4. Eifersucht (Миарлас/Тисс, Ша'арнез/Тисс)

      Тот день начинался как самый обычный. Солнце, заглядывающее в окно, слуги, завтрак, учеба, послеобеденное чтение в библиотеке, одинокая прогулка по саду с книжкой, запах цветущих садов, украдкой услышанные новости о ходе военных действий. Привычный день. И ничего не предвещало никаких потрясений. Ни скорбных, ни приятных.       И тогда он вдруг увидел их. Пышную рыжую копну, сияющую в солнечных лучах, словно самое настоящее пламя. Пламя, которое неожиданным вихрем вторглось в его спокойную мирно текущую жизнь, и с того момента все пошло кувырком. А началось с того, что сердце забилось по-иному — быстрее, трепетнее.       Он остановился, притаившись за массивной колонной дворца, увитой зеленой лозой с крупными белыми цветами, и робко выглянул. Отец шел неспешно, что-то тихо рассказывая, а рядом с ним, чуть отставая на почтительное расстояние, семенила девочка. Наверное, одного возраста с его сестрой. У нее были непослушные никак не заплетенные волосы, смешно вздернутый носик и большие любопытные карие глаза, оглядывающие все вокруг.       В какой-то момент ее изучающий взгляд наткнулся на него, и мальчишка вздрогнул — он практически не общался со своими сверстниками, новые знакомства давались ему тяжело. Даже простое приветствие заставляло нервничать и заикаться. А тут незнакомая девочка, да еще и с такой яркой запоминающейся внешностью. Очень, очень красивая, как он подумал. И она вдруг смущенно улыбнулась ему, порозовев щеками.       У него задрожало дыхание. Глаза широко распахнулись. Мальчик невольно потянулся вперед, не зная, для чего — может, чтобы выйти из своего укрытия, а может, чтобы, преодолев свой страх, подойти к ней. И тут произошло то, что всегда происходило с ним в моменты сильного волнения: он опять все испортил… Не рассчитав расстояние до прикрывающей его колонны, он внезапно врезался лбом в ребристую каменную поверхность. Удар был не сильным, но достаточно ощутимым, чтобы мальчишка ойкнул и схватился за голову, сморщившись.       Стыд накатил на него точно волна в порту во время прибоя. Опять. Снова с ним случалось что-то невозможно нелепое в самый ответственный момент! То он спотыкался об свою мантию, желая побежать за другими играющими в саду дворца детьми, падая носом в землю, то запинался об ковер на важном приеме отца под насмешливый смешок сестры, то давился водой на пиру, начиная кашлять… И всегда это происходило ни с кем-то, а именно с ним. Как будто это был чей-то сглаз. По крайней мере, он, плача с поцарапанной коленкой или ушибленным носом, думал именно так. Слуги охали, а сверстники смеялись. Даже на лице отца иногда собирались веселые морщинки.       Раздосадованный мальчишка был готов убежать, однако перед этим не смог удержаться и через наворачивающиеся слезы взглянул на незнакомую девочку еще раз. Она не смеялась. Ее лицо сначала изобразило легкое недоумение, потом сочувствие. Несколько раз она метала взгляд от него к спине короля, как будто хотела привлечь внимание или спросить разрешения отойти ненадолго, но, не решившись, вновь виновато посмотрела на мальчика. Пожала плечами. И в ее взгляде не было ни единой смешинки.       Она прошла во дворец вместе с его отцом, а следом за ними поспешили слуги. А Его Высочество наследный принц Эсшая Миарлас остался стоять на месте, обхватив колонну тонкими пальцами. Ему хотелось побежать туда, к ним, чтобы узнать, кто эта рыжеволосая девочка, откуда она и зачем ее повели во дворец. Однако он не отважился. Но она очень, очень понравилась ему…       А потом он и сам не заметил, как стал верным хвостиком Тисс эя Вэдтри, ребенка войны, которую взял на воспитание его отец. По первости боясь подойти к ней и открыто познакомиться, он выспрашивал о ней кого только можно. Мать на расспросы хмурилась. Отец говорил мало. Слуги знали информацию отрывочно или пересказывали сплетни. Но умеющий мыслить логически, читать между строк и делать умозаключения на основе имеющихся фактов Миарлас быстро понял, что судьбе Тисс позавидовать было сложно. Трагичность, которой был овеяно имя ее рода, только сильнее заставляла его желать быть к ней ближе.       Он наблюдал за ней всегда, когда появлялась возможность. Как она бