Эпизод 30. Месть бывает разной

      Едва солнце взошло над Повинивиллем, как Лаймстоун решила выйти из кондитерской, чтобы своей кислой мордочкой не портить настроение другим. Но снаружи она практически сразу столкнулась с недовольными фермерами.       — Ты, — нахмурилась Эпплджек, пока Биг Макинтош молча начал обходить синевато-серую земную пони с другой стороны.       — Вы ведь не отстенете, да? — с лёгким раздражением спросила шахтёрша.       Не дожидаясь ответа, она бросилась на рыжую кобылу и попала копытом ей в нос. Жеребец попытался атаковать её сзади, но Лаймстоун успела отскочить в сторону, после чего ударить противника в бок, едва не выбив им дверь «Сахарного уголка».       «Тренировки с Леттер не прошли даром», — мысленно отметила синевато-серая кобыла, опрокидывая Эпплджек, что пыталась ударить её по затылку. — «Лаже жаль, что их сегодня не будет».       Она надела солнцезащитные очки и бросилась за угол кондитерской, где прямо под окном, что ведёт в комнату Пинки, всегда находился призрачный проход.       — Снова сбежала, — сплюнула на землю Эпплджек, отряхивая свою шляпу.       — Ага, — кратко согласился с ней Биг Макинтош.       «Впрочем, если бы это было просто, то весь смысл потерялся бы», — был не так сильно расстроен монстр в теле фермерши, как могло показаться.       А сама квестер тем временем вышла из портала неподалёку от бутика «Карусель», что вызвало у неё стон.       — Ну, раз я всё равно оказалась здесь, — решила не откладывать на потом Лаймстоун и пошла к бутику.       Он был ещё закрыт, но это не помешало земной пони громко постучаться. Не получив ответа сразу, она решила постучаться ещё раз, но намного сильнее.       — Леттер, дорогуша, ты же отменила сегодняшнюю тренировку, — раздался с той стороны голос Рэрити, и она открыла дверь. — А, это ты.       Этот холодный тон белой единорожки, едва не пробивающий до костей, стал уже привычным с того момента, как Лаймстоун ранила Флаттершай. Она попыталась объяснить ситуацию на следующий же день, но тогда модельерша от этого отмахнулась. И с тех пор они эту тему даже не пытались затрагивать.       — Ты сегодня рано, — отметила модельерша безэмоциональным голосом.       — Зачем тратить время впустую, когда нам надо закончить с тем платьем из кристаллов, — ответила на это шахтёрша.       — Как скажешь, — безразлично ответила Рэрити, разворачиваясь. — Драгоценные камни я оставила на столике, так что можешь продолжить. А я пока пойду позавтракаю.       — Ага, — стараясь скрыть то, как её угнетает эта ситуация, невпопад кивнула Лаймстоун и пошла к своему рабочему месту, проведя копытом по очкам.

***

      Энжел вышла из гостиницы и поспешила в сторону чайной. Так как тренировки от Леттер сегодня не предвиделось, она решила прийти на работу пораньше, чтобы хоть как-то компенсировать те дни, что она прогуляла.       Свернув на очередном перекрёстке, она услышала какой-то свистящий звук. Кремовая пегаска инстинктивно перекатилась в сторону, надев солнцезащитные очки.       — «Квестер Файер!» — призвав доспехи, она развернулась на звук и выстрелила огненными шаром, что сжёг летящую в квестер карту, пролетел над головой удивлённой единорожки и улетел куда в небо, привлекая всеобщее внимание.       — Впечатляет, — поправляя сползшие очки, не стала скрывать своего восхищения бледно-голубая кобыла, которая чуть не получила огненным шаром по мордочке. — Вы определённо та, кого я искала.       — Мы знакомы? — настороженно спросила красная квестер.       — Нет, но Флёр посоветовала обратиться к Вам, — подошла к ней единорожка с бледно-сиреневой гривой и бордовым глазами.       Официантка, поняв, что тут замешана её родственница со стороны аристократии, тут же отозвала доспех, сняла очки и приняла самое чопорное выражение мордочки из возможных.       — Мисс, в высшем обществе необходимо представляться, прежде чем начинать разговор, — подумала Энжел, что это проверка манер со стороны кузины.       — Прошу прощения, но я не имею отношения к аристократии, — смутилась бледно-голубая кобыла. — Хоть я и живу в Кантерлоте. Я Норт Пойнт.       — Энжел Вингс, — не стала расслабляться кремовая пегаска.       А последнее время ей приходится хотя бы по два раза в неделю навещать кузину, чтобы та давала ей уроки манер. Сама официантка вообще не хотела этим заниматься, на что Флёр пригрозила ей тем, что уговорит её маму всё-таки посетить Понивилль. Против такого Энжел пойти не смогла и была вынуждена мучиться с этим этикетом. И пусть раньше никаких особых проверок её успехов не было, она не питала иллюзий, что их не будет вообще.       — Энжел Вингс? Точно, Вы же так представились в газете, — вспомнила Норт Пойнт. — Не волнуйтесь, Распберри Боу, я не расскажу Ваш секрет.       Это имя, которое было раньше простым псевдонимом, вызвало у пегаски нервный тик левого глаза. «Я всё ещё не нашла своего двойника. Она постоянно ускользает, всегда остаётся на шаг впереди. Да кто она такая?!»       Единорожка, заметившая поступившее на мордочке пегаски раздражение, сделала непроизвольный шаг назад.       — С Вами всё в порядке? — осторожно спросила Норт.       — Ладно, я не справилась, довольна? — сдалась с соблюдением этикета Энжел.       — Эм, не знаю, о чём Вы, но Флёр посоветовала мне обратиться со своей просьбой к Вам, — немного натянуто улыбнулась единорожка.       — Погоди, так ты не с проверкой? — решила уточнить официантка.       — Какой проверкой? — явно не понимала Норт.       — Слава Селестии, — выдохнула Энжел, поняв, что закрутила сама себя, а затем вспомнила про собеседницу, что с недоумением смотрела на неё. — Эм… Так с чем помочь?       — Мне нужно украсть одну картину, — с улыбкой ответила бледно-голубая кобыла.       — Нет, — спокойно ответила кремовая пегаска, развернулась и пошла на работу.       «Не знаю, что она обо мне напридумывала, но в криминал я лезть не буду», — мысленно решила официантка, и тут ей на голову упал браслет из жемчужин.       — Кто-нибудь, остановите воровку! — начала кричать на всю улицу единорожка, указывая копытом на застывшую от шока Энжел. — Она украла мой…       Придя в себя, кремовая пегаска быстро подлетела к Норт и заткнула ей рот копытом. Она так же обняла её сзади крылом и слегка наклонила её голову.       — Ты совсем обезумела? — прошептала ей на ухо официантка, положив браслет на протянутое вперёд копыто собеседницы.       — Если поможешь, то не буду подставлять, — тихо заявила на это Норт.       — Час от часу не легче, — едва не вздохнула Энжел, а затем пригляделась к бледно-голубой кобыле. — Знаешь, хоть ты и говоришь, что мы не знакомы, но твою мордочку я точно где-то видела.       — Так Вы вспомнили? — обрадовалась чему-то единорожка.       — Нет, к сожалению, — ответила кремовая пегаска. — Посмотрим, чем я смогу помочь… Но сначала я отпишусь с работы. И это не обсуждается.       — Как скажете, — легко согласилась Норт, чем вызвала у Энжел ещё больше подозрений.

