20 - Алтарь

Морозный воздух после церкви оказался обжигающим. За время, которое они провели в её стенах, снег усилился, став лететь хлопьями во все стороны метаемый ветром, мягко и медленно покрывая землю, как мать накрывает своего ребенка пуховым одеялом. Дышать было тяжело, но она не отпускала запястье Одри, волоча ту за собой, словно игрушку, и неустанно шла быстрыми рваными шагами только вперёд. Под ногами снег хрустел, как кости, но окружающая их тишь делала все звуки громче, до того, что тяжелое дыхание, наверное, могли бы услышать все в округе. — Подожди, Лэйн… — голос Одри донёсся словно сквозь толщу льда. Она не останавливалась, лишь сильнее сжала чужое дрожащее запястье в толстом слое зимней одежды. Перед глазами всё ещё стоял гадкий священник, злорадный и собранный Авель, запах ладана щекотал нос, и казалось, что погоня за ними обязательно будет, может, не сразу, но их найдут. — Лэйн, ты слышишь? — Одри пыталась вырвать руку, останавливаясь. Тонкие пальцы не удержали чужое запястье, что освободилось из хватки с глухим треском. Лэйн резко остановилась, едва не заскользив на снегу. Голова, вся усыпанная снегом, медленно повернулась назад, и если бы это действие могло сопровождаться звуком, она бы обязательно затрещала, как у старой куклы с прогнившими шарнирами. — Почему ты убежала? — Одри подобралась, съёжившись то ли от холода, то ли от напряжения. — Что с тобой? Она подошла на два шага, чуть нахмурившись глядя на неё. Её руки взлетели, едва не обхватив её, отчего захотелось отшатнуться, как от огня. — Не трогай, — Лэйн сказала излишне резко. Ноги словно против воли сделали назад два шага. — Объясни, что произошло? — Одри настаивала. В её глазах было столько невыраженного, немого сочувствия и всё же с этим скрытого бессилия. Она словно уже сложила, что к чему, только хотела подтверждения. А к чему? Что она хотела услышать? Если Лэйн правильно поняла, о чём речь, им нужно бежать и спасаться. Ей нужно! Не Лэйн. — Лэйн… — Одри заговорила мягко, как с ребёнком. — Скажи, что случилось? Почему ты молчишь? Да, с ней всегда в детстве так разговаривали. Она была странным ребёнком, отрывавшим игрушкам головы и придумывающим странные сюжеты. Именно так воспитательница разговаривала с ней о том, что игрушки нужно беречь. Именно так поначалу относились учителя. Именно с этим тоном к ней всегда подходили знакомиться дети в школе. Одри внезапно стала для неё раздражающей. — Что ты хочешь услышать? — Лэйн говорила резко, холодно. Стоя так, словно она солдат у Дмитрия на службе. Руки по швам, взгляд до боли честный, прямой и враждебный. — Правду, — лишь тихо обронила Одри в ответ, нахмурившись. Её брови сошлись на переносице, решительно блестели глаза. Возможно, она вовсе не была безвольной верующей в руках Бога или своих родителей, что ей эту веру внушили. Если раньше она, особенно под куполами церкви, виднелась лишь блеющей овечкой перед ликом святыни, что боится лишний раз даже вскрикнуть, не то, что бороться, то сейчас перед Лэйн стоял вовсе не ягнёнок. Она смотрела в глаза девушке, что одна противостояла профессору с сомнительными связами и прошлым, преследователю в лице Филипа Мора, своей лживой подруге Рут, что, вероятно, желала ей смерти. Одри всё это время была одна, в окружении недругов. Возможно, Лэйн ошиблась на её счёт. Только что это меняет в нынешнем положении? Ровным счётом ничего. — Правду… — Лэйн хмыкнула. Вышло почти злобно, если бы ржавое бессилие не окрасило этот звук. — Нет у меня правды. Только догадки. — Лэйн, они хотят убить меня? — взгляд её стал стеклянным. Почти неживым. Лэйн, кто бы что ни говорил, действительно не считала себя лишённой эмоций, поэтому сейчас, глядя на Одри, вслух произносить свои теории она бы не решилась, способная лишь стоять, нервно сжимая в руках пояс от пальто. Та, впрочем, молчание приняла за согласие. Что и было правдой. Перемены случились резко: Одри до боли прикусила губу, словно пытаясь собраться, лицо её скривилось в агонии. Она отвернулась от Лэйн, и всё же до ушей донёсся рваный и тоскливый выдох, словно девушка изо всех сил пыталась не плакать. Этот звук больно прошёлся по сердцу, что с каждым днём и известием становилось лишь более измученным. У неё не нашлось слов утешить Одри. Не нашлось метода помочь ей. — Что мне делать теперь? — тихо спросила Одри. Лэйн стояла, как изваяние. Руки дрожали. — У тебя есть куда пойти? — от неё не укралось, как Одри сперва вытерла лицо