Часть 1

Глава 1 Мороженое в феврале Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Например, к тому, что твой лучший друг спрашивает у тебя советы по поводу другой девушки, пока ты мечтаешь о том, как он однажды поймёт, что вся романтика в его жизни — это ты. Или, скажем, к мороженому в минус восемь. — Держи, — сказал он и сунул мне в руку рожок. — Только ванильное, как ты любишь. — Как мило, что ты помнишь мои вкусы, — буркнула я, откусывая. Зубы сразу взвыли от холода, но гордость не позволила застонать. Он рассмеялся и сел рядом на лавку. Ветер тут же решил, что ему скучно, и полез мне в уши. — Ты мне как сестра, — сказал он, даже не моргнув. — Только... не бесишь. Сестра. Мечта всей моей жизни: быть эмоциональным аналогом шапки-невидимки. Я рассмеялась — потому что если не смеяться, то придётся зарыться лицом в его пальто и завыть. — Значит, я теперь в категории «небесючих сестёр». Высокая честь, спасибо, Мурад. Он не уловил иронии. Он вообще редко её ловит, разве что на удочку, и то случайно. — Ты мне нужна, Алин. Я с тобой могу быть собой, понимаешь? С другими — не то. А вот с тобой… — он посмотрел на меня так, как герои смотрят на своих собак в фильмах: с добротой, но без романтики. Я снова улыбнулась. Глава 2 Имя которое я не люблю На следующий день он снова заговорил о ней. — Лейла сохранила меня на телефоне как "солнце", прикинь? — Мурад улыбался, будто нашёл двадцатку в старых джинсах. — Я думал, только бабушки так называют. Лейла. Есть имена, от которых у тебя подкашиваются колени. А есть такие, от которых подкашиваются принципы. — Романтика нулевого уровня, но мило, — сказала я, разглядывая чай в кружке, как будто там была судьба. Или хотя бы оправдание, почему я до сих пор с ним общаюсь. — Алина, ты вообще слушаешь? — Он щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Да-да, сохранила тебя как "солнце". Пора бить тревогу — возможно, ты в любовном романе, Мурад. Он рассмеялся. Обожаю его смех. Он как один из тех фильтров в инсте, которые делают всё мягче. — Слушай, я хотел тебя попросить… ну, глянешь потом, как мне ей ответить? Не хочу выглядеть слишком навязчивым. — Конечно, — выдохнула я. — Я ведь просто создана для того, чтобы помогать другим людям строить отношения, в которых меня нет. Он улыбнулся, обнял на секунду — легко, по-дружески. И всё. А я потом долго смотрела в экран, где он переслал мне скриншот переписки с Лейлой. Всё, что я там видела — это имя. Имя, которое я начинаю тихо ненавидеть. Глава 3. Университетские паузы Универ — идеальное место, чтобы страдать тихо. Все ходят с лицами, как будто жизнь — это контрольная, на которую они не готовились, и никто не удивляется твоей усталости. Мурад сидел на подоконнике в коридоре между корпусами, жевал круассан и улыбался экрану телефона. Я знала, что он переписывается с Лейлой. Она тоже училась тут. — Пара через пятнадцать минут. А ты как будто на завтраке в Four Seasons. — Алина, у тебя такой талант: разрушать мои счастливые моменты, даже не пытаясь. — Ну, кто-то же должен сохранять баланс во Вселенной. Он соскочил с подоконника и пошёл рядом. Я слышала, как снег хрустит под его дорогими кроссовками. Он всегда одевался просто, но всё было с лейблами, которые знали только те, кто шарит. — Слушай, а ты не хочешь сходить с нами на выходных в «Севкабель»? — спросил он. — «С нами» — это ты, Лейла и я? Звучит как романтический треугольник, только с лишним углом. Он усмехнулся и хлопнул меня по плечу, как будто я его младший брат. Я чуть не влетела в стену. — Ты слишком жёсткая. Вот поэтому я и дружу с тобой — ты не та, с кем нужно притворяться. Я правда сильная. Просто это не значит, что мне не больно. Глава 4. Севкабель, зима и один лишний взгляд На Севкабеле было ветрено, как всегда. Петербург умеет дуть в тебя даже с тех сторон, с которых, казалось бы, у тебя нет души. Лейла пришла чуть позже. У неё