Эпизод 19. Любовь, способная ранить

      Леттер на всей скорости неслась на белого монстра с жёлтыми гривой, хвостом и кристаллами на месте глаз. Бладрут в доспехах с помощью телепортации появилась прямо перед ней, защищаясь магическим щитом. Тем временем Санрайз в своей боевой форме с пластинами из печенья ткнула чудище артефактом, похожим на печать. Под ноги искажённого пони упала его носительница, и он сделал пару шагов назад, чтобы не рухнуть самому.       Чейнджлинг выстрелила в Метал, отвлекая её на себя, пока паладин обхватила чудище магическими цепями и заточила его в розовый кристалл. Алая кобыла подняла камень с пойманным монстром и усмехнулась.       — Какая жалость, — обернулась она к Леттер, что закрылась крыльями от обстрела Санрайз.       Та с безумным смехом поливала квестер пулями, пока не получила по мордочке выросшим из земли каменным шипом.       — Мы здесь закончили, — сообщила своей помощнице Бладрут.       — Что же, доиграем в следующий раз, — поднялась на ноги чейнджлинг.       Лаймстоун хотела погнаться за ними, но паладин уже телепортировала себя и перевёртыша с места боя.       — Вот же … — едва не выругалась земная пони.       — Значит, не в этот раз, — сказала на это Леттер.       — Ты стала спокойнее относиться к поражениям, — отметила подошедшая Энжел, которая до этого отбивалась от толпы чейнджлингов, что поработил монстр.       — Уже привыкла, что у нас не всегда получается, — пояснила почтальонша, а затем радостно оскалилась под шлемом. — Но от тренировок вас это не спасёт.       — Тиалав, мы вроде плиту забыли выключить, — тут же попыталась найти отговорку кремовая кобыла.       — Не беспокойся, я проверю, — ответила на это владелица чайной, тут же побежав к призрачному проходу.       — Эй, а как же я? — возмутилась Энжел, на спину которой Леттер положила заряженное магией крыло.       Тем временем Рэрити под заклинанием камуфляжа по-тихому пыталась уйти. Метал, видя всё это, усмехнулась и выстрелила молнией в небо, чем напугала остальных квестеров, кроме Лаймстоун.       Та, опустив голову, ушла в свои мысли, что не осталось без внимания почтальонши.       — Эй, каменная голова, не зевай, — постучала ей по лбу копытом Леттер.       — Чего тебе? — грубо ответила синевато-серая кобыла.       — Сегодня погода хорошая, — с весельем в голосе ответила красная пегаска.       — При чём здесь погода? — не поняла шахтёрша, поднимая голову к небу.       В этот момент Метал пригнулась, и с неба ударили молнии.

***

      Лаймстоун с задумчивым выражением мордочки ходила по улицам городка, прокручивая в голове один и тот же вопрос. «Что же было на самом деле?» — вспоминая недавний случай с её нападением на других квестеров. — «Пусть Уайт сказала, что это был транс и она только сделала меня агрессивнее, но я ей не верю. Тут должно быть что-то большее. Спросить у Дискорда? Он либо отмолчится, либо скажет такое, от чего у меня мозги набекрень будут».       Оказавшись на окраине городка, она машинально окинула взглядом простирающийся впереди Вечнодикий лес. Уже собираясь разворачиваться, она заметила среди кустов проходящую в глубину леса фигуру. Шахтёрша нахмурилась и сразу надела очки.       — «Квестер Граунд!» — призвав броню, она прыгнула в ближайший призрачный проход.       Она выпрыгнула из портала прямо перед белым пегасом. Тот с явным удивлением отступил назад. Заметив движение позади него, Лаймстоун крылом толкнула жеребца в сторону и ударила копытом по выпрыгнувшему из кустов древесному волку. Голова деревянного голема покрылась трещинами, а он сам отлетел на пару метров.       Волк с рычанием поднялся и уставился на квестер. Через секунду он прекратил рычать, а шахтёрша буквально не могла поверить своим глазах. Деревянный голем смотрел на неё с явным удивлением.       — Чего уставился? — грубо спросила земная пони, топнув ногой.       Это привело волка в чувство и он поспешил скрыться в чаще леса. Лаймстоун заметила, что кусты шевелились не только в том месте, где прошёл голем, что означало, что тут была целая стая, которая сейчас стремительно отступала. Убедившись, что поблизости не осталось опасности, кобыла убрала броню и схватила жеребца копытокинезом за грудь, поднимая его с земли.       — Тебе жить надоело? — едва не кричала на него шахтёрша.       — Угомонись, ты его пугаешь, — раздался насмешливый голос.       Лаймстоун резко обернулась, отпуская пегаса, из-за чего тут упал спиной на траву. Синевато-серая земная пони увидела перед собой сине-серебряного чейнджлинга, что с ухмылкой подходил к ней.       — И кто ты? — с явным подозрением спросила шахтёрша. — Мы знакомы?       — Возможно, — не стала отрицать Мирмелеон, начав обходить кобылу сбоку, и рассматривая жеребца, что находился в полуобморочном состоянии. — Любовь — безумное чувство. Оно сильно меняет разумных, и далеко не всегда в лучшую сторону. Она была источником многих конфликтов и даже войн в древние времена. Что скажешь?       — Странно слышать такие слова от чейнджлинга, — продолжала следить за ней Лаймстоун, поворачиваясь на месте.       — Как ты…? — тут же удивилась перевёртыш.       В ответ на это квестер приподняла фиолетовые очки и увидела перед собой недоумевающую голубую единорожку с серебряными гривой и хвостом. Опустив очки, она снова видела на её месте Мирмелеон.       «Вот надо было мне забыть браслет, через маскировку которого их очки не видят», — едва не выругалась вслух перевёртыш. — «Главное, хватило мозгов не использовать облик Циан».       — Понятно, но ты не ответила на мой вопрос, — вернула невозмутимость на мордочку Мирмелеон.       — Зачем тебе это? — явно не хотела отвечать Лаймстоун. — Мы ведь всё-таки виделись раньше, да? Ты ведь тот чейнджлинг, которого я видела в коконе за день до празника Солнцестояния?       — Нет, та, про кого ты говоришь, сейчас работает на Бладрут, — ответила паладин, остановившись возле лежащего жеребца.       — Откуда знаешь? Ты явно не простая чейнджлинг, — заявила квестер.       — Подловила, — признала перевёртыш. — Скажем так, знать, что происходит в Понивилле — моя работа. Хотя, вынуждена признать, я не всегда с ней справляюсь. Но всё, что знают местные чейнджлинги, рано или поздно доходит до меня. В том числе… почему ты здесь.       — Не понимаю, о чём ты, — насторожилась шахтёрша, непроизвольно делая шаг назад.       — Твоя сестра — Марбл… — начала с ехидной улыбкой рассказывать Мирмелеон.       — Не продолжай, я поняла, — с паникой в голосе перебила её Лаймстоун, а затем вздохнула. — Эх, это будет неловко. Любовь… Не важно, какая она, к родственникам, к особенному пони или даже к друзьям — это путеводный свет. Как яркие кристаллы в самой тёмной пещере.       — Ты права. Это было неловко, — усмехнулась чейнджлинг.       — Ты сама потребовала ответ! — возмутилась смущённая земная пони. — Зачем тебе это? И что ты вообще здесь забыла?       — Дейзи… Дейзи… — начал бормотать лежащий на земле жеребец, привлекая к себе внимание кобыл.       — Я следила за ним из научного интереса, — наконец ответила перевёртыш, облизываясь. — Его любовь горчит, но мне так больше нравится. А ещё… из-за своих чувств он вполне может превратиться в монстра. Первые признаки отлично видны.       — Можно заранее понять, какой пони станет монстром? — поинтересовалась шахтёрша.       — То, что ваши очки замечают монстров только когда они полностью проявляют себя, не значит, что их нельзя найти заранее. Надо быть просто внимательнее к окружающим, — ответила Мирмелеон. — Вы, квестеры, вроде как должны избавляться от монстров. Поэтому предлагаю поучаствовать в эксперименте. Сможешь ли ты превратить любовь этого жеребца из причины появления монстра в средство избавить его от участи носителя?       — Не победить монстра, а предотвратить его появление… — задумчиво начала рассматривать пегаса Лаймстоун.

