chapter I

— Не думаешь, что Феликс прямо-таки расцвел за этот год? Я отвернулась, игнорируя слова подруги и пытаясь сдержать кашель. Он стоял в другом конце библиотеки, болтая о чем-то со своими друзьями. Свет, преломлявшийся в окне, так красиво играл на его лице, заставляя иногда морщиться, что я буквально не могла дышать.  — Я сейчас вернусь, — из последних сил выпалила я и бросилась в туалет прямо с места. Еле успев добежать, я заскочила в первую попавшуюся кабинку и захлопнула дверь. Согнувшись над унитазом, я наконец выпустила жутчайший кашель, разрывавший мою грудную клетку.  Мне стало чуть легче, и я вытерла с губ слюни, уставившись вниз, где розовые лепестки смешались с кровью. Я с ужасом почувствовала, как мое сердце сжимается. Все становилось хуже.  Подойдя к раковине, я заметила косые взгляды девчонок, стоявших у зеркала. Они, скорее всего, считали меня очередной булимичкой. Никто не знал, что у меня есть редкий ген, который стал причиной моей болезни. Ее называли ханахаки — в моих легких распускались цветы от невзаимной любви.  Это началось два года назад, когда мне исполнилось пятнадцать. Феликс переехал в соседний дом, и я влюбилась в него в тот же момент, что увидела. Чувство развивалось постепенно. Сначала я просто наблюдала за ним в окно — как он учится, рисует или играет в видеоигры. В груди появилась боль, но я не придала этому значения.  Все изменилось, когда закончилось лето и начался новый семестр: оказалось, что Феликс учился в моем классе. Быть рядом с ним каждый день, смотреть, как он заводит друзей, смеется с ними, для меня становилось невыносимо. Если он просил у меня ластик или оставался после уроков в дни, когда нас вместе назначали дежурными, мою грудь сковывало болью, и изо рта сыпались эти чертовы цветы. За два года я научилась хорошо это скрывать — даже родители не догадывались, что я болела.  Я не знаю, почему не сказала им, когда все только начиналось. Наверное, в начале я сама не придавала этому значения — надеялась, что наваждение исчезнет, как летняя мечта. А теперь я не могла и подумать о том, чтобы расстаться с ним: я знала, что родители увезут меня куда-нибудь очень далеко, где я никогда не смогу его снова увидеть.  — Прости, живот резко скрутило, — пожаловалась я, вернувшись к своей подруге — Доён. Та скептически посмотрела на меня, но ничего не сказала. Я, к своему облегчению, поняла, что Феликс куда-то исчез. 

***

Палящее солнце нещадно грело голову, пока я сидела на скамейке около футбольного поля. У меня было освобождение от физкультуры из-за месячных, поэтому я одна не играла в волейбол, как мои одноклассницы. Зато я могла наблюдать за тем, как Феликс играет в футбол. Это зрелище было завораживающим: он смеялся, показывая небольшие ямочки на щеках, его светлые волосы немного намокли от пота и прилипли ко лбу. Я опять закашлялась, заметив, как белая футболка прилипла к его телу, позволяя проследить линии мышц.  Он что-то сказал одноклассникам и направился ко мне. Я еле сдерживала вырывающиеся наружу лепестки, когда он подошел и наклонился к своей сумке. Отсюда я могла рассмотреть его очаровательные веснушки, залепившие все лицо. Он достал бутылку воды, открутил крышку и сделал несколько глотков. От того, насколько быстро он пил, часть жидкости пролилась и стекла по его и без того влажной шее. Мой взгляд зацепился за его кадык, поднимавшийся и опускавшийся вниз, и я едва успела отвернуться, прежде чем зашлась лающим кашлем. Лепестки посыпались за скамейку, но я быстро вытерла рот, скрывая болезнь.  — Ты в порядке? — услышала я его обеспокоенный голос. Я повернулась и наткнулась на его карие глаза, внимательно смотревшие на меня. — Выпей немного воды. Он протянул мне бутылку, и я кивнула. Едва я прикоснулась к ней, как в моей голове пронеслась мысль о том, что этого горлышка только что касались его губы. Я покраснела и почувствовала, что не могу вдохнуть. Выронив бутылку, я позволила воде растечься по скамейке  и схватилась за грудь. Я захрипела, тщетно стремясь сделать хотя бы один вдох.  Феликс наклонился ко мне и схватил за плечо.  — Что с тобой? — он обеспокоенно затряс меня, пытаясь привести в чувство. Я подняла на него глаза, на которых проступили слезы. Умоляюще уставилась на него, одновременно счастливая и страдающая от боли.  «Если бы я могла поцеловать его хоть один раз», — подумала я, — «это бы того стоило».  Все вокруг поплыло, и я почувствовала, как голова становится тяжелее. Перед тем, как потерять сознание, я ощутила, как медленно соскальзываю в руки Феликса. Моя щека прижалась к его теплой груди, и я закрыла глаза, переставая бороться. 

