Пуговицы и предрассудки

      Карета, наконец, остановилась. Лошади фыркнули, выдыхая пар в холодный ноябрьский воздух, и Молли взглянула в окно.       Особняк возвышался перед ними, как тень из другого века — массивный, двухэтажный, с высокими стрельчатыми окнами, в которых отражался бледный свет фонарей. Стены, сложенные из тёмного камня, казалось, впитали в себя всю сырость Лондона, а резные дубовые двери с чугунными петлями напоминали вход в старинную крепость. Над парадным крыльцом нависал кованый балкон, украшенный узором из переплетённых ветвей — словно чьи-то чёрные пальцы, сжимающие перила.       — Ваш новый дом, миссис Холмс, — Шерлок произнёс это формально, но его пальцы, всё ещё отбивающие ритм по колену, выдали лёгкое напряжение.        Кучер слез с козел, но Шерлок уже распахнул дверцу и выпрыгнул, оставив на земле чёткие следы. Он обернулся, протянув Молли ладонь.       Она взяла его руку — и тут же вздрогнула: она была ледяной.       — Вы замёрзли? — вырвалось против её воли.       — Температура воздуха приближается к нулю, ветер северо-восточный, влажность повышена, — ответил он автоматически, но тут же замолчал, будто поймав себя на привычке превращать всё в отчёт. — Да.       Пронизывающий ветер рванул навстречу, заигрывая с остатками её фаты. Молли сделала шаг вперёд, и её каблук тут же утонул в мягкой, почти болотистой земле подъездной аллеи. Холодная грязь неприятно прилипла к тонкой подошве туфель. Она едва удержала равновесие, инстинктивно вцепившись в руку Шерлока крепче..       — Вы… живёте здесь один? — не удержалась она, поднимая глаза на фасад.       — Теперь уже нет, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.       Фонарь у входа качнулся, отбрасывая дрожащие тени на каменные ступени, покрытые тонким слоем изморози. Шерлок поднялся первым, его длинный силуэт чётко вырисовывался на фоне тяжёлой дубовой двери, испещренной глубокими трещинами времени. Он достал из кармана жилета старомодный ключ с замысловатой бородкой. Замок скрипнул и створки медленно распахнулись, словно сами по себе, впуская их в полумрак холла.       Молли замерла на пороге.       Высокие потолки с лепными розетками, тёмные дубовые панели на стенах, массивная лестница с резными балясинами, ведущая на второй этаж… Всё здесь дышало холодным величием, будто особняк был не жилищем, а музеем, застывшим во времени.       — Ваш багаж доставлен, — сказал Шерлок, сбрасывая сюртук на мраморную консоль. Ткань легла бесформенной темной массой, нарушая строгую линию мебели. Его отражение в потускневшем стекле казалось призрачным — высокое, бледное, с резкими чертами.       Молли осторожно ступила на паркет. Где-то в глубине дома тикали часы, их мерный ход нарушал только скрип половиц под ногами.       — Это…       — Мрачно? — он повернулся, поймав её взгляд. — Да. Но удобно. Лаборатория на первом этаже, библиотека в восточном крыле, кухня — там, где ей и положено быть.       — А спальни? — спросила она, и тут же пожалела о своей прямолинейности.       Шерлок замер на секунду, его пальцы застыли на пуговицах фрака.       — Наверху.       Молли кивнула, стараясь не думать о том, что сейчас последует. Вместо этого она разглядывала детали: портреты в золочёных, но потемневших рамах, массивный камин с гербом Холмсов на фронтоне, даже потёртый бюст Шекспира в углу, на который кто-то небрежно повесил шляпу.       — Дом… очень вас отражает, — пробормотала она.       Шерлок поднял бровь.       — Это комплимент?       — Наблюдение.       Наступило неуютное молчание, которое длилось дольше, чем было нужно. Шерлок, казалось, погрузился в размышления, оценивая точность ее "наблюдения".       — Вам пора отдыхать. Доброй ночи, — он резко двинулся в темноту, бросая фразу через плечо, его тень скользнула по стене, удлиняясь в свете газовых светильников.       Молли застыла на месте, словно вкопанная в холодный паркет. Его шаги, быстрые и легкие, затихли почти мгновенно. Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем решилась подняться. Каблуки глухо застучали по дубовым ступеням, эхо этого стука преследовало ее, поднимаясь вместе с ней в непроглядную темноту второго этажа.       «Доброй ночи»...       Всего два слова. Ни проводника, ни объяснений, ни даже банальной свечи в руке.       Верхняя площадка встретила её холодным сквозняком из полуоткрытого окна в конце коридора. Молли остановилась, прислушиваясь. Беззвучие. Только где-то за стеной потрескивали дрова.       