chapter II

Я сидела в своей комнате, листая бесконечные страницы поиска в интернете. Я многое знала о своей болезни: знала, что большинство умирает молодыми от своей первой любви. Но я слышала и о тех, кто счастливо жил до старости.  До этого момента я думала, что к ним относятся только те, кто ушел в буддистские монастыри или выбрал жить в одиночестве без цивилизации. Я боялась, что родители тоже отправят меня куда-нибудь на край света, поэтому не рассказала им о симптомах.  Но способ, о котором рассказал мне Минхо, заключался совсем в другом. Я нашла несколько недавних научных публикаций, в которых говорилось, что большое количество дофамина и окситоцина, которые выделялись в организме, могли действовать как антидот для цветов.  Я знала, о чем он говорил. Тот поцелуй подействовал, как, наверное, действуют ингаляторы у астматиков: я не помнила, когда в последний раз мне так спокойно дышалось. Я сглотнула, вспомнив о его горячих губах, и почувствовала, как загораются щеки. 

***

— Минхо! — я догнала его в коридоре, когда он шел в столовую. Парень обернулся, и я увидела рядом с ним Феликса, от чего я тут же зашлась в кашле. Минхо закатил глаза, глядя на эту картину. — Мы можем поговорить наедине? — Я оставлю вас, — тут же выпалил Феликс и поспешил дальше по коридору.  — Ты что-то хотела? — спросил он у меня, когда его друг скрылся из вида.  Если честно, вчера я не спала всю ночь, думая о своем идиотском плане. Мне казалось, я нашла единственный вариант, при котором я смогу быть рядом с Феликсом и не задыхаться.  — Ты можешь помочь мне? — я робко подняла глаза на парня. — Можешь стать моим ингалятором? Минхо нахмурился, удивленно уставившись на меня. Когда до него дошел смысл моих слов, он рассмеялся.  — Ты хочешь, чтобы я целовал тебя? — он наклонился ко мне так близко, что я могла почувствовать его запах. Его шепот обжег кожу моего уха, заставляя содрогнуться всем телом. — Может, даже делал что-то еще? — его губа, словно невзначай коснулась моей мочки. Я инстинктивно вцепилась в рубашку на его груди. Мое сердце бешено билось, я ощущала свой пульс в кончиках пальцев, но легкие… легкие были спокойны. — А что мне за это будет? — внезапно отстранившись, спросил он, будто ничего только что не было.  — Я готова делать за тебя всю домашку, — начала я. — Я знаю, что с оценками у тебя не очень.  — Разве это достойная плата за такую большую услугу? — пожал плечами Минхо. — Как насчет… — он сделал паузу, словно раздумывая, — ты будешь делать все, что я скажу? — Все? — переспросила я. Голосок в моей голове тут же зашептал о том, что это не может хорошо закончиться, но я отогнала его. — Хорошо, — я протянула ему руку. Он пожал ее, ухмыльнувшись. 

***

— Ты начала встречаться с Минхо?! — Доён шлепнулась на стул перед моей партой. Я перевела взгляд на нее, отвлекаясь от домашки Минхо по химии, над которой я корпела всю перемену.  — О чем ты? — спросила я.  — Ой, не строй из себя дурочку, — цокнула подруга. — Он только что подошел ко мне и попросил поменяться местами, сказал, что ни секунды не может быть вдали от тебя, — она кивнула в сторону Минхо, стоявшего в проходе. Когда я посмотрела на него, он помахал рукой, а потом отпустил игривый воздушный поцелуй. Я вздрогнула от этого жеста и покраснела, отворачиваясь. — Могла бы хотя бы мне рассказать! — Извини, так получилось, — неразборчиво промямлила я.  Минхо действительно сел рядом со мной, тут же кинув в мою сторону свои конспекты и отрубившись на сложенных перед собой руках. Я хмыкнула и отвесила себе мысленный щелбан за то, что повелась на его уловки, хоть даже и на секунду.  Парень проспал весь урок, а в перерыве, даже не открывая глаз, отправил меня в столовую купить ему булку и молоко. Он проснулся только со звонком, который оповещал о начале литературы.  Сегодня мы должны были делать презентации о прочитанных книгах. Я протянула Минхо два скрепленных листа с текстом об «Отверженных». Сама я сказала учителю, что не успела подготовить задание.  Первым к доске позвали Феликса. Я не могла не заметить, как его карие глаза все время упирались в нашу парту, словно он не мог привыкнуть видеть нас с Минхо вместе. Он говорил о «Грозовом перевале», и я, слушая о безумной любви Хитклиффа, представляла нас с Феликсом на месте несчастных влюбленных.  Когда его взгляд замер на мне, я почувствовала, как сердце перестало биться на секунду, а в легких зашевелились лепестки. Я отвернулась, сжав губы до бела и пытаясь не закашляться. Грудную клетку разрывало, но оставалось только терпеть. Не мог же Минхо поцеловать меня прямо во время урока? Внезапно я почувствовала, как его рука легла на мое бедро там, где заканчивалась юбка. Я вздрогнула, но его ладонь тут же скользнула дальше. Я ощутила, как его пальцы двигаются по внутренней поверхности моего бедра, задирая одежду. Я перевела свой ошарашенный взгляд на него, но его лицо внешне совсем не изменилось: со скучающим взглядом он смотрел на доску. Мое тело обуяла дрожь, когда он сжал мою кожу, словно доказывая, что в этот момент я принадлежу ему. Его пальцы коснулись ткани моих трусов, проведя по ней вверх и вниз, словно дразня. Я чуть свела ноги. Внизу живота растеклось тепло, а я закусила губу, пытаясь не выдать, как приятно это было.  — Думаю, из меня выйдет отличный ингалятор, — прошептал он мне, доставая руку. Я оглянулась: я даже не заметила, когда закончилась презентация Феликса.