Часть 25

Если вам нравится работа пожалуйста оставьте комментарий, 3 комментария и выкладываю дальше Влад оставался в комнате, слушая звуки душа, ощущая пустоту, которая на мгновения становилась невыносимой. Его руки непроизвольно сжимали покрывало, а глаза смотрели в одну точку, будто ища там ответы. “Её уход — не просто уход. Это вызов. Я не знаю, готов ли я принять это, но я не могу её отпустить. Нет, не сейчас, не так. Я должен найти способ сделать так, чтобы она осталась. Чтобы не было этой вечной игры в контроль и бегство.” В комнате царила тишина, прерываемая лишь шёпотом воды и тяжёлым дыханием двух разных миров, что только начали переплетаться, обжигая обоих. Кристина стояла под тёплым потоком воды, позволяя ему смыть с себя не только усталость, но и внутренний хаос, что вился в душе. Каждое касание струи казалось словно новый вздох — попытка унять страх и сомнения, что копились после долгих дней разрывающей неизвестности. Её глаза были закрыты, но мысли рвались наружу — беспокойство, тоска, и всё ещё не угасшее чувство к Владу. “Он такой… сложный. С одной стороны — холодный, строгий, жесткий, но с другой — вчерашняя ночь показала, что внутри него есть что-то большее. Что-то уязвимое, спрятанное под этой маской боли и злости. Но почему мне так страшно? Почему я боюсь довериться, когда хочется только одного — быть рядом?” Влад, тем временем, сидел на краю кровати, плечи его были напряжены, а руки сжимали края покрывала, будто пытаясь удержать себя от взрыва эмоций. Он слышал звук воды и понимал, что она пытается найти покой, который ему так недоступен. Его мысли метались между гневом на себя за то, что позволил ей уйти, и тягой, что росла с каждой секундой разлуки. “Я не могу позволить ей уйти. Это не просто игра, это — она. Но как удержать, если сам не умею любить иначе, чем через контроль и холод? Я боюсь показаться слабым, боюсь, что она уйдёт, если почувствует мою настоящую боль. Но вчера… вчера я был другим. Может, это и есть начало, а может — конец.” Кристина наконец выключила воду, обернулась в полотенце и вышла из ванной комнаты. Её тело дрожало от невыносимой смеси страха и желания, и когда она подошла к спальне, взгляды их встретились. Влад встал, глаза его горели — в них была и ярость, и что-то более глубокое, невыразимое. — Ты долго — сказала Кристина тихо, пытаясь поймать его взгляд. Он не ответил сразу. Медленно подошёл к ней, подхватил за плечи и прижал к себе, так крепко, что казалось, будто хочет передать всё, что не мог сказать словами. — Не уходи снова, — почти рыча, прошептал он. — Мне сложно без тебя. Чёрт, я чертовски боюсь потерять. Кристина замерла, сердце забилось чаще. Впервые она увидела его таким — не властным и холодным, а уязвимым и настоящим. Она тихо приложила ладони к его груди, чувствуя, как тот дрожит под её прикосновением. — Я тоже боюсь, — призналась она, — но я хочу попробовать. Попробовать быть с тобой, несмотря ни на что. Влад провёл руками по её спине, затем наклонился и поцеловал её — долго, страстно, с таким накалом, что казалось, мир вокруг замер. Это был поцелуй, полный обещаний, борьбы и надежды. В ту ночь они оба лежали рядом, чувства переплетались, создавая что-то новое — хрупкое, но настоящее. Атмосфера между ними изменилась — с холодного отчуждения на осторожное доверие, с жестокого контроля на желание понять и принять. Влад знал, что впереди будет много испытаний, но впервые за долгое время он не хотел убегать от этого чувства. Кристина же, несмотря на страхи, чувствовала, что именно здесь — с ним — может найти ту часть себя, которую давно потеряла. И пусть ночь была полна страсти и боли, она стала началом чего-то большего — настоящей борьбы за любовь и свободу быть собой. Влад с тяжелым вздохом оторвался от Кристины, чуть