была длинная бежевая шуба и такой вид, будто она не шла по наледи, а плыла по ковру. — Прости, что опоздала, — сказала она, быстро целуя Мурада в щёку. Я смотрела в сторону залива. Там был айсберг из пластиковых стаканчиков. Очень в духе города. Мы втроём пошли вдоль причала, пили глинтвейн (безалкогольный, но сердце всё равно горело), и Лейла, как обычно, рассказывала истории, где она блистала. — Алекс? — Лейла на секунду замерла, а потом улыбнулась так, будто увидела давно потерянного двоюродного принца. — Вот это встреча! — Кинулась она обнимать направлявшегося к нам парня. Тёмное пальто, серая водолазка, волосы растрёпаны, но как-то правильно. Как в рекламе духов. — Ребята, это Алекс — мы вместе волонтёрили на одном проекте. — Алекс, это мой парень Мурад, а это Алина, его подруга с детства. Мы учились вместе на первом курсе, но потом они с Мурадом ушли на… — она запнулась, — на более… сложное направление. В общем, они у нас тут умники. — Очень приятно, — Алекс кивнул сначала Мураду, потом перевёл взгляд на меня. — Алина, ты, случайно, не учишься на каком-нибудь философском факультете или международных отношениях? Я вскинула бровь: — Почему? — У тебя… взгляд такой. Знаешь, не "как бы юрист", а "знаю, куда и зачем иду". — О, — Мурад вмешался, с лёгким смешком. — Осторожно, Алекс. Она любит, когда с ней разговаривают как с персонажем из книги, но только если это не роман в мягкой обложке. — Спасибо за поддержку, — сказала я, скрестив руки. — Напомни, почему я всё ещё с тобой дружу? — Потому что я — единственный, кто носит твои книги, когда ты ломаешь каблуки по дороге в корпус. — Честный обмен, — хмыкнула я. Алекс смотрел на нас с чуть растерянной улыбкой. — Вы давно дружите? — С восьми лет, — сказал Мурад. — Наши семьи как-то выжили две недели в Лондоне с двумя детьми в одной квартире. С тех пор — мы как-то не расходимся. — Круто. Настоящая дружба редкость. Он снова взглянул на меня. — Если ты когда-нибудь захочешь кофе без компании философа-саркастика, я работаю рядом, в «Третьем месте». Буду рад. Он достал визитку и вложил в мой карман. Мы шли дальше. Лейла то рассказывала что-то о лекции, то прыгала по темам, как по лужам. Мурад шёл рядом молча. — И что? — сказала я, наконец. — Ты явно хочешь что-то прокомментировать. Давай. — Я ничего не хочу. Просто наблюдаю, как ты улыбаешься. — А я не имею права улыбаться? — Конечно, имеешь. Ты свободный человек. Ещё и умный. Ещё и с философским взглядом, — сказал он с лёгким наклоном головы. — Ой, ну прости, что кто-то оценил мою личность. — Не спорю. Просто… надеюсь, он читает книги, прежде чем называть кого-то «особенной». Я прищурилась. — Звучишь так, будто ревнуешь. — Нет, — Мурад улыбнулся, почти тепло. — Я просто привык, что ты — моя. В смысле, как подруга. Пауза. Длинная. Явная. — Мы же всё-таки с восьми лет вместе. — А визитка не нарушает договор с детства? — Нарушает. Но я благородно промолчу. Хотя, если он начнёт тебя звать в театр — скажи мне заранее. Чтобы я тоже костюм подготовил. Для драмы. Глава 5. Без него Вечером я вернулась домой одна. Лейла увела Мурада к себе — «на пару серий», как она сказала, хотя мы оба знали, что сериал у них всегда заканчивается раньше, чем включается. Я стояла у окна, глядя, как за стеклом медленно падает снег. Всё было будто слишком тихо. Даже город шептал, а не гудел. «Александр Д. Алиев. Арт-директор. Третье место». Я положила визитку на подоконник и села на диван, обхватив колени. И вот тогда оно пришло. Чувство, которое раньше было непроницаемым — как стекло между мной и остальным миром. Я ему не нужна. То есть… как подруга — да. Конечно. Он меня держит рядом, он помнит, что я не пью кофе после шести и не люблю людей, которые говорят слишком громко в метро. Но не как… как кого-то важного. Настоящего. И вот Алекс. Слишком вежливый, слишком гладкий, но… он посмотрел на меня. Не как «подруга