***

      Уайт Голд сидела в кресле на крыльце своего дома. Магией она подняла дротик и, не целясь, бросила его. Дротик попал прямо в центр висящей на стене дома мишени, к которой были прикреплены фотографии остальных квестеров, не задела ни одну из них.       — Что ж, пока они могут жить спокойно, — сказала на это единорожка.       Чёрные солнцезащитные очки появились над столиком, за которым сидела доктор, и приземлились ей на нос.       — «Ты правда собираешься выбирать жертву именно таким методом, пони?» — явно сомневаясь в умственных способностях напарницы, спросил Вертекс.       — Квестеры — воины хаоса и, следовательно, удачи. Так пусть удача и решает, кто станет целью в следующем раунде игры, — с улыбкой ответила Уайт, после чего телекинезом достала из-под стола мегафон и спросила через него. — Где мой обед?!       Из дома раздался грохот и торопливые шаги. С виду обычный чейнджлинг, только одетый как дворецкий, вышел через заднюю дверь особняка. Он нёс с собой поднос с приготовленным обедом.       — Прошу, — пытался вежливо выдавить из себя явно недовольный жеребец, магией переставляя всё с подноса на стол.       — Посмотрим, что у тебя получилось, — взяла магией столовые приборы единорожка-альбинос.       — Как я вообще до этого дожил? — не выдержав, прошипел чейнджлинг.       — Какой ты забывчивый, — усмехнулась на это доктор. — Это было буквально сегодня утром…

***

      Чейнджлинг, в образе коричневого земного пони, спокойно шёл по улице, пока из переулка прямо перед ним не вышла Уайт. Единорожка, на которой были очки, едва взглянув на него, схватила его копытокинезом за подбородок и начала крутить его мордочку перед собой, рассматривая её с разных сторон.       — С виду ни чем не отличается от большинства, — резюмировала доктор. — Но тут нужны более глубокие исследования. А заниматься подобным мне уже надоело. Может сам скажешь, что она с тобой сделала?       — О чём Вы, мисс? — строил из себя дурочка жеребец, даже не пытаясь вырваться.       — Мне прекрасно известно, что ты был одним из «мармеладок», — спокойно заявила Уайт.       — Эмм… — опешил от такого перевёртыш, не зная, что ответить.       — Знаешь, что случилось с Куки Крамбл? — спросила единорожка, пока её собеседник не опомнился.       — Нет, — честно ответил чейнджлинг.       — Ну ладно, — ничуть не расстроилась доктор и пошла к призрачному проходу, таща жеребца за собой. — Мне всё равно нужна хоть какая-нибудь прислуга, чтобы следить за порядком в доме.       — Погоди, что? — опомнился перевёртыш, которого резким движением закинули в портал…

***

      Предавшаяся недавним воспоминаниям единорожка заметила, что чейнджлинг попытался незаметно от неё зайти в дом. Не долго думая, она магией бросила в него дротик, попав ему в круп. Жеребец взвыл скорее от неожиданности, чем от боли, и магией вытащил снаряд.       — Куда собрался? — ехидно поинтересовалась Уайт.       — Увольняюсь, — сбрасывая с себя костюм дворецкого, заявил перевёртыш.       Его обхватила золотая магия, и его притянуло к доктору. Белая кобыла с виду мило улыбнулась, но чейнджлинг, прекрасно видя её взгляд, вздрогнул.       — Раз не смог защитить Куки, то будь добр отработать у меня, — сказала Уайт. — Она дала тебе силу, а это не бесплатная услуга. Понимаешь?       — Да как тут не понять? — ответил на это жеребец, скрывая дрожь.       — Отлично, — отпустила собеседника Уайт, из-за чего тот рухнул на пол, и вернулась к трапезе. — Кстати, советую взять пару уроков кулинарии. Кантерлотской кухни не требую, но тебе явно не помешает. Свободен. Пока что.       — Так точно, — вскочил на ноги перевёртыш и на негнущихся ногам поплёлся ко входу в дом, чтобы убрать устроенный им ранее погром.       Заметив висящую на стене мишень с фотографиями, он задумался. «Может, если я предоставлю ей одну из квестеров, то она от меня отстанет?» — возникла идея у чейнджлинга. — «Она всё равно сама одна из них. Вряд ли она действительно как-то серьёзно им навредит. Ещё бы, правда, понять, как мне снова использовать способности, что дала мне Куки».       Приняв решение, он теперь лишь ждал возможности сбежать от единорожки. Обо всём остальном он решил озаботиться уже после побега.