рукавом, прежде чем к ней повернуться. — К родителям сможешь съехать? Одри побледнела ещё сильнее, выпучив от ужаса глаза. — Нет! — крикнула она, замотав бешено головой. — Нет, нет… к родителям точно не смогу. Было холодно. Снег уже облепил ресницы, мешая видеть. Одри нахмурилась, опустив голову к ногам, слегка поправляя шарф. — Тебе нужно написать академ и уехать отсюда, — голос Лэйн звучал глухо. — Куда? Она выглядела как ком нервов, словно Одри из бани выпустили в ледяную прорубь, руки всё ещё трепали складки шарфа, взгляд бегал. — Не важно, куда, — Лэйн подошла, слегка поправив волосы, норовившие залезть ей в глаза. Положив руки на плечи Одри, она взглянула ей в глаза, решительно склонив голову. — Это нужно сделать как можно скорее, — Лэйн отвела взгляд, сперва набрав воздух, чтобы сказать что-то ещё, но передумала в последний момент. Одри смотрела вопрошающе подняв брови. — Ты же знаешь? — она развернулась, двинувшись к корпусу «А», чтобы не видеть реакции Одри. — Сегодня нашли труп какого-то парня прямо возле студенческих домов. У лесополосы. За спиной слышны были лишь шаги. Ни вздоха огорошенного, ни всхлипов. Тяжелая и бессильная реакция уставшего человека. Так мог бы отреагировать Каин или Дмитрий, но не хрупкая девушка, едва выпустившаяся со школы. — Не знала, — Одри сказала обыденно. Лёгшая тяжёлым грузом на плечи тишина давила, и по мере того, как они удалялись от церкви всё дальше, на сердце становилось всё спокойнее. — Почему ты не можешь вернуться домой? — Что? — Одри ошалевшим, нервным тоном ответила. За спиной послышался нервный, дёрганный смех, заставив Лэйн остановиться и оглянуться — девушка взглянула на неё в ответ испуганно, словно раненный лось в лесу, глядящий в глаза охотника. — Лэйн, это… прости, я не рассказываю о таком никому, — она прервала себя на середине предложения, выйдя вперёд неё. — Но я точно знаю, что не вернусь никогда. Правда, извини… — Всё нормально, — она кивнула в ответ, как бы соглашаясь. Лэйн вовсе не обидело это — у каждого свои секреты и своя жизнь за плечами. — Я просто пыталась понять, — начала она тем не менее снова, чуть отряхивая ботинки от снега топотом. — Может, у всех выбранных культом жертв есть критерий. Одри дёрнулась, посмотрев на неё почти обвиняюще за такую голую правду. — Думаешь, дело в прошлом? — она начала как-то… агрессивно. Словно защищалась. — Нет, но не исключаю, — Лэйн лишь покачала головой, стараясь немного спрятать свой цепкий взгляд. — Я заметила закономерность. Все жертвы ходили в церковь хоть раз. И в детстве тоже. Одри споткнулась, едва не прополов носом землю, и выровнялась, поджав губы. Её руки дрожали, так, словно Лэйн попала в точку. Конечно, сейчас среди католиков осталось очень мало набожной молодёжи. Это те, кто отчаялся. Глядя на преданность Одри церкви, на уважение её обычаям, на воскресную службу, которую она, судя по всему, не пропускает, можно сделать выводы, что к вере она пришла либо будучи ребенком, либо уже сама, во взрослом возрасте. Только какой взрослый меняет веру, а не религию? Не по замужеству или модному веянию, а искренне и так преданно? Только тот, кого разочаровала другая вера. — Я… — Одри посмотрела на неё так, словно обращалась к пустоте. К символам прошлого, давно ушедшего детства. — Я не ходила в церковь в детстве. Лэйн не давила. Конечно, ей нужна была информация, как можно полнее, только Одри выглядела почти сломленной: взгляд был таким болезненным, словно Лэйн приставила к виску пистолет. — Знаешь, Лэйн, — она прошла вперёд, чуть оглядываясь, как бы проверяя, идёт ли Лэйн за ней. — Мой отец был религиозным фанатиком. Самым настоящим. Лэйн кивнула, даже несмотря на то, что Одри не видела этого, погрузившись в воспоминания. — У него был свой культ, — прошелестела она пересохшими губами. — И друзья, которые помогли с основанием. Она прервалась, зажмурившись с силой, надавливая пальцами на глаза. — Он думал, что так заработает, — Одри продолжила, когда они подходили к корпусу. — Люди переписывали на него дома, продавали машины, лишь бы послушать его откровения. Самое худшее, что они были так искренны. Даже мама верила ему, а я не понимала, что происходит. Спустя время отец и сам стал говорить искренне и верить в то, что пропагандирует. Девушки остановились перед ступенями, оглядываясь вокруг. Главный корпус возвышался перед ними огромным серым зданием с исторической ажурной отделкой. Оно было бездушным без снующих студентов, и