21 - Уплотнение

Авель смотрел будто сквозь неё, задумчиво склонив голову к левому плечу. Он улыбался лукаво, даже чуть мило, так казалось из-за больших глаз, и этой улыбкой так напоминал ей о Каине. От кого-то ехидное выражение лица перешло обоим братьям. — Ты думаешь, что его знаешь, — начал он спокойно и тихо. Авель контролировал каждое мимическое изменение. Он чуть хмурился, будто разочарован, качая головой, а затем вновь поднимал опущенный стыдливо взгляд так естественно, спокойно, словно все продумывал не один десяток раз, повторяя их разговор перед зеркалом. Речь выходила рывками, рвано, но Лэйн не могла поверить в его искренность. Если Каин пятнался в её сознании медленно, капля за каплей, Авель изначально был черной тенью, неизвестным и опасным человеком, к которому не хотелось не то, что подходить, его не хотелось видеть. Даже воспоминания о доме Каина и той фотографии в его тусклом освещении вызывала мурашки. — Это не так, — он подошел к ней чуть ближе, предложив локоть, чтобы помочь спуститься по скользким ступеням. — Он умеет… скрывать свою натуру. Я прожил с ним бок о бок больше семнадцати лет. Я знаю. Авель, возможно, был скользким. Он не вызывал доверия, как бы ни пытался. Только самое болезненное — осознание, что он прав. Лэйн ничего не знала о Каине, кроме обрывков информации, которыми он так «щедро» делился. Она понятия не имела, кто он, добровольно ли подался в культ, что случилось с его матерью, почему он ненавидит брата. — Ты знаешь, что он в курсе практически всего, что происходит? — Авель, увидев, что Лэйн проигнорировала протянутую руку, спускаясь сама, стал рядом, осторожно и медленно, в её темпе, спускаясь. Он не упускал шанса ловить её взгляды, смотрел проникновенно, будто в самом деле хотел уберечь от беды. — Я знаю. Она ответила с оттенком раздражения, тут же чуть испугавшись, изучая реакцию Авеля: тот чуть приподнял брови, в них был какой-то напряженный излом, а в глазах застыла неуверенность. Он нервно усмехнулся, дернув челюстью. — Вот как. Знаешь, и тебе всё равно? — Авель остановился у лавочки. На ней она ещё днем сидела с Каином. Он протягивал ей кофе, провожал до студенческого домика и дал наводку в виде книги. Почему же Лэйн не обратила внимание на то, каким нервным и бледным он выглядел? Как он был обеспокоен? Нет, она не заметила ничего из этого. Зато Лэйн отлично помнит как равнодушными звездами зияли его глаза, когда они говорили о запланированных убийствах. Как сбивчиво он шептал о том, чтобы она как можно скорее вернула одно из вещественных доказательств на место, а она, как дура, повелась. — Я думал, ты умнее, Лэйн, — Авель нахмурился, чуть оглянувшись вокруг, словно проверяя, не следит ли кто за ними. — У тебя нет ко мне доверия, но… Он прервался, криво усмехнувшись. Гулкий ветер подхватывал их, толкая в спину, будто призывая зайти в церковь, что сливалась своим белым фасадом со снегом, жутко отсвечивали витражи от фонарного белого света, словно в морге вдруг повесили гирлянду. — И у меня нет причин правду скрывать. Авель отряхнул лавку, которую снова чуть замело снегом, и сел, выжидающе на неё стреляя глазами, а Лэйн вздохнула, кожей чувствуя, как её знобит от холода или от жуткой фальши. — Тогда говори, — она села на противоположном конце лавочки, сжавшись и ощутив подкатывающее к горлу сердце. Если Авель — единственный, кто может дать ей информацию, у неё не оставалось выхода, кроме как слушать. — Каин умеет строить из себя жертву, — он закатил глаза. — Это у него получается. С детства получалось. Лэйн молчала, показывая, что слушает, лишь своим прямым взглядом на Авеля, что чуть сгорбился от тяжести былых дней. Он явно говорил давно заготовленную речь, но все равно волновался, то и дело отводя взгляд, бегающий