ослабил объятия и, не говоря ни слова, повернулся к ванной. Его шаги были тихими, но в каждом из них звучала усталость и напряжение. Он закрыл за собой дверь, оставив позади тот накал, который только что пылал между ними. В душе вода хлынула горячей струей, смывая не только остатки усталости, но и внутреннее напряжение, которое сковывало его тело и разум. Кристина осталась стоять в спальне, почувствовав на себе тишину и пустоту, что оставил уход Влада. Медленно, будто осторожно пробуждаясь от долгого сна, она взяла мягкий хлопковый топик и шорты, которые лежали на кресле, и надела их. Легкий аромат свежести и прохлады казался ей утешением после бурной ночи и душевной встряски. Спустившись вниз по лестнице, она почувствовала, как каждый шаг наполняет её неким новым решением, словно она постепенно возвращается в реальность, где им обоим предстоит строить что-то заново — вместе, но не без борьбы. В гостиной тихо горел одинокий свет, а за окном медленно смеркалось. Кристина посмотрела на часы, на минуту задумалась, и, присев на край дивана, начала собирать мысли — эти разбросанные кусочки, которые ей нужно было собрать воедино, чтобы понять, куда теперь ведет их дорога. Влад вышел из душа, вода еще капала с его коротких волос, струясь по шее и плечам. Его кожа была розовой от горячей воды, а взгляд — немного смягчённым, словно напряжение ночи начало понемногу рассеиваться. Он надел простую белую футболку и домашние темные штаны, быстро вытерся полотенцем и направился вниз на кухню. Кристина уже сидела за столом, перед ней стояла чашка ароматного кофе и тарелка с легким завтраком — свежие ягоды, тосты и мягкий творог. В ее глазах играло утреннее солнце, и хотя в воздухе еще витала легкая неловкость, в её взгляде было что-то теплое и спокойное. Влад подошёл к столу, оперся локтями, и на секунду задумался, наблюдая, как Кристина осторожно поднимает чашку. В его голосе слышалась новая нотка — меньше жесткости, больше заботы. — Ты хорошо спала? — спросил он тихо, садясь напротив. Кристина кивнула, улыбаясь, но взгляд ее был мягким, чуть задумчивым. — Да, кажется, впервые за долгое время спокойно. Спасибо, что не ушёл. Влад кивнул, глаза его заискрились, но слов было мало — он говорил телом, медленным движением взял её руку и сжал её нежно. Завтрак шел неспешно. Между ними возникала легкая, почти невидимая нить взаимопонимания — как будто ночь, проведенная вместе, немного сняла груз напряжения и недосказанности. Они не спешили, давая друг другу пространство и время. Внутри обоих что-то менялось — на грани между жесткостью и уязвимостью, между контролем и доверием. Влад думал: эта ночь могла стать началом чего-то другого. Не идеального, не без шрамов, но настоящего. И это заставляло его сердце биться чуть быстрее. Кристина медленно отпила кофе, потом посмотрела прямо в глаза Влада. В её взгляде читалась вся неуверенность и страх, которые она так долго прятала под маской спокойствия. — Влад… — начала она тихо, чуть робко, — что между нами? Это… любовь? Или мы просто пара? Или что вообще? Я запуталась. Влад задержал взгляд на её лице, ощутив, как внутри что-то защёлкнуло, как будто все слои обороны начали трещать. Он вздохнул, тяжело, почти с болью, и на миг помолчал. — Кристина, — начал он медленно, голос был чуть грубее обычного, но в нём была искренность, — я не умею говорить красиво и сладко. Но я знаю одно — ты стала для меня всем. Не просто женщиной рядом, а тем, кто изменил меня, кто заставляет меня хотеть быть лучше. Он сделал паузу, и его глаза загорелись чуть ярче. — Любовь? Может быть. Пара? Тоже. Но это не просто слова, а ответственность и борьба. Между нами — что-то гораздо сильнее, чем просто отношения. Мы будем падать, ошибаться, сражаться, но если ты останешься рядом, я готов бороться