Она стиснула кулаки и двинулась наугад, нащупывая в темноте дверные ручки. Первая — заперта. Вторая открылась с лёгким скрипом, обнажив тёмную пустоту чулана с запахом нафталина. На третьей попытке её пальцы наткнулись на тёплую латунь.       Комната.       Её комната.       Молли огляделась. На стене тускло горел светильник, выхватывая из мрака контуры мебели: высокая кровать с балдахином, комод с криво поставленным подсвечником, туалетный столик... без зеркала. Её сундуки стояли у стены, аккуратно сложенные, но не распакованные. Часы показывали половину десятого.       Она сделала шаг внутрь. В камине ещё тлели угли — экономка явно была здесь недавно, но не удосужилась дождаться хозяйку.       — Эй! — её голос прозвучал неестественно громко в пустом доме. — Кто-нибудь!       Только эхо ответило ей из глубины коридора.       Молли отцепила фату, швырнула её на кровать и подошла к умывальнику. Кувшин был пуст.       «Статистически приемлемые условия для ночлега», — язвительно подумала она, представляя, как Шерлок даёт указания прислуге.       Тени дрожали на стенах узкой лестницы, когда Молли, спустившись, шла на свет, пробивающийся из-под двери в дальнем конце коридора.       Она распахнула её без стука.       Лаборатория Шерлока оказалась точной копией его сознания — хаотичной и безупречно организованной одновременно. Длинный стол, заставленный колбами, микроскопами и склянками с разноцветными жидкостями. Стены, увешанные схемами преступлений и анатомическими зарисовками. И в центре этого безумия — он сам, застывший с пипеткой в руке. Его силуэт резко вырисовывался на фоне чёрного ночного окна. Она подошла к настенной полке, где среди разбросанных бумаг лежал череп. Не анатомическая модель, а настоящий. Человеческий.       — Вы забыли что-то, миссис Холмс? — он не сменил позы, но его пальцы сжали стеклянную трубку чуть крепче.       Молли не ответила.       Стекло звякнуло о мраморную столешницу, когда он наконец повернулся. В свете керосиновой лампы его глаза казались почти прозрачными — холодными, как лёд на витражах.       — Эксперимент требовал...       — Чёрт побери ваш эксперимент! — её голос сорвался на высокой ноте. В горле запершило от нахлынувших эмоций. — В кувшине нет воды. Нет полотенца. Нет даже зеркала! Я не просила розовых лепестков на полу, но элементарного...       Шерлок замер на мгновение, его пальцы непроизвольно сжались, словно он мысленно перебирал список упущений. Его резкие черты смягчились, приняв редкое выражение досады.       — Завтра у вас будет зеркало, — произнёс он чётко, как будто ставил точку в споре. — Миссис Тёрнер оставила горячую воду в ванной комнате, — его рука слегка дрогнула, когда он поправлял манжет. — Вторая дверь справа в коридоре.       Молли застыла на месте, вцепляясь в складки свадебного платья.       — А где... сама миссис Тёрнер?       Шерлок, уже повернувшийся к своим пробиркам, слегка наклонил голову:       — Она приходит три раза в неделю и предпочитает не оставаться здесь на ночь.       — То есть... у меня не будет компаньонки? — голос Молли дрогнул, и она тут же пожалела о своей робости.       Шерлок медленно обернулся. Его губы дрогнули в едва уловимой усмешке — не злой, но... снисходительной.       — Боитесь привидений? — Тон был нейтральным, но Молли почувствовала подтекст: «Неужели вы настолько беспомощны?»       — Я боюсь задохнуться в этом корсете! — вырвалось у неё. Её пальцы дёрнули атласный подол. — Я не могу... снять это платье одна.       Тишина.       Шерлок замер, его брови чуть приподнялись, бледные глаза расширились, а губы слегка приоткрылись.       — А... — выдавил он наконец.       Молли увидела, как по его щекам разливается румянец.       Его пальцы судорожно постучали по столу. Вдруг он резко встал и направился к двери:       — Идите наверх. Я... что-нибудь придумаю.       Молли поплелась обратно по тёмному коридору, волоча за собой шлейф.       Комната встретила её тем же мрачным безмолвием. Она села на край кровати, стискивая в кулаках кружева фаты.       Прошло десять минут. Потом ещё пятнадцать. Тиканье часов на каминной полке отсчитывало каждую мучительную секунду.       Когда дверь наконец скрипнула, Молли вздрогнула. Шерлок стоял на пороге, держа в руках...       — Ножницы? — она вскочила.       Он выглядел необычно растерянным — рубашка расстёгнута, галстук сдвинут, в глазах мелькало что-то похожее на панику. Он двинулся вперёд, демонстрируя инструмент.       — Хирургические. Стерильные.       Шерлок положил ножницы на край кровати, отступив на шаг, словно предлагая ей самой справиться с нарядом.       — Пуговицы сзади! — её голос дрогнул. — Я не могу дотянуться!       