отталкивало, побуждая обсудить важные вещи на улице, в ледяной стуже, но не внутри. Словно там были лишние уши. — После одной из месс пришёл какой-то мужчина, — Одри смотрела обессиленно, взглядом уходя на крышу корпуса, с которой опасно свисали огромные сосульки. — Мы с мамой не знали, кто он. Они с папой говорили недолго. После он был… опустошённым и злым. Даже пропустил мессу, хотя никогда не позволял себе такого, и в болезнь читал, и когда бабушка умерла. Одри вновь стихла. Её настроение сменилось с неприятной ностальгии на стылый ужас, как оставшийся после вулканического извержения пепел. — На следующей мессе все прихожане покончили с собой. Внутри словно на место встала защёлка, что до этого заедала. Лэйн уже поняла, что произошло. — Мама выпила мою дозу лекарств, — в глазах Одри заблестели слёзы, которые она поспешно вытерла рукавом, отворачиваясь. — Я иногда до сих пор задумываюсь… Она порывисто вздохнула, закрывая ладонью лицо. — Понимала ли она вообще, что делает? Знала, на что толкает свою дочь? Ветер продувал уши, словно пытаясь вытащить из головы все эти откровения. Лэйн опустила голову к ногам, не зная, что ей сказать в ответ. Слова не могли поддержать. Лишь время способно притупить чувства, стереть память. — Я не виню её. Больше не виню, — мягкий и тихий голос Одри продолжил вещать. — После этого ворвался спецназ. Меня спасли и поместили в воскресный приют для девочек. Сказали, что в остальных закончились места. Лэйн, вера стала для меня настоящим спасением после детства, где поклонялись настоящему дьяволу. Последнее слово Одри выплюнула, прошептав срывающимся голосом. Лэйн не знала, имела ли она ввиду существо, которому поклонялись прихожане или же своего отца. Из открытого окна послышалась мягкая клавишная мелодия фортепиано. «Ходил в музыкальную школу?» «Нет, не ходил. Меня учил священник» Могло ли это быть совпадением? — Спустя годы я себя переборола, — Одри опёрлась спиной на стенку, глядя в сторону окна из которого играла мелодия. — Попросила материалы дела. Там… Она нахмурилась, проморгавшись пару раз, словно пытаясь подобрать слова. Лэйн подошла ближе, становясь рядом. — Там была фамилия, Синнер, — Одри подняла взгляд, полный разделённый вместе с ней тревоги. — И я вспомнила её обладателя, когда мне показали фото — это был тот самый мужчина, пришедший к моему отцу накануне… того случая. Я пыталась убедить полицию, что это не случайность, но они не слушали. Сказали, что у того алиби, нет мотива, и он, наоборот, услышав о трагедии, решил помочь финансово, пожертвовал деньги на строительство новой церкви на месте нашего дома. Какой-то бизнесмен. Одри хмыкнула, как бы смеясь над этой, казалось бы, ироничной ситуацией. Дом бога на месте пристанища дьявола… — И я пыталась сблизиться с профессором Синнером по этой причине, — Лэйн, дослушав, кивнула её словам. — Всё пыталась понять, мог ли наш преподаватель быть тем самым человеком. Он, конечно, по возрасту слишком молод, но, может, родственник? Лэйн прочистила горло, нахмурившись. — Одри, я знаю, что некий Синнер также и эту церковь финансировал. Имя скрыто, знаем только первую букву. Одри замерла, уставившись в глаза, словно впервые столкнувшись лицом к лицу со своими страхами. Годы, прошедшие с детства, не смогли забрать и толики того пережитого, и как только она сталкивается с ним вновь, реакция одна — кататонический ужас. — Как давно? — Одри отмерла, резко двинувшись ко входу в корпус, доставая свой пропуск на посту охраны. Охранник оглядел их с ног до головы, как бы спрашивая, что они тут забыли в выходной день, но турникет послушно разблокировал. — В 2014 году, — кратко ответила Лэйн. — И, мне кажется, они с профессором не просто однофамильцы. — Лэйн, а мы вообще куда? Одри неожиданно спросила самый внезапный вопрос из всех возможных, выбив этим Лэйн из колеи. Они встали посреди большого светлого холла, и слегка улыбнулись друг другу от неловкости. — В ректорат, — просто ответила она, фыркнув от смеха. — Хочу кое-что попросить. И тебе нужно написать академ. Одри вмиг скисла, свесив голову, затем лишь послушно направилась к лифту. Пустые коридоры селили в душе неприятное чувство холода. Лэйн вспомнила день, когда впервые попала к профессору Романову в кабинет. Вспомнила все их беседы и его подарок, что до сих пор холодил металлом кожу под одеждой. Было ли всё это лишь притворством? Застенчивый стук в кабинет отвлёк её — Одри легонько ударила костяшками о дверь, откуда