***

      — Может, поговорим об этом в другой раз? — с натянутой улыбкой предложила Тандерклауд.       — Ты уже слишком долго откладывала это… мама, — запнувшись на последнем слове, сказала Дравинг. — Леттер, поддержи меня.       Пепельно-чёрная пегаска обернулась к сестре, что вцепилась в блины. А, поняв, что на неё смотрят, приподняла голову, кивнула непонятно чему и вернулась к завтраку.       — Ну ладно, может только мне это на самом деле интересно, — признала паладин. — Но мне нужен ответ.       — На самом деле… я сама знаю не слишком много, — ответила старшая кобыла, опустив взгляд в стол. — Больше со слов других…       — Расскажи, что видела сама, — попросила Дравинг.       — Хорошо, — сдалась Тандерклауд, из-за чего пепельно-чёрная кобыла почувствовала себя виноватой. — Это произошло обычным летним днём…

***

      Две маленькие кобылки, красная и пепельно-чёрная, игрались во дворе, кидая мяч друг другу. За всем этим с умилением наблюдала Тандерклауд.       К старшей кобыле подкатился мяч, который потеряли её дочери. Она подняла его и собиралась кинуть обратно, как почувствовала удар в висок.       Тандерклауд под испуганные крики кобылок рухнула на землю, а над ней навис пониподобный монстр. Но вместо шерсти у него была сиреневая чешуя. Его грива и хвост были фиолетовыми с бирюзовой прядью. А на месте глаз были фиолетовые кристаллы. Последнее, что услышала багровая пегаска перед тем, как чудище ударом вырубило её, это крик мужа, что бежал им на помощь.

***

      — Это всё, что я видела и услышала сама, — с печалью в голосе сказала Тандерклауд, снова пережив это воспоминание. — Ваш отец… спас вас. Монстру зачем-то нужны были именно вы. Он… всё-таки спас вас… но сам этого не пережил.       — Это ведь тот самый монстр, которого мы встретили тогда, да? — поняла услышавшая короткий пересказ Леттер. — Ну, во время нашей первой прогулки.       — Да, это был он, — подтвердила старшая кобыла.       — Прости… — поняв, что даже такой короткий рассказ дался ей тяжело, повинилась Дравинг.       — Нет, вы двое должны были узнать. Просто пообещайте мне, что он не отнимет вас у меня снова, — попросила Тандерклауд.       — Даже не собираешься уговаривать нас не связываться с ним? — с недоумением спросила Леттер.       — А это поможет? — с печальной иронией спросила у дочерей багровая кобыла.       — Нет, — перегдянувшись, хором признали сёстры.       — Я так и думала, — подняв голову печально улыбнулась Тандерклауд. — Я знаю, что вы обе способны за себя постоять. Просто… не недооценивайте этого монстра.       — Обещаю, — поняла всю серьёзность её слов Дравинг.       — Я с радостью разберусь с этим чудищем, — нагло заявила Леттер, на что получила строгий взгляд от сестры. — Что?       — Дать бы тебе подзатыльник, но так ты точно ничего не поймёшь, — прокомментировала пепельно-чёрная пегаска.       — Мне приятно, что ты обо мне заботишься, Дравинг, но это была лишь минутная слабость, — пришла в себя Тандерклауд. — Вы не поймёте, какого это, внезапно потерять мужа и детей. Но я не прошу вашего понимания. И я даже рада, что вы стали сильными и занимаетесь защитой пони. Ведь так я уверена, что вы не беззащитны перед монстрами. А раз монстр оказался здесь… то ему можно отомстить.       — Я держусь практически всю сознательную жизнь, но целенаправленной местью ещё не занималась, — предвкушала веселье Леттер. — Что надо делать?       — Сначала составить план, учитывая наши возможности, — ответила старшая кобыла.       Паладин с шоком смотрела, как её сестра и мать строили козни против монстра, что разручил их на долгие годы. «Даже немного странно думать, что я в этом доме самая адекватная. А себя рог в череп вставила, между прочим», — подумала пепельно-чёрная пегаска.       — Дравинг, что-то не так? — обеспокоилась её состоянием Тандерклауд.       — Знаешь, я считала тебя более… обычной пони. Которая не думает о том, как отмстить монстру, — честно ответила паладин.       — Все Вандерболты немного такие. Не удивлюсь, если адреналинозавистмая Рейнбоу Дэш по итогу присоединится к ним, — слегка усмехнулась Тандерклауд. — И вы просто вспомните историю. Пегасы всегда были наиболее воинственным из трёх племён.       — Знаешь, никогда над этим не задумывалась, — честно ответила Дравинг, которую всегда больше интересовали единороги и их магия. — Но месть…       — Ой, да ладно, что может пойти не так? — перебила её Леттер, чем вызвала удар копытом по лбу от паладина.       — Теперь, после этих слов, всё что угодно, — проворчала пепельно-чёрная пегаска.       — Леттер, ну ты же сама рассказывала, что силы квестеров раздавал Дискорд. А с ним надо всегда следить за словами, — укоризненно сказала Тандерклауд.       — Так в этом и план, — заявила почтальонша, чем заставила недоумевать остальных пегасок.