по округе, прикусывал нервно губу. Авель вдруг нахмурился, опустив голову к коленям. — Мне он всегда завидовал. Даже однажды, когда мама подарила мне телефон, разбил его. На три части. Авель принялся перечислять факты, как-то надрывно сглатывая, будто и впрямь тяжело было вспоминать. — Даже в интернате не мог оставить меня в покое. У нас были разные комнаты, и он все равно крал у меня вещи. Хотя нам их выдавали одинаково. Пару раз подставлял перед старшими, из-за чего меня невзлюбили. — Вы учились в интернате? — Лэйн переспросила нетерпеливо. — В воскресной школе, — Авель кивнул, робко улыбнувшись. — Он не рассказывал? — Нет, — она опустила взгляд к пальцам, нервно перебиравшим кончики волос. — Неудивительно… — на её недоуменный взгляд Авель поспешил ответить. — Он ненавидел это место. Последняя его фраза была сказана с тоской и раздражением одновременно. Слишком личная интонация, которую он позволил, нет сомнений, услышать. — Ясно… Снова вспомнилась Одри — очередное совпадение биографий. Она ведь тоже училась в воскресной школе? — Мама забрала меня, — Авель продолжал тихо. — А Каина… — имя брата сорвалось с его губ неестественно, невпопад. — Опека не отпустила. Но мама боролась около полугода, прежде чем его, наконец, вытащить. Он затих, глядя вдаль. Взгляд его был стеклянным, как у мертвеца, и Авель, вздохнув звучно, почему-то рассмеялся. Смех этот был обреченный, горький. Как у могильщика. — Он этого не оценил. Лучше бы и дальше оставался в этом убогом месте. Авель повернулся к ней, все еще с мертвым взглядом, и Лэйн прищурилась, замерев, как лань в прицеле от ружья. — Он убил маму, — Авель говорил тихо, — А меня пырнул три раза. Был уверен, что я умер. Его рука накрыла свой живот, куда, по-видимому, пришлись удары от оружия, а губы поджались в тонкую линию от досады. — Я не хочу тебя поучать, — Авель сделал паузу, отвел взгляд неуверенно потупившись. — Но ты ведь должна понимать, что его приставили к тебе не просто так? Каин тоже преследует свои цели. Сердце вдруг будто споткнулось, прекратив биться на мгновение. Лэйн не ослышалась? — Ты сказал «приставили»? — она медленно подняла к нему голову, пытаясь не выдать свою уязвимость. — Да… ты не знала, что он занимается вербовкой? ПРИСТАВИЛИ. Лэйн покачала головой, прикрыв глаза. Это звучало, словно приговор, отзываясь мелкой дрожью в коленях. Авель сидел молча, лишь изредка кидая на неё взгляды, пока в голове роились тысяча мыслей на этот счет. Если Каин, живя бок о бок с матерью и братом смог пойти на их убийство, то как он поступит с Лэйн? Эти размышления внезапно зашли в тупик, ответа на свои вопросы Лэйн не знала. Подозрительно скосившись на Авеля, она вдруг глубоко внутри ощутила подлинное презрение, от того, что он открыл в ней эти тайные знания. Лэйн хотела сбежать от них, от этих вопросов, что только рушат все, а он открыл скрытую дверь в сознании, которой следовало бы оставаться запертой навеки. Сможет ли она теперь воспринимать Каина как прежде? — Меня изначально должны были завербовать, значит, — мрачно пробубнила она, потирая пальцы друг о друга от холода. — Да, — Авель кивнул без энтузиазма. — Только этого не случилось, и ты ещё жива. Несмотря на все попытки тебя прикончить. Жива, хотя нужна была как завербованная. Хотя знала слишком много. Это не увязывалось в голове. Какое-то время они сидели в полной тишине, лишь на задворках слыша, как редкие прохожие разговаривают или хлопают дверьми. Авеля не хотелось видеть, не хотелось с ним разговаривать, только уйти, не оборачиваясь. — Он вербовал много людей, Лэйн, — продолжил он. Голос его уже вызывал отвращение. — Подумай, может, всем он пел также, как и тебе. В душе что-то всколыхнулось, кипятком разливаясь по венам. Глубоко вздохнув, Лэйн