Освоение территорий

      Молли открыла глаза, мгновение не понимая, где находится.       Она приподнялась на локте, и простыня соскользнула с плеча, обнажая руку до локтя. Холодок утреннего воздуха заставил кожу покрыться мурашками.       Потом воспоминания нахлынули, как прилив.       Её комната. Её дом. Её брак.       Лучи утреннего солнца, теперь уже свободно льющиеся в окно, высвечивали детали, незаметные при свечах.       Комната была просторнее, чем казалось ночью — высокий потолок с лепными розетками, стены, обитые шелковистыми обоями бледно-голубого цвета — где-то потёртые, где-то пузырящиеся у краёв. У окна стоял письменный столик из красного дерева с потайными ящичками — один из них слегка выдвинут, будто кто-то уже пытался заглянуть внутрь. Или, может, просто не закрыл как следует.       Кровать с резными дубовыми столбиками и балдахином из лёгкой кисеи казалась чужой — слишком большой, слишком пустой. На покрывале с тонкой вышивкой лежала большая пуховая подушка, сохранившая вмятину от её головы. Платье, сброшенное вчера в порыве отчаяния, валялось на полу.       «Миссис Холмс», — мысленно повторила она, пробуя звучание.       Где-то внизу раздались торопливые шаги, затем глухой стук, будто кто-то уронил книгу.       Молли натянула утренний пеньюар — простой, из мягкого муслина, без кружев и бантов, — и выскользнула в коридор.       При свете особняк выглядел иначе: солнечные лучи открывали взору потёртые обои, трещины в лепнине и толстый слой пыли на перилах.       Она спускалась по лестнице, когда в холле мелькнула чья-то тень.       — Мистер Холмс?       Он стоял у зеркала в прихожей, завязывая галстук с необычной поспешностью.       Но это было не самое странное.       Его волосы.       Они были… кудрявые.       Не те гладкие, залитые маслом и зачёсанные назад, которые она видела прежде. Нет. Они рассыпались по лбу крупными тёмными локонами, мягкими и беспорядочными, как будто он только что встал с постели и даже не потрудился их пригладить.       Молли застыла на ступеньке, застигнутая врасплох этим неожиданным зрелищем.       Он выглядел…       Моложе.       И гораздо привлекательнее, чем она готова была признать.       Шерлок резко повернулся, заметив её. Его глаза — бледные, пронзительные — расширились на мгновение, будто он тоже был застигнут врасплох.       — Вы… проснулись… — начал он, но тут же отвернулся, снова схватив галстук.       — Вы… кудрявый, — выпалила Молли, не успев остановиться.       Шерлок замер.       — Это временное явление, — пробормотал он, избегая её взгляда. — Влажность.       — Ага, — Молли скрестила руки на груди, чувствуя, как уголки губ предательски поднимаются. — Лондонская погода — известный заговор против вашей причёски.       Шерлок бросил на неё острый взгляд, но в его глазах мелькнуло не привычное раздражение, а скорее лёгкая растерянность.       — Мне нужно в Скотленд-Ярд, — сказал он, наконец затянув узел.       — В семь утра?       — В семь двадцать пять, если быть точным.       Молли спустилась на последнюю ступеньку.       — А завтрак?       — Не обязательная часть распорядка.       — Для вас, может, и нет, — она прошла мимо него в сторону кухни. — Но я смертельно голодна.       Шерлок повернулся, наблюдая, как она удаляется. Его взгляд скользнул по её фигуре — не аналитически, как обычно, а… задержался на мгновение дольше, чем следовало.       — В буфете есть хлеб, — бросил он вдогонку. — И… возможно, масло.       — Возможно?       — Я редко пользуюсь кухней.       Молли закатила глаза и распахнула дверь в кухню.       Пусто.       В буфете, как он и сказал, лежал хлеб, похожий на кусок гипса, и кусок масла, завёрнутый в пергамент.       «Чёрствый хлеб. Ни горничной, ни еды, ни даже намёка на то, что он вообще помнит, что теперь женат…»       Молли вздохнула, глядя на свой скудный завтрак.       За её спиной раздались шаги.       — Я… — Шерлок стоял в дверях, его пальцы нервно постукивали по косяку. — Я могу заказать вам горничную. Сегодня.       