Мурада». А просто — на меня. И мне стало страшно. Потому что я вдруг поняла: Я не помню, когда Мурад в последний раз смотрел на меня так же. ⸻ Телефон вспыхнул. Мурад: «Ты нормально добралась?» Мурад: «Если что, пиши.» Я не ответила. Просто положила телефон экраном вниз. Глава 6. Не всё так просто Они сидели у Лейлы — привычный сценарий: ноутбук с включённым сериалом, но ни один из них толком не смотрит. Мурад рассеянно листает ленту на телефоне, а Лейла делает вид, что не замечает. — Ты чего такой тихий сегодня? — спросила она наконец. — Устал? — Да нет, всё нормально, — отозвался он, не поднимая взгляда. — Просто день какой-то… насыщенный. Лейла прищурилась. — Это из-за Алекса? Он бросил на неё быстрый взгляд. — А что с ним? — Ты весь день после его появления какой-то… не ты. Пауза. — Только не говори, что ты его сразу прочёл, как ты любишь. — Я вообще никого не читаю, — усмехнулся он. — Тем более тех, кто раздаёт визитки вместо нормальных приветствий. — То есть ты ревнуешь, — спокойно сказала Лейла. Не с упрёком. Просто факт. Он помолчал. — Не ревную. — Мурад… Он посмотрел на неё. Спокойно, но уже без усмешки. — Я не ревную, Лейла. Это просто… странно. Мы с Алиной давно вместе — ну, дружим, ты знаешь. Я знаю, как она реагирует на людей. А тут она засмущалась. Это же не её стиль. Лейла чуть усмехнулась. — А ты точно только друг? Он напрягся еле заметно. — Что ты хочешь этим сказать? — Я просто спрашиваю, — пожала плечами Лейла. — Ты всегда говоришь, что вы друзья. С восьми лет. Брат и сестра почти. Но как только кто-то обращает на неё внимание — тебя как будто выключает. Лейла смотрела на него внимательно. — Просто скажи честно. Ты когда-нибудь думал о ней… не как о подруге? Он посмотрел в сторону. Потом тихо ответил: — Это неважно. — Почему? — Потому что она не должна об этом знать. Лейла села ровнее. — То есть — да. Мурад ничего не ответил. Только сжал пальцы в кулак, как будто хотел удержать что-то внутри. Лейла кивнула. Медленно. Как будто услышала не просто слова, а то, что он пытался скрыть за ними все эти годы. Глава 7. Слишком умная, чтобы не понять Это неважно. ”Потому что она не должна об этом знать.” Ты знаешь, сколько боли можно упаковать в одну фразу? А я раньше думала — он просто сдержанный. Просто привык к Алине как к чему-то родному. Ну знаешь, как к подруге из детства, которая всё про тебя знает, но не интересует «так». Но теперь я вспоминаю, как он смотрит на неё, когда думает, что никто не видит. Не как на подругу. Даже не как на просто девушку. Он смотрит, как будто она — его ориентир. Его север. А я? Я была фейерверком. Яркая, громкая, эффектная. Но даже самый красивый фейерверк — это секунда на небе. Потом темно. Мурад не носит масок. Это редкость. Он может молчать, и ты всё равно будешь чувствовать его силу. Он может говорить — и тебе будет казаться, что ты слышишь что-то важное, даже если он обсуждает, какой кофе взять. С ним спокойно. И вместе с этим — волнительно. Он может просто взять тебя за руку — и ты вдруг перестаёшь контролировать дыхание. Я видела, как на него смотрят другие. Девушки. Даже Алина. И мне хочется быть выше этого — спокойной, взрослой, уверенной. Но, если честно... Я просто хочу, чтобы он выбрал меня. Не случайно. Не из удобства. А потому что я — это то место, где ему тепло. Потому что в нём — моя уязвимость. Потому что, чёрт возьми, я в него влюблена. Пора перестать играть в ту, кто не замечает. Глава 8. Не твоё дело — Так… — Мурад уселся на край моего дивана, закинул ногу на ногу и взял яблоко с тарелки, как будто был у себя дома. — Ты вчера где была? Я прищурилась, вытаскивая наушники. — В городе. — Спасибо, Шерлок. Это я и без тебя понял. С кем? — А почему ты спрашиваешь, как отец подростка? — Да нет, просто… спрашиваю. Интересуюсь. Разве друзья не интересуются? — С Алексом была, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Он