порывисто встала, отряхнув куртку резким движением, после чего у неё словно против воли вырвалось раздраженное: — Ты тоже ничего о нем не знаешь. Лэйн удивленно смолкла после этой фразы, поймав себя на том, что оправдывает Каина. — Может, и так, — Авель, хитро сощурившись, дернул бровью, а затем встал вслед за ней. — Я провожу тебя. — Нет, — коротко ответила Лэйн, снова поддавшись эмоциям. — Ты уверена? — он нерешительно помялся возле неё, но выглядело это так нелепо и наиграно, что Лэйн захотелось уйти без объяснений. По сути что объяснять? Культисту, что он культист, и из-за него в том числе Лэйн небезопасно ходить одной? Что Авель пугает её не меньше, чем перспектива идти одной? Нет, нет, это как отдавать добровольно преимущество в его руки, признавая свой страх, ведь боятся только тогда, когда понимают, что отдали над собой власть кому-либо. — Я хочу подумать, — глухо сказала она, попятившись назад пару шагов. Авель улыбнулся, задерживая на ней взгляд. Сперва несдержанно, широко, словно только этой фразы и ждал, затем, конечно, снова прикидываясь кроткой ланью. — Хорошо, Лэйн, — растянув её имя на гласной, сказал он. — Береги себя. Авель развернулся к церкви первым, лишь коротко кивнув на прощание, пока Лэйн наблюдала за его белым, удаляющимся силуэтом в мирном гуле улицы, центральной площадки университета. Здесь, кажется, даже несмотря на позднее время, всегда оживленно: студенты идут в магазин, кто-то заскочил в соседнее крыло общежития и убегает, пока Люба не начала ругаться, кто-то, наоборот, идет домой или на выход из университета. Лэйн вздохнула, вспоминая, как скоро будут первые в её жизни экзамены, ощущая небольшую тревогу по этому поводу. Она словно забывает, что действительно важно для её будущего. «Приставили» «Подумай, может, всем он пел также, как и тебе» Её шаги чуть тонули на площади среди редких, но слышимых голосов. Лэйн шла дальше, к студенческим домам. Здесь освещение было реже, потому что начиналась лесополоса. Речка, ива, их лавочка — всё было на месте, кроме зашедшего в ином ритме от тревоги сердца. Здесь людей было сравнимо меньше. Лишь редкие студенты, что, втянув от холода шеи, шли нерешительно вперед. Шаги её слышались намного четче, а кровь, шумящая в ушах, и подавно. В какой-то момент людей не осталось. Лишь гнули к ней свои ветви деревья от навалившегося снега и ветра. Лэйн шла по проходу, освещенному двумя фонарями, которые закрывало больше, рослое дерево. Впереди стоял мужчина. Лица его видно не было, но поза была чрезмерно напряженной: руки в карманах, голова в капюшоне повернута прямо к ней, ноги расставлены на ширине плеч. Лэйн понимала, что обойти его получится лишь через лес, но соваться туда, когда он уже заметил её, было не просто дуростью, а извращенной аутоагрессией, потому она вытащила телефон, пытаясь набрать Грегу. В то же время Лэйн нерешительно двинулась вперед, надеясь, что Грег вот-вот возьмет трубку и выйдет к ней навстречу. Подойдя на несколько шагов, Лэйн показалось, что силуэт какой-то до боли знакомый, и в тот миг он двинулся к ней, заставив сердце биться где-то в горле. Он шел быстро, решительно, подлетев к Лэйн, что не успела даже развернуться в другую сторону, за три секунды. Мгновение, и он выбил у неё из рук телефон, который шмякнулся со стуком оземь, обошел сзади, вытянув руки вдоль её туловища, и, выбив воздух, что вышел со сдавленным криком, прижал её за горло в захвате локтем. Мужчина стал тащить её назад, к лесопарку. Лэйн упиралась ногами в землю, от паники ничего не видя пред собой, цеплялась руками за его кофту, царапала ладонь, лишь сильнее его раздражая, отчего тот сжимал горло на секунду сильно и быстро, совсем лишая её воздуха. Лэйн против воли выпучивала глаза, цепляясь взглядом за