за нас. Он слегка улыбнулся, впервые за долгое время — не холодной, а настоящей улыбкой. — Вот что между нами. Не идеал, но что-то настоящее. Ты готова? — спросил он тихо, с надеждой и вызовом одновременно. Кристина слушала каждое слово, как будто впервые по-настоящему слышала Влада. В её голове крутились вихри сомнений и надежд, но в сердце начало распускаться что-то новое — доверие, желание поверить. — Я… — начала она, подбирая слова, — я боюсь, Влад. Боятся — значит любить? Наверное. Потому что если бы не боялась, не думала бы о том, что может быть больно, если что-то пойдёт не так. Она опустила взгляд, сжала чашку в руках, чувствуя, как руки слегка дрожат. — Но я хочу попробовать. Не хочу больше убегать и скрываться. Ты заставляешь меня чувствовать, что я могу быть собой. И это страшно и прекрасно одновременно. Влад подошёл ближе, осторожно коснулся её руки, словно боясь спугнуть этот момент. — Это и есть настоящая сила, Кристина. Бояться, но идти вперёд. Мы будем учиться друг у друга, терпеть и сражаться. Не обещаю, что будет легко, но обещаю — я не отпущу. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в этот миг между ними не осталось ни тени сомнений. — Так что давай начнём. Сначала с того, что мы есть. А дальше — посмотрим, куда нас занесёт эта дорога. Кристина впервые за долгое время улыбнулась без страха. — Согласна, — сказала она тихо, — давай идти вместе, несмотря ни на что. Влад крепко сжал её руку и наконец позволил себе немного расслабиться. В их тишине, наполненной обещаниями и новыми чувствами, зарождалась настоящая история. Кристина с лёгкой улыбкой посмотрела на Влада, в глазах играла ирония. — Ты мне телефон не вернёшь? — спросила она, слегка наклонив голову набок, будто пытаясь прочитать его реакцию. Влад нахмурился, но в голосе прозвучала неожиданная мягкость: — Знаешь, почему я забрал его? Чтобы ты не убегала и не терялась. Но, может, пришло время вернуть. Только пообещай — не будешь прятаться. Он протянул ей телефон, их пальцы на мгновение соприкоснулись. В этом простом жесте было столько напряжения и доверия, сколько они не осмеливались показать словами. Кристина взяла телефон, ощущая, что между ними открывается новый этап — не контроля, а взаимопонимания. Кристина, удерживая телефон в руках, задумчиво посмотрела в глаза Владу и, чуть вздохнув, мягко сказала: — Знаешь, Влад, я не хочу просто сидеть дома. Мне нужно иногда выбираться куда-то, дышать, ощущать жизнь. Не могу целыми днями быть запертой в четырёх стенах. Влад внимательно следил за каждым её словом, внутренне сдерживая бурю эмоций, но голос у него был ровный, чуть более спокойный, чем обычно: — Я понимаю. Но и тебе стоит понять — когда ты выходишь, я беспокоюсь. Не из-за контроля, а потому что… мне важно, чтобы ты была в безопасности. Кристина улыбнулась, чуть наклонив голову: — Ты постоянно начинаешь с этого «контроля». Но это не любовь, это страх потерять. Мне нужно свобода, а не клетка. Мы ведь вместе, а не в плену. Влад резко выдохнул, словно сдерживая желание сказать что-то жёсткое, но вместо этого опустил взгляд и тихо ответил: — Свобода… Да, я знаю. Может, стоит найти какой-то баланс. Ты — не моя собственность, и я это понимаю. Просто не хочу терять тебя. Кристина, заметив, что его слова идут от души, подошла ближе и прикоснулась к его руке. — Тогда давай попробуем. Вместе. Без страха и без тюрьмы. Только мы. Влад посмотрел на неё с необычной теплотой и, наконец, кивнул. — Вместе. Без оков. Но с уважением. В комнате повисло мягкое, но напряжённое ощущение нового начала. Кристина, почувствовав, как напряжение чуть отпустило, снова вернулась к завтраку. Она взяла чашку с недопитым кофе и уселась обратно за стол. Влад молча наблюдал за ней, словно вглядывался в каждое её движение, как будто