Молли повернулась и, подняв бровь, посмотрела на него — на его взлохмаченные кудри, на небрежно завязанный галстук, на тень щетины на резко очерченных скулах.       Он повернулся, чтобы уйти, но Молли подошла.       — Подождите.       Шерлок обернулся.       Молли подняла руку и… поправила его галстук. Её пальцы скользнули по шёлку, с ловкостью затягивая тугой узел.       — Теперь можно, — прошептала она.       Её руки, действуя на автомате, привычным жестом, легонько похлопали его по груди — два коротких касания, будто ставя точку в работе.       Она тут же осознала свою ошибку и отдернула руки, как обожжённые.       На несколько секунд повисла неловкая тишина, нарушаемая тиканьем часов в холле, затем Шерлок кивнул.       — Мистер Холмс.       Он уже повернулся к выходу, но замер, не оборачиваясь. Его плечи напряглись под тонкой тканью сюртука.       — Да?       — Этот дом… — Молли обвела взглядом кухню — голые стены, потёртый буфет, пыльные полки, на которых время оставило свои следы, — Он выглядит так, будто здесь никто не живёт.       Шерлок медленно развернулся. Его взгляд скользнул по комнате, будто впервые замечая запустение.       — Я редко бываю дома.       — Но теперь здесь живу я.       Тишина.       Где-то на улице проехала карета, звякнули колокольчики молочника.       — По вашему усмотрению, — наконец сказал Шерлок.       Молли приподняла подбородок:       — Любые изменения?       — Не трогайте лабораторию. И мою комнату.       Он говорил ровно, но в последних словах прозвучало предупреждение, которое нельзя было игнорировать.       Молли кивнула, пряча улыбку.       — А финансы?       Шерлок полез во внутренний карман и вынул чековую книжку и несколько банкнот.       — Распоряжайтесь. — Он оторвал чек, но не передал его, а положил на комод у двери — будто боялся подойти ближе.       Молли взяла верхнюю купюру — хрустящий фунт стерлингов с портретом королевы.       — Вы… — Шерлок вдруг резко повернулся к зеркалу, поправляя и без того безупречный галстук. — Можете заказать себе зеркало. И всё остальное.       — А если мне захочется… скажем, фарфоровый сервиз?       Шерлок пожал плечами:       — Не намерен вас в этом ограничивать.       — Но?       — Но если вы закажете золотые столовые приборы, я попрошу объяснений.       Уголок её рта дрогнул.       — Справедливо.       Он кивнул и снова повернулся к двери.       Дверной колокольчик резко прозвенел, едва Шерлок скрылся за поворотом улицы. Молли, всё ещё стоявшая в холле с чековой книжкой в руках, обернулась на звук.       В дверях появилась женщина — высокая, полная, с лицом, словно вырезанным из старого дуба. Её тёмное шерстяное платье было безукоризненно гладким, а белый чепец сидел на седых волосах с военной точностью.       — Миссис Тёрнер, — представилась она, не улыбаясь. Губы её едва шевельнулись, словно даже это простое действие требовало усилий. — Экономка мистера Холмса.       Её голос звучал так, будто она пробовала на вкус каждое слово, прежде чем его произнести, отмеряя ровно столько, сколько считала необходимым.       Молли протянула руку.       — Миссис Холмс.       Миссис Тёрнер слегка коснулась её пальцев — холодно, формально — и тут же отстранилась, окидывая Молли оценивающим взглядом, который, казалось, измерял её с головы до ног, взвешивал и выносил приговор.       — Вам потребуется помощь с обустройством.       — Да, но сначала мне нужны каталоги, — Молли улыбнулась, — Мебель, ткани и..и фарфор.       Миссис Тёрнер слегка поджала губы, и в её глазах промелькнуло что-то, что Молли не могла точно определить — неодобрение? Раздражение? Или просто усталость от перемен, которые она предвидела?       — У мистера Холмса нет привычки тратиться.       — Но теперь здесь живу я, — мягко, но твёрдо возразила Молли. — И я хочу видеть этот дом уютным.       Миссис Тёрнер красноречиво промолчала, но её взгляд скользнул по голым стенам, будто предупреждая: «Не надейся».       — Также мне нужно заказать продукты, — продолжила Молли, игнорируя её неодобрение. — Свежий хлеб, масло, яйца, сыр. И мясо — сейчас же.       В воздухе повисло напряжённое молчание.       Затем миссис Тёрнер резко повернулась к лестнице.       — Тогда я помогу вам разобрать вещи.       — Нет! — Молли резко вскинула голову, и её голос прозвучал громче, чем она планировала, эхом отразившись от голых стен.       Миссис Тёрнер замерла.       Молли тут же смягчила тон, но её улыбка стала ещё более искусственной.       — Я имела в виду… я хочу сама развесить свои платья. У меня особый порядок.       Миссис Тёрнер медленно кивнула, но её глаза сузились.       — Тогда я составлю список, — сухо ответила экономка.       — Нет, я составлю его сама.       Лучи утреннего солнца золотили пыль, кружащуюся в воздухе, когда Молли шагнула в гостиную с карандашом в одной руке и раскрытой записной книжкой — в другой. Она едва сдерживала улыбку, чувствуя, как в груди поднимается новая, странная власть — власть хозяйки дома, которая впервые ощутила вкус свободы.       — Зеркало, — объявила она, тыча карандашом в пустую стену. — Трёхстворчатое, в золочёной раме… чтобы отражало весь свет.       За её спиной раздался сдавленный вздох.       — Мистер Холмс не одобряет излишеств, — проговорила миссис Тёрнер, бросая на неё осуждающий взгляд.       — Зато я одобряю, — ответила Молли, не оборачиваясь, и опустилась на колени перед камином, осматривая трещины в мраморной отделке.       — Каминную решётку — чугунную, с узором «виноградные лозы». И щипцы новые — эти совсем проржавели, — продиктовала она себе, постукивая карандашом по подбородку.       — Старые ещё послужат, — процедила экономка.       — Как и ваше терпение, миссис Тёрнер, — улыбнулась Молли, вскакивая и направляясь к дивану.       Она плюхнулась на сиденье, подняв облако пыли, и провела рукой по обивке — тёмно-бордовый бархат, некогда роскошный, теперь вытерся до блеска на подлокотниках.       — Перетянуть в зелёный шёлк… нет. Жёлтый. И подушки — пуховые, с вышивкой…       — Мистер Холмс не присаживается в гостиной.       — Теперь будет, — пообещала Молли, записывая.       Её взгляд упал на окна. Мрачные портьеры из тяжёлого дамаста, когда-то малиновые, теперь выцвели до грязно-розового.       — Шёлковые шторы. Светло-кремовые. И тюль — чтобы солнце не слепило, — она сделала пометку, затем добавила: — И карнизы здесь нужны бронзовые, а не эти жестяные.       Дубовый стол в столовой, покрытый царапинами, выглядел жутко.       — Скатерть — бельгийское кружево. И сервиз… — она приоткрыла буфет, где в беспорядке лежали тарелки разных наборов. — Фарфоровый. С синими цветами. — постановила Молли.       — Это потребует двадцать фунтов, — предупредила миссис Тёрнер.       — Прекрасно. Добавим к списку.       Её пальцы коснулись графина с отколотым краем.       — И бокалы. Три дюжины. Венгерский хрусталь.       — Три дю…       — Вы правы! — воскликнула Молли, — три мало. Запишем четыре. На случай гостей.       — У мистера Холмса не бывает гостей.       — Будет удивительный сюрприз, — прошептала Молли, делая пометку с торжествующим росчерком.       Дверь в его кабинет была приоткрыта. Молли заглянула внутрь, не переступая порога.       Беспорядок.       Книги, разбросанные по полу. Колбы с подозрительными жидкостями на подоконнике. На стене — карта Лондона, утыканная булавками.       Она осторожно отступила, вспомнив его запрет.       В спальне Молли плюхнулась на кровать, заставив пружины жалобно скрипнуть.       — Новый матрас. Пуховый. И бельё… — она потрогала простыню — грубый лён. — Ситцевое. С кружевами.       — Это роскошь.       — Это необходимость, — возразила Молли, вставая и подходя к туалетному столику. — Щётка для волос. Серебряная. И… и… зеркало!       — Мистер Холмс не…       — Не пользуется этим? Как жаль. Зато буду пользоваться я.       Она повернулась к экономке, сияя.       — И цветы. Много цветов. В каждой комнате.       Миссис Тёрнер вздохнула так глубоко, что, казалось, пыталась втянуть в себя всю пыль с полок.