***

      — Да, конечно, иди, — не видя никакой проблемы, ответила Тиалав. — Я всё равно сегодня не собиралась открываться.       — С чего это вдруг? — заподозрила неладное Энжел.       — У меня есть одно дело в Кантерлоте. Я хотела позвать тебя с собой, но раз ты занята, то справлюсь сама, — пояснила владелица чайной.       — Ну ладно, — с сомнением ответила кремовая пегаска, не став выпытывать ответ, и пошла на выход.       Стоило официантке скрыться за дверью, как улыбка зелёной земной пони из лёгкой стала коварной.       — Тебе определённо понравится, что я собираюсь приобрести, — вслух сказала Тиалав, надела солнцезащитные очки и пошла к ближайшему порталу. — Блюберри, при выходе запрет дверь.       — Хорошо, — отозвалась замаскированная чейнджлинг с кухни.

***

      Энжел и Норт взяли столик в одном из ближайших кафе и сели напротив друг друга.       — Итак, ты хочешь украсть картину? — со скепсисом в голосе уточнила кремовая пегаска, после чего начала есть заказанный ранее кусок торта ложкой.       — Верно, — подтвердила с улыбкой бледно-голубая кобыла и достала из сумки нечто, похожее на визитную карточку. — Я даже приготовила письмо с предупреждением. Я точно такое же бросила тебе, но ты его сожгла.       В голове у Норт Пойнт предстала картина, как она в маскарадной маске, с розой в гриве и в облегающем аристократическом костюме пробирается в дом и ворует картину, никем не замеченная.       Официантка резко отобрала у неё письмо и начала в него вчитываться.       — Во-первых, ты романов начиталась? Предупреждают об ограблении только там, — начала высказывать претензии плану Энжел. — А во-вторых, почему на этом письме твоё настоящее имя, а не псевдоним?       Говоря последнее предложение, пегаска развернула письмо к Норт и копытом указала на её имя, написанное витиеватым почерком в углу.       — О, так вот как это работает, — осознала единорожка.       — Я не собираюсь участвовать в этом цирке, — разочаровавшись в умственных способностях собеседницы, официантка встала с места и собралась уходить.       Благо, их столик был на улице и пробираться между пони было ненужно. Но стоило ей отойти на пару метров, как у неё под ногами пролетело ожерелье из жемчуга.       — Воровка! Она… — Энжел среагировала почти сразу и заткнула рот Норт копытами.       — Она, видимо, перегрелась на солнце, — с нервным смешком сообщила кремовая пегаска обратившим на них внимание пони, а затем строго взглянула на единорожку. — Хватит меня подставлять.       — Мне не придётся этого делать, если ты меня выслушаешь, — убрав копыта собеседницы с мордочки, тихо ответила бледно-голубая кобыла.       — Даю последний шанс, — предупредила официантка, садясь обратно за столик. — Если мне не понравится твоё объяснение, я сама тебя сдам стражникам Кантерлота.       — Ты точно согласишься, — была уверена в своих словах Норт. — Ведь сама говорила, что я кажусь тебе знакомой…       — Говори уже, — теряла терпение Энжел.       — Картина, которую я хочу украсть — последняя, написанная Грейсфулом, храни Селестия его покойную душу, — прикрыла глаза единорожка, а затем открыла их с решительностью во взгляде. — Его «Секрет» — вот что я хочу украсть.       — Грейсфул? — начала вспоминать кремовая пегаска, а затем она поняла. — Почему?       — Эта картина… должна быть моя, — с трудом сказала бледно-голубая кобыла, а её глаза, к удивлению официантки, сверкнули синим.       Норт Пойнт резко встала из-за стола и её окутал синий туман. Вскоре из тумана вышел монстр с бледно-жёлтой чешуёй, короткой бордовой гривой и такого цвета хвостом, а на месте глаз были синие кристаллы.       Внезапно появившееся чудище напугало присутствующих неподалёку пони. Искажённая пони огляделась вокруг и издала рёв, что ввёл пони в панику.       Энжел тут же надела солнцезащитные очки и приложила к ним копыто, чтобы призвать броню, но остановилась в последний момент, поняв, что монстр никого не атакует.       — Нет, нет, нет, нет, — запричитала Норт, а кристаллы чудища треснули. — Не сейчас!       Искажённая пони рванула к ближайшему переулку и скрылась в нём. Энжел, не долго думая, полетела за ней следом. Вскоре она догнала Норт, а та уже превратилась обратно в пони.       «Грейсфул. Он был одним из пациентов Уайт. Один из редчайших случаев, когда она не смогла спасти пони. И он умер незадолго до всей этой истории с квестерами. Он меня научил некоторым приёмам в живописи… И я помогала ему написать его последнюю картину. Портрет, что для меня нетипично. «Секрет», — вспомнила забытый из-за всего произошедшего случай кремовая пегаска.       — Точно. «Секрет» Грейсфула — это портрет. Твой портрет, — поняла офицтантка, приземляясь рядом с единорожкой. — Грейсфул… был твоим особенным пони?       — Да, — с печалью в голосе ответила Норт. — Именно поэтому эта картина должна принадлежать мне.       — Странно, что она сразу не стала твоей, — увидела несостыковку Энжел.       — Её украли. Увели у меня из-под носа, пока я… хоронила его, — пояснила единорожка. — Он мне рассказывал, что Вы с ним обменивались опытом, как художники. И я уверена, что ты видела, как он писал «Секрет». В каком он был тогда состоянии.       — Видела, — прикрыла глаза кремовая пегаска, не желая смотреть в глаза собеседнице.       «Ведь большую часть картины написала я. Под его руководством, но копыто было моим. Он… только запечатлел на ней тебя», — решила не рассказывать подобные подробности официантка.       Внезапно в конце переулка приземлился рыжий пегас в форме почтальона. Но, благодаря очкам, Энжел прекрасно видела, что это на самом деле чейнджлинг.       — Срочное письмо для тебя, Энжел, — заметив её, подбедал Блейз, достав письмо из сумки, а также планшет с бланком. — Нужна печать или подпись.       — Ох, сейчас, — вздохнула кремовая пегаска и пригнула в ближайший призрачный проход, чем удивила Норт Пойнт.       — В первый раз подобное видишь? — усмехнулся жеребец.       — Ага, — не успела выйти из ступора бледно-голубая кобыла.       В этот момент официантка вернулась с пером и чернильнице и быстро поставила подпись. Чейнджлинг кивнул ей, передал письмо и полетел дальше доставлять почту.       — Оно от Флёр, — прочитала на конверте не слишком удивлённая Энжел и вскрыла письмо зубами.       — И что она пишет? — заинтересовалась подошедшая ближе Норт, решив не спрашивать, как пегаска прошла сквозь стену.       — «Секрет» будет на сегодняшнем аукционе, — сообщила прочитанную новость официантка.       — Отлично, даже красть не придётся, — с некоторым облегчением сказала единорожка.       — У тебя есть деньги? — с сомнением уточнила Энжел.       — Пусть я не аристократка, но в Кантерлоте без битсов не прожить, — напомнила Норт, но затем поняла одну неприятную вещь. — Но мы ведь можем не успеть. Мы ведь сейчас в Понивилле.       — Это не проблема, — заявила ей кремовая пегаска, постучав копытом по своим очкам.       «Может, если я помогу исполниться твоему желанию, я избавлю тебя от превращения монстра», — нашла ещё одну причину помочь официантка.