боялся, что она снова исчезнет. — Хочу сегодня прогуляться, — вдруг сказала она, не глядя на него. — Может, просто по городу. Или в парк. Не одна, конечно. С тобой. Он приподнял бровь: — Это приглашение? Она улыбнулась — не вызывающе, не насмешливо. Тепло. — Это попытка сделать что-то по-другому. Без нервов. Без ссор. Просто мы и улицы города. Влад отложил вилку, провёл рукой по волосам и встал из-за стола. — Хорошо, — ответил он коротко, но в голосе была тень облегчения. — Тогда давай соберёмся. Ты — в своём топике и шортах, я — в чём-нибудь приличном. — Ты намекаешь, что я не прилично выгляжу? — Кристина бросила на него полуигривый, полуколкий взгляд. Он подошёл ближе, провёл пальцем по её открытому плечу. — Я намекаю, что ты выглядишь слишком вкусно для дневной прогулки. На тебя и так все будут пялиться. — Пусть пялятся. Я с тобой, разве нет? — Именно, — хмыкнул Влад. — Так что пусть запомнят, с кем ты. Кто рядом. Кто может сломать руки за неправильный взгляд. Она лишь покачала головой и встала, пошла к себе, чтобы переодеться, а он остался на кухне, прислонившись к дверному косяку, глядя ей вслед. Что-то внутри щемило. Какая-то тень тревоги. Но рядом с ней было тепло. Настоящее. Вскоре Кристина спустилась — уже в лёгком сарафане и с распущенными волосами. Влад накинул лёгкий чёрный бомбер на простую белую футболку, тёмные джинсы, и, не говоря ни слова, открыл перед ней дверь. — Поехали, — только и сказал. На улице было солнечно, воздух пах июнем. Ветер тёпло трепал волосы, а в городе, казалось, всё будто замерло на грани нового витка их странной, болезненной, но такой живой истории. Они ехали в машине молча. Радио тихо играло что-то ненавязчивое, город за окном мелькал привычным ритмом, но внутри, между ними — было что-то новое. Ни тревоги, ни напряжения, но и не совсем покой. Как будто оба боялись дышать громче, чтобы не разрушить хрупкий баланс. Кристина скользнула взглядом по профилю Влада. Он держал руль одной рукой, а в другой — сигарета. Лёгкий дым вырывался в приоткрытое окно. Лицо сосредоточенное, но спокойное. Чуть напряжённая линия челюсти и прищуренные глаза — он явно что-то обдумывал. Или просто держал всё под контролем, как всегда. — Куда едем? — тихо спросила она, откинувшись в кресле. — В парк сначала. Потом — посмотрим. Может, в одно место зайдём. Тебе понравится, — коротко бросил он. — Загадочно звучит. Ты стал романтиком? — с усмешкой спросила она. Он хмыкнул, не отрывая взгляда от дороги. — Я стал осторожным. Ты умеешь исчезать, Кристина. Теперь я не хочу снова проснуться и не найти тебя. — Я не собиралась исчезать навсегда, Влад… — начала она, но он перебил: — Но ты исчезла. Без телефона. Без вестей. Пять дней. Ты даже не представляешь, что творилось у меня в голове. — Влад… — Не надо. Не сейчас. Я просто хочу быть с тобой. Вот и всё, — сказал он глухо, но твёрдо. Кристина замолчала. Повернулась к окну, чтобы не выдать дрожи в голосе, не показать, как кольнуло её это “я просто хочу быть с тобой”. ⸻ Они приехали в парк ближе к полудню. Тёплый летний воздух пах травой, цветами и скошенными деревьями. Влад открыл перед ней дверь, и она, выйдя из машины, вдохнула полной грудью. — Здесь спокойно, — сказала она, оглядываясь. — Наконец-то не стены и не сигаретный дым. — Я тоже устал от них, — ответил он, засовывая руки в карманы. Они пошли по узкой аллее, среди зелени и старых фонарей. Мимо проходили пары, мамы с детьми, кто-то кормил уток у пруда. Жизнь была размеренной и чужой, как будто они на час вынырнули из своего сложного, полного боли и страсти мира — туда, где всё просто. — Хочешь мороженое? — внезапно спросил Влад. Кристина удивлённо взглянула на него и рассмеялась: — А ты умеешь удивлять. — Умею, — усмехнулся он. — Умею многое. Просто не всегда хочу. Он