не доносилось ни звука. — А… они вообще работают по воскресеньям? — она с сомнением поджала губы, глядя на Лэйн. Та лишь пожала плечами, внутренне от своей глупости сокрушаясь стократно. — Надеюсь, — Лэйн постучала ещё раз, чуть смелее, чем Одри. — Но если нет, тебе придётся прогуливать. Не думаю, что в универе оставаться — хорошая идея. — Ага, — кисло подтвердила она. — Лэйн, по-моему, заявление на академ пишется в деканате… Из-за двери внезапно раздалось властное: «Войдите!», и Лэйн, узнав этот хриплый голос, на секунду скорчилась. Одри открыла дверь первая, проходя внутрь тихо, осторожно, и замерла посреди холодного, пропавшего мелиссой кабинета. Окно, видимо, по обыкновению открыто, а Донован сидела в своём кожаном кресле с тонкой сигаретой в руках. — Здравствуйте, — Одри чуть нахмурилась, дёрнув бровью, посмотрела на сидящего в кресле декана, а затем на человека, что слегка опёрся бёдрами в стол. Там стоял Дмитрий, в дублёнке, пока его тётка как ни в чём ни бывало сидела в рубашке, что даже до конца не застегнула, словно сейчас апрель, а не декабрь. Лэйн ему слегка кивнула, получив в ответ легкую улыбку. — Здрасьте, — Донован встала, закрывая окно. Её взгляд словно с нажимом прошёлся по Лэйн, отчего та посмотрела на Дмитрия. Видимо, они прервали сложный разговор. — С чем пожаловали? Одри вновь нерешительно взглянула на Дмитрия, а затем начала: — Я хочу написать заявление на академ отпуск. — Тебе в деканат надо, а не меня по выходным дёргать, — Донован быстро ответила, нервно. — Первокурсница и уже академ? — Нужно сейчас, — Лэйн прервала её, приблизившись на пару шагов. — Что за срочность? — ректорша склонила голову набок, фирменный ллойдовский прищур проявился у неё и Дмитрия, что всё также тихо сидел, наблюдая за их беседой. — Эта девушка может вскоре оказаться жертвой культа. Дмитрий встал, выпрямившись и глядя на неё пристально, внимательно, затем оглядывая Одри. — Я слушаю, — он кивком головы пригласил их сесть на небольшой диван. — Её уже несколько месяцев преследует студент, — Лэйн прокашлялась, извиняясь за внезапные откровения перед Одри. — Он тесто общается с Синнером и учится у Романова. Она ещё нашла письмо… Лэйн вытащила фото, показав Дмитрию, на что тот кивнул, выжидающе посмотрев на тётю. — Немедленно берёшь академ по медицинским причинам и уезжаешь, — Донован процедила, резко поднявшись со стула, направляясь к принтеру, на котором были свалены кипой документы. В тяжёлой тишине, нарушаемой лишь пыхтящей сигаретой Донован и шуршанием листов, Лэйн пыталась поймать взгляд Дмитрия. — Её можно поместить в программу защиты свидетелей? — она спросила тихо, обратившись к офицеру. — Нет, если нет никаких доказательств того, что ей требуется защита, — он вздохнул, оглядев Одри вновь. — У тебя есть хоть какие-то зафиксированные доказательства преследования? Она отрицательно покачала головой, поджав губы. — Вот тут подпись ставь, — Донован, прогремев каблуками, вновь села за стол, потянувшись к ручке, протягивая ту студентке. — Академ на год, поняла? Вернёшься, как сможешь. Одри с сожалением кивнула, резким движением чиркнув ручкой по листу. — Поняла, спасибо, — она поправила висящую на плече сумку. — И чтобы всё, что знаешь, при тебе и осталось, — Донован сверила лист с подписью, затем кинув документ на край стола. — Про культ трепаться не надо. Узнаю — отчислю. — Хорошо, — процедила Одри, нахмурившись. Лэйн ощутила её тёплую руку на плече, и обернулась, чтобы, возможно, в последний раз взглянуть в её светлое лицо. Она словно прощалась. — Пойдём? — Одри повернулась к выходу полубоком, выжидающе глядя на неё. — У меня ещё есть тут дела, — Лэйн покачала головой, лёгкая улыбка окрасила её лицо. — Увидимся? — Да, — Одри кивнула, грустно сложив брови домиком. — Береги себя, Лэйн… ещё увидимся. Девушка вышла из кабинета, оставив после себя холодную пустоту, словно её и не было. Почему-то сердце словно защемило. Действительно ли они увидятся? — Мы ходили в церковь, — Лэйн обернулась к старшим, начиная свою историю более последовательно. — Там я увидела ту тряпку с фотографии, которую просила вас искать. Донован вновь зажгла сигарету, кивая. — Надо же, какая удача… — Нужно проверить там камеры за сегодня, — продолжила Лэйн, взглянув на экран телефона, сверяя время. — Примерно в два часа. Я подняла эту тряпку и увидела там украденную у универа «Книгу Апокалипсиса». Донован замерла с зажигалкой в руках, её глаза вытаращились на