***

      Рэрити была в своей комнате на втором этаже бутика и шила заказы за столом. Из призрачного прохода позади неё вышел «Дискорд» в облике Эмеральда и подошёл к ней сзади, заглянув ей за плечо.       — И чем ты занимаешься? — поинтересовался монстр у белой единорожки. — Своими нарядами? А ведь Лаймстоун находится здесь, внизу. Твоя сестра в школе, так что никто не помешает.       — Всему своё время, — даже не стала поворачиваться к нему модельерша. — Пусть пока думает, что могу её простить.       — Даёшь надежду, чтобы потом разбить её? — задумался над этой идеей искажённый пони, поглаживая бородку, и усмехнулся. — Как коварно. Но не сильно подходит образу героини.       — Меня не интересует героизм. Меня интересует месть, — едва не прошипела от злости последние слова, ответила Рэрити.       — Эй, так дело не пойдёт, — наигранно возмутился «Дискорд», сев рядом с белой единорожкой. — Впрочем, я уверен, что это временно. И как только ты совершишь свою месть, ты станешь такой, какой я хочу.       В глазах модельерши появился огонёк гнева и она, не поворачивая головы, ударила чудище в нос. Причём так сильно, что он с вскриком от боли упал на спину. Но через пару секунд он безумно рассмеялся, катаясь по полу.       — Да, ты отбросила свою неуверенность окончательно, что весьма радует, — поднялся на ноги искажённый жеребец. — И ты полна энергии и жажды нести справедливость. Надо лишь подтолкнуть тебя в правильном направлении.       — Слишком много болтаешь, — огрызнулась на него Рэрити.       — Мне слишком долго пришлось ждать подобного момента. Ведь ты уже моя вторая попытка, — пояснил «Дискорд». — Уайт… с ней мне пришлось пустить всё на самотёк. Уж больно не вовремя объявилась «хозяйка». А она из-за этого совсем от копыт отбилась, неблагодарная. Впрочем, ты решишь и эту проблему.       — Мне до неё нет дела, — возразила белая единорожка, продолжая шить.       — Пока нет. Но ты не думаешь, что она рано или поздно… пересечёт черту? — уточнил с ехидством искажённый пони, подходя к ней ближе.       — Хм… — задумалась над его словами модельерша. — Нельзя наказывать пони за то, что она пока даже не собирается совершать.       — А как же похищение чейнджлингов ради своей игры? — шёпотом поинтересовался у неё монстр.       — Эти твари пытались навредить моей сестре, — вспомнила, с чего началась её карьера квестера, Рэрити. — Я только бы обрадовалась, если бы она очистила Понивилль от них.       — Неожиданный ответ, — признался самому себе искажённый жеребец, отходя от собеседницы. — Впрочем, почему меня это должно волновать? Хотя… белая пони против чёрных чейнджлингов… Мне написать целую книгу про расистские шутки или это слишком чёрный юмор? Нет, это как с шутками про низких, а я должен быть выше этого.       — Может ты уже уйдёшь? — поинтересовалась у него белая единорожка. — Наш разговор может услышать Лаймстоун.       — И как вас пятерых терпит настоящий я? — задался вопросом «Дискорд» и ушёл в призрачный проход, тем самым покинув бутик.       Модельерша, удостоверившись, что монстр ушёл, бросила взгляд на лежащие на тумбочке солнцезащитные очки. Одни зелёные и одни чёрные.       — Всему своё время. Месть для меня — это обдуманное решение, а не вспышка эмоций, — тихо произнесла Рэрити. — И все получат по заслугам. Без исключения.

***

      — Ну и что ты будешь делать? — спросила Леттер, стоило им с сестрой остаться в комнате вдвоём.       — Ты о моей работе на принцессу Селестию? — уточнила Дравинг, сортируя магией вещи по шкафам. — Если так, то сразу говорю, что увольняться я не буду. У меня всё ещё долг перед ней за восстановление глаз.       — И что тогда? — подозревала неладное красная пегаска.       — Скрыть нашу семейную связь уже невозможно… по крайней мере от принцесс. И будет лучше, если я сама всё напишу и объясню, чем они узнают… альтернативным путём, — ответила паладин.       — Мне это не нравится, — честно сказала почтальонша.       — А что нам остаётся? — спросила у сестры Дравинг. — Я и так сильно задержалась с этим. Принцесса Луна на нас косо поглядывает и не доверяет. И… принцессы в целом не так страшны, как считают грифоны… если их не злить, конечно.       — Спасибо, успокоила, — с сарказмом фыркнула Леттер.       — Рада стараться, — ехидно ответила пепельно-чёрная пегаска, повернув голову к сестре, а затем стала серьёзнее. — Если мне придётся выбирать между принцессами и семьём, то я выберу тебя и маму. Но пока для вас опасности нет… Бладрут вполне может вернуться.       — Не напугала. Я буду только рада избить её ещё раз, — чуть веселее ответила красная кобыла, отрываясь от стены и едва не сталкиваясь с сестрой лбами. — Но, насколько я поминаю, на мелочи, вроде очередного монстра, она больше размениваться не будет. Я ведь победила в дуэли и «соревнование» окончено.       — Есть у неё кое-что грандиозное. Кое-что, правда, ещё нуждается в доработке, — честно сказала пададин.       — Жду с нетерпением, — нагло заявила почтальонша.       — Дравинг, Леттер, вы успели устроиться?! — раздался выкрик Тандерклауд.       — Ты ей рассказала, что живёшь в парке? — ехидно поинтересовалась пепельно-чёрная кобыла.       — Это всё труднее скрывать, — признала красная пегаска, отстраняясь, а затем выкрикнула, приоткрыв дверь в комнату. — Ещё нет!       — Две взрослые кобылы, в она ведёт себя так, словно мы, максимум подростки, — прокомментировала паладин. — Знаешь… мне этого не хватало. Рейн Шайн неплохая опекунша, но это не то. Ведь, как минимум, она не пони.       — Могу тебя понять, но дядю Грава я ни за что не забуду, — заявила почтальонша. — Закончила?       — В принципе, да, — оглядевшись, кивнула Дравинг.       И обе пегаски покинули комнату.