действительно купил ей мороженое, себе — кофе, и они сели на скамейку у воды. Несколько минут просто молчали. Потом Кристина тихо сказала: — Ты знаешь, я всё ещё не понимаю, что у нас. Иногда думаю — это любовь. Иногда — будто мы друг друга сжигаем. Влад посмотрел на неё в упор, долго и тяжело. — Мы не нормальные, Кристина. Я — вообще не тот, кто нужен тебе. Я жёсткий, я контролирующий. И я не всегда знаю, где грань. Но я знаю одно. — Что? — Я не хочу тебя отпускать. Она опустила взгляд, мороженое таяло в руке. — Я тоже не хочу уходить. Просто… мне иногда страшно, Влад. Быть с тобой — это как на краю. Шаг влево — и бездна. Он взял её за руку, сжал крепко. — Тогда держись за меня. И не отпускай. ⸻ Они сидели до самого заката. Говорили о детстве, о любимых фильмах, о том, кем мечтали стать. Впервые — просто разговаривали, без боли, упрёков, вспышек. И в этом было что-то удивительно простое и бесценное. Как будто их сердце наконец-то синхронизировались… хотя бы на сегодня. Когда они вернулись домой, на улице уже густо стелился вечер, воздух был тёплый, будто бархатный. Фонари мягко подсвечивали дорогу, в машине снова стояла тишина, но теперь — уютная, теплая. Кристина положила голову ему на плечо, а Влад вел машину одной рукой, второй поглаживая её по бедру — молча, без слов, просто так. В доме было прохладно. Влад открыл дверь, впуская её вперёд. Кристина стянула сандалии и босиком прошлась по мраморному полу. — Как дома, — тихо сказала она. Он только кивнул, бросил ключи на тумбу и сел в кресло в зале, потянувшись за сигаретами. Но, поколебавшись, бросил пачку обратно. Кристина заметила это и улыбнулась. — Прогресс. — Ради тебя, — хрипло ответил он, глядя, как она медленно подходит ближе. — Что дальше, Влад? — спросила она, присев на подлокотник кресла и опершись рукой ему на плечо. Он обхватил её за талию, притянул к себе, смотрел долго, молча. И в этом взгляде было столько всего: усталость, нежность, страх, желание, бессилие и сила одновременно. — Жить, — ответил наконец. — Просто жить. Ты со мной, я — с тобой. Не сразу, не просто, но, чёрт возьми, я хотя бы попробую. Если ты тоже хочешь. — Я хочу, — шепнула она и поцеловала его в висок. — Очень. Он встал, взяв её за руку, и повёл на кухню. — Я приготовлю ужин. Ты отдыхай. — Влад? — позвала она, задержавшись в дверях. Он обернулся. — Спасибо… за этот день. Он не ответил, но в его взгляде было всё. Благодарность. Облегчение. И да — любовь. Без признаний, но с ощущением полной, тихой отдачи. Вечер опустился на дом мягкой тишиной. Влад убрал со стола после позднего ужина, как ни странно, сам. Кристина сидела на барном стуле, босиком, в лёгком топе и его старой рубашке. Она наблюдала, как он двигается по кухне, всё ещё молча, будто пытаясь осмыслить — правда ли всё это. Тишина между ними больше не была напряжённой — теперь в ней жило что-то новое. Осознанное. Но в глазах Влада снова появилось что-то тяжёлое. Он подошёл, налил себе в бокал немного виски — не для опьянения, а для того, чтобы в голове уложилось то, что он собирался сказать. — Мне нужно кое-что обсудить с тобой, Крис, — голос был ровным, но взгляд — ледяной, деловой. Она чуть напряглась, но кивнула. — Давай. — Это не просто жизнь с мужчиной, который тебя любит, — он медленно отпил виски. — У меня клубы, отели, рестораны — всё это тебе уже известно. Но не всё, что крутится в этом бизнесе, чистое. Кристина помолчала. Потом, глядя прямо ему в глаза, спросила: — Ты говоришь про мафию? Он усмехнулся. Безрадостно. — Знаешь, мне даже не нравится это слово. У нас свои понятия. Свои правила. Я не торгую людьми и не сажаю никому иглы, но… я могу быть опасен. И я умею убирать тех, кто мешает. Понимаешь? Кристина перевела дыхание, но не отшатнулась. — Значит, ты хочешь, чтобы я знала, с