***

Я очнулась в медкабинете. Я лежала на кушетке, грудная клетка разрывалась от боли, но я уже могла дышать. Я села на кровати, пытаясь прийти в себя и понять, что произошло.  — Черт, только бы они не узнали, — произнесла вслух я, осматриваясь. — Не узнали что? — занавеска рядом со мной дернулась, и я увидела Минхо, лежавшего на соседней кушетке. Он был моим одноклассником, страшным прогульщиком и лучшим другом Феликса. — Ты об этом? — он вытянул вперед руку и разжал кулак. Я резко вдохнула и едва успела зажать себе рот, чтобы не вскрикнуть. На его ладони лежал окровавленный лепесток.  — Как ты… — еле выдавила из себя я.  — Увидел под скамейкой, где ты сидела, — ухмыльнулся он. — Сложить два плюс два было не так тяжело, — он повертел в руках частичку цветка, рассматривая его получше. — Знаешь, я читал о ханахаки, но никогда не думал, что встречу такого человека в жизни.  — Прошу, не говори никому, — взмолилась я.  — Дай угадаю, Феликс? — пропустив мои слова мимо ушей, продолжил он.  — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — я покраснела и отвернулась.  — Ну конечно, ты ведь не испепеляешь его взглядом двадцать четыре на семь, — саркастично заметил парень. Я вздрогнула.  — Думаешь, он знает? — тихо поинтересовалась я.  — Нет, он слишком… наивный, — покачал головой Минхо. — Если ему не сказать напрямую, он ничего не поймет.  — Я не собираюсь ему говорить, — нахмурилась я.  — Ты такая смешная, — он смял лепесток между пальцев. — Ты же знаешь, что эти идиотские страдания — вовсе не любовь? — Не говори так, ты ничего не понимаешь! — взбесилась я, бросив на него злой взгляд.  — Хочешь, покажу тебе, что такое настоящая любовь? — он встал с кровати и подошел ближе ко мне. Я заметила какое-то движение в проходе и повернулась, увидев светлые волосы. Однако я не успела ничего рассмотреть, как Минхо подцепил пальцами мой подбородок и повернул к себе. Наклонившись ко мне, он потянулся к моим губам и поцеловал меня. Я замерла, не понимая, что происходит. Его горячие губы скользили по моим, впиваясь, требуя большего. Я почувствовала, как его пальцы хватают меня сзади за шею и притягивают ближе. Его язык дотронулся до моих губ и надавил, проникая внутрь. Я ощутила, как все мое тело захватил жар, когда его язык прикоснулся к моему. Я выдохнула, издав едва слышный стон, и приоткрыла губы чуть шире, но в тот же момент опомнилась, распахнула глаза, которые непонятно когда успела закрыть, уперлась ладонью в его грудь и оттолкнула парня.  Он сделал шаг назад и окинул меня торжествующим взглядом.  — Кажется, я не вовремя, — послышался голос от двери. Я повернулась и увидела Феликса, неловко переминавшегося с ноги на ногу. — Я рад, что с тобой все в порядке, — произнес он, обращаясь ко мне, и ушел, прежде чем я успела сказать хоть слово.  — Что ты делаешь? — я поднялась, удивленно уставившись на Минхо. Я была в негодовании, ведь теперь Феликс подумает совсем не то.  — Ну что, гораздо легче дышать, разве нет? — усмехнулся парень.