени, что когда-то жгли меня насквозь. Теперь там тишина и усталость, которую он, кажется, даже не пытается скрыть. Официант подходит, мы делаем заказ. Лео берёт американо без сахара. Всегда так делал — но почему-то мне кажется, что теперь он пьёт его не по привычке, а чтобы просто не заснуть. Я выбираю свой любимый лавандовый чай. Тепло кружки в ладонях — единственное, что сейчас помогает не дрожать. — Значит, выставка, — говорит он, не глядя на меня. — Серьёзно? — Да. В Стамбуле неплохая площадка, и людей будет много. Ты должен следить за безопасностью, но не отсвечивать, — добавляю с натянутой улыбкой. Он кивает, и я не могу понять — смеётся ли про себя, или просто принял к сведению. — Не волнуйся, я умею быть незаметным. Я хочу сказать «ты никогда не был незаметным», но прикусываю губу. Пусть это останется у меня внутри. — И всё-таки ты согласился на это задание. Странно. Я думала, ты… — Не взял бы его? — Да. Он смотрит в сторону, через улицу. Молчит. А потом, всё так же спокойно, отвечает: — Это не моя прихоть. Просто долг. Конечно. Я сама всё разрушила, а теперь надеюсь, что для него это хоть что-то значит. Просто долг. Словно мы и правда никогда не делили постель. Никогда не спорили на кухне за полночь. Никогда не целовались так, будто кроме нас никого нет. Я просто работа. — Я… — начинаю, но останавливаюсь. Что именно я хотела сказать? Что жалею? Что скучаю? Что глупо было всё это отпускать? Он поворачивается ко мне. Его взгляд всё такой же ровный, спокойный, но от этого — невыносимо холодный. — Ты хотела что-то? — Нет. Просто… вспомнила кое-что. Он не спрашивает, что именно. И правильно делает. Пауза затягивается. Шум улицы вокруг будто становится громче. Мне хочется что-нибудь сказать, чтобы разрядить эту невозможную тишину. Но он снова опережает: — Ты всё так же много думаешь. Я хмыкаю. — А ты всё так же умеешь это замечать. Он не отвечает. Лишь откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и чуть прищуривается. Раньше этот взгляд значил, что он вот-вот пошутит. Сейчас — ничего не значит. — Когда начинаются монтажные работы? — спрашивает он наконец. — Завтра. Утром. — Хорошо. Тогда с завтрашнего дня я рядом. Рядом. Слово звучит невыносимо двусмысленно. — Ты не обязан всё время держаться меня. Можешь помогать волонтёрам, как ты любишь...  Он кивает. Но я почему-то уверена — он всё равно будет рядом. Мы выходим из кафе. Он держится на шаг позади, как и положено телохранителю. Ни намёка на близость. Ни взгляда, ни жеста, ни привычной полуулыбки, которой он когда-то встречал меня по утрам.  — Я довезу тебя до отеля, — он нарушает молчание. — Где тебе сняли номер? Показываю ему адрес на карте. — Здорово. Я остановился там же.  Он обходит меня, чтобы открыть дверь машины. Вежливость без эмоций. Почти официоз. Я сжимаю губы. — Не обязательно быть таким… корректным, Лео. Мы ведь знаем друг друга немного лучше, чем заказчика и исполнителя проекта. Он удивлённо смотрит на меня. — Лайя, я просто стараюсь не выходить за рамки. У нас работа. Это деловая этика. У нас работа. У нас ничего нет, кроме работы — вот что он имеет в виду. Я киваю и усаживаюсь в машину, делая вид, что мне всё равно. Хотя внутри — как будто меня раскрутили и вывернули наизнанку. В дороге мы почти не говорим. Он то и дело смотрит в зеркала, отслеживает обстановку, комментирует план выставки, сообщает про охрану, логистику, доступы. Как будто я для него — клиент. Или, на худой конец, просто знакомая с прошлого задания. И это бесит. Гложет. Значит, настолько мало для него значило всё то, что между нами было?  Сжимаю губы, отворачиваюсь и делаю вид, что смотрю из тонированного окна на вид вечернего Стамбула. Я принимаю условия его игры. Наше новое негласное правило — притворяемся, что мы всегда были лишь друзьями.  А он просто ведёт машину, стараясь не смотреть в мою сторону. Потому что если посмотрит — провалится. Потому что знает: один взгляд — и всё всплывёт. Всё, что он так старательно упрятал под броню равнодушия. Он всё ещё любит. Только сейчас — молча.