кем живу? — Я хочу, чтобы ты понимала, куда ты возвращаешься. Чтобы не было иллюзий. Он встал, подошёл ближе, встал перед ней. — Если ты со мной, Кристина, ты не просто “девушка босса”. Ты женщина мужчины, на которого охотятся, с которым считают, к которому приносят кровь и деньги. Я не стану притворяться хорошим. И ты тоже не станешь прежней. Она долго молчала. Сердце колотилось, но в глазах не было страха — только борьба. Осознание. — Я уже не прежняя, Влад, — тихо сказала она. — И я не слепая. Да, ты опасен. Да, ты можешь быть жестоким. Но я вернулась к тебе не потому, что мечтаю жить в сказке. А потому что я люблю. Даже если ты — ночь, я выбрала эту ночь. Потому что в ней — ты. Он схватил её за затылок, притянул к себе, поцеловал жадно, с хрипом, со всей этой пульсирующей яростью, страстью, признанием. — Чёрт, Кристина… Ты даже не представляешь, что ты для меня. — Ты можешь мне доверять? — спросила она в перерыве между поцелуями. — Уже доверяю. Ты та, кого я бы убрал подальше от всей этой грязи. Но ты всё равно идёшь рядом. Он сжал её пальцы. — Только прошу, если когда-нибудь начнётся жара — не геройствуй. Просто жди. Или беги, если я скажу. — Я не бегу, Влад. Никогда. На его лице промелькнула короткая, почти болезненная улыбка. Он посмотрел на неё с каким-то новым уважением. И уже не просто как мужчина на женщину — а как тот, кто делит тьму с кем-то, кто не боится смотреть в неё. В эту ночь они не занимались любовью. Они просто легли в постель рядом, и он держал её за руку. Молча. Словно в этом касании — было больше, чем в любом признании. И засыпая, Влад думал только об одном: если кто-то посмеет тронуть её — он сожжёт этот город до тла. Утро для Влада не начиналось с солнечных лучей или ленивого запаха кофе. Оно вломилось в дом, как бешеный зверь — звоном телефона, резким и назойливым. Он открыл глаза с резким рывком. На прикроватной тумбочке вспыхивал экран. Артём.Четырнадцатый пропущенный. Влад понял, что что-то не так ещё до того, как снял трубку. — Говори. — Голос был хриплым, ещё с налётом сна, но жёстким, как выстрел. На том конце — тяжёлое дыхание, шум, а потом голос Артёма: — Влад… тут пиздец. У нас жёсткий налёт на клуб “Маяк”. — Что?! — Влад сразу сел на кровати, схватив сигарету. — Менты, ОМОН, камеры, сука, журналисты… — они копали давно, но сегодня решили ломать двери. — Кто дал команду? — Я пока не знаю, — голос Артёма сорвался. — Но похоже, это не просто проверка. Это как будто зачистка. Целенаправленно. Как будто знали, где и что искать. Влад встал, нервно ходя по комнате. Кристина ещё спала, свернувшись в одеяле. Он взглянул на неё, как будто проверяя, на месте ли всё, что для него теперь по-настоящему важно. — Проверь камеры, связи, кто слил. И подними Максима. Пусть трясёт всех на связи. Я выезжаю. — Влад, ты уверен? Там камеры, журналисты… они ждут тебя. — Пусть ждут. Он отключился. Ничего не говоря, Влад быстро оделся. Тёмные джинсы, чёрная рубашка, поверх — куртка. В глазах загорелся тот самый взгляд, которого боялись даже свои. Лёд. Расчёт. Злость. Он подошёл к зеркалу, закурил. Руки чуть дрожали — не от страха, от бешенства. Кто-то полез туда, куда не должен был. Кто-то подумал, что может вырвать у него кусок. Или кого-то. Он подошёл к кровати, наклонился к Кристине и едва коснулся её щеки. — Я скоро. Останься дома. Не выходи никуда, слышишь? Не открывай дверь никому, кроме моих. Она открыла глаза. — Что случилось? — Хаос. — коротко ответил он. — Разберусь. — Будь осторожен… Он только кивнул, уже выходя. И в этот момент, в груди что-то впервые кольнуло — не от страха, а от осознания, что теперь есть то, что можно потерять. А за воротами дома, в мире, куда он собирался вернуться, начинался пожар. И Влад Череватый шагал прямо в него. Машина рванула с места, будто