Лэйн, и выждав пару секунд шока, она растянула губы в победной улыбке. — Ты просто загнала их в угол, куколка, — Донован ликующе приложилась к сигарете, посмотрев на племянника. — Бери на заметку, офицер, для будущей службы. — Да, молодец, — прищурился Дмитрий. — Теперь, если они снова сотрут записи с камер, будет ещё хуже. Будет ордер на проверку помещения. — Да он будет в любом случае, — ректорша откинулась в кресло. — Но припугнуть стоит. Сможешь устроить? Дмитрий кивнул, дёрнув бровью. — Есть ещё кое-что важное, — Лэйн пыталась подступиться. — У Одри отец был в культе. Пытаясь подобрать слова точнее, она заёрзала. — Был? — Дмитрий задал наводящий вопрос. — Она сказала, что во время мессы было массовое самоубийство. И, кажется, этот Синнер там вновь засветился. — Я помню этот случай, — Донован встала, подходя к ним ближе. Она понизила тон. — Сейчас на этом месте, кажется, церковь. Она цыкнула, закатив глаза. — Да, Одри упоминала, — Лэйн слегка отодвинулась. — Она сказала, что её отец собирал пожертвования, и, судя по всему, подчинялся этому Синнеру. Дмитрий кивал время от времени, словно вспоминая наяву некоторые вещи. Конечно, Одри ведь смотрела дело, значит, и Дмитрий, вероятно, знаком с ним как служитель закона. — Знаю, что ты хочешь сказать, — он начал тихо, виновато. — Откуда идут деньги. Офицер потрепал себя по макушке, зажмурившись. — Да, это сеть культов, — подтвердил он. Лэйн сжала пальцы в кулаки до боли. Самые худшие опасения подтвердились. — Способ заработка такой, — Дмитрий безжалостно продолжал. — На кого-то вешают службу и роль «спасителя», а прибыль прихожан забирают. Эту схему он провернул уже больше трёх раз. Звуки в кабинете стихли, нарушаемые лишь изредка кричащими за окном воронами. Дмитрий не спешил делиться информацией, сложив руки замком на коленях и свесив меж них голову, глядя на свои лакированные чёрные ботинки. Донован прокашлялась от сигаретного дыма, затем сорвавшимся голосом продолжая: — Если, кхм… — она замолчала, постучав по горлу. — Если Синнер свой фонд спонсирует таким методом, это франшиза, а не культ. И явно их крышует кто-то, кому либо доля идёт, либо кто сам в этой схеме варится. Лэйн дёрнула бровью, глядя на Дмитрия. Всё ещё странно понурый, обессиленный. — Это дело до суда не дойдёт, куколка, ты должна такое понимать, — Донован сказала ей кратко. — И мы вовсе не борцы за справедливость. Дмитрий вскинул голову, вздохнув, и обратился к ней: — Если сейчас я полезу, меня быстро снимут, — он с сожалением нахмурился. — Нужно собрать как можно больше доказательств, только потом действовать. Но сомнительно, что мы вообще сможем эту секту прикрыть. Дмитрий отвёл глаза в пол, словно сгорая перед ней от стыда. Лэйн могла его понять, ведь его уже понизили в службе, когда он даже не накопал ничего существенного, его сняли с дела, когда увидели справедливый настрой, желание найти виновных. Они испугались Дмитрия, испугались его рвения. Только страдают обычные студенты и семьи, пока люди с властью не делают ничего и боятся за свои шкуры. — Да, наша задача — просто выгнать их из универа, — Донован помассировала висок, направившись к креслу. — Уже достаточно из этого просочилось в массы. Я не могу позволить рейтингам упасть. Лэйн слушала её молча, никак не переча. В груди уже огнём разливалось ощущение яростного бессилия — Донован не волнуют ни студенты, ни их семьи. Может, она готова какое-то время тащить на себе «расследование» и курировать его, но из каких побуждений? Эгоизма? Желания навести порядок на своей территории? Или чисто из самоутверждения? — Я дам Ноа доступ к камерам, пусть проверит, — Донован кивнула сама себе, холодный взгляд вновь потерял всякие эмоции и человечность, вновь уткнувшись в документы. Лэйн же всё сидела, словно парализованная, ощущая, как Дмитрий смотрит на неё. Он точно хотел что-то сказать, оправдаться или наоборот убедить, что так правильно. — Что-то ещё у тебя? — голос Донован послышался, резко вырвав её из мыслей. Она смотрела исподлобья, голубыми глазами сверкая как сталью. Это был намёк проваливать. Лэйн словно вынули из ледяной воды, кинув околевшей на снег. Пусть они боятся дальше. Пусть дальше желают прятать голову в песок и пускать всё, что было под носом, на самотёк. В конце концов, когда кто-то из них действительно помог ей, а не делал работу её же руками? — Нет, — губы разлепились неохотно, словно всякие слова потеряли смысл. Лэйн сможет найти решение сама.