все, что могло бы помочь, но её руки не дотягивались ни до ветвей, ни до камней, а ноги предательски дрожали от ужаса. Свет фонарей становился все дальше и дальше, когда она услышала из своего динамика заветное «Алло» от Грега. Из пережатого горла не вышло ни звука в ответ. Оказавшись достаточно далеко от цивилизации, мужчина вдруг отпустил её, тут же ударив головой о ближайшее дерево, из-за чего у Лэйн вырвался стон боли. Она обернулась, вытянув перед собой руки, но её толкнули, повалив на землю, закрыв рот рукой. Лэйн лежала, словно парализованная, придавленная чужим телом, тёплым, живым до отвращения, но все равно в темноте, от тени капюшона, не могла разглядеть лицо нападавшего. Тот молчал. Дышал загнанно прямо ей в уши, опаляя их отвратительным теплом, а его черные глаза в темноте сверкали безумием. Этими черными маленькими зенками он смотрел на неё, не шевелясь, взгляд был недвижимым, ужасным в своей черноте. Лэйн впервые ощущала настолько сильный ужас, до парализованности. Ей одновременно хотелось и биться в истерике, ползти, убегать, и замереть, лишь ожидая дальнейшей участи. Он усмехнулся. Смешок этот она знала. — В прошлый раз твой кавалер успел, как назло. А может, он все и запланировал? Он сжал ее горло, сняв свой капюшон, открывая луне свое обугленное лицо без хрящей. — Что, страшно? — он дышал громко, сглатывая. — Это ты сделала. Обманула, и по твоей вине все сгорели, помнишь? Это был Ник. Рука на горле сжималась все сильнее, отчего в глазах появлялись черные мушки, и она со всех сил дергала своими двумя руками его вцепившуюся в шею ладонь. Лэйн ощущала, как горят легкие, дергая ногами. — Не хочешь умирать? — Ник хрипло рассмеялся. — А, плевать… Его руки на секунду разжали хватку, позволив ей громко и поспешно вздохнуть, дальше закашляться, прежде чем снова сдавить, вырывая из кашля протяжный хрип. — Лэйн, Лэйн… — он покачал головой, как бы расстраиваясь. — Тебя было сказано не трогать, только мягко направлять расследование в нужную нам сторону. Взгляд Ника загорелся ненавистью, хватка стала уже, захлопываясь капканом. — Но мне плевать. Я убью тебя! Его голос под конец стал глухим, а легкие пылали будто в вакууме, раскрываясь, как крылья бабочки, чтобы затем с тем же успехом сжаться вновь. В глазах темнело, и Лэйн начинала медленно разжимать руки против воли. Было больно. Тело дергалось в конвульсиях, ноги дрожали и подскакивали, отчего Лэйн трясло. У неё не получается даже кричать, вместо крика вырывается лишь сдавленное: «ххххх», прерванное на полу вздохе. Хотелось лишь прекращения этих пыток под безумным взглядом Ника. Лэйн не сразу поняла, как её отпустило. Лишь дышала, наконец, закашливаясь от каждого вздоха, держась за горло. Дышала… Она, внезапно поняв, что ее больше не душат, вскинула голову. Каин заломал Ника, повалив уже того на землю, вытягивая руки за спиной своими, а нога его стояла на чужой спине. Как он оказался здесь так вовремя? Так быстро? Короткий, громкий крик разрезал уши, пока Ник вскинул голову, выпучив глаза и задергав ногами, прямо как Лэйн несколько минут назад. В следующий миг Каин с силой пнул того прямо в позвоночник, а затем в бок, отпуская чужие руки. Ник вскочил, одна рука, вывернутая неестественно, повисла вдоль тела, а взгляд его был загнанным, как у зверя. Ник, в последний раз взглянув на неё, до сих пор сидящую на земле, затем окинул взглядом Каина в последний раз, ненастным, словно у неупокоенного мертвеца, и кинулся в лес, дальше. Ветки за ним все ещё шумели, с каждой секундой всё тише и тише, пока Каин неотрывно смотрел на неё, так холодно и собранно, словно не её минуту назад душили практически до смерти. — Авель говорил с тобой? Его глаза были ледяными, совершенно безучастными, а вопрос выбил почву из-под