Глава 4. Страсть

Открытие позади, и я чувствую себя выжатой, но довольной. Всё прошло намного лучше, чем я могла надеяться: голоса, свет, лёгкий звон бокалов, шелест тканей и сдержанный восторг на лицах. Люди приходили потоками — художники, критики, спонсоры, просто любопытные. Я улыбалась, говорила, проводила, ловила чьи-то взгляды и иногда — даже собственное отражение в стекле, немного уставшее, но по-настоящему довольное. Среди гостей я даже заметила Мехмеда. Он стоял чуть в стороне, почти в тени, словно знал, что я всё равно увижу. Его взгляд был привычно отстранённым, но в нём проскальзывало одобрение. Он не подошёл, не поздоровался, просто кивнул мне издалека — и исчез. Я даже не удивилась. Это было в его духе. И в каком-то странном смысле — это придало мне сил. Когда всё заканчивается, мы с Лео возвращаемся в отель. Он проводит меня до номера. Мы почти не говорим. Я ощущаю его присутствие остро, как тонкий ток под кожей, но не подаю виду. — Спокойной ночи, Лайя, — говорит он, когда мы останавливаемся у моей двери. Голос ровный, чуть тише, чем обычно.  — И тебе, — отвечаю я с лёгкой улыбкой. Пытаюсь звучать непринуждённо. У меня даже выходит.  Я вхожу в номер, аккуратно закрываю за собой дверь, и на секунду прижимаюсь к ней спиной. Скидываю каблуки, спешно раздеваюсь и ложусь на кровать. Расслабиться просто не получается — чувствую, что внутри остаётся какое-то напряжение, будто часть меня ещё не вернулась с выставки. Мне просто необходимо на что-то переключиться! Я надеваю юбку и топ, распускаю волосы и спускаюсь в бар — просто посидеть несколько минут в тишине, поболтать с барменом, который точно не ждёт от меня правильных реакций, слов и дежурных улыбок.  Когда я спускаюсь, первым делом слышу смех. Лёгкий, бархатистый. Я прохожу в зал, и взгляд почти сразу цепляется за знакомую фигуру у стойки. Лео. Он сидит, развалившись на барном стуле. В чёрной рубашке, расстёгнутой на горле, выглядит расслабленно и красиво — даже чересчур. Рядом с ним сидит молодая девушка. Она улыбается так, как будто знает, что ему интересна. И он ей отвечает. Что-то говорит, склоняясь ближе. Улыбается. У меня внутри всё сжимается — не от боли, нет, — от злости. На себя, в первую очередь. Потом на него. И на всю эту нашу нелепую игру в нейтралитет, которую я поддерживала как незыблемое правило. «Будь взрослой, не делай глупостей». И вот теперь — стою в полутьме, а внутри всё клокочет. Как будто меня вывернули изнутри. Я резко разворачиваюсь и ухожу, не дав себе ни минуты на раздумья. Я не замечаю лиц, не слышу музыки, не ощущаю, как скользит ткань юбки по ногам. Только гул в голове: «Господи, зачем ты вообще пошла туда?» Я поднимаюсь по лестнице, открываю дверь и захлопываю её за собой, почти не в силах держать себя в руках. Сбрасываю туфли, не раздеваясь, падаю на кровать, лицом в подушку, будто могу спрятаться в ней от всех этих мыслей. От себя. «Глупо и смешно. Он не одинок без тебя, Лайя, он не ждёт». Я стараюсь дышать ровно, но, боже, как же хочется разрыдаться. Почему-то видеть — совсем другое. Не читать между строк, не догадываться, не предполагать. А видеть. Его. Рядом с кем-то. Улыбающегося. Лёгкого. Без следа былой усталости в глазах. Словно всё, что было между нами, всего лишь незначительный эпизод чего-то, что уже не вызывает ни сожаления, ни ностальгии.  «Неужели меня в его памяти не существует? Как будто я просто прошла мимо». Мне хочется разозлиться. На него, на эту девушку, на себя, на всех. Но вместо этого я просто лежу, потом смотрю в потолок, в тень от шторы, в ночь, что за окном. И только одна мысль не даёт мне покоя: «Я не готова к его равнодушию». Я слышу тихий стук в дверь, но не открываю. Лежу, не двигаясь. Дверь открывается, и он входит. Спокойно, будто ничего не произошло, будто этот день ничем не отличается от любого другого. Он прикрывает дверь за собой и задерживается в полутьме комнаты, а я смотрю на него так, как будто вижу впервые. — Ты видела, — тихо выдыхает Лео. Я пожимаю плечами, отвожу взгляд.  — Это просто старая знакомая, — тихо говорит он. — Мы случайно столкнулись в баре, она подошла. Мы не виделись много лет… Он явно подбирает слова, почти теряется в них. Как будто это важно — сказать всё правильно, спокойно, не задев. Но я не хочу этих объяснений, они сейчас не имеют смысла, потому что дело — не в девушке, а в том, как глупо я себя чувствую. И в том, как сильно мне хочется, чтобы всё было по-другому. — Лео, — произношу я устало, не глядя на него. — Не надо. Он замолкает на полуслове, будто сглатывает невысказанное, и на несколько секунд в комнате снова становится совсем тихо. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашивает он почти шёпотом. Он делает шаг ближе. Я напрягаюсь. — Лайя… Я поднимаю на него глаза. Его лицо спокойно, но в глазах читается всё: сомнение, боль, нежность, даже усталость. Я вижу, что он жалеет, но о чём? Понять этого пока не могу. И всё, что мне остаётся — молча сделать шаг навстречу. И тогда — как и было прежде — он тянется ко мне, осторожно, будто боится разрушить что-то хрупкое, но не отступает. Его руки ложатся на мою талию, его губы находят мои, и всё остальное уже не важно. Ни оправдания, ни вопросы, ни даже эта глупая сцена внизу. «Кажется, моя ночная фантазия перестаёт быть просто сном». И мы остаёмся рядом. Хотя бы на одну ночь.