Часть 43

В библиотеке стояла тишина, ученики сидели над своими эссе и мадам Пинс строго одергивала первогодок пытающихся болтать и смеяться. Мия и Гермиона заняли самый дальний стол. Они сидели друг напротив друга, заваленные свитками. Перо Мии замерло над строчкой, оставляя жирную кляксу. Она подняла взгляд на подругу, которая сосредоточенно выписывала формулы защитных заклинаний. — Гермиона, — тихо позвала Мия. — Ты… ты не замечала за Тео ничего странного в последнее время? Ну, кроме того, что он выглядит совершенно изможденным после всего, что с ним творили в поместье Ноттов? Гермиона оторвалась от пергамента, на мгновение задумавшись. Её лицо смягчилось при упоминании Тео. — Он очень закрыт, Мия. Но это понятно. Пытки, встреча с Волан-Де-Мортом… Тео всегда был склонен к самоанализу, а сейчас он словно ушел в глухую оборону. Но чего-то пугающего или именно «странного» я не видела. А что? Мия качнула головой, закусив губу. — Не знаю. Наверное, я просто слишком тревожусь. Драко в последнее время… он очень нервный. Слишком. Иногда мне кажется, что он немного не в себе. Гермиона отложила перо и внимательно посмотрела на подругу. — У вас всё хорошо? Я имею в виду… он не обижает тебя? Что значит не в себе? — Нет! Что ты, нет, — быстро ответила Мия, и в её голосе прозвучала искренняя защита. — Он заботлив, даже слишком. Просто… он пережил сильнейший стресс. Смерть Люциуса на его глазах, пытки, необходимость покинуть дом. Это сделало его невероятно тревожным. Иногда он смотрит на меня странно, видно что он переживает и боится за меня. Она нервно поправила рукав мантии и поспешно сменила тему, чувствуя, как внутри ворочается холодное беспокойство, которому она сама не могла дать определение. — Послушай, я всё думаю о том, что осталось. Раз все крестражи, кроме Нагайны, уничтожены: чаша, медальон, кольцо, диадема… и все они оказались именно теми предметами, о которых говорилось в той серии книг о «Гарри Поттере» из моего мира… — Мия понизила голос до шепота. — А это значит, что Гарри… он тоже крестраж, Гермиона. Гермиона резко побледнела. Она медленно положила руки на стол, и Мия заметила, как дрогнули её пальцы. — Ты думаешь, он должен умереть, чтобы … он… стал смертным? — голос Гермионы сорвался. — Это единственный логичный вывод, — выдохнула Мия, и в её глазах блеснули слезы. — Если часть души Тома в нем, то пока жив Гарри, жив и Реддл. Гермиона нахмурилась, в её аналитическом уме уже начали выстраиваться десятки цепочек и планов спасения. — Ты говорила об этом Дамблдору? Или Снейпу? — Однажды… да, — Мия отвела взгляд. — Я пыталась поговорить с директором. Но он… он ответил так уклончиво, Гермиона. Он просто сказал, что у каждого своя роль в этой войне. Гермиона замолчала. Она уставилась на пустой лист пергамента, и по тому, как сузились её зрачки, Мия поняла, что мозг Грейнджер заработал на полную мощность. — У каждой задачи есть решение, Мия, — наконец тихо, но очень твердо произнесла Гермиона. — Если магия создала эту связь, значит, магия может её и разорвать, не уничтожая носителя. Или… — она запнулась. — Или нам нужно то, что может вернуть жизнь в тот самый миг, когда она уйдет. Они обе знали, о чем идет речь. Легенда о Философском камне, который якобы был уничтожен на первом курсе, сейчас казалась им единственным спасательным кругом и надеждой. План был безумным, но иного выхода они не видели. Пока Рон и Гермиона, скрытые под мантией-невидимкой Гарри, которую Рон «одолжил» из его чемодана, пробирались к горгулье, охраняющей вход в кабинет директора, Мия должна была сделать самое сложное отвлечь Альбуса Дамблдора разговорами. Мия увидела Дамблдора на лестничном пролете. Он выглядел задумчивым, перебирая в руках связку ключей. — Директор! Простите, можно вас на пару слов? — Мия почти подбежала к нему, стараясь, чтобы её запыхавшийся вид выглядел как следствие энтузиазма, а не паники. — Мисс Косач? Разумеется. Я всегда рад общению с учениками, — Дамблдор тепло улыбнулся, останавливаясь. — О чем вы хотели поговорить? Снова о мистере