***

      — Говоришь, Дейзи тебя бросила, — задумчиво сказала Лаймстоун, шагая вдоль фонтана в парке городка.       — Да, — опустив голову и стряхивая воду с синей гривы, ответил белый пегас. — Без неё жизнь совсем не та.       — И ты, пустоголовый, решил пойти в Вечнодикий? — едва удержалась от подзатыльника синевато-серая кобыла. — Знаешь, разбитое сердце ещё не повод умирать.       — Знаю. Но Дейзи давно мечтала получить цветы Ядовитой Шутки. А она растёт только там, — пояснил свои действия пегас. — Жаль, что сверху поля с ней скрыты деревьями. Так бы полетел.       — Кхм, прости, — смутилась шахтёрша. — Я подумала, что ты… впрочем, не важно.       Жеребец не понял, что она имела ввиду, поэтому просто пожал плечами.       — Понимаю, что идея была глупой. Но она совсем не обращает на меня внимания с тех пор, как я её подвёл, — продолжил пояснять пегас.       Видя настрой жеребца, Лаймстоун поняла, что произошло нечто действительно серьёзное. Смотря на него, она не могла не сравнить его с тем, какой разбитой однажды была она сама.       — Подвёл, да… — снова ушла в свои мысли Лаймстоун и села рядом с собеседником. — Знаешь, я тоже подвела одну важную мне пони. Хочешь небольшой совет? Он не поможет тебе вернуть доверие подружки, но выведет тебя из хандры.       — Я слушаю, — посмотрел на неё пегас.       — Заешь сладостями, — с полной серьёзностью сказала кобыла.

***

      — Наши пончики доставляют радость в любой ситуации, — прорекламировала товар Пинки, ставя целую тарелку пончиков на стол. — В этот раз за счёт заведения.       — Пинки, ты знаешь, что я на подобное не соглашусь, — нахмурилась Лаймстоун.       — Ради первого свидания сестры мне ничего не жалко, — ответила на это розовая кобыла.       — Какое свидание? Я лишь хотела подбодрить Уайтвоша, — с раздражением ответила шахтёрша, но затем, по хитрой улыбке сестры, осознала, как это выглядит со стороны, и стукнулась лбом об столик. — Аргх!       — Знаешь, они правда восхитительны, — съев первый пончик, с лёгкой улыбкой прокомментировал сидящий напротив белый пегас, не обращая внимания на реакцию остальных посетителей «Сахарного Уголка».       — Так сколько с меня? — приподняла мордочку и посмотрела на сестру Лаймстоун.       — Достану нужную сумму драгоценностями из твоего сундука, — смущённо ответила на это Пинки, поняв, что ошиблась, и пошла дальше работать.       — Итак, Уайтвош, может теперь расскажешь, что именно случилось? — убедившись, что сестра ушла, тихо спросила синевато-серая кобыла.       — Спасибо за пончики, — решил сначала поблагодарить её пегас, у которого пропала улыбка. — Странно, что ты не помнишь, но, наверное, у тебя было слишком много подобных моментов, чтобы помнить каждый…

***

      Уайтвош и Дейзи, розовая земная пони с салатовыми гривой и хвостом, с криком отскочили от внезапно появившегося посреди улицы монстра, рухнув на спины. Чудище обратило на них внимание и начало приближаться. Пони начали отползать назад, пока не упёрлись затылками в стену.       Пегас, не выдержав, расправил крылья и рванул вверх, оставив земную пони одну. В этот момент словно прямо из стены выскочила Лаймстоун в доспехах, с ходу прописывая удар копытом в морду чудища, тем самым отгоняя его от пони.       — Бегите и не мешайтесь под копытами! — рявкнула фиолетовая квестер.       Дейзи, машинально кивнув, тут же вскочила на ноги и бросилась наутёк. Уайтвош, видевший это сверху, полетел за ней.

***

      — Знаешь, я припоминаю, что на днях что-то такое было, — выслушав, начала вспоминать Лаймстоун.       — С тех пор она не хочет меня видеть, — дорассказал Уайтвош, заедая печаль пончиком.       — Не удивительно, — вырвалось у шахтёрши, но она тут же спохватилась. — Кхм, я хотела сказать, что подобное заставляет сильно усомниться в тебе… Тоже не то… Гнилое сено, не умею нормально подбадривать других.       — Ничего, я всё понимаю, — ничуть не обиделся пегас. — Я надеялся, что цветы, о которых она давно мечтала, помогут мне вернуть её доверие. Жаль, что Вечнодикий — опасный лес. Правда, теперь я не знаю, что мне делать.       — У меня есть одна идея, как тебе вернуть её доверие, — подумав, сказала шахтёрша.       — Правда? — явно воодушевился жеребец, который ничего не смог придумать.       — Вот только… нам понадобится небольшая помощь, — недовольно скривилась Лаймстоун и тихо позвала. — Пинки.       — Да, что такое? — тут же выскочила из-под стола предвкушаюшая веселье розовая кобыла.       — Ты начала готовиться к Ночи Кошмаров? — зная привычку сестры готовиться к праздникам сильно заранее, поинтересовалась синевато-серая земная пони.

***

      Чейнджлинг, приняв свою привычную маскировку под коричневого земного пони, осторожно пробирался сквозь переулки. Едва Уайт покинула свой особняк, он сбежал и начал идти к тем квестерам, чьё местонахождение он точно знал.       Выглянув из очередного переулка и осмотревшись, он заметил чайную и спрятался обратно, прижавшись к стене в переулке.       — И что мне делать? Просто попросить сходить со мной? Вряд-ли они будут доверять одному из «мармеладок». А Блюберри точно не сдержит язык за зубами с сдаст меня, — схватился за виски жеребец.       В этот момент он заметил движение в той стороне, из которой пришёл. Он резко повернул голову и ужаснулся. Высокий розовый монстр с многоцветными гривой и хвостом смотре прямо на него. У чудища были одновременно и рог и крылья, что для них было огромной редкостью. На фиолетовых кристаллах, что были на месте глаз, появились блики, стоило только искажённой пони зажечь рог.       Перевёртыш едва успел дёрнуться, когда в него прилетело фиолетовое заклинание монстра.