ног. Авель? Сейчас? В эту минуту? — Сколько? Он, поняв ее реакцию по-другому, озвучил следующий вопрос, и не получив ответа сию секунду, завелся: — Ну? — Что, сколько? — хриплым голосом ответила она, ощущая себя… мусором. — Сколько он тебе сказал? Лэйн лишь смотрел на него, его родное лицо, до боли прекрасное, то, что она так полюбила за полгода. На руки, которые обнимали её в прошлый раз, когда Ник напал на неё у особняка, но убившие собственную мать, и не понимала, кто же перед ней стоит? Каин вздохнул, отворачиваясь, отодвинув ветку рукой: — Иди домой. Больше никто не тронет. Каин постепенно уходил сквозь ветки. Его силуэт тонул среди множества маленьких сучков, белая рубашка цеплялась за них с противным скрежетом, а Каин даже не обернулся на неё. Не посмотрел на неё. Он совершенно утонул в ненависти к брату. Он бросил её одну среди леса, где бродит убийца, который её ненавидит. И даже не обернулся. Ей стало так горько, что на глаза навернулись слезы. Ей нет места в его мире. В его жестоком, полном ненависти и боли, мире. Тихо встав, Лэйн побрела обратно к фонарям и дороге до дома.

***

Следующий день был смазанным. Едва она сосредотачивалась на учёбе и плотном говоре преподавателя, как память подкидывала ей леденящую кровь деталь, что она упустила. Например, что у Ника в прошлый раз был пистолет, значит, он мог бы применить его и в этот раз, и сейчас Лэйн бы уже здесь не сидела. Вздохнув и взяв в руку ручку, она огромным усилием воли, даже чуть нахмурившись от напряжения, пыталась записать конспект лекции. Её учеба действительно прилично пострадала от этой возни с культом, из-за чего было стыдно даже вспоминать родительский дом. Лэйн переживала… хотя раньше даже не обратила бы на такое внимание. Вчерашний вечер выпил из неё все силы, и вернувшись, она едва нашла в себе смелость отнести вещи в прачечную. Ей казалось, что вот-вот из-за угла тёмного, уже спящего мирно дома, выскочит Ник, и тогда у неё уже точно не будет спасителя в лице кого бы то ни было. Вздрагивая от каждого звука, она ощущала, что с таким успехом поседеет в свои двадцать. Она брела по улицам как призрак, беззвучно и степенно, внутри словно с корнем вырвали всё живое, что успело в ней расцвести за эти полгода с небольшим. Не хотелось ни спать, ни есть, ни учиться, и всё, что когда-либо могло её мотивировать меркло перед лицом опасности. Лэйн вошла домой, тихо прикрыв за собой входную дверь, оставив рюкзак на пуфе. Отряхивая от налипшего снега волосы и пальто, которое она одолжила у Анны, девушка прошла в гостиную, где, мирно читая папку от Дмитрия, сидел Ян, потягивая чай. Он вскинул глаза, чуть улыбнувшись, и кивнул ей, дальше прилипнув к финансовым отчётам. Лэйн ведь совсем об этом забыла — Дмитрий передавал ему на изучение целую папку с финансовыми махинациями фонда Синнеров. Ещё, кажется, у Анны были снимки убитого послушника… как же его звали? — Что-то нашёл? — она села рядом, ощущая, как горят от резкого температурного скачка ладони. Сейчас Лэйн это было нужно — точные цифры, исчисления, загадки, в которых только предстоит разобраться. Лишними вопросами, ответов на которые не было, голову грузить не хотелось, а отвлечься с помощью бухгалтерской писанины получалось здорово, иногда даже на долгие часы залипнуть выходило. Ян кивнул, подняв взгляд, а затем пальцами задел щеку со шрамом. — Тут нечисто, — он, чуть почесав щеку, ткнул в обведённые ручкой на ксерокопии отчётов строки. — Например, вот, 8 декабря 2017, поступление в размере десяти тысяч долларов. Обозначено как пожертвование от анонима. Ян взял со стола ручку, чуть постучав той по губам, вновь задумавшись, взглядом прожигая цифры пару секунд. — Оно ничем не подкреплено, никаких чеков или банковских операций, — он