***

      Благодаря порталам Энжел и Норт Пойнт оказались в Кантерлоте задолго до начала аукциона. И они оказались на самом мероприятии одними из первых не без помощи Флёр. Правда, Энжел пришлось снять бант и надеть шляпу с широкими полями, которыми она старалась свою мордочку от других, и платье, чтобы скрыть кьютимарку. Впрочем, последнее часто встречалось у других посетительниц аукциона, в том числе у Норт, которая успела заглянуть домой.       «А она что здесь делает?» — мысленно удивилась кремовая пегаска, замечая, как в зал заходит Тиалав. Бросив на неё короткий взгляд, официантка отвернулась, чтобы не привлекать её внимания.       — Что-то случилось? — поинтересовалась у неё напряжённая бледно-голубая кобыла, поправишься очки на носу.       — Просто тут оказалась одна моя знакомая. Не обращай внимания, — ответила Энжел, занимая одно из мест в середине зала.       Норт села справа от неё, но ещё через место села Тиалав, из-за чего кремовая пегаска почувствовала досаду. «Ну не может это быть просто совпадением» — начала подозревать официантка.       В этот момент в зал зашли две с виду неприметные пегаски. Одна серая, а другая золотистого цвета.       — Сестра, зачем мы здесь? — тихо спросила замаскированная под обычную пони Луна.       — Нам не помешает выходной, — с улыбкой ответила Селестия, выбирая места.       — Выходной? Здесь? — со скепсисом отнеслась к её словам младшая кобыла.       — Аукционы бывают довольно забавны. Никогда не знаешь, сколько готовы потратить пони на бесполезную безделушку, к которой я однажды притрагивалась копытом, — едва сдержала смешок старшая из принцесс, занимая место в заднем ряду.       — А наличие целых двух квестеров в зале совершенно случайно, да? — оглядев помещение, спросила Луна и села рядом.       — На самом деле я ожидала лишь одну из них, — честно ответила Селестия, бросив короткий взгляд на затылок Энжел, из-за чего та заметно напряглась. — Хотела… узнать её поближе.       — Поближе? Значит ты пригласила не Ватер. Она раньше была твоей служанкой, — поняла серая пегаска, скользнув взглядом по официантке. — Зная тебя, я уверена, что это не всё. Ты сама заинтересовалась чем-то?       — Не волнуйся, сестра, ты всё увидишь сама, — пообещала ей золотистая кобыла.       Прибывшие гости заняли примерно половину мест, после чего аукцион начался. Энжел, вместе с Норт ожидающая начало торгов за одну конкретную картину, бросила невольный взгляд на Тиалав, которая спокойно сидела с лёгкой вежливой улыбкой на мордочке.       «Она ждёт чего-то конкретного», — поняла кремовая пегаска. — «Неужели ей тоже нужен «Секрет»? Но зачем?»       А замаскированные принцессы, в частности Селестия, активно участвовали в торгах. В основном, правда, чтобы набить очередному лоту цену. Сами аликорна так ничего и не приобрели.       — Следующий лот! — было объявлено в очередной раз через час после начала аукциона. — Последняя картина ныне покойного, храни его Селестия, Грейсфула. «Секрет».       Дорогая, даже с виду, ткань была сброшена с полотна. На картине была изображена сидящая на диване с загадочной улыбкой Норт Пойнт, только без очков на носу. А на фоне была с виду обычная комната. Только в отражении зеркала было видно другого пони, серо-коричневого жеребца, стоящего перед мольбертом. Картина словно запечатлила момент, когда её написали. Момент, которого в реальности никогда не было.       «Грейсфул», — с печалью подумала Энжел, видя «отражённого» в «зеркале» жеребца. — «Пони я рисую не так хорошо, как хотелось бы, но тебя я нарисовать смогла».       — Начальная цена — тридцать тысяч битс! — было объявлено на весь зал.       — Тридцать пять, — подняв свой номерок, сразу объявила Норт Пойнт с решительностью на мордочке.       — Тридца пять тысяч раз! Тридцать пять тысяч два…       — Сорок, — со спокойным выражением мордочки перебила Тиалав.       «Откуда у тебя вообще лишние деньги?» — бросила на неё недовольный взгляд Энжел.       — Сорок ты…       — Пятьдесят пять, — с усмешкой заявила Селестия.       — Шестьдесят, — не собиралась уступать бледно-голубая единорожка.       — Шестьдесят три, — чопорно заявила одна из аристократок.       Предложения начали сыпаться одно за другим, что вводило Норт в уныние. У неё не было даже шестидесяти тысяч на копытах, но она не побрезговали влезть в долги, чтобы заполучить эту картину. И в этот момент ей начал вспоминаться последний разговор с Грейсфулом.

***

      Бледный и исхудавший жеребец лежал на больничной койке, а бледно-голубая единорожка рассматривала его последнюю картину.       — Она… она великолепна, — искренне восхитилась Норт Пойнт, поправляя очки. — Я словно в зеркало смотрюсь.       — Рад, что тебе понравилось. Но ни одна реплика не сравнится в оригиналом, — прохрипел с улыбкой Грейсфул, чем смутил кобылу.       — Кстати, а почему ты не позвал меня? Я могла бы попозировать для тебя по-настоящему, — обернулась к нему единорожка.       — Не хотел связывать тебя этими путами, — честно ответил жеребец. — Подобное поставило бы тебя в невольное положение, когда тебе нельзя было пошевелиться. Я не смог себя заставить закрыть свою музу в клетке. Даже временно. И тем более…       — Даже не начинай, — перебила его Норт, поняв, к чему он ведёт. — Я тебя не брошу. Ни за что.       — Мы оба знаем, что мне осталось недолго, — с печалью произнёс Грейсфул. — Тебе не за чем губить свою жизнь ради меня.       — Ты правда не понимаешь, что я ценю тебя так же, как ты меня? — с грустной улыбкой спросила бледно-голубая единорожка.

***

      — Картина… она подделка, — внезапно заявила сидевшая рядом Энжел. — Я только сейчас это поняла.       Кремовая пегаска сказала это тихо, и её услышали только Норт и Тиалав, которая не могла не узнать её голос.       — Сто двадцать тысяч, — раздался голос из зала.       — Что теперь будем делать? — спросила у бледно-голубой единорожки кремовая пегаска.       — Пятьсот! — внезапно объявила на весь зал Норт, чем вызвала всеобщее удивление.       Луна из люпобытсва захотела перебить цену, но была остановлена сестрой.