***

      Первыми привезли зеркало — массивное, в золочёной раме, такое широкое, что его едва пронесли через дверь. Молли стояла на лестнице, наблюдая, как двое рабочих в потрёпанных жилетах осторожно водружают его на стену в гостиной.       — Левее, — приказала она, подняв палец. — Нет, чуть выше… Да, вот так.       Стекло ловило свет, умножая его, и вдруг комната, ещё вчера казавшаяся мрачной, наполнилась золотистыми бликами.       Миссис Тёрнер молча сжала губы, но Молли лишь улыбнулась и потрогала раму — резные листья, виноградные лозы, всё, как она заказывала.       — Теперь шторы.       Шёлк прибыл свёрнутым в огромные рулоны, и когда его развернули, Молли ахнула: ткань переливалась, как сливки в солнечных лучах. Она сама встала на стремянку, чтобы проверить, как ложится складка и как тюль смягчает свет.       — Это… чрезмерно, — процедила миссис Тёрнер, глядя, как рабочие вешают бронзовые карнизы.       — Это красиво, — поправила Молли, спускаясь.       Потом приехала мебель: диван с обивкой цвета спелой дыни, пуховые подушки, вышитые серебряными нитями. Молли устроилась на нём, утопая в мягкости, и закрыла глаза. — Мистер Холмс определённо будет недоволен, — заметила экономка.       «Пусть попробует», — подумала Молли в душе ещё не простившая ему своё приданое и всё остальное.       Каминную решётку с узором из виноградных лоз установили к вечеру. Чугунные завитки отбрасывали причудливые тени на стену, когда Молли разожгла огонь.       Новый матрас был пуховый и мягкий, как облако. Ситцевые простыни с кружевами скользили по коже. Новый туалетный столик украшало зеркало в серебряной оправе — Молли поймала своё отражение и вдруг осознала, что улыбается.       К вечеру на ступенях особняка выстроились мальчишки-разносчики с корзинами, а из кухни плыл аромат жареной курицы, который, казалось, впервые за многие годы наполнил этот дом жизнью.       Молли сидела в гостиной, попивая чай из нового фарфорового сервиза с синими цветами, когда дверь распахнулась.       Шерлок застыл на пороге, его обычно бледное лицо отражало целую гамму эмоций, сменяющих друг друга с быстротой кадров в кинетоскопе. Сначала — мгновенное сужение зрачков при виде преображённого интерьера. Затем лёгкое подрагивание левой брови, когда взгляд скользнул по новым шторам, впускающим мягкий свет сквозь кружевной тюль. Его пальцы непроизвольно сжались, когда он заметил отражение в массивном трёхстворчатом зеркале — оно умножалось, создавая иллюзию бесконечного коридора из него одного.       Он сделал шаг вперёд, и его отполированные ботинки мягко ступили на новый ковёр с восточным узором.       — Добро пожаловать домой, — улыбнулась Молли, поднимая чашку. — Нравится?       Его взгляд скользнул по новым шторам, цветам в вазах, блестящему хрусталю.       — Вы… купили половину Лондона.       — Только самое необходимое.       Шерлок медленно снял перчатку, подошёл к столу и поднял лежавший там счёт от «Мэпплз» с внушительной суммой внизу.       Рядом — аккуратная подпись:       «Оплачено. М. Холмс», — прочитал он вслух и опустил бумагу.       — Я… не уверен, что мои доходы выдержат ваши «необходимости».       Молли улыбнулась ещё шире.       — Тогда вам придётся раскрыть ещё пару громких дел.       — Вы заказали бронзовые карнизы, — констатировал он.       — Они не ржавеют, — воодушевлённо пролепетала Молли. — И четыре дюжины хрустальных бокалов. На случай гостей.       — У меня не бывает гостей.       — Теперь будут.       Шерлок медленно провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него непрошеную улыбку. Но когда он опустил ладонь, его глаза — всегда такие холодные, аналитические глаза — сверкали.       Не гневом.       Не раздражением.       А тем самым мальчишеским озорством, которое он так тщательно скрывал под маской невозмутимости.       — Это, — произнёс он наконец, — варварское вторжение.       Молли подняла бровь, не отрываясь от чашки с ароматным бергамотовым чаем.       — Я предпочла бы назвать это «освоением территории».       — Лаборатория, — сказал он внезапно, голосом вдруг ставшим глуше. — Она осталась нетронутой?       — Как и ваша комната, — кивнула Молли. — Хотя, признаться, мне дико любопытно, что вы там прячете.       Он обернулся — и в его лице больше не было ни капли холодного рационализма.       — Это, миссис Холмс, — произнёс он с подчёркнутой торжественностью, — государственная тайна.       Она рассмеялась. И уголки его губ предательски дёрнулись, будто изо всех сил сдерживая ответную улыбку.