сощурился. — А за это бухгалтеров должны в щепки разносить. Лэйн кивнула порывисто, читая строку за строкой: пожертвования от анонимных спонсоров в виде десяти тысяч долларов как минимум, а иногда суммы доходили и до сотен тысяч долларов, при том, что причины поступления указаны не были, лишь «поддержка деятельности фонда». — Либо бухгалтер у них полный дебил, — Ян скептично поджал губы, взглянув ей в глаза с его шутливой проникновенностью. — В чём я, лично, сомневаюсь… либо он очень хотел что-то спрятать, так сильно, что не вёл отчёты по поводу поступлений. — Я в этом не разбираюсь, — Лэйн задумчиво уткнулась в бумажки, пролистав несколько страниц. — Но если ты так говоришь… слушай, Ян. — Что? Они вдруг пересеклись взглядами, словно точно прочитав то, что на уме друг у друга. — Ты говоришь, что там нет отчётов о поступлениях, — Лэйн начала медленно. — Но о расходах же должно быть? Ян скептично ухмыльнулся, взяв пульт и остановив фильм, играющий у него на фоне. Он пролистнул несколько страниц, скреплённых степлером, и чуть нахмурился, показывая ей вновь обведённые записи. — Смотри, вот тут есть пожертвование на строительство церкви, вот тут есть донат в воскресную школу. Но если предположить, что… Он внезапно смолк, словно пытаясь оформить свою мысль правильно, из-за чего Лэйн продолжила сама: — Что церковь и воскресная школа их же структуры, то это просто отмыв денег. Как и выделение финансов, просто несоизмеримо огромных, на их ремонт. В голове что-то щёлкнуло, и Ян кивнул, как-то бессильно, словно осознал, в какую яму они попали. — И это только малая часть отчётов, те, что отдали Дмитрию, — он захлопнул папку, откладывая ту на стол с тихой яростью. Лэйн вздохнула, лишь кивая, прекрасно осознавая, что отмыв денег — далеко не самая важная часть их проблемы. Она взглянула на Яна, вновь задумавшись. — А откуда ты знаешь, как в этом разобраться? В отчётах. — Моя мама думала, что… Он хмыкнул и затих, словно раздумывая, стоит ли делиться с ней такими личными вещами. В памяти вновь вспыхнули снежные дни у особняка, находка дневника отца Яна, его расшифровка дома у… — В общем, мама думала, что когда всё наладится, я помогу отцу с его делом, поэтому я постоянно ходил на курсы по финансовой грамотности, а затем и по бух учётам, — Ян разбито улыбнулся, сжимая ручку от подлокотника. — Как видишь, не срослось. Лэйн вновь не знала, как утешить человека, заломав неловко пальцы и отведя взгляд, только не то, чтобы Яну сильно нужна была поддержка. — Потом ещё в военном училище нам отдельно говорили, куда смотреть, чтобы если что без эксперта притянуть за уши неугодных, — он с улыбкой повернулся к ней, опершись на свою руку подбородком. — Не знала, что ты бывал в военном училище, — Лэйн поразилась. — Там всё как в фильмах? Она со смешком наблюдала, как Ян непонимающе нахмурился, проморгавшись несколько раз, и фыркнула, издеваясь: — Ну, знаешь, где салаг будят в пять утра, заставляют пробежать десять километров, потом они завтракают какой-то похлёбкой хуже, чем в российской школьной столовке. Ян рассмеялся, чуть отвернувшись, из-за чего его шрам вновь попался Лэйн на глаза. — Ну, вообще-то, во многом похоже, — он покивал с важным видом. — Только знаешь что там не показывают? В фильмах. — Что? — Лэйн поддалась вперёд, слушая с замиранием. Ян чуть помялся, отводя взгляд. — Там очень много геев. — Правда? — она вскинула брови, а затем, чуть нервно ухмыльнувшись, продолжила. — Ты с Дмитрием там, что ли, познакомился? Кажется, Ян шутку её оценил, от смеха даже чуть откинувшись назад на диван, и не мог прийти в себя пару минут, всё надрывая живот. — Господи, такого я от тебя не ожидал… — Ян растянулся на сиденье более расслабленно, а затем, словно кто-то нажал на кнопку сзади, улыбка