Поттере? — О, нет, сэр. О более… личном, — Мия заставила себя улыбнуться в ответ. — У меня был недавно день рождения. И мама мне отдала поваренную книгу моей бабушки. Знаете, в моем мире магия часто тесно связана с бытом. Дамблдор заинтересованно поднял брови. — Поваренная книга, Мия. Расскажите подробнее. — У неё была особенная книга. Если приготовить определенное блюдо, строго следуя пропорциям и что самое важное, вкладывая намерение, можно вызвать дух ведьмы, под которую этот рецепт был написан. Что-то вроде семейного призыва через память. Это не некромантия, это скорее… зов крови, памяти о близких или знакомых, тех кого ты знал при жизни. Мия начала вдохновенно описывать процесс приготовления одного из блюд, как нужно замешивать тесто, как важен сорт яблок для пирога. Она видела, что Дамблдор слушает с интересом, такие детали всегда были его слабостью. — Невероятно, — пробормотал он. — Призыв приготовление любимого блюда… А к чему вы ведете, дорогая? — Ну понимаете, мама мне сказала, что вписать рецепт с помощью которого я смогу призвать свою бабушку и отца могу только я, но я ведь не знаю как, для этого мне нужно вызвать какую-то другую ведьму из этой книги и расспросить её. Сэр, как вы думаете, могу ли я воспользоваться кухней Хогвартса? Это не очень наглая просьба с моей стороны? Домовики не будут против? — Мия тянула время. Она начала расспрашивать его о нравах домовиков, о том, как лучше к ним обратиться, и можно ли достать мелиссу, выращенную именно под лунным светом в теплицах профессора Стебль. Дамблдор пустился в рассуждения о том, что эльфы Хогвартса обожают новые рецепты, особенно если в них много сахара, и как важно уважать их труд. — …и вот бабушка всегда говорила, что кулинария это тонкое искусство, — продолжала Мия, краем глаза следя за дальним концом коридора. Наконец, в тени арки мелькнули две фигуры. Рон и Гермиона быстро выскользнули из-за поворота. Рон на мгновение показал большой палец, а Гермиона едва заметно кивнула, пряча что-то в глубоком кармане мантии. Мия почувствовала, как с души свалился огромный камень. — Ой, кажется, я совсем вас заболтала, — Мия смущенно опустила голову. — Простите, директор. Сейчас совсем не время для бабушкиных пирогов. Просто… мне нужно было с кем-то об этом поговорить. Дамблдор ласково коснулся её руки. — Не извиняйтесь, Мия. В самые темные времена именно мысли о доме и тепле близких дают нам силы. Идите. Он кивнул ей и неспешно пошел в сторону Астрономической башни. Мия подождала, пока он скроется, и бросилась в сторону друзей. — Есть? — выдохнула она, когда они столкнулись в нише за статуей. — Есть, — Рон вытащил из кармана кроваво-красный осколок завернутый в ткань, который, казалось, пульсировал в его руке. — Ну и жар от него… Воздух в кабинете директора казался застывшим, пока в него не ворвался Северус Снейп. Дверь с грохотом ударилась о стену, и Северус стремительно пересек комнату, его черная мантия развевалась на ходу. Он выглядел изможденным, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, а в глазах застыло выражение, которое Дамблдор видел лишь несколько раз за все годы их знакомства, смесь ледяной решимости и глубокого, скрытого отчаяния. — Альбус, — голос Снейпа был хриплым, словно он долго бежал или кричал. — У нас больше нет времени. В лучшем случае, пара дней. Возможно, меньше. Дамблдор, который только что вернулся в свой кабинет и сел у камина, медленно поднял взгляд. Его почерневшая рука безвольно лежала на коленях. — Северус. Присядь, — мягко сказал директор, но Снейп проигнорировал приглашение. — Реддл решился, — отрезал он, тяжело опираясь руками о край дубового стола. — Уничтожение крестражей больше не секрет для него. Он в бешенстве, Альбус. Это не просто набег, он явится сам со всеми своими приспешниками. Его цель, захват Хогвартса. Северус на мгновение замолк, переводя дыхание, и его взгляд стал еще более колючим. — Но главная цель, вы. Вы и Поттер. Он верит, что, убив вас обоих в стенах школы, он окончательно сломает хребет магическому