Шерлок нахмурился, его пальцы сжались в кулак, а затем разжались, будто он мысленно перебирал варианты.       — Тогда… режьте спереди, — предложил он, словно это было логичным продолжением.       — Это платье...       — Выполнило свою функцию, — он пожал плечами, и его обычно невозмутимое лицо исказилось недоумением.       Молли раскрыла рот чтобы возразить, но он тут же перебил её:       — Подождите. Я… что-нибудь ещё придумаю.       — Стоять! — вскрикнула она всплеснув руками, её платье зашуршало. — Что вы ещё придумаете? Позовёте кучера?!       Шерлок отвёл взгляд, уставившись куда-то в темный угол комнаты за ее плечом, словно ища там инструкцию или спасение. Губы его сжались в тонкую линию. Прошло несколько секунд, наполненных только тиканьем часов и шорохом платья.. Затем он медленно подошёл. Кончики пальцев зависли в сантиметре от её спины. Руки слегка дрожали. Наконец, с видимым усилием, он коснулся пуговицы.       — Я… попробую, — его голос звучал непривычно тихо.       Молли почувствовала, как его дыхание стало чуть чаще. Первая пуговица сопротивлялась, и он слегка нахмурился, пытаясь не повредить тонкий перламутр.       — Чёрт… — прошептал он сквозь зубы и сосредоточенно нахмурился, когда нитка зацепилась.       Молли сжала губы, чтобы не рассмеяться. Великий Шерлок Холмс, разгадывающий сложнейшие преступления, побеждён крошечной пуговицей.       Но вот — щелчок. Первая сдалась.       Вторая поддалась быстрее.       К третьей его манипуляции уже нашли ритм и обрели точность.       Тишина в комнате была такой плотной, что Молли слышала, как он слегка задерживает дыхание между пуговицами.       — Готово, — наконец произнёс Шерлок, отстраняясь.       Он уже сделал шаг к двери, когда Молли резко развернулась, рукава платья скользнули с её плеч.       — Корсет, — сказала она, не глядя ему в спину, а перешагивая платье и отстёгивая тюрнюр, — шнуровка сзади.       Словно маятник нерешительности, Шерлок сделал шаг назад, потом шаг вперед. Его рука потянулась к шнуркам, но в последний момент отдернулась. Он провел ладонью по лицу, резким жестом, пытаясь стряхнуть оцепенение. Ракурс метнулся от ее спины к дверям, к окну, к потолку – куда угодно, лишь бы не видеть эту сложную сеть узлов и петель, вплетенных в саму ткань их нового, непонятного положения. Молли заметила, как капля пота скатилась по его виску, хотя в комнате было прохладно.       — Это... не совсем... — начал он, но Молли уже повернулась спиной, обнажив сложную систему шнурования.       Наконец, сдавленно выдохнув, он приблизил ладонь. Его указательный палец коснулся верхнего банта. Легкое прикосновение, почти мимолетное. Но Шерлок тут же сжал кулак, как будто обжегся. — Простите, – пробормотал он глухо. Прошло еще несколько мучительных секунд молчания, нарушаемого только его учащенным дыхание.        Глотнув воздуха, он с преувеличенной концентрацией неуклюже взялся за бант.       Один за другим узлы развязывались медленно, с паузами после каждого, будто он восстанавливал силы. И с каждым освобождённым дюймом она чувствовала не только, как возвращается способность дышать полной грудью, но и как растет его внутреннее напряжение, почти физически ощутимое за ее спиной. Молли резко повернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Шерлок отшатнулся, держа в руках шёлковые верёвки. Его лицо было бледнее обычного, а глаза странно блестели в полумраке.       Корсет с глухим стуком упал на персидский ковер, освобождённый от своих шёлковых пут. Молли непроизвольно выгнула спину, расправляя плечи после долгих часов сковывающего плена, и глубоко, с почти стоном облегчения, вдохнула полной грудью. Воздух, прохладный и пыльный, ворвался в легкие, смывая остатки душного напряжения.       Шерлок замер. Его взгляд, всегда сканирующий мир с холодной объективностью, вдруг застрял, зацепившись за линию ее плеч. В свете лампы тонкая сорочка Молли почти светилась, очерчивая силуэт, который внезапно оказался куда более... осязаемым, чем все его теоретические представления о браке.       — Вы... — начал он, но слова застряли в горле. Его пальцы все еще державшие шелковый шнурок, сжали его так крепко, что тонкие нити затрещали, угрожая порваться. Шерлок отступил на шаг, спина наткнулась на резной угол высокой спинки кровати, заставив его вздрогнуть от неожиданного контакта. Затем еще один шаг назад, пятка угодила в складки свадебного платья, валявшегося на полу, и он едва удержал равновесие.       — Завтра, — он сглотнул, — у вас будет горничная. И зеркало. И... всё необходимое.