почувствовала его бешенство. Влад гнал, не щадя педали газа, улицы мелькали одна за другой, как кадры на перемотке, но в голове всё было предельно чётко. Ни тени сомнений, ни капли страха. Только гнев и жгучее желание найти виновного. “Кто-то слил.” Эта мысль жгла сильнее, чем сигарета, стиснутая в зубах. На светофоре он резко ударил кулаком по рулю. — Сука… да как вы посмели… На телефоне — пять сообщений от Артёма: фото, видео, скрины новостных заголовков. «В клубе “Маяк” прошёл ночной рейд силовиков. Подозрения в незаконной деятельности. Влад Череватый пока не дал официальных комментариев». Он только скривился. Комментарии? Да ему сейчас говорить не хотелось — ему хотелось ломать. Припарковавшись в трёх кварталах от клуба, Влад надел чёрную бейсболку и тёмные очки. Камеры уже были повсюду. Полицейские в чёрной форме стояли цепью, отгораживая вход. За оцеплением сновали репортёры, один даже попытался крикнуть его имя, но Влад прошёл, как нож сквозь масло — прямо к Артёму, стоящему возле своей машины. — Рассказывай. Артём поджал губы, подавая планшет. — Они знали, куда заходить. Не просто “налёт”, это работа с внутренней наводкой. Они обошли охрану и зашли сразу в подвал. Документы подбросили, я уверен. Кто-то копал, Влад. Кто-то из своих. — Фамилии. Мне нужны фамилии. — Работаем. Макс копает. Но пока — у нас улики, у нас видеозаписи, и куча мутных лиц, которые начали резко “исчезать” за последние сутки. Влад закурил, прямо на глазах полицейского. Тот дёрнулся, но ничего не сказал — глаза Влада не оставляли места для замечаний. — Ищи всех. Кто увольнялся за последние три месяца. Кто болтал лишнего. Кто был в долгах. Кто появлялся без дела на объектах. Я хочу знать, кто это был. И если найдёшь — пусть молятся. Он обернулся, взглянув на вход в клуб. Внутри кипела работа — следаки, камеры, мешки с вещдоками. Домой он вернётся не раньше ночи. К Кристине… И снова укол. Не страха. Ответственности. За неё. За то, что впутал. За то, что рядом с ним — теперь человек, которого может задеть весь этот дерьмовый мир. “Ты не имеешь права на слабость.” “Ты снова должен стать тем, кем был, пока не появилась она.” Он отвернулся от клуба, бросил окурок под ботинок и заговорил, не поворачивая головы: — Если они решили играть со мной в грязь — я залью их в асфальт. И это не угроза, Артём. Это приговор. Артём кивнул, не задавая лишних вопросов. Влад Череватый возвращался в игру. Холодный. Чистый. Без жалости. Через два часа. Клуб «Маяк» уже не напоминал место для тусовок — повсюду мешки с изъятыми вещдоками, следователи с планшетами, техники в перчатках, запечатанные кабинеты, разбросанные бумаги, свернутые ковры, как после обыска у наркобарона. ОМОН нашёл кое-что. Артём подошёл к Владу с лицом, которое всё говорило без слов. — Нашли… флешку. Старая, спрятана под плитой в техподвале. Шифр сломан. Там — документы. Копии. Контракты. Схемы движения налички. Но не наши. — Что значит — не наши? — Влад прищурился. — Подписи чужие. Но всё оформлено на тебя. В счётах — движения, которых ты не делал. Люди, которых ты не знаешь. Всё как будто выверено, чтоб утопить. Влад выругался сквозь зубы: — Пиздец. Нас подставляют. Грамотно. Мрази. — Есть один момент, — Артём достал еще одну распечатку. — Один из сотрудников службы безопасности — Даниил Вересов. Уволился месяц назад. Тогда это выглядело как «по семейным». Но вот запись с камер… за три дня до рейда он появлялся у склада на заднем дворе. И… был в контакте с людьми из конторы, которую ты год назад разорил. Влад медленно выдохнул. Глаза налились сталью. — Они решили отомстить. Через черный ход. Через старого крысеныша. — Тебя вызывает на разговор управление по экономическим преступлениям. Иди добровольно — иначе приедут сами. Влад кивнул. Он не боялся. Он был