сопротивлению. Он собирает всех, оборотней, великанов, даже вампиров. Они стягиваются к Хогсмиду. Дамблдор выпрямился. Вся его напускная расслабленность исчезла. — Значит, финал наступил раньше, чем мы рассчитывали, — тихо произнес он. — Что ж. Мы не можем позволить ему застать нас врасплох. — Он придет за мальчиком лично, — добавил Снейп, и в его голосе промелькнула нотка, которую можно было принять за заботу. — Реддл не доверит смерть Поттера никому другому. — Нам нужно оповестить Орден Феникса, — Дамблдор поднялся, его палочка уже была в руке. — И учителей. Минерва должна начать эвакуацию младших курсов немедленно. Хогвартс должен стать крепостью, Северус. Снейп кивнул, его взгляд на мгновение метнулся к окну, за которым в сумерках виднелись очертания Астрономической башни. — Нужно оповестить всех учителей, заняться эвакуацией младших курсов и поговорить со старшими, я считаю что дети… ученики старших курсов которые не хотят сражаться должны тоже иметь возможность уйти. — проговорил Снейп. — Ты прав. Это мы поручим Минерве и профессору Флитвику. Мы с тобой займемся укрепление защитных чар школы. Позже остальные учителя нам помогут. Пока в Большом зале кипела подготовка к обороне, у подножия главной лестницы замерли две фигуры. Северус Снейп, чей взгляд был прикован к закрытым дверям, почувствовал, как кто-то встал рядом с ним. Ирма, больше не напоминала ту строгую, иссушенную библиотечную тень, которой её привыкли видеть ученики. Без своих вечных очков в роговой оправе и с волосами, распущенными из тугого пучка, она выглядела совсем иначе. Ей было едва за тридцать пять, и сейчас проступила та острая, холодная красота, которая когда-то сделала её одной из самых блистательных выпускниц Слизерина. Она поправила патронташ с флаконами на поясе и, поймав взгляд Снейпа, едва заметно улыбнулась, той самой понимающей улыбкой: — Я всегда любила и защищала только книги, Северус, — тихо произнесла она, коснувшись пальцами рукояти своей палочки из черного дерева. — Теперь пришло время защищать тех, кто их читает. Снейп коротко кивнул, и на мгновение напряжение в его плечах исчезло. Ему почему-то было приятно что она слизеринка с его выпуска и сейчас стояла рядом с ним плечом к плечу. Хогвартс напоминал растревоженный муравейник. Тишина и уют сменились лихорадочным, почти осязаемым гулом. По коридорам, чеканя шаг, проносились ожившие рыцарские доспехи, их металлический лязг эхом отражался от сводов, а портреты на стенах испуганно перешептывались, покидая свои рамы, чтобы разузнать новости из других частей замка. В Большом зале камины полыхали изумрудным пламенем, не затухая ни на мгновение. Профессор Стебль руководила живой очередью, испуганные ученики младших курсов, прижимая к груди учебники и клетки с питомцами, один за другим исчезали в зеленых всполохах каминной сети. Воздух был пропитан запахом сажи, летучего пороха и горьким привкусом страха. Профессор Макгонагалл стояла в центре зала, её спина была прямой, как струна, а губы сжаты в тонкую линию. Когда очередь младших курсов иссякла, она повернулась к оставшимся, к тем, кому уже исполнилось шестнадцать, семнадцать лет. — Согласно распоряжению директора, — её голос, обычно суровый, на мгновение дрогнул, — все, ученики, имеют право уйти сейчас. Никто не осудит вас. Это война не для детей. Она замолчала, ожидая движения в сторону каминов, но зал ответил ей тишиной. Гриффиндорцы переглянулись и сжали палочки крепче. Слизеринцы, оставшиеся в меньшинстве, сгрудились вокруг Тео и Драко, но никто не сделал ни шага назад. — Мы не уйдем, профессор, — звонкий голос Невилла Лонгботтома разрезал тишину. — Мы столько лет учились магии не для того, чтобы прятаться, когда она по-настоящему нужна. Мы учились защищать. — это был голос Симуса Финнигана. Его слова подхватил нестройный, но решительный гул согласия. «Мы остаемся», «Это наш дом», «Мы будем сражаться». Минерва Макгонагалл медленно обвела взглядом лица своих учеников. Она видела в их глазах страх, настоящий, холодный страх смерти, но за ним стояла решимость, которую она не надеялась встретить в таком количестве. Её железная выдержка дала трещину. Она быстро поправила очки, скрывая предательский блеск в глазах, и её подбородок едва заметно дрогнул. — Что ж… — она сглотнула комок, вставший в горле, и её голос обрел новую, почти материнскую глубину. — В таком случае, Хогвартс может гордиться своими защитниками. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй… и Слизерин. Сегодня мы все одна семья. Она коротко кивнула профессору Флитвику, и тот, взмахнув палочкой, начал возводить дополнительные щиты прямо над их головами. Мия, стоявшая рядом с Гермионой, почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она посмотрела на Драко, тот стоял поодаль, бледный, сжав челюсти так, что на щеках заиграли желваки. Она подошла к ученикам своего факультета и сжала его руку Драко. Практически никто из слизеринцев не ушел, хотя для многих это значило выступить против своих родителей или же друзей семьи. В центре суматохи Гарри на мгновение замер, к нему подошла Пэнси Паркинсон. К удивлению многих, она не ушла. Она порывисто, почти зло, обняла его, уткнувшись носом в плечо. — Только попробуй погибнуть, Поттер, — прошипела она, отстраняясь и быстро вытирая глаза. — Я не для того осталась в этом аду, чтобы завтра проснуться в мире Реддла. Когда Пэнси отошла, к Гарри вплотную приблизилась Гермиона. Её лицо было пугающе спокойным. Она притянула его за шею и прошептала на самое ухо: — Верь в то, что внутри тебя больше силы, чем он может вообразить. И помни, ты не один. Никогда. В этот момент её рука незаметно скользнула в его карман, оставляя там маленькое, тяжелое и горячее сверкающее нечто, обернутое в ткань. — Удачи, Гарри, — добавила она громче, и в её взгляде он прочитал нечто такое, что заставило его сердце забиться ровнее. Наступила мертвая тишина. Сотни защитников Хогвартса замерли на своих позициях, превратившись в каменные изваяния. Все глаза были прикованы к небу. Магический купол, возведенный учителями, пульсировал призрачным светом, принимая на себя первые удары. Снаружи, за барьером, тьма казалась живой, сотни Пожирателей Смерти одновременно обрушили свои палочки на невидимую преграду. Внезапно тяжелые двери зала распахнулись. Гул голосов затих, когда внутрь начали входить те, кого здесь ждали с надеждой и замиранием сердца, те на кого рассчитывали Дамблдор и Снейп. Впереди шел Аластор Грюм, его магический глаз бешено вращался, сканируя каждый угол. За ним, излучая спокойную уверенность, следовал Кингсли Бруствер. Но настоящий вздох изумления пронесся по залу, когда в дверях показался Сириус Блэк, а следом шла Нарцисса Малфой. Нарцисса была бледной, её аристократическая маска была безупречна, но глаза лихорадочно искали в толпе учеников одно единственное лицо. Следом вошла Андромеда Тонкс и Римус Люпин, чье лицо озарилось мягкой улыбкой при виде Гарри. Следом вошли близнецы Уизли и все рыжее семейство в полном составе. Прибыл даже Чарльз Уизли из Румынии. Среди всех Уизли выделялась Флер которая сжимала руку Билла не отпуская ни на минуту. Замыкал шествие Хагрид, чья огромная фигура загораживала проход, а рядом с ним шел Амос Диггори и его сын Седрик. Хоть он уже и выпустился из школы, он не смог остаться в стороне. Мия стояла рядом с Драко, чувствуя, как его пальцы до боли впились в её ладонь. При виде матери Драко на мгновение перестал дышать. Нарцисса нашла его взглядом, и в этом коротком кивке была лишь безграничная любовь. — Смотрите, — прошептала Гермиона, указывая на окна. За витражами Большого зала небо окончательно почернело. Первые отряды Пожирателей Смерти показались на границе леса, а высоко над Астрономической башней начал медленно разгораться зловещий зеленый череп Метки. — К позициям! — прогремел голос Грюма, перекрывая шум. — Они здесь! Мия в последний раз оглянулась на друзей. Гарри сжимал в кармане тот самый Камень, что ему второпях на кануне дала Гермиона. Рон и Гермиона стояли плечом к плечу. Битва, которая должна была решить всё, началась. В ту же секунду