***

      Энжел и Норт провели в специальную комнату, где должна была пройти оплата картины.       — Ты что творишь, я ведь сказала тебе, что эта картина — фальшивка, — недовольно прошептала кремовая пегаска.       — Всё под контролем, — заявила бледно-голубая кобыла.       В этот момент дверь распахнулась и в комнату, удерживая картину телекинезом, зашёл прилизанный единорог. Норт Пойнт узнала его и едва не заскрипела зубами. Но жеребец не придал этому значения, явно не узнав никого из кобыл.       — Дамы, я безумно счастлив передать эту картину столь… обеспеченным ценителям искусства, как вы, — нагловато улыбнулся жеребец, ставя картину у стены. — Присаживайтесь, и давайте обсудим форму оплаты.       — Нет нужды, — ответила ему Норт, ставя телекинезом на стол внушительную сумку. — Здесь находится один из редчайших металлов в Эквестрии — никель. Весом как раз на сумму в пятьсот тысяч битс.       У единорога и пегаски от шока вытянулись мордочки. Жеребец, не долго думая, сразу бросился к сумке. А официанка, никогда не видевшая этого металла, из любопытства безуспешно пробовала заглянуть в сумку.       — Это простое золото! — возмутился единорог, достав слиток.       Он вместе с удивлённой Энжел повернул в голову в сторону Норт. А та в облике монстра тихо приближалась к призрачному проходу, держа картину, но застыла, стоило остальным двум пони на неё посмотреть.       — Ой, совсем забыла, — повинилась искажённая пони и выпустила из спины лозы.       Те обхватили кремовую пегаску и подтянули к Норт.       — «Квестер Ватер!» — в этот момент в комнату ворвалась Тиалав в доспехах квестера. А из призрачного прохода в потолке с криком вывалилась Лаймстоун, на которую сверху невозмутимо приземлилась Рэрити.       Искажённая пони тут же прыгнула в портал в стене, утащив с собой вскрикнувшую от неожиданности Энжел. Остальная троица квестеров тут же бросилась следом, едва не затоптав единорога.       Они прошли через призрачный проход и оказались на одной из улиц Кантерлота. Но никаких следов монстра поблизости не было.       — Упустили, — нахмурилась Лаймстоун.       — А самое неприятное, что монстр схватил Энжел, — поделилась с остальными Тиалав.       — Это была она? — чуть наигранно удивилась Рэрити, которая, на самом деле, почти не переживала по этому поводу.       — У меня есть одна мысль, где мы можем перехватить монстра, но мне нужна ваша помощь, — подумав, сказала владелица чайной.       — Без меня, у меня ещё куча заказов, — сразу отказалась белая единорожка к недоумению остальных.       — Я, наверное… — хотела тоже отказаться шахтёрша, чтобы приглядеть за модельершей, но неведомая сила заставила её сказать иное. — Помогу. Да, я помогу.       «Какого Дискорда?» — мысленно выругалась синевато-серая кобыла. — «Я не хотела соглашаться… Что со мной?»       — Отлично, — не заметила её внутренних терзаний из-за шлема Тиалав.

***

      Энжел и вернувшая себе облик пони Норт были у самого края города, у обрыва. Отсюда открывался вид на огромные земли Эквестрии. Но ни одну из кобыл не интересовал пейзаж.       Бледно-голубая единорожка магией сломала картину пополам, бросила её на каменную дорожку и начала втаптывать её в землю.       — Зачем ты это сделала? — чуть успокоившись, строго спросила Энжел.       — Чтобы выяснить, кто решил нажиться на «Секрете» Грейсфула, — со злостью ответила Норт. — Я знаю этого единорога. Точнее видела, но имени не помню. Он был одним из прислуги в доме Грейсфула. Когда он… погиб, всё его вещи отправились к нему домой, к родителям. Но когда я спросила у них про картину, они сказали, что никогда её не видели. До этого я думала, что они обманули меня… но, похоже, я ошиблась. Этот единорог украл картину и сделал с неё реплику, подсунув её, как оригинал.       — Без доказательств нам никто не поверит, — напомнила кремовая пегаска, поверившая ей.       — Меня это не волнует. Я лишь хочу вернуть себе настоящий «Секрет», — заявила бледно-голубая единорожка, обернувшись к собеседнице. — А это… можно считать моей местью. Я не позволю ему наживаться на Грейсфуле. Вы… ты поможешь мне?       — Это не совсем законно, — напомнила ей официантка, но затем сама отмахнулась от этого. — А впрочем, я всё равно одна из квестеров. Уверена, наша деятельность сама по себе незаконна, а нас особо не трогают только потому что мы приносим больше пользы, чем вреда. Я в деле!