***

      — Что-то не так? — передав чайники со свежезаваренным чаем своим работникам и снова садясь за прилавок, спросила Тиалав.       — Ты всё ещё уверена, что это безопасно? — спросила Рэрити.       — Смотря, о чём ты, — ответила с мягкой улыбкой зелёная кобыла.       — Чейнджлинги. Они ведь недавно разгромили всё здесь, — напомнила единорожка, с подозрением кося взгляд на других посетителей.       — В этом не было их вины. Их поработил очередной монстр, — не видела ничего криминального владелица чайной.       — Вот именно что «очередной». А сколько их ещё будет? — спросила модельерша.       — Раньше тебя это не беспокоило, — заметила Тиалав.       — На самом деле, тот факт, что здесь часто бывают чейнджлинги, давно меня беспокоил, — честно сказала Рэрити, вспоминая, как перевёртыши намного ранее напугали её сестру. — Просто… Я, откровенно говоря, несколько предвзята в этом вопросе… И ты говорила, как они помогли тебе открыть это заведение, и я не решалась сказать.       — И что изменилось? — со спокойной мордочкой всё ещё делала вид, что ничего не понимает, зелёная земная пони.       — Погром здесь, — напомнила, с чего начался разговор, белая единорожка.       — Они сами помогли его потом убрать, — ответила на это владелица чайной. — Так что это не проблема.       — Я справлюсь… — словно мантру, тихо произнесла модельерша, но затем выдохнула. — Эх, у меня больше нет аргументов. Мне просто не нравится их присутствие поблизости.       — Даже Блюберри? — изогнув бровь, уточнила Тиалав.       — Она твоя подруга, а не моя, — ответила на это Рэрити. — Тем более, ты сама говорила, что она была одной из «мармеладок».       — Думаю, вам двоим стоит поближе узнать друг друга. Заставлять не буду. Просто советую, — порекомендовала зелёная кобыла.       — Я… пока не готова к такому, — отвела взгляд белая единорожка.       Владелица чайной на это лишь пожала плечами.       В этот момент с улицы начали раздаваться крики напуганных пони и топот копыт. Энжел, что оказалась ближе всех к выходу, выглянула наружу. Увидев источник паники, она лишь нахмурилась.       — Что там? — поинтересовалась Тиалав.       — Просто буйный чейнджлинг. Сейчас разберусь, — ответила на это пегаска и вышла из чайной.       — И кто из нас теперь права? — как бы невзначай спросила Рэрити.       — А мы разве спорили? — с мягкой улыбкой и явно покровительственно спросила синегривая пони.       Тем временем Энжел пошла к разбушевавшемуся перевёртышу. Тот с безумным смехом просто скакал по улице, пугая пони одним своим видом, но не трогая их.       — А ну стоять! — возмущённо закричала на него пегаска, подойдя ближе. — Нечего клиентов распугивать!       Чейнджлинг резко остановился и медленно повернулся к ней. На его мордочке было явное недоумение. Едва встретившись взглядом с официанткой, он сел на дорогу, прикрыл глаза передними копытами с сжался, словно от испуга.       — Не смотри на меня так, — выглянув из-за копыт, жалобно сказал жеребец. — В твоём взгляде столько презрения. Я… Я…       Энжел с недоумением уставилась на перевёртыша, не понимая, что за представление он устроил.       — Я… Влюбился, — открыл глаза чейнджлинг, на которых отображались розовые сердечки.       Пегаска, увидев это, вздрогнула и с ещё большим отвращением взглянула на него.       — О, твой взгляд меня покорил, — приложил переднюю ногу ко лбу жеребец.       Он резко приблизился к Энжел, чем напугал ту. Он схватил передними конечностями переднее копыто официантки и начал осыпать его поцелуями.       — О, прекрасная дева, дайте мне свои копыто и сердце, — пытался быть галантным перевёртыш.       Пегаска с криком ужаса выдернула ногу из хватки и прописала чейнджлингу апперкот. Он кубарем покатился по земле, после чего рухнул на землю. Кобыла начала обтирать копыто об дорогу, чтобы убрать с него слюни неожиданного воздыхателя.       — Точно, как я мог забыть?! — вскочил чейнджлинг к ужасу Энжел. — Сердце дамы надо завоёвывать.       Он, словно из ниоткуда, достал открытую пачку мармелада с шипучкой и закинул содержимое в открытый рот. На него тут же рухнула огромная мармеладка и взорвалась, разбрызгивая сок во все стороны.       — Та-дам! А теперь я заберу тебя в своё гнёздышко, — заявил мармеладный чейнджлинг, вальяжно направляясь к кобыле.       — Нахуф! Нахуф! Нахуф! Нахуф! — отступая, ругалась Энжел и судорожно надела очки, даже не обратив внимания на превращение жеребца.       — «Квестер Файер! Воспылай сердцем!» — призвав броню, она развернула ускорители на ногах и задним ходом отскочила от перевёртыша на десяток метров.       — О, я уже воспылал! — ответил на это жеребец, а затем, заметив изменение во внешности пегаски, схватился за голову. — Моя любовь — квестер?!       Он задумчиво повернулся, явно над чем-то размышляя. Через секунду он радостно подскочил на месте и разорвал лицевую пластину, чтобы обнажить клыкастую пасть.       — Я влюбился ещё больше! — к ужасу Энжел заявил чейнджлинг. — У меня даже слюни потекли.       Он провёл когтями по пасти, собирая слюни.       — Почему именно я? — съёжилась от отвращения пегаска.       В этот момент из чайной выбежали Тиалав и Рэрити, уже надевшие доспехи.       — Опять она? — подумала о Санрайз земная пони.       — Нет. Присмотрись. Это явно жеребец, — ответила ей единорожка. — Энжел, что произошло?       — Разберитесь с ним! — толкнула обеих сзади крыльями официантка. — Я к нему не подойду.       — Эм-м-м, — удивилась такой реакции владелица чайной и переглянулась с такой же недоумевающей модельершей.       — Вы не помешаете моим планам! — вдруг яростно заявил чейнджлинг, пожирая непонятно откуда взятый торт.       Доев, не жуя, кондитерское изделие, он отбросил коробку из-под него и зажёг рог. Из ближайших призрачных проходов вышли две копии жеребца, состоящие полностью из крема для торта.       — Вперёд, мои свадебные слуги! — прокричал безумный перевёртыш.       Кремовые големы сорвались с места, набрасываясь на двух квестеров. Их крылья прошли насквозь монстров, не причинив им вреда, ведь порезы практически сразу затянулись. Те атаковали в ответ и повалили опешивших кобыл на землю.       Мармеладный чейнджлинг, больше не обращая на других, с радостным щебетанием поспешил к Энжел. По пути он кружился от радости, роняя на землю слюну.       — Не подходи! — панически закричала пегаска, выпуская с рога поток огня.       Она попала точно по жеребцу и он рухнул на землю. Пламя быстро сожрало его мармеладную броню, пока он катался по земле. Сбив огонь, перевёртыш вскочил на ноги и с ещё большим обожанием взглянул на официантку.       — Ох, моя любовь, даже твои удары в радость для меня. Иди ко мне! — потянулся к вздрогнушей кобыле чейнджлинг.       Тиалав и Рэрити пролетели над его головой, приземлились перед ним и синхронным выстрелом магии отбросили его назад.       — «Моя любовь»? — с явной ухмылкой спросила земная пони, едва сдерживая смех.       — Тиалав, не завидуй. Быть объектом жеребцового внимания — это непросто, — поучительно ответила единорожка. — Могу дать пару советов, если хочешь.       — И ты, Вуд, — отчаянно произнесла Энжел.       — Эй, кто разрешал вам вмешиваться в дела честного чейнджлинга?! — вскочил на ноги «мармеладка», восстанавливая броню с помощью съеденных сладостей. — Ваши атаки приносят лишь боль! В отличии от моей королевы…       Перевёртыш сделал воздушный поцелуй, отправив его скривившейся пегаске. Большое розовое сердце быстро полетело вперёд. Тиалав и Рэрити, стоявшие на пути, инстинктивно отбили необычный снаряд крыльями обратно в отправителя.       Сердце, влетев в морду чейнджлинга, взорвалось, отбрасывая его назад. Он пролетел мимо своих големов, которые были проморожены насквозь и разбиты на осколки, и рухнул в десятке метров от кобыл.       — Он мёртв? — с надеждой спросила Энжел.       — Хочешь стать вдовой до свадьбы? — усмехнулась Тиалав.       — Даже шутить об этом жутко, — вздрогнула Рэрити.       — Ну, со смертью я погорячилась, — признала пегаска.       — А наш начальник бы оценил, — ничуть не сомневалась земная пони.       — Вот дурак! Даму сердца надо не завоёвывать, а добиваться! — явно в чём-то прозрев, выкрикнул чейнджлинг, целым и невредимым вскакивая на ноги. — Не волнуйся, Энжел, моя любовь с презирающим взглядом, я вернусь.       Безумно рассмеявшись, перевёртыш взлетел и протаранил ближайший призрачный проход.       — Слава Селестии, — выдохнула официантка, отзывая броню и садясь на дорогу.       — Рассказывай, как ты оказалась покорительницей сердец, — не удержалась Тиалав, снимая очки.       — Я справлюсь… Я справлюсь, — бормотала Рэрити, закусив собственное копыто, чтобы удержать неприличный смех.       — Идите вы обе к Дискорду! — вскочив, рявкнула на них Энжел и развернулась к чайной.       — «О, я с радостью им всё покажу,» — заверил её драконикус.       Пегаска, не выдержав, закричала от отчаяния.