замок превратился в кипящий котел хаоса. Воздух наполнился свистом проклятий и грохотом «Бомбарды», вырывающей куски камня из древних стен. Пожиратели прорвались сквозь главные ворота и окна, не щадя никого. Мия двигалась на грани человеческих возможностей. Когда двое рослых волшебников зажали её в углу, она в прыжке обратилась в стремительную птицу, взмывая под самый свод Большого зала. Увернувшись от летящей в спину «Бомбарды», она на лету приняла человеческий облик и, приземляясь на стол, веером рассыпала в ответ оглушающие заклятия. В гуще сражения Рон Уизли, стиснув зубы, раз за разом отбивал атаки, буквально прикрывая собой Лаванду Браун. Гермиона сражалась спиной к спине с Теодором Ноттом и Гарри их трио двигалось как единый механизм, а рядом, яростно выкрикивая проклятия, дралась Пэнси Паркинсон. Блейз и Джинни бились в паре, прикрывая друг другу фланги с пугающей синхронностью. Невил Лонгботтом прикрывал собой Полумну Лавгуд. Большую часть взяли на себя взрослые члены ордена Феникса стараясь оттеснить школьников подальше от гущи событий. Драко, бледный и сосредоточенный, сражался с обреченной яростью чувствуя как пылает метка на его руке. Он постоянно маневрировал, стараясь оттеснить Мию ближе к гриффиндорцам, под защиту Фреда и Джорджа Уизли видя что те ведут себя достаточно уверенно в бою и Кингсли. Внезапно воздух прорезал крик. Старый Нотт, обезумевший от ярости, направил палочку в спину Гермионе, которая отбивала атаку одного из оборотней. — Сдохни, грязнокровка! — взревел он. — Нет! — Теодор развернулся быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Его заклинание ударило отца точно в грудь. В глазах Тео не было сомнения, только бесконечная горечь, когда он увидел, как тело его родного отца рухнуло на холодный пол. Передышки не было. Из облака пыли и зеленого пламени вынырнула Беллатриса Лестрейндж. Она летела к Драко, её лицо было искажено безумным восторгом. — Племянничек! — пропела она, блокируя его выпад и оттесняя в дальний угол. — Как тебе подарок? Ты уже почувствовал, как сладко сжимаются пальцы на горле? — Драко замер, его палочка дрогнула. — Книга… Это была ты? Ты прокляла меня?! — Беллатриса расхохоталась, и этот смех был страшнее любого заклятия. — Ты уже придушил свою грязнокровую шлюшку, Драко? Ты доказал Лорду, что ты настоящий Малфой? Ярость в Драко переполнила край. Он не стал тратить время на заклинания, он обратился в огромного волка прямо в прыжке, повалив Беллатрису на землю. Его клыки щелкнули у самого её горла, но Беллатриса лишь шипела ему в лицо, захлебываясь безумным смехом, — Глупый мальчик… Подарок был не от меня. Моя смерть проклятие не снимет! Выхода нет… Драко на мгновение замер, растерянно отступив. Этой секунды Беллатрисе хватило, чтобы вскинуть палочку. — Авада… Она не успела закончить. Два луча проклятий, один красный, другой зеленый, одновременно ударили ей в грудь. Нарцисса Малфой и Андромеда Тонкс стояли плечом к плечу, их палочки всё еще дымились. Сестры, разделенные годами ненависти, объединились, чтобы уничтожить безумие, угрожавшее их детям. Беллатриса рухнула навзничь, её глаза остались открытыми, отражая лишь сполохи продолжающейся битвы. Драко тяжело дышал, глядя на мать, а в голове набатом стучали слова тетки: «Подарок был не от меня. От кого???». Замок задыхался в пыли и едком дыму. Хаос первой волны сменился изнурительной, кровавой позиционной войной в руинах. Хогвартс платил страшную цену за каждый дюйм своих коридоров. На главной лестнице, заваленной обломками статуй, замерло тело Аластора Грюма. Его магический глаз, выбитый мощным взрывом, больше не вращался, застыв в пустоте. Недалеко от него, прислонившись к стене, лежал Римус Люпин, его лицо было спокойным, словно он просто уснул после долгой ночи, но рука всё еще сжимала палочку. Крик боли Молли Уизли разрезал грохот битвы, Фред лежал на полу, его грудь была залита кровью после прямого рикошета «Бомбарды». Он был жив, но его дыхание было свистящим и редким. Рядом с ним, опустившись на колени, Джордж пытался