его спала в один миг, и он продолжил. — Нет, с Дмитрием мы были знакомы даже раньше училища. Лэйн увидела в его глазах стёртую временем, но ощутимую тоску, какая бывает только у тех, кто старательно пытается забыть, почти насильно себя заставляя, тем самым привязывая себя лишь ещё больше к тому, от чего хочется уйти. Она смотрела на Яна участливо, тем самым призывая продолжить рассказ, и села поудобнее, закинув ноги на диван. — Наши отцы воевали в Сирии. — В Сирии? — она перепросила поражённо. — Тогда они… если Дмитрий из России, они были на разных сторонах. — Да, так и было, — Ян кивнул ей, затем его взгляд и вовсе стал отсутствующим, словно его погрузили в воспоминания с головой, оставив снаружи лишь оболочку. — Если честно, отец и маме особо не рассказывал по этому поводу, но… после смерти отца Дмитрия, — Ян сглотнул на имени лейтенанта, — он связался с его роднёй и помог обустроиться тут. Можно было без визы, по специальному приглашению. Ян резко прервался, накрыв свою щёку рукой, и посмотрел пустым взглядом, и отчего-то Лэйн поняла, считала, что сейчас он не готов делиться с ней и дальше. Раньше её бы это не волновало. Не волновала бы даже история Яна, как часть его личности, она бы даже не подумала спрашивать. Сейчас же ей хочется, чтобы он не видел в ней угрозу своей безопасности, потому лишь кивнула, вставая с дивана. — Куда ты? — он растерянно проморгался, тоже чуть поддаваясь вперёд, готовый за ней встать. — Мне нужно в комнату, — Лэйн подхватила рюкзак, который кинула у дивана, и направилась к выходу из комнаты. — И… если хочешь, поговорим в другой раз, — обернувшись у лестницы, проронила она. — Об офицере. Она не увидела реакции Яна на свои слова, трусливо побоявшись её встретить, бегом направившись в комнату. У дверей комнаты Лестера и Ноа было тихо, хотя именно это злополучное помещение источник почти всех шумов в доме, а значит, они попросту были ещё на учёбе. Лэйн приоткрыла дверь к себе, не увидев там ни Анны, ни её колонки на столе, ни бардака от фантиков, что она вечно раскидывала. Лишь стылая пустота от окна, что она вновь забыла закрыть, из-за чего сейчас на подоконнике растаяла небольшая лужа от некогда бывшего там снега. С тихим вздохом она принялась оттирать ту какой-то первой попавшейся тряпкой, запоздало заметив, что это её собственное платье, которое она приготовила на завтрашний семинар по истории. Лэйн злобно откинула платье, чувствуя, как всё выходит из-под контроля, и улеглась на кровать, просто глядя в потолок. Одно она понимала точно — сейчас у неё нет права сдать назад, трусливо сбегая из лап культа. Не было, потому что Лэйн не слушала чужие предупреждения, и теперь, когда она влезла куда только можно и нельзя, она либо доведёт всё до конца, либо умрёт от рук Ника или другого психа, которому прикажут это сделать, чтобы убрать ненадёжный источник информации. В голову лез Каин, упорно и постоянно, не желая её отпускать, но если раньше думы о нём сопровождались сладкой истомой, ожиданием встречи и нервным отсчётом времени, то сейчас… она ощущала себя использованной игрушкой. Лэйн всё вспоминала Авеля и его слова, осознавая, что вряд ли ему можно верить, только словно против воли мысли разворачивались не так, как ей нужно. Авель был настоящей угрозой, что слишком вовремя появился в её жизни. Но Каин? После произошедшего… Он не пугал её. Никогда не пугал, и не будет, но пугал его выбор. То, как легко он ушёл, бросив одну в лесополосе, будто она была всего лишь очередной, ничего не значащей для него задачей. Хотелось верить, что это не так, хотелось и дальше жить в сладких мечтах. Но хуже от этого будет только ей. Она упрямо возвращалась к сухим фактам и цифрам в голове, записывая все финансовые открытия Яна в свой ежедневник.