***

Каменная лавочка у библиотеки слегка касалась её спины. Лэйн едва смогла отряхнуть ту от снега, настолько было холодно, что тот подморозился и прилип. Библиотека перед ней была угрюмой и одинокой, гордо стоя на площадке перед общежитиями, пустая в воскресный холодный день, которому студенты предпочли каток. Ноги, облачённые в тёплые колготки, замёрзли, несмотря на усилия утеплиться, дыхание паром согревало руки. Лэйн ждала человека, с которым всё началось здесь же, на этой лавочке тёплым осенним днём. Ей порой казалось, что совершенно зря тогда они разговорились. Лэйн не верит в судьбу, но, может, это объяснимо лишь так, высшими силами. И хоть ей не хотелось жалеть о встрече, что в дальнейшем связала две нити жизни так тесно, в плотный морской узел, всё же… — Давно ждёшь? — позади послышались шаги по хрустящему снегу. Каин весь был одет в белоснежное. Волосы сливались со снегом, как у полярной лисицы, и лишь два ярких стаканчика в руках приземляли его образ небожителя до простого обывателя и студента. — Нет, — она приняла из его тёплых рук горячий стаканчик, ощущая, как от перепада температуры в руках пошла дрожь. — Только пришла. — Откуда? — он прищурился, пальцы сильнее сжали картон. Лэйн совершенно забыла о том, что Каин просил её никуда не ходить. Его реакция, такая скрытая, но совершенно точно заметная для неё, вызвала в груди трепет, до этого неизведанное волнение. Разговор, который она ждала с замиранием сердца и решительной злостью, вдруг захотелось отложить, и она, стушевавшись, спросила, промямлив: — Что ты пьёшь? — она потянулась, обхватив его напиток. — Можно попробовать? — Обычный чай, — он вскинул бровь, будто его позабавила резкая смена темы. — Пей, конечно. Только горячий ещё. Лэйн приложилась к крышке поспешно, отпив несладкий зелёный чай, сразу после ощутив болезненное тепло внутри. Она зажмурилась от неприятной боли, отдавая чай обратно. — Обожглась? — Каин усмехнулся, оперев голову на руку. — Придётся тебе сосульку принести. — Не надо… Лэйн вытерла уголок рта пальцем, фыркнув от смеха. Ей хотелось разглядывать Каина, не нарушать то хрупкое равновесие между ними очередными вопросами и последующей после них ложью. Не говорить, жить молча, но в согласии или хотя бы мирном сосуществовании. Разве это жизнь? Оставаться рядом, но терпеть ложь? Жить и делить постель, не зная на самом деле, кто с тобой спит? Это лишь притворная близость. — Я была в церкви сегодня, — проговорила она чётко, глядя на то, как в глазах напротив затухает озорной блеск, сменяясь усталостью. — А до этого видела труп. Каин отвернулся, недовольно нахмурившись. — Со мной была Одри, — продолжила Лэйн, упорно сверля его точёный профиль взглядом. — Мы видели в церкви Книгу. — Что? — он обернулся к ней медленно, со скрипом. Кадык Каина дёрнулся — сглотнул. — Книгу Апокалипсиса. Он молчал, словно сильно удивлён. Мог ли он не знать о том, что та в церкви? — Как это случилось? — Каин потупил взгляд, таращась на сугроб у лысых кустов библиотеки. — Я просто подошла и сдёрнула тряпку с книги, — Лэйн пожала плечами, действие вышло будничным, будто они обсуждали лекцию. С тихим стуком Каин отставил в сторону надоевший стаканчик, его лицо было сосредоточенным, хмурым, точно он узнал что-то настолько плохое, что не мог себя контролировать. Огладив свой ворот, запуская к шее лёгкий морозный воздух, он всё же посмотрел ей в глаза: взгляд заплывший смутным осознанием. — И что было дальше? — Дальше мы ушли. Его брови опустились ещё ниже. — Просто ушли? — Да. Взяли и ушли, — она кивнула. Каин вновь отвернулся, взгляд его блуждал по улочкам, изредка гуляющим студентам, что ещё не разъехались на зимние каникулы. Хлопали иногда двери в корпусах, старый архив у библиотеки заметало снегом. — Там другой послушник, Каин. Она сидела неподвижно, как одна из горгулий на соборе, будучи немым наблюдателем чужой слабости и силы одновременно. — Ты знал? — вновь тишина в ответ, что била по ней. — Вот это меня интересует. Знал, что с ним будет? Каин обернулся, встретив её взгляд своим холодным, казавшимся до жути равнодушным взглядом. Кивнул, кратко, но честно. — Да, знал, — в его лице не было раскаяния. — Я знаю все запланированные жертвы. — Ты не мог предупредить? — Лэйн повышала тон, тело нагревалось, будто она была в котле. Он с сомнением скривился, собрав руки в замок. — Мог. Только цену предупреждения ты не спрашиваешь. Его челюсть дёрнулась, сжалась, словно правда давалась ему большими усилиями. Только для Лэйн его образ, до этого светлый, тёплый, пусть не всегда чистый, смешивался с кровью всё больше. Она пятнала его с ног до головы, мешая разглядеть любимое лицо в этом месиве. — Когда ты помогал мне «искать» Ника, ты тоже… — Лэйн опасно прищурилась. — Знал? С каждым её вопросом он напрягался всё больше, молчал всё дольше, взглядом бегая по её лицу. Каин словно осознавал, что с каждым сказанным своим словом, пусть и правдивым, становится от неё всё дальше, собственными руками