***

      — Ты уверена, что это сработает? — спросил Уайтвош.       — Мы уже это обсуждали. Если хочешь вернуть доверие своей особенной пони, то надо показать ей, что на тебя можно положиться, — в очередной раз объяснила Лаймстоун, закатив глаза. — И никто из нас не смог придумать идею лучше. А теперь иди, пока она не увидела тебя со мной.       Пегас вздохнул. Он вышел из кустов у фонтану и начал дожидаться прихода Дейзи. Синевато-серая земная пони тем временем осторожно выглянула из-за кустов, чтобы ничего не упустить. Её мордочка была разукрашена под череп белой краской. На голове был ободок с изогнутыми рогами, а тело было скрыто за чёрным балахоном с капюшоном. Копытокинезом она держала бутафорскую косу, которую со стороны можно было очень легко перепутать с настоящей.       Вскоре со стороны ближайшего входа в парк, к фонтану подошла розовая земная пони с салатовой гривой. Начав обходить его, она заметила Уайтвоша.       — Роузлак сказала, что ты хочешь встретиться со мной здесь, — сказав с заметным холодом, подошла кобыла к явно волнующемуся жеребцу. — Для чего ты меня пригласил?       — Я хотел поговорить… о нас, — опустил взгляд пегас. — Понимаешь, я…       В этот момент Лаймстоун приготовилась выпрыгнуть из кустов, чтобы напугать Дейзи и чтобы Уайтвош мог «прогнать», тем самым компенсируя случай с монстром.       — Раз… Нет, не так… Раз… Раз… — добавляла хрипоты в свой голос Лаймстоун, чтобы её не узнали по нему, и сделала шаг вперёд.       — Ты ещё кто? — раздался позади неё до боли знакомый голос с явным подозрением.       — Гнилое сено! — хрипло произнесла шахтёрша, оборачиваясь.       — На монстра не похож, — рассмотрела её Леттер в форме почтальона, сузив глаза и заметив косу. — Но морда явно подозрительная.       Лаймстоун ударила себя копытом по лбу, издав хриплый вздох. «Что она здесь забыла?» — задалась она вопросом.       -… прости меня, — тем временем закончил свою речь Уайтвош.       Дейзи не успела ответить, так как на весь парк раздался возмущённый крик. Пегас и земная пони обернулись на него и увидели, как Леттер перекидывает через себя Лаймстоун, роняя её спиной на тропинку.       Алая пегаска подняла косу, убедилась, что та ненастоящая, после чего отбросила её в сторону и пошла по своим делам, даже не собираясь извиняться.       — Как она…? — не понимал, как красная пегаска смогла провернуть это, Уайтвош. — Дейзи…       Он обернулся обратно к своей особенной пони, но той уже не было нигде поблизости. Пегас поднялся в воздух, чтобы найти её, но безуспешно. Решив, что она просто ушла, догадавшись об их плане, он приземлился возле Лаймстоун и помог ей подняться.       — Всё пошло слегка не по плану, — чувствуя себя виноватой, сказала синевато-серая кобыла и подняла косу.       — Знаешь, мне начинало казаться, что я смогу до неё достучаться простым разговором, — сказал жеребец. — И, если честно, мне несколько стыдно за то, что тебе приходится идти на подобное, чтобы помочь мне. Может…       — Да-да, я поняла, — перебила его шахтёрша. — Можно было действовать проще. Ничего, у нас получится в следующий раз, но сначала… Мне надо кое-что высказать одной наглой особе.       Не слушая возражения жеребца, она побежала в ту сторону, куда ушла Леттер. Из-за встречного ветра её балахон распахнулся, развеваясь. Это, а так же её сосредоточенная мордочка в купе с раскраской под череп, пугало попадавшихся по пути пони. Единственное, что не давало им удариться в панику, это летящий следом за шахтёршей Уайтвош, который выглядел скорее неуверенно, чем напугано.