замер. Совсем чуть-чуть. Но я заметила. — Алекс… тот самый визиточный? — Угу. Мы выпили кофе. Поболтали. Он, между прочим, умный. И слушает. — Оу. Умный. И даже слушает. Всё, ты пропала, — он усмехнулся, но уголки губ были жёстче обычного. — А он в курсе, что ты любишь книжки, которые никто не дочитывает? И что у тебя аллергия на дешёвые комплименты? — А у тебя, я смотрю, аллергия на вежливых мужчин? Он встал, отбросил огрызок в мусорку, мимо — как назло. — Просто странно. Встретил тебя один раз — и уже зовёт на свидание. И ты идёшь? — А что, я должна была отчитываться? Ты вроде как не мой парень. Он повернулся, глаза потемнели. — Но ты — моя подруга. А я имею право беспокоиться. — Это не беспокойство, Мурад. Это ревность, которую ты прячешь за сарказмом. Пауза. — И, честно говоря, уже надоело. Он подошёл ближе. Почти вплотную. — Ты правда думаешь, что этот Алекс — кто-то, кто тебе нужен? — А ты — кто-то, кто мне запрещает? Пауза. — Ты гуляешь с Лейлой. У вас отношения. А я — просто подруга. Иду на кофе. Всё честно, не так ли? Он резко отступил назад. Почти как от пощёчины. — Ладно. Делай что хочешь. Я просто… Голос сорвался. — Не думал, что ты будешь вот так. — Вот как? — Как чужая. Он ушёл, не оборачиваясь. А я осталась стоять на месте, чувствуя, как внутри всё дрожит. Потому что в его голосе я впервые услышала боль, которую он не мог объяснить. И всё равно — это не меняло сути. Он был с Лейлой. А я — просто подруга. Только… сердце никак не хотело это принять. Флэшбэк 1. Алина, 16 лет. Они возвращались откуда-то — с репетиции или школьной конференции, уже не вспомнить. Осень была тёплой, воздух — пах чем-то мокрым и вкусным. — Ну ты, конечно, отчитала его, — фыркнул Мурад. — Бедный Кирилл, он просто не понял твою иронию. — Не моя проблема, — буркнула я. — Если человек не отличает сарказм от хамства, это его диагноз. Он усмехнулся, оттолкнул плечом: — Ты иногда бываешь жёсткой, знаешь? — Я? — остановилась, уставилась на него. — А ты — нет? — Я мягкий, пушистый, как кролик. — Скорее как дикобраз на кофеине. Он засмеялся. Вдруг нас окликнули. Двое парней, по виду — старшекурсники. Один из них шагнул ближе, с кривой ухмылкой: — Э, красавица, не подскажешь, как пройти к метро? — Прямо, потом налево, — коротко ответила я. — Может, проводишь? Я уже собиралась резко ответить, но Мурад встал чуть ближе. Между мной и ними. — Ребят, идите. Мы никуда не провожаем. — А ты кто такой, брат? Мурад не отводил взгляда. Говорил спокойно: — Человек, который не советует вам связываться с нами. Она сказала — нет. Парни переглянулись, что-то буркнули и ушли. А мы стояли на пустой улице, и я смотрела на него. Как он смотрел прямо. Как его руки были в карманах, но плечи напряжены. Мурад был из тех парней, которых замечают. Не из-за одежды — хотя он всегда выглядел стильно — и не из-за громкости. Просто он держал себя так, будто знает, кто он и зачем здесь. Высокий, с хорошей осанкой, спортивного телосложения — не перекачанный, а именно крепкий, как человек, которому не лень двигаться. Лицо резкое, с чёткими скулами и глубоко посаженными глазами. Брови тёмные, густые. Волосы коротко подстрижены, всегда немного взлохмачены. Девушки смотрели на него. Он это знал. Но не заигрывал. И только я знала, что в его взгляде, за всей этой уверенной оболочкой, иногда проскальзывает растерянность мальчика, который не знает, чего хочет, но боится потерять то, что уже имеет. — Спасибо, — тихо сказала я. Он не ответил сразу. Потом только бросил: — Ты умеешь за себя постоять. Но… иногда не нужно. — Почему? Он повернулся ко мне, уже спокойный, обычный Мурад, снова ироничный: — Потому что у тебя есть я, Книжная. И в этот момент я вдруг почувствовала… что-то. Сначала это была просто благодарность. Потом — восхищение. Потом я поняла, что замечаю, как он дышит, как улыбается, как щурится, когда что-то читает. И всё. С