зол, как зверь, которого разбудили слишком рано. Позже. Управление. Он вошёл в кабинет спокойно. За столом — мужчина лет сорока, с лицом бывалого шакала, прокурорский галстук, безэмоциональные глаза. — Владислав Сергеевич, — произнёс он сухо. — У вас неприятности. Очень серьёзные. Вас хотят утопить. — Кто — ясно? — Пока нет. Но мы знаем, что документы, представленные как доказательство, — подделка. Наш эксперт это подтвердил. Однако… шума будет много. Ваша репутация под ударом. И всё, что вы строили, может рухнуть — если не найдёте, кто начал эту игру. — Я найду. Не вы — я. И вы это знаете, — сказал Влад тихо, но с таким холодом в голосе, что прокурор сменил позу. — Один совет. Тише. Ни пресс, ни демонстраций силы. Сделайте вид, что всё под контролем. Мы дадим вам время. Но… это окно — маленькое. Влад вышел из здания, закурил на крыльце, глядя в небо. На душе не было паники. Был порядок. Теперь он знал, что за ним следят. Теперь он знал, что в его окружении — предатель. Теперь он знал, что ему нужно действовать быстро. Жёстко. Без следов. ОМОН уехал к утру. Следователи остались. Технический персонал вскрывал серверы, изымал документы, опрашивал персонал. Клуб “Маяк”, ещё сутки назад пульсирующий светом и музыкой, теперь был похож на вскрытый гроб — мёртвый, вывернутый наизнанку. Влад стоял на верхнем этаже, в тени закопчённого стекла, и смотрел вниз. Артём появился через тридцать минут с ноутбуком и двумя флешками. — Есть зацепки. — Говори. Артём открыл видео с камер. Было видно, как в клуб проникает человек в форме охраны. Но — проблема: в базе такой смены не было. Фальшивый бейдж, взломанный замок на подвал, уверенные движения — явно человек знал, куда идёт. — Это не “наугад”, Влад. Он точно знал, где и что лежит. Слишком быстро добрался до сейфа, до документов и до серой бухгалтерии. Проблема в другом — кто его пустил. — Пароль охраны? — Слит. По внутреннему доступу. Кто-то, у кого был полный доступ к базе. — Макс? — Уже пробивает. И вот что ещё: два дня назад уволилась одна из барменш — Вика Третьякова. Три года проработала. Тихая, ни в чём замечена не была. Но… Он повернул экран — лог входа в систему за 48 часов до рейда. — С её ID в систему вошли и скачали архив бухгалтерских файлов. И самое смешное — сама она в это время была в отпуске в Анапе. — То есть кто-то использовал её логин. — Да. Или она продала его. Влад выдохнул, в глазах засветилось зло. — Найди её. Всё равно где. Всё равно как. Хоть к чёрту на рога. Артём только кивнул и отошёл в сторону, на звонок Макса. Через час пришла первая партия имён:       •      Вика Третьякова — бармен. Встречалась с неизвестным парнем, позже выяснилось — работает в муниципалитете. Уже уволен.       •      Сергей Миронов — админ сети. Уволился три месяца назад, сейчас работает на компанию, которая сотрудничает с мэрией.       •      Андрей Павлов — бывший бухгалтер. Счета всплыли в оффшоре, через подставную фирму на Кипре. — И все трое, — добавил Артём, — в какой-то форме взаимодействовали с фирмой “Норд-Тек”, которая недавно получила муниципальный контракт. Там директор — Денис Белов. Имя тебе знакомо? Влад замер. — Слишком. Этот ублюдок ещё пять лет назад пытался выдавить меня с рынка. Видимо, решил сделать это через тыл. — Он и сейчас очень близко к кое-кому в городской прокуратуре. — Я не удивлён. Связи, деньги, и желание меня уничтожить. Только он просчитался. Влад взял телефон и набрал короткий номер: — Свяжите меня с Лисом. Срочно. Пусть копает по “Норд-Тек” всё — от уставных документов до любовниц Белова. Мне нужны их слабости. Все. Он повернулся к Артёму: — Это будет долго. Грязно. И больно. — Для них? — уточнил Артём. Влад усмехнулся, впервые за сутки с едва заметной тенью удовольствия. — Для всех, кто думал, что я стал мягким.