***

      -… Какой будет Ваш положительный ответ? — самоуверенно поинтересовалась Сансет, положив на ящик лист контракта.       — А ты хорошо меня знаешь, — усмехнулась в ответ Леттер, читая предложенный лист.       Не заметив ничего, что противоречило бы заявленному единорожкой, пегаска достала из ящика, который в данный момент заменял стол, печать с изображением собственной кьютимарки. Сансет в последний момент подхватила лист магией, когда он едва не упал на землю в тот момент, когда почтальонша подняла крышку ящика.       Леттер поставила печать на контракт, а следом добавила свою подпись предоставленными единорожкой пером и чернилами. Чуть подождав, пока чернила застынут, Сансет с удовлетворением свернула лист магией.       — С Вами приятно иметь дело, — кивнула собеседнице единорожка и поспешила покинуть это место, пока та не передумает.       — Денег мало не бывает, — начала напевать под нос Леттер, задвигая ящик обратно под свой гамак.       В этот момент на полянку, которую обжила почтальонша, выбежала возмущённая Лаймстоун.       — Что ты себе… Эм, ты тут живёшь? — заметив ящики и гамак, с недоумением спросила синевато-серая земная пони.       — Я думала об этом уже все знают, — закатила глаза Леттер, а затем ухмыльнулась. — Так это была ты. Для чего вырядилась?       — Она хотела помочь мне вернуть доверие моей особенной пони, — ответил пегас за шахтёршу, которая не успела его заткнуть.       — С каких пор ты стала такой альтруистичной? — не стала скрывать недоумение красная пегаска.       — Всегда была. В отличие от некоторых, у меня было нормальное воспитание, — отчаянно огрызнулась Лаймстоун, чем ввела в ступор Уайтвоша.       — Была бы на твоём месте любая другая наша сокомандница, я бы поверила, — подошла поближе почтальонша и начала изучать собеседницу взглядом. — Но сейчас ты явно что-то скрываешь.       «Вот же ж… настырная», — занервничала шахтёрша, делая шаг назад. — «Она же сразу прибьёт Уайтвоша, если узнает, что он может стать монстром…»       — Она говорила, что понимает меня, так как сама подвела кого-то важного, — под хищным предвкушаюшим оскалом Леттер признался пегас.       Вместо того, чтобы выругаться со злостью, Лаймстоун лишь отпустила косу и сняла балахон. Внутри она чувствовала лишь опустошение. Она подошла к одному из деревьев, к которому был привязан гамак, и села рядом, облакотившись спиной об ствол.       — Эх, да, именно это основная причина, — призналась в первую очередь сама себе синевато-серая кобыла, опустив взгляд в землю.       — Знаешь, мне не так уж интересно… — хотела остановить её Леттер, понявшая, что докопалась до чего-то слишком личного.       — Именно поэтому я выговорюсь тебе… Ведь тебе будет плевать, — ответила на это Лаймстоун.       Уайтвош, чувствуя себя не в своей тарелке из-за происходящего, решил незаметно уйти, чтобы не подслушать чужую историю, но Леттер подзатыльником заставила его остаться на месте.       — Это случилось незадолго до праздника Солнцестояния… — начала рассказ шахтёрша.

***

      Лаймстоун вскочила прямо посреди ночи и тяжело задышала. Не понимая, что её могло так напугать, она спустилась с кровати. Голову прострелили болью и она машинально приложила копыто ко лбу, нащупав на голове бинты. Кобыла опустила дрожащую ногу со лба и под светом луны разглядела на нём красное пятно.       Шахтёрша потеряла опору под ногами и привалилась к кровати, часто задышав. Её глаза метались из стороны в сторону, пока в голове появлялись картины произошедшего.       Она спускалась в пещеры, где её семья выращивала драгоценные камни и кристаллы. Она ругается на напуганную сестру Марбл, которая увидела что-то непонятное в тени. Она бьёт со злости по стене… Обвал.       — Обвал… — смогла произнести только одно слово Лаймстоун.       — Уже очнулась, — раздался тяжёлый голос, из-за которого Лаймстоун вздрогнула.       Кобыла старалась этого никогда не показывать, но она боялась собственных родителей. Ведь те имели очень чёткое представление о том, как должны жить потомки каменных фермеров. И не гнушались вбивать это знание в своих дочерей. Пинки, после того, как она получила кьютимарка слишком сильно не вписывалась в представление старших Паев о правильной жизни. И её отпустили, поняв, что уже не исправят. Самая старшая из сестёр, Мод Пай, смогла доказать родителям, что может достичь большего и её отправили в университет.       А из тех, кто могли бы унаследовать семейную ферму, остались только сама Лаймстоун и Марбл, которая даже слова боялась сказать в присутствии родителей. Поэтому за их воспитание взялись более тщательно.       Только сама Лаймстоун и Марбл.       — Что… с ней? — сглотнув, осторожно спросила синевато-серая кобыла.       Её отец, сурового вида жеребец, поднял переднюю ногу. Шахтёрша вздрогнула и прикрыла глаза, ожидая удара. В любой другой ситуации она бы отчаянно огрызнулась и отбивалась, но сейчас она чувствовала, что заслужила. Вместо удара земной пони приподнял голову дочери, чтобы та смотрела прямо на него, не отворачиваясь. Лаймстоун с испугом открыла глаза.       — Прочь, — кратко бросил жеребец. — Твоей ноги больше никогда здесь не будет. Понятно?       Не дожидаясь ответа он отпустил кобылу и покинул комнату, хлопнув дверью напоследок. Лаймстоун прислушалась к его удаляющимся шагам и смогла расслышать чей-то плачь. Осознание ударило по ней. Она даже не заметила, как из её глаз полились слёзы.

***

      -… не дожидаясь утра я собрала вещи и ушла, — закончила шахтёрша.       — Знаешь… — с шоком на мордочке сказала Леттер, ещё на первой трети рассказа выпнувшая Уайтвоша куда подальше. — А твой отец — мудак…       — Не смей, — с яростью посмотрела на неё Лаймстоун. — Он всё сделал правильно. Тут только моя вина… Я… Я даже Пинки не рассказывала этого. Просто… не смогла. Я… Я себя ненавижу. Почему она, а не я? Почему, Леттер?       — Нет никакой причины, — жёстко ответила пегаска, грубо поднимая земную пони на ноги. — Ты сама это знаешь.       — От этого ничуть не легче, — фыркнула в ответ шахтёрша. — Спасибо, что не стала жалеть. Никому не говори об этом.       — Обещать ничего не буду. Вдруг снова подхвачу Проклятие Гармонии, — ответила на это почтальонша. — А так… зачем мне кому-то об этом рассказывать?       — Хоть что-то, — подбирая балахон и косу, хмуро ответила Лаймстоун и пошла в ту сторону, куда Леттер отправила Уайтвоша. — И да, не думай, что что-то изменилось. Ты всё ещё меня бесишь.       — На другое я и не рассчитывала, — усмехнулась на это красная пегаска.       «И всё равно даже из дяди Грава отец получше вышел», — вспомнила о своём временном опекуне пегаска.