тех пор — всё. Мне было шестнадцать, и я смотрела на него, как смотрят только в фильмах — как будто он центр комнаты, центра города, центра мира. Он, конечно, этого не знал. Или делал вид, что не знает. А я… Я берегла. Не чувство — дружбу. Эту смешную, неровную, чудесную дружбу, которой дорожила больше всего на свете. Потому что если бы я сказала — "я тебя люблю", — он мог бы сказать: "Алин, ты же знаешь, ты для меня как сестра." И всё. Финита. Конец. Финальный титр, без саундтрека. А так — мы смеялись, спорили, обменивались мемами в два часа ночи. Он мог прийти ко мне с глупым вопросом про философию, а я — к нему, когда не выносила одиночества. Он называл меня "Книжная", "самое умное существо на квадратный метр". Но не называл "любимая". Никогда. И я училась жить с этим. С тем, что он обнимает меня, но не так. С тем, что он смотрит — но не тем взглядом. С тем, что он рядом — но не мой. И знаешь, это странно — любить человека и не хотеть, чтобы он узнал. Глава 9. Слишком поздно играть спокойно Мне нужно было остынуть. Пара глотков воды. Душ. Пробежка. Ничего не помогает. Я не знал, что чувство ревности может быть таким… грязным. Не как в фильмах, где герой драматично смотрит вдаль. Это больше похоже на то, как будто тебе сжали горло изнутри, и ты не можешь ни выдохнуть, ни проглотить. Алина… На свидании. С этим Алексом. Ну да, он вежливый. С красивым лицом, с гладкой речью. А я что? Я друг. Тот, кто никогда не сказал, что она для него значит. Кто годами говорил: «ты — моя», а потом добавлял: «подруга». Я сам дал ей уйти. И теперь злюсь на неё. Какой идиот. Я пришёл на пары с каменным лицом. Весь универ на ушах — контрольная по экономике, у кого-то слёзы, у кого-то шутки. А я сижу рядом с Алиной. И срываюсь. Конечно. — Умный у тебя новый друг, — говорю тихо, когда она обводит ответы на тесте. — С чего ты взял? — не поворачивая головы. — Ну он, наверное, просто светится интеллектом, раз тебя так увлёк. — Мурад… — Да не, ничего. Просто наблюдение. Не злись. — Я и не злюсь. Я пытаюсь сдать тест, пока ты пассивно-агрессивничаешь у меня под ухом. Я замолкаю. Смотрю на её почерк — неровный, как будто рука дрожит. Может, это из-за меня. Смотрю на неё — и вспоминаю, как она всегда делилась со мной самыми дурацкими мемами в два часа ночи, как вставала пораньше, чтобы сварить мне кофе перед зачётом. Как… Как всегда была. А теперь она — не моя. После пары я пытался пошутить. Про профессора. Про тест. Про Алекса. Но она просто смотрела на меня спокойно. Слишком спокойно. У Алины была не классическая красота — она была запоминающейся. Те, кто видел её один раз, редко забывали: что-то в разрезе глаз, в линии губ, в том, как она молча смотрела — будто всегда знала немного больше, чем говорила. Тонкие брови, чуть ироничный взгляд и волосы цвета поздней осени — не рыжие, не каштановые, как будто каждый день меняются. Она не носила яркий макияж, но у неё была мягкая ухоженность, как будто она просто умела жить в своём теле. И ещё — голос. Низкий, спокойный, с легкой хрипотцой. Некоторые думали, что она поёт. Она не пела. Просто умела говорить так, что хотелось слушать. Лейла — красива, как обложка журнала: ярко, броско, уверенно. Густые, идеально уложенные волосы до лопаток, безупречный макияж даже на утренней паре. Она знала, как поворачивать голову, чтобы свет ложился на скулы, как поднимать бровь, чтобы взгляд казался остроумным. У неё была глянцевая красота — та, что нравится всем и всегда. Я заинтересовался Лейлой — но не потому, что влюбился. А потому что подсознательно пытался вытолкнуть из себя то, что чувствую к Алине. Но всё равно… в Лейле было что-то притягательное. Я не мог это отрицать. И не хотел. Потому что, если честно, я уже давно чувствовал, что с Алиной — не просто дружба. Слишком часто хотел её обнять просто так. Слишком злился, когда кто-то другой подходил к ней ближе, чем надо.