***

      — Как так вышло, что на аукцион попала копия картины? — рассматривая оригинальный «Секрет», спросила Тиалав.       — Я сам своего рода художник, — с радостью сообщил единорог, садясь на диван. — И это было частью моей практики. Но, видимо, я случайно перепутал картины. Впрочем, всё к лучему, ведь оригинал остался цел.       На это объяснение облакотившаяся об стену Лаймстоун закатила глаза.       — Вы точно сможете защитить картину? — решил спросить жеребец.       — Монстры — это работа для квестеров, — с улыбкой ответила ему владелица чайной. — Можете на нас положиться.       — Да, я что-то такое читал в газетах, — кивнул своим мыслям единорог, а затем обратил внимание на синевато-серую земную пони. — О, надо же, какая пони. Не хотите ли, чтобы я Вас запечатлел, миледи?       — Чего? — с недоумением на него уставилась шахтёрша, не поняв, что он сказал.       — Позвольте мне написать Ваш портрет, — кратко пояснил с учтивой улыбкой жеребец.       Лаймстоун захотела ударить его копытом в нос, но что-то остановило её, и она вздохнула. Единорог, принявший это за согласие, потащил её в другую комнату. Шахтёрша из-за неведомой силы не могла ему сопротивляться. Она жалобно посмотрела на Тиалав, но та лишь махнула ей копытом.       — Я уже участвовала в нечто подобном, — ответила ей владелица чайной. — Мне хватило.       Едва за Лаймстоун захлопнулась дверь, Тиалав убрала фальшивую улыбку с мордочки и задумалась.       — М-да, ситуация похожа на случай с Бон-Бон и Свиткрим, но тут их точно не помирить иллюзиями пустыни, — начала рассуждать вслух зелёная земная пони, тряхнув синей гривой. — И он что-то недоговаривает. Энжел… как она вообще связана со всем этим? И что такого важного в этой картине. Красивая, не спорю. Даже хотела повесить её к себя, чтобы были не только пейзажи на стенах. Это явно не просто картина известного художника. И это теперь точно не один из псевдонимов Энжел.       Она рассматривала «Секрет», узнавая черты характерного стиля кремовой пегаски. Но кобыла, изображённая на картине, немного выбивалась из общей композиции, словно её рисовал кто-то другой. Но при этом оба художника пытались сохранить единый стиль.       В ожидании прошло несколько часов. Недовольная Лаймстоун старалась не шевелиться, позируя для увлечённого единорога. А в соседней комнате, рядом с «Секретом», на диване уснула Тиалав.       В этот момент из призрачного прохода в стене вышла Норт Пойнт в облике монстра. Она осторожно, чтобы не разбудить зелёную кобылу, прокралась к картине и взяла её.       — «Квестер Ватер!» — стоило искажённой пони обернуться, как она столкнулась с притворяющейся спящей синей квестер, что уже зажгла рог.       — И куда мы… — хотела усмехнуться владелица чайной, но получила в затылок от красной квестер, выпрыгнувшей из портала, и упала мордочкой в пол.       — Извини, — не ожидала, что охраной картины займётся одна из её сокомандниц, Энжел, а затем потянула за собой Норт. — Побежали.       Едва Тиалав поднялась на ноги, как воры уже скрылись в призрачном проходе. Но владелица чайной не побежала за ними, а побежала в соседнюю комнату.       — Лаймстоун, срочно за мной! — ворвалась в комнату Ватер.       — Спасибо, — с сарказмом сказала ей синевато-серая кобыла, пробегая мимо увлечённого рисованием единорога, который не замечал происходящего вокруг.       — «Квестер Граунд!» — обе кобылы прыгнули в портал и оказались на одной из нешироких улочек Кантерлота. Они заметили убегающего вместе с Файер монстра и начали обстрел заклинаниями.       — Всё-таки нашли, — с досадой сказала Энжел.       Из портала, к которому они спешили, вышли Леттер и Рэрити в доспехах, из-за чего кремовая пегаска и искажённая пони оказались окружены. А от прохожих след простыл ещё при появлении на улочке монстра.       — Эй, Файер, мне кажется или ты за одно с монстром? — присмотрелась к происходящему красная пегаска.       — Тебе не кажется, — ответила ей Тиалав, подбежав чуть ближе к окружённым.       — Просто дайте нам разобраться с этой картиной и… — хотела объяснить Энжел, но была прервана злобным смехом Метал.       — Меня не волнуют причины, это просто будет забавно, — заявила жёлтая квестер и выстрелила лучом магии в кремовую пегаску, которая отбила выстрел крылом.       Леттер и Тиалав набросились на Энжел и Норт с разных сторон. И эта четвёрка чуть ли не в обнимку закатилась на призрачный батут, который пепебросил из здание на другую улицу.       Лаймстоун расправила крылья, чтобы полететь за ними, но была сбита с ног попаданием деревянного кола в мордочку.       — Что это… — приподняла голову не ожидавшая такого синевато-серая кобыла, но сразу получила зелёный луч магии в бок, отбросивший её на пару метров.       Шахтёрша поднялась на ноги и с недоумением уставилась на Рэрити, ведь выстрел был именно с её стороны.       — Что ты делаешь? — не понимала Лаймстоун.       — Пока остальные заняты, я могу разобраться с тобой, — заявила белая единорожка, надела ещё одни солнцезащитные поверх шлема и провела по ним копытом.       — «Месть!» — под довольно знакомый голос, источающий злобу, фигуру зелёной квестер окружил чёрный туман. В нём появились горящие зелёным глаза. Модельерша резко взмахнула крылом, разрезая туман и рассеивая его. — «Эвил квестер Вуд!»       Доспех потерял привычный узор, став чёрным и тонкими зелёными полосами. Очки, ставшие частью шлема, приобрели ядовито-зелёный оттенок. От самой брони словно всё ещё исходил чёрный дым. Рэрити вытянула чёрное крыло вперёд так, чтобы взглянуть на своё отражение на плоской части клинка, после чего сложила крыло обратно.       — До тебя добралась Эвил? — удивилась Лаймстоун.       — Уже давно, но она здесь не при чём, — пугающе спокойно ответила Рэрити, сделав несколько шагов вперёд. — И на твоём месте, я бы лучше беспокоилась о собственной шкуре.       — Один раз мы уже были в подобной ситуации. В этот раз я справлюсь, — решительно заявила синевато-серая кобыла и провела копытом по очкам.       — «Флэш Магнус!» — кроме символа на нагруднике, на передней ноге фиолетовой квестер появился щит.       Шахтёрша бросилась на модельершу и попыталась ударить ту по мордочке краем щита. Рэрити легко отбила атаку крылом, вторым резанув противницу по боку. Лаймстоун отступила назад и с недоверием обнаружила на своём доспехе глубокую царапину.       «Она может пробить доспех, как Санрайз!» — осознала синевато-серая кобыла и едва не получила выстрел в голову. Она приняла заклинание на щит, которым затем резко взмахнула, отправляя зелёный луч магии обратно.       Рэрити отбила отражённое заклинание клинком на крыле и подбежала к противнице. Лаймстоун приняла последовавший удар копытами об щит, но белая единорожка вывернула крылья так, чтобы клинками подцепить щит. Резким рывков вниз Вуд отняла щит у Граунд и отбросила его в сторону.       Шахтёрша, едва сумевшая устоять на ногах, получила копытом в голову. С вмятиной на шлеме она сделала пару шагов назад, но её остановила от дальнейшего отступления модельерша, копытокинезом вцепившись в её нагрудник.       И Рэрити начала бить клинком на крыле по голове Лаймстоун. Не рубить, не резать, а в тупую бить, словно дубиной, выплёскивая свою злость. Каждый удар высекал искры, оставляя на доспехе повреждения.       Подгадав момент между ударами, Граунд резко ударила лбом по шлему Вуд, заставив ту отступить и отпустить её. Синевато-серая кобыла сама сделала несколько шагов назад, а к неё ногам упал отрезанный фиолетовый рог её шлема. «А если бы я была единорогом?» — с ужасом подумала шахтёрша, пытаясь восстановить тяжёлое дыхание.       — Как видишь, я больше не беспомощная, — поняла её ступор Рэрити.       — Что с тобой? Кто это сделал? — тихо спросила Лаймстоун, но белая единорожка её услышала.       — Со мной всё в порядке, — заверила Вуд. — Я просто прозрела. И теперь готова мстить.       Модельерша направила магию в крыло, что со стороны выглядело так, словно потоки чёрного тумана от остального доспехи перетекли в крыло. Лезвие на нём начало переливаться не только зелёным, но ещё и бирюзовым цветом. Рэрити резко взмахнула крылом, и диагональная волна магии, оставляя борозду на асфальте, врезалась в Лаймстоун.       Произошёл взрыв и синевато-серая кобыла с криком боли отлетела на несколько метров, рухнув на землю. Белая единорожка неспеша пошла в сторону земной пони, что потратила почти всю магию на укрепление доспеха. Модельерша пинком перевернула шахтёршу с бока на спину и поставила переднюю ногу ей на живот.       — Не делай этого. Это не ты… — попыталась достучаться до неё хриплым голосом Граунд.       — Кто тебя надоумил? — внезапно спросила Рэрити. — Тебе не хватило бы ума самой напасть на Флаттершай именно в лесу, скрытно от всех остальных. И я не могу понять твой мотив.       — Уайт сказала, что в теле Флаттершай был монстр. И она оказалась права, — ответила с трудом фиолетовая квестер.       — Понятно, значит это была не бессмысленная жестокость, а твоя глупость, — поняла всё по-своему белая единорожка.       — Но она правда оказалась монстром, — возразила шахтёрша. — Я сама ви…       Вуд подняла крыло и резко опустила клинок на лежащую под ней кобылу. Укол попал в глубокую трещину в нагруднике, что осталась после последней атаки, и пробил его.       Лаймстоун закричала от боли, доспех на ней пропал, а солнцезащитные очки отлетели в сторону. Придя в себя после волны боли, земная пони с неверием уставилась на кончик клинка, что погрузился в её грудь. Рана была неглубокая, но сам факт, что единорлжка была готова пустить ей кровь был для неё чем-то невероятным.       Шахтёрша подняла взгляд на модельершу, уже не зная, что от неё ожидать.       — Ты оказалась лишь марионеткой в копытах Уайт. Но за подобную глупость ты всё равно будешь наказана, — заявила Рэрити, но затем пригляделась к Лаймстоун. — Впрочем, похоже кто-то уже это сделал.       Единорожка вытащила клинок, чей кончик был покрыт кровью, и пошла в сторону ближайшего портала.       — Почему? — только и могла спросить ей вслед шахтёрша, приподняв голову.       — Ты мне больше не интересна, — по-своему поняла её вопрос модельерша и зашла в призрачный проход.       Лаймстоун положила голову обратно на землю, не в силах подняться.