***

      — Просто поговорить, да? — уточнил Уайтвош, едва они подошли к цветочному магазину.       — Ты сам говорил, что у тебя в прошлый раз почти получилось, — ответила Лаймстоун, выглядывая из переулка, а затем прячась обратно. — Красиво говорить, насколько я поняла, ты умеешь, так что справишься. Тебе надо просто самому поверить в это. Тем более… что же за любовь, если ты сомневаешься, что она тебя простит?       Стоило ей это сказать, как взгляд пегаса изменился. Земная пони с некоторым удивлением отметила, что жеребец словно расправил плечи и стал намного увереннее, чем секунду назад.       — Знаешь, а ты права, — улыбнулся ей Уайтвош. — Пойду и поговорю с ней.       Пегас смело направился к цветочному магазину, откуда в этот момент выходила Дейзи, которая была одной из работниц этого магазина. Лаймстоун, видя это, позволила себе с гордостью посмотреть своему подопечному вслед.       Убеждённая, что всё пройдёт нормально, кобыла развернулась и едва не столкнулась лбами с красным пегасом.       — Что ты… ты? — не могла не узнать его шахтёрша, ведь очень редко в Понивилле можно было увидеть жеребца, копирующего расцветку Леттер.       — О, привет, — улыбнулся ей замаскированный чейнджлинг, который до этого о чём-то размышлял. — Умеешь составлять любовные стихи?       — Нет, — не до конца понимая, что происходит, машинально ответила синевато-серая земная пони.       Перевёртыш лишь пожал плечами и перепрыгнул пригнувшуюся шахтёршу. Оглядевшись, он заметил разговаривающих Уайтвоша и Дейзи.       — О, эта парочка мне точно поможет, — едва ли не хихикая, с предвкушением сказал мармеладный чейнджлинг.       Лаймстоун услышала это и, недолго думая, схватила ртом жеребца за хвост и резко затащила его обратно в переулок.       — Эй, не мешай мне! — возмутился перевёртыш, вырываясь из захвата.       — Это ты собирался им помешать, — заявила земная пони.       Кобыла перекатилась в сторону, избегая копыта жеребца. Она достала очки и надела их, а он вытащил пачку мармелада и запихнул сладости в рот.       — «Квестер Граунд!» — раздался голос Дискорда одновременно со взрывом большого куска мармелада.       Чейнджлинг, не размениваясь на пустяки, сразу зарядил мармеладные пластины на передней ноге и ударил по защитившейся крылом квестер, выпуская импульс. Лаймстоун вылетела из переулка на дорогу, рухнув на неё. Перевёртыш побежал к ней, но пони успела вскочить и отбить его крыло своим.       Они одаременно встали на дыбы и попытались лягнуть друг друга, но лишь сцепилист передними копытами. Они начали бороться друг с другом, одновременно пытаясь устоять на задних ногах.       — О, привет, это же ты открыла мне глаза и показала, что такое любовь, — разглядев за головой противницы, наблюдающую за боем Дейзи, внезапно заявил чейнджлинг.       Отвлёкшись на разговор, перевёртыш позволил Лаймстоун повалить себя на землю. Ударив его по морде, квестер развернулась, посмотрев прямо на земную пони.       — Всё в порядке? — приобняв свою особенную пони, спросил Уайтвош.       Глаза Дейзи засветились фиолетовым, и она оттолкнула пегаса от себя.       — Прости… я не хотела, — успела произнести розовая кобыла перед тем, как её окутал фиолетовый туман.       — Я сведу их вместе, — заявил розовый монстр, зажигая рог и складывая крылья.       Заклинание попало в пегаса и отбросило его в стену. Жеребец без сознания рухнул на землю.       Лаймстоун хотела напасть на чудище, но мармеладный чейнджлинг обрушил ей на затылок меч из чипсов. Граунд уткнулась мордочкой в землю.       В этот момент из призрачных проходов начали появляться остальные квестеры. Тиалав, Энжел и Рэрити общей гурьбой вывалились из того портала, что находился на втором этаже дома. А Леттер спокойно вышла неподалёку от монстра.       — Свежее мясо, — весело оскалилась под шлемом красная пегаска и набросилась на опешившее от такого заявления чудище.       — Я сведу их вместе, — только и успела сказать искажённая пони, прежде чем получила по морде когтями.       Из переулков с ближайших улиц начали сбегаться порабощённые монстром чейнджлинги, на которых отвлеклись остальные кобылы.       — О, Энжел, моя любовь! — заметил красную квестер мармеладный чейнджлинг.       — Только не ты! — со страхом выкрикнула официантка, после чего толкнула в его сторону Рэрити. — Разберись с ним. Я к нему даже не притронусь.       — Можно было не так грубо, — крыльями отбив копыта перевёртышей, возмущённо ответила единорожка.       — «Квест-Киллер! Ваша миссия будет провалена!» — внезапно раздалось на всю улицу.       Из портала спокойно вышла Уайт Голд. Она окинула взглядом всё происходящее и покачала головой.       — Вертекс, почему я здесь? — поинтересовалась единорожка-альбинос.       — «Я лишь заряжаю очки, а не управляю ими, пони» — надменно ответил дракон. — «И, как бы ты себя не называла, ты являешься квестером».       — Очки проявили своеволие? — задумалась над этим Уайт, но затем отбросила. — Неудобно, но пока ничего не поделаешь. В охоте на монстров участвовать мне не интересно. А ты…       Мармеладный чейнджлинг, который захотел сбежать с момента появления здесь Квест-Киллер, был схвачен золотой магией. Единорожка-альбинос подтянула его к себе через всю улицу, сбивая им по пути других перевёртышей.       — Думал, что сможешь так просто сбежать? Мы идём домой, — заявила Уайт, разворачиваясь к порталу.       — Энжел, спаси меня! — умолял жеребец, пока его не затащили в призрачный проход.       — Даже… не знаю, как на это реагировать, — со смешанными чувствами сказала кремовая пегаска.       Тем временем Лаймстоун добралась до вырубленного Уайтвоша и закрыла его от остальных земляной стеной.       Леттер замахнулась когтями, но монстр, расправив крылья, резко взмыл в небо. Чудище начало осыпать квестер заклинаниями, от которых та закрылась крыльями.       — Я справлюсь. Я справлюсь, — сказала себе Рэрити, под камуфляжем пикируя на монстра сзади.       Искажённая пони её услышала и в последний момент лягнула единорожку задними ногами. Модельерша с криком отлетела на десяток метров, рухнув на землю.       — Ну, не всегда же должно получаться, — философски отнеслась к неудаче сокомандницы шахтёрша и с помощью магии выстрелила булыжником из спресованной земли.       Монстр, который продолжал обстреливать Леттер, перехватил телекинезом снаряд. Красная пегаска, пользуясь отвлечением противника, резким взмахом крыла выпустила несколько металлических перьев. Они пробили перепонки на крыльях чудища, и оно свалилось на землю.       — Я сведу их вместе, — пробормотала искажённая пони, поднимаясь.       — Не в этой жизни, — заявила ей Леттер, и на скорости протаранила монстра.       Чудище отлетело в сторону Лаймстоун. Та это заметила и зарядила накопытник магией. Она со всей силы ударила искажённую пони в спину. Фиолетовая магия квестер прошлась по всему телу чудища, на котором везде появились трещины.       Монстр с криком боли отлетел на несколько метров и при приземлении взорвался.       — И все жили долго и счастливо! — под звук взрыва заявила Леттер, но Лаймстоун смогла её услышать и в этот раз.       «Интересно, что это всё-таки значит? Навязываться не буду. Расскажет, когда сама захочет», — подумала синевато-серая земная пони, подходя к красной пегаска.       — Ты ведь не любишь делиться добычей, — напомнила шахтёрша.       — Скажем так, исключения случаются. Энжел тебе подтвердит, — ответила на это почтальонша. — Тебе есть, на что жаловаться?       — Нет… Спасибо, наверное, — неуверенно ответила Лаймстоун, наблюдая за тем, как остальные квестеры выбираются из толпы вырубившихся перевёртышей.

