Следующего раза не будет... /Саске, Итачи/

Он сидит в кресле и морщится. Пудра залетает в нос, забивается под веки, жжётся и щекочет, отчего неистово хочется чихнуть. Но он давно научился подавлять это желание. Лишь мысленно материт гримёра и терпит. Вокруг носятся запыхавшиеся люди — костюмеры, декораторы, звукачи. Все готовятся к съёмке одной из ключевых сцен сериала. Напортачить никак нельзя. Эпичная битва и смерть злодея — зрители так долго ждут развязки! Он гоняет в голове свой текст, прикрыв глаза — благо его, как всегда, немного. Таков персонаж. Он больше действует, чем треплется. И все сцены, где ему пришлось проговаривать кучу слов, уже отсняты. Теперь придётся играть лицом, выдать эмоцию облегчения, перетекающую в равнодушие. Но и в этом ничего сложного нет. Одним только взглядом он может показать столько, сколько остальные не способны и за целую серию бессмысленных разговоров и ужимок. — Готово, выглядишь замученным и полудохлым, — гримёр напоследок поправляет его чёрные пряди, грязными сосульками свисающие вдоль щёк, и отходит. Он криво усмехается и поднимается с раскладного стула. Даже спина немного затекла. Это к лучшему — изображать человека после длительной битвы лучше уставшим. На площадке всё готово. Раскуроченные каменные плиты, выцветший красно-белый веер на одной из них, грязь и копоть. Даже свет установили. А ведь хотелось успеть покурить перед дублями. Он подходит к деревянному ящику, на котором валяются разные инструменты декораторов — отвёртки, молотки и прочая ерунда — и садится. Обнажённую грудь слегка покалывает от сырого вечернего воздуха. Наощупь достаёт сигарету из пачки, лежащей в кармане, и сжимает зубами. А зажигалку найти не получается. Забыл взять или опять посеял? Крутит головой, раздумывая, у кого бы попросить огонька, но взгляд падает вниз. Маленькая металлическая зажигалка с чёрной гравировкой в виде змеи лежит у самого края ящика. Выглядит изысканной и недешёвой. Интересно, кто мог бросить такую вещицу прямо здесь? Но интерес быстро пропадает. Главное, чтобы она оказалась рабочей. Он смело берёт зажигалку, и в подушечку большого пальца прилетает укол статического электричества. Сам металл неожиданно тёплый, почти горячий. Ну не взорвётся же она, в самом деле? Ещё раз усмехается сам себе и поджигает сигарету. Терпкий дым щиплет глаза, а горло приятно обволакивает мятным и горьким. В голове становится пусто, даже слегка мутит. Надо было плотнее обедать. Докурив до половины, он слышит окрик режиссёра занять свои места и неохотно встаёт. Почти добравшись до места, по привычке суёт руку в карман и понимает, что прихватил дурацкую зажигалку, хоть и не помнит как. Бросает быстрый взгляд туда, где сидел и курил, размышляя — стоит ли вернуть на место? Но она совсем маленькая, как будто женская. В кармане заметно не будет, так что можно вернуть и потом.

⋉⋇⋊

Искусственный камень просто ледяной, и спина липнет к нему. Но нужно потерпеть ещё немного. Напарник уже ковыляет навстречу, хрипя и выдавливая из себя текст. С грязных пальцев капает кровь, и он сдерживается, чтобы не зажмуриться. Сейчас эта кровь побежит по его лицу — липкая и противная. Но сколько раз такую же мазали на него? И не сосчитать. Так что бутафорскую кровь на лбу как-нибудь переживёт. Он уже готов, что сцену будут переснимать не раз, и не два. Главное сосредоточиться. Распахнуть глаза в ожидании неизбежного, замереть и подрагивать от надвигающегося ужаса. Не дышать. — Прости, Саске… Следующего раза не будет… — напарник мягко улыбается, и вот он — тычок в лоб. Влажные пальцы мажут по носу, по подбородку. Обмякшее тело бьётся лбом о плиту и падает как тряпка. На первый взгляд всё вышло идеально, и он делает свой фирменный стеклянный взгляд. Не шевеля ни единой мышцей, опускает глаза под ноги. Ещё пару секунд такого показного равнодушия, и нужно будет осесть на землю, а потом свалиться рядом. Неожиданно в нос бьёт запах настоящей крови, пота и гари. Зачем они сделали вонь настолько натуральной? Зажигалка печёт кожу бедра прямо через карман. Он поднимает глаза и замирает уже по-настоящему. Куда все подевались? В панике осматривается, задирает голову, когда слышит раскаты грома над головой. Что за херня творится? Вновь опускает глаза — напарник всё так же лежит на спине, не шевелясь. Глаза открыты — пепельно-серые, безжизненные. Изо рта течёт кровь, медленно, но без остановки. Он садится на корточки и нервно пихает напарника в плечо. — Снято, вставай, — хрипло цедит сквозь зубы. — Закончили, вставай! — уже громче требует, давя тревожные ноты. — Что за шутки ебанутые?! — не выдерживает и рявкает в полный голос, вскакивая. Прижимается спиной к плите — ноги немеют, не слушаются. Мозги словно вата и отказываются понимать то, что видят глаза. Никого. Ни единого человека вокруг. Ни декораций, ни света, ничего. Кожу на лице стягивает подсыхающая кровь, боль крутит каждую мышцу. Рёбра ноют, как от реальных ударов. Руки дрожат, глаза режет. С неба, словно по щелчку, срываются холодные капли дождя. Безжалостно долбят по голове, как острые иглы. Зажигалка уже не жжётся. Теперь она ледяная, как и тот камень за спиной…