***

      Леттер со злобным смехом перерубила лозы, которыми попыталась схватить её Норт, и магическим лучом попала ей в голову. Энжел пришла на помощь искажённой пони, выпустив в жёлтую квестер огненный шар, но снаряд был перехвачен потоком воды от Тиалав.       — Ватер, может ты присоединишься к ним? Мне так веселее будет, — предложила Метал.       — Я ещё не сошла с ума, — ответила на это владелица чайной.       — Хватит! Хватит! Хватит! — внезапно закричала Норт, схватившись за голову.       Кристаллы на месте глаз монстра заросли, и он начал атаковать лозами всех без разбора. Файер успела закрыться крыльями спереди, но удар под круп отбросил её к сокомандницам.       — Она всё-таки поддалась монстру, — обеспокоилась кремовая пегаска.       — Погоди, так до этого она себя контролировала? — удивилась Леттер, молнией выжигая лозы. — Упс.       — Неловко вышло, — признала вместе с ней Тиалав, отбиваясь обычными лучами магии. — Хотя… она ведь всё равно воровка.       — Правда? Тогда ладно, — тут же успокоилась Метал.       — Картина! — вспомнила Энжел и бросилась к «Секрету», покрыв себя огнём.       Лозы сгорали, не долетая до красной квестер, и та встала на защиту стоявшей у стены картины, которую за время боя чуть не повредили несколько раз. Направив магию в рог, она накопила столько, сколько смогла, пока само чудище было отвлечено другими квестерами.       Поток ярко-красного пламени ударил в бок чудища. Оно закричало от боли и рухнуло на землю, пытаясь сбить огонь. Но вскоре монстр затих и взорвался на потеху Леттер.       — И все жили долго и счастливо, — сказала под звук взрыва красная пегаска.

***

      Норт и Энжел стояли посреди поляны в лесу. Кремовая пегаска не понимала, зачем бледно-голубая единорожка позвала её сюда, но не стала допытываться, поняв, что для неё это важно.       Норт Пойнт рассматривала «Секрет», держа его телекинезом. Из её глаз потекли слёзы, и она бросила картину на траву, чем удивила официантку.       — Сожги её, — твёрдым голосом попросила Норт, вспоминая, в чём была тайна «Секрета».

***

      — Ты правда не понимаешь, что я ценю тебя так же, как ты меня? — с грустной улыбкой спросила бледно-голубая единорожка.       — П-понимаю, — отвёл взгляд от стыда Грейсфул. — Прости меня. Эта картина… Это провал.       — Что? — изумилась Норт. — Почему?       — Я не смог написать её сам. Мне помогла Распберри Боу, — признался жеребец. — Я не смог… Прости, что прошу об этом, но… когда я уйду… уничтож картину. Я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя её увидел. То, что написал её не только я… То, что изображённое на ней никогда не происходило… Это оскорбление твоей красоты. Я не хочу унижать тебя перед другими.       — Я… я сделаю это, Грейсфул, — подошла к нему и приобняла единорожка. — Этот «Секрет» никто не узнает…

***

      — Я подумала, что будет справедливо рассказать тебе об этом и предложить поучаствовать, — пояснила под конец Норт.       Энжел, что была уже в доспехах, молча выслушала её, кивнула и бросила в лежащую картину огненный шар.       — Знаешь, то что он попросил об этом… Он сильно жалел о том, что ему не хватило собственных сил выразить всех своих чувст на картине, — наблюдая за горящим портретом, высказалась Энжел.       — Я понимаю, — ответила ей Норт, видя, как догорает картина. — И я ценю его чувства.