копая между ними огромную пропасть. — Знал, — голос был тихим, сиплым. Лэйн поддалась ближе, пытаясь залезть в его голову, надавить руками по бокам, чтобы содержимое просто вытекло ей на ладони. — А то, что твой брат в церкви разгуливает, знал? У Каина спёрло дыхание, на полу вздохе прервалась речь, а сам он посмотрел до того ранено, открыто, не сумев совладать с собой в первые секунды. Он не знал! — В какой церкви? Тон был спокойным, до жути, схожий с океаном, что перед разрушительным цунами собирает свои воды у берегов. Затаённая в глазах ненависть была видна ей невооружённым взглядом, словно он сошёл с картины Александра Кабанеля. Извращённое и тёмное желание рвалось наружу. Лэйн хотела ответов? — Я не хочу говорить об этом, — она ухмыльнулась, глядя на его сжатую челюсть. — Наверное, тот, кому ты служишь, всё предусмотрел. Каин как-то задумчиво закивал, словно и впрямь рассматривал такую возможность. Конечно, довод этот глупо не звучал, особенно, если кто-то знал, что она близка с ним, что она доверяет ему много информации. Каин поднялся с лавки, чуть отряхнув штаны от снега, и взял полупустой стаканчик, с силой швырнув тот в мусорник. — Подожди меня здесь, — он обернулся к ней, выглядя непривычно мягким. — Я скоро буду. К её удивлению, он направился в библиотеку, почти мгновенно скрывшись за её толстыми дверьми. Когда-то здесь они и пересеклись. «Веришь в культ, Лэйн?» Всё казалось ненастоящим. Эта площадка мощёная, эта библиотека с книжками о сатанизме, эти преподаватели с их желанием сближения. И Каин — тоже. Отпив остывший американо, Лэйн слушала пение воронов на деревьях. Этот горький кофе — единственное доказательство того, что она не сошла с ума. По ощущениям прошло около трёх часов, пока она бездумно пялилась в снег, украшенный следами обуви, прежде чем Каин вышел из здания, решительной походкой подойдя к ней. В руках у него была какая-то книга с однотонной обложкой, а на корешке красовался автор. «Исследования ритуалов Книги Апокалипсиса. Синнер.» — Что это? — она взяла красную книжку в руки, повертев и подозрительно оглядывая ту. Каин вздохнул, взяв со скамьи её сумку, на редкость лёгкую, и предложил ей руку, чтобы подняться. — Я провожу тебя до комнаты, — объяснился он мягко, тем не менее, подозрительно оглядываясь. — Лучше не ходи одна. Лэйн кивнула, взявшись озябшими, потерявшими чувствительность пальцами за его тёплую ладонь. Он тут же спрятал их сцепленные руки в своём кармане, согревая. — А книга — твоя наводка. Последняя. С тихим вздохом Лэйн лишь сжала его руку сильнее, пытаясь так выразить свою благодарность. — Лэйн, как только прочитаешь, — он понизил тон практически до шёпота. — Сразу сдай обратно.

***

Вечерело зимой быстро — иней оплёл окна уже в шесть вечера, делая ужин в гостиной ещё уютнее. Запах еды, пусть заказанной в доставке, но всё же пробуждал в ней уже почти забытое чувство умиротворения и возбуждения одновременно, когда делишь еду с желанной компанией. — Да подвинься! — Лестер пихнул Ноа вбок, зажав вилку с картошкой в пальцах. — Я на самом краю сижу, мне места не хватает. — А я что, как король расселся, что ли? — тот нахмурился в ответ, закатив глаза. — Жрать меньше надо, чтоб помещаться… — Я фильм не слышу, — Грег обречённо нахмурился. — Можете заткнуться хоть на пять минут? — Дак я щас упаду с дивана! Лэйн прижималась бедром к боку Анны, сидя на противоположном краю. Та явно была недовольна местом посередине, зажатая между ней и Яном, что со своими габаритами не мог даже ноги поместить под столом — его колени выглядывали. Анна цыкнула, отправляя в рот кусок картошки, щедро сдобренной кетчупом. — Когда ж ты уже упадёшь, — она хмыкнула под возмущённый крик Лестера. — Ну ты уже полчаса распинаешься о том, что падаешь! — О боже… Последнюю фразу Ян сказал с шумным вздохом, пытаясь сосредоточиться на фильме, чуть прищурено глядя в экран. — Анна, — начал Ноа деловито. — Может, за верную службу нам Донован предоставит второй диван? Я уже не могу рядом с этим придурком сидеть. — Ты че? — Лестер вскинул брови, притворно возмущаясь. — А что ещё тебе предоставить? Оборзели уже! — она подняла одну бровь, заглядывая в глаза Ноа, чуть перегнувшись через Яна. — За какую службу? — Грег фыркнул. Он потянулся к пицце, лежащей на самом краю стола, даже со своими длинными руками с трудом дотягиваясь. — Ну ты б ещё дальше откинулся, — Ян придвинул коробку, подцепив край пальцами. — Служба — типа помощь с расследованием? — Да, — Ноа деловито кивнул. — А что вы ржёте? Вы знаете, сколько я сегодня с этими уёбищными камерами измывался? — Ну точно не больше, чем мы тебя искали… — Анна закатила глаза, не отрываясь от фильма. Она не заметила, как дёрнулся Ноа от всплывших воспоминаний. Только когда тишина стала давить, Анна нахмурилась, словно пожалела о вырвавшейся глупости. — Кхм… — Грег чуть подавился пиццей. — И что, нашёл что-нибудь? — Где? — не понял Ноа, спрашивая не отрываясь от экрана. — На камерах? Нет там ничего. Лэйн