***

      — Ужин! — используя мегафон, напомнила Уайт.       — Несу, несу, — проворчал перевёртыш, неся поднос. — Нате, жрите.       — Вижу, ты пришёл в норму, — с виду не обратила внимание на грубость единорожка-альбинос.       — Эта влюблённость была из-за того монстра, — проворчал перевёртыш и развернулся, чтобы уйти.       В этот момент ему в круп прилетел дротик. Он закричал от боли и магией выдернул его, после чего со злостью обернулся. Уайт, как ни в чём не бывало, подняла телекинезом более десятка дротиков, одним из которых уже целилась в жеребца.       Чейнджлинг побледнел и поспешил ретироваться подальше от, по его мнению, сумасшедшей пони.       Доктор бросила дротик ему вдогонку. Он рикошетом отскочил от его хитина и вонзился в одну из фотографий на мишени.       — Кое-кому сильно не повезло, — усмехнулась Уайт, смотря прямо на фотографию Тиалав. — У меня уже есть идеи для этого раунда.

***

      Лаймстоун наслаждалась поздней прогулкой, пока не наткнулась на Уайтвоша и Дейзи. Те с улыбками переговаривались друг с другом и прошли мимо квестер, не заметив её.       Шахтёрша на это улыбнулась. Ей уже было плевать на спор с Мирмелеон и её эксперимент, как и то, что у пегаса был шанс стать монстром. Она просто была рада за то, что помогла этим двум пони разобраться в своих проблемах.       — Может, я не так уж безнадёжна, — сказала Лаймстоун и пошла дальше.       Наблюдавшая за ней со своего прилавка Эпплджек придержала младшую сестру, которая уже хотела начать погоню.       — Не сегодня, — кратко ответил младшей кобыле монстр в облике фермерши. — Честность надо поощрять.

***

      Селестия закончила с последним документом в стопке, когда в её кабинет зашла Луна.       — Добрый вечер, сестра. Я прекрасно помню про смену дня и ночи. Я как раз закончила с делами на сегодня, — добродушно сказала дневная принцесса.       — Приятно, что ты помнишь, но я здесь не за этим, — хмурясь, ответила ночная аликорн.       — Тебя что-то беспокоит? — предположила белая кобыла.       — Квестеры, — кратко пояснила младшая из сестёр. — Твои паладины научились скрываться от взгляда Дискорда и передали тебе нужные знания. У тебя больше нет причин скрывать от меня свой план.       — Имея дело с Дискордом, нельзя быть полностью уверенной ни в чём, — спокойно возразила Селестия. — Впрочем, я уже поместила нужные артефакты в нескольких важных помещениях дворца. В том числе здесь.       — То есть, ты ничего не мне не скажешь, — обиженно надулась Луна.       — С тех пор, как паладины покинули Понивилль у квестеров стало больше проблем. Некая Бладрут намного эффективнее мешает им. Но методы у неё слишком грубые для паладина, — сказала с усмешкой дневная аликорн.       — Это нам… мне и без тебя известно, сестра, — слегка оговорилась ночная принцесса. — Меня больше интересует шестая квестер.       — Насколько мне известно, она что-то не поделила с остальными и скорее мешает им, чем помогает, — ответила старшая кобыла.       — Вот только она является одной из твоих протеже, — отметила младшая.       — Она всего добилась сама. Я просто… не давала ей свернуть с верной дороги. Жаль, что не смогла удержать её до конца, — с искренним сожалением покачала головой Селестия.       — Она опасна. Опаснее остальных, — нахмурилась Луна. — Ты сама говорила, что до последнего не замечала её… наклонности.       — Она не причинит вреда пони, — немного строго ответила на это дневная принцесса. — Она сама понимает, за какую черту ей заходить нельзя.       — Я не понимаю тебя, сестра. Все твои подопечные… Не спорь, паладины и Уайт твои подопечные в том числе, не вызывают у меня доверия. Раньше ты была более… тщательной в подборе помощников, — пояснила ночная аликорн.       — Времена изменились. Все доверенные пони занимают посты. А личную силу имеют лишь индивидуалисты, преследующие собственные цели. А обычным пони не нужно выживать. Не нужно бороться. Это — обратная сторона нашей Гармонии, — смотря словно сквозь собеседницу, объяснила старшая из сестёр.       Луна в этот момент осознала, как стала далека от Селестии. Пока она спала на луне, Селестия правила. Правила огромной страной, в которой живут миллионы разумных существ. «Квестры для неё — это не серьёзная проблема, а мелкая неприятность… или даже развлечение?!». Ночная аликорн тут же отбросила последнюю мысль, посчитав её слишком абсурдной.       — Просто скажи, если всё выйдет из-под контроля… — не знала, как правильно сформулировать вопрос Луна.       — У меня есть ещё один козырь, — заметив паузу, с улыбкой ответила Селестия, телекинезом открывая ящик в своём столе. — Я обучила паладинов, как создавать артефакты. Дискорд, находясь в Тартаре, был у меня под наблюдением. И я нашла достаточно времени в своём графике, чтобы сделать это.       Глаза младшей принцессы слегка расширились, когда старшая достала одну вещь. С виду обычную, но это было явно не так. Селестия держала в облаке телекинеза солнцезащитные очки.