зажать глубокую рану на своем боку, его лицо было серым от потери крови, но он всё еще пытался накладывать лечебные чары на брата. Но самым страшным зрелищем была площадка перед входом. Там, плечом к плечу, лежали Амос и Седрик Диггори. Отец и сын, которые пришли защищать школу вместе, ушли вместе в один миг, накрытые общим заклятием. Андромеда Тонкс упала всего в нескольких шагах от тела Беллатрисы её настигло проклятие Долохова, и Нарцисса, выжившая в этой схватке, теперь сидела над телом Андромеды, закрывая ей глаза дрожащей рукой. Повсюду были тела, оборотни, чьи трупы застыли в полутрансформации, вампиры, рассыпавшиеся прахом, Пожиратели… Отец Нотта, Рудольфус Лестрейндж, Беллатриса. Все участники битвы были измучаны и многие тяжело ранены. Дамблдор стоял в пропитанной насквозь кровью мантии и было видно что это его последняя битва. Северус подхватил его спасая от падения. Внезапно грохот прекратился. Наступила тишина, которая была страшнее взрывов. И в этой тишине над замком разнесся усиленный магией голос холодный, шипящий, лишенный всяких человеческих нот. — Вы сражались храбро как и мои последователи, — произнес Волан-де-Морт. — Но посмотрите вокруг. Ваша земля пропитана кровью ваших друзей. Я не хочу больше проливать магическую кровь… если в этом не будет нужды. — Мия, прижимаясь к плечу Драко, чувствовала, как её бьет озноб. Она видела Гарри — он стоял в центре зала, глядя на Седрика, на Римуса, на раненого Сириуса. — Гарри Поттер, — продолжал голос, — я обращаюсь к тебе. Я даю тебе шанс остановить это безумие. Выходи ко мне на опушку леса. Приди ко мне сам, и я пощажу тех, кто остался в живых. Я дам вам час. Один час, чтобы собрать своих мертвых и принять решение. Если ты не придешь… я лично войду в замок и уничтожу каждого мужчину, женщину и ребенка и магическое существо, которые осмелятся стоять на моем пути. Голос стих. Над Хогвартсом повисла тяжелая, удушающая пауза. Гарри медленно опустил палочку. Его рука скользнула в карман куртки, нащупывая тяжелый, горячий предмет, который передала ему Гермиона. Гарри шел сквозь Большой зал, и люди расступались перед ним, словно перед призраком. Он не смотрел на Невилла, который пытался его окликнуть, не смотрел на бледную Молли Уизли хлопочущую над ранеными сыновьями. Его взгляд был прикован к выходу. В кармане обжигал кожу Философский камень, и Гарри чувствовал его пульсацию, но в его сознании это было лишь напоминанием о тепле жизни, которую он сейчас должен был отдать. Мия и Гермиона побежали за ним. Гермиона вцепилась в руку Мии так сильно, что костяшки побелели. Они знали. Они обе знали, куда он идет и зачем. — Гарри… — выдохнула Мия, когда он поравнялся с ними. Он остановился на секунду. Его лицо, испачканное сажей и кровью, было удивительно спокойным. Он посмотрел на них, на своих друзей, которые прошли с ним этот путь, и на Мию, которая однажды отдала свою жизнь за него. — Всё в порядке, — тихо сказал он. — Так нужно. Берегите себя. Он шагнул за порог, и прохладный ночной воздух коснулся его лица. Спуск к опушке Запретного леса казался бесконечным. Трава под ногами была скользкой от росы. У самого подножия замка, там, где деревья начинали свою черную стену, ждала Тьма. Волан-де-Морт стоял в окружении своих оставшихся приспешников. Нагайна медленно кольцами обвивалась вокруг его ног. Пожиратели Смерти замерли, когда одинокая фигура юноши вышла из тени Хогвартса. — Гарри Поттер… — прошипел Реддл, и его холодные глаза вспыхнули триумфом. — Мальчик-который-выжил. Пришел… чтобы умереть. Гарри не вытащил палочку. Он стоял прямо, чувствуя, как ветер шевелит его волосы. Он чувствовал тяжесть Камня в кармане, последний подарок друзей, который сейчас казался почти живым существом. Он знал, что внутри него живет часть этого монстра, и единственный способ убить её, этопозволить убить себя. — Ты опоздал, Том, — голос Гарри прозвучал удивительно твердо над притихшей опушкой. — Ты уже проиграл, просто еще не понял этого. Реддл вскинул палочку. — Авада Кедавра! Зеленая вспышка озарила всё, лица испуганных Пожирателей, стены Хогвартса, замерших в окнах учеников. Мир на мгновение перестал существовать. Гарри почувствовал резкий удар в грудь, но в тот же миг Философский камень в его кармане вспыхнул ослепительным алым светом. Это была встреча двух величайших магий, магии смерти и магии жизни. Две вспышки, зеленая и красная слились в одну, ослепляя всех вокруг. Тело Гарри рухнуло на землю. Реддл тоже покачнулся, схватившись за грудь, словно его ударили под дых. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Но в этой тишине никто не заметил, как из-под неподвижного тела Гарри по траве начал медленно расходиться свет, а красный осколок в его кармане медленно превращался в пыль, отдавая всё свое вековое могущество одной-единственной искре жизни. Реддл ликовал. Его смех, похожий на шелест сухой чешуи, разносился над лесом. По его приказу один из великанов подхватил обмякшее тело Гарри. Процессия двинулась к замку. Защитники Хогвартса вышли встречать врага у разрушенного входа в школу. Вид был сокрушительным: впереди, опираясь на плечо профессора Макгонагалл, стоял Альбус Дамблдор. Его мантия была пропитана кровью, лицо осунулось, а палочка в дрожащей руке едва светилась. Тяжелое ранение директора лишило многих последней надежды. — Гарри Поттер мертв! — прокричал Волан-де-Морт, когда великан швырнул тело Гарри на пыльные камни внутреннего двора. — Он был убит при попытке бегства! Теперь ваша вера разрушена. Преклоните колено, и я пощажу вас. Мия чувствовала, как Драко сжал её ладонь до хруста. Нарцисса, стоявшая по другую сторону, отвернулась, не в силах смотреть на неподвижного Гарри. Ученики попятились, тихие всхлипы переросли в глухой ропот отчаяния. — Идите к нам, — заклинал Реддл, глядя на слизеринцев. — Пришло время выбрать победителя. Но в этот момент тишину прорезал резкий вдох. Под изумленный вздох толпы Гарри Поттер, который секунду назад казался мертвым, рывком поднялся на ноги. Его глаза сияли магической силой, остаточный свет Философского камня всё еще пульсировал в его венах. — Реддл не успел даже вскрикнуть. Гарри вскинул палочку, и это не был «Экспеллиармус». Короткая, ослепительная вспышка зеленого цвета ударила в грудь Темного Лорда. Тот замер, его лицо исказилось, кожа начала трескаться, обнажая пульсирующую тьму внутри. С жутким воем, который, казалось, разорвал само небо, Лорд Волан-де-Морт начал рассыпаться. Клочья его мантии и плоти превращались в серый прах, который мгновенно подхватил ветер, развеивая останки над руинами школы. На мгновение замок погрузился в абсолютный шок. — Он мертв! — закричал кто-то из толпы. И хаос взорвался с новой силой. Оставшиеся Пожиратели, лишившись лидера, дрогнули. Те, кто был поумнее, сразу трансгрессировали, исчезая в черных воронках. Другие, обезумев, бросились в последнюю атаку. Члены Ордена и старшекурсники кинулись на перехват, связывая врагов заклятиями. Невилл Долгопупс, стоявший в нескольких метрах от Гарри, вдруг почувствовал, как в его руках из воздуха материализовалась тяжелая серебряная рукоять. Меч Гриффиндора. В ту же секунду Нагайна, почувствовавшая смерть хозяина, метнулась к выходу, сбивая людей с ног. Невилл сделал выпад, клинок со свистом рассек воздух и глубоко вонзился в хвост огромной змеи. Нагайна издала жуткий шипящий крик, её хвост был отсечен, но ярость и инстинкт выживания были сильнее. Она рванула вперед и оставляя за собой след густой черной крови, исчезла в густых зарослях Запретного леса. Спустя двадцать минут всё было кончено. Двор был заполнен растерянными, израненными людьми. Слышались тяжелые вздохи и тихие разговоры. Кто-то обнимался, кто-то просто сидел на камнях, глядя в пустоту. Пойманные пожиратели были либо арестованы, либо бежали. Реддл был мертв. Окончательно. Всем хотелось в это верить. Мия стояла рядом с Драко, Гермионой и Роном. Они все были покрыты пылью, их одежда была разорвана, а лица осунулись от предельной усталости. Они были живы. И они были свободны. Впереди была вся жизнь. Так им казалось в тот момент.