оторвалась от подушки, заинтересованно поддавшись к Ноа. — Стёрли записи? — Конечно, стёрли, — он цыкнул, подперев висок рукой. — Я там пытаюсь восстановить сейчас, пока ещё можно, но лучше на это не надеяться. Туго идёт. Лэйн быстро уставала от шума, даже если компания ей была более чем приятна. Просто в какой-то момент случалось, что свет от телевизора с мелькающими вспышками казался слишком ярким и раздражающим, а звуки чужих голосов и восклицаний резали по ушам своей громкостью. Как бы ей ни хотелось задержаться, всё же она каждый раз выбирала уйти. Не портить настроение ни себе, ни окружающим. В комнате было тихо и свежо — Анна оставила окно приоткрытым, как только пришла, громко жалуясь на духоту и вонь. Постель Лэйн была чуть примята оттого, что она на ней уже успела полежать, после того, как застелила. Взгляд зацепился на лежащей на тумбе книге, что ей дал ранее Каин. Пальцы пару раз нажали на сенсорную лампу, что она предусмотрительно поставила у кровати как раз на такой случай, Лэйн часто предпочитала работать лёжа. Страница за страницей шли тяжело. Исследование будто было… ни о чём. Глаза слипались от тяжести академического стиля написания, разбавленного тонной узкоспециализированных терминов. Лэйн прочла три главы, прежде чем открыть содержание. Пройдясь быстро глазами, девушка пыталась найти что-то, что могло бы ускорить поиск информации, как наткнулась на слабую пометку карандашом на главе девять: «Ритуалы». Пометка гласила: «стр. 143» С интересом перебирая страницы до нужной, Лэйн остановилась на картинке, схематично изображающей соитие трёх людей. Один был с кинжалом, вырезая на чужой спине круговой рисунок с изображением птицы, вылупляющейся из яйца. «Следующий ритуал: рождение феникса. Для его выполнения требуется семь трупов мелких птиц и один труп крупной птицы. Выложить нужно следующим образом… …Согласно откровениям Книги Апокалипсиса, данный ритуал привлекает внимание их господина, одного из трёх изначальных зол, Ваала или же Баала… … Ритуал требуется как одно из условий другого ритуала» Лэйн прищурилась, переписывая строки к себе в ежедневник. Очень нечасто она видела последовательные ритуалы, связанные друг с другом. Практики Лэйн старалась читать подробно, не упустить ни буквы. «Ритуал: явление божества. Требуется восемь сакрально важных жертв.» Это же было оно! У Лэйн в животе от тревоги что-то взбрыкнулось, когда она стала читать далее, пока в голове всплывали старые, незажившие раны от воспоминаний об их вылазке в подвал. «У первых семи жертв необходимо извлечь определённые кости по следующей схеме… …кости должны быть неповреждёнными, целыми, иначе жертву придётся выбирать заново, потому что, согласно откровению, бог не примет такое тело… …восьмая жертва, как правило, должна быть самой важной, ведь она отдаёт свою голову целиком. Важно, что восьмая жертва должна верить в культ, иначе «царь» оскорбится и никогда не снизойдёт на землю.» Лэйн сглотнула, вчитываясь, впиваясь взглядом и уже прикидывая каждого вероятного знакомого, кто может быть жертвой. Самая важная жертва, которой в культе стать скорее честь, а не страшная участь. Быть телом и головой своего бога — разве не прекрасно? «Критерий выборки для первых жертв следующий: — они должны быть молоды — их родители олицетворяют один из семи смертных грехов — они веруют, не важно, во что» В горле пересохло от тревоги. Лэйн, очевидно, не подходит в эту выборку. В отличие от… Каина?

***

Она стояла у дверей библиотеки, сдав книгу обратно. Ей повезло, библиотека едва не закрылась у неё перед носом, отчего пришлось умолять взять книгу, наврав о том, что это просьба знакомого, который уже не в городе. Очевидно, библиотекарша ей не поверила, но, видимо, по доброте душевной, разрешила ей сдать обратно прочитанное. Лэйн нервно сбежала вниз по ступеням, едва не поскользнувшись о гололёд на них. Рука в перчатке схватилась за поручень, чуть прилипнув к нему от холода. — Осторожно, — поддержали её сбоку. — Спасибо, — Лэйн кивнула машинально, отстраняясь и мельком взглянула на лицо спасителя. Она отшатнулась, отступив на пару шагов назад. Авель стоял перед ней, как ни в чём ни бывало, всё ещё с протянутой рукой, ветер трепал его волосы из стороны в сторону сильными порывами, лукавая, но мягкая улыбка украшала лицо. Лэйн боялась обернуться к нему спиной, сканируя улицу, на которой уже стемнело, и понимала, что вокруг достаточно людей, чтобы с ней не произошло ничего. Что-то держало. — Что ты тут делаешь? — спросила она буднично. Авель отвёл глаза, пожав плечами. — Увидел тебя в окне, — он прошёл к ней ближе, отчего всё её тело стало похожим на сжатую пружину. — Хотел поговорить. — О том, что сегодня было в церкви? — Лэйн не двигалась. Тело окоченело, хотелось верить, что от холода. — Нет, — с лёгкой улыбкой сказал он. Авель нагнулся к ней ближе, словно пёс, чувствующий страх за километр. Он улыбался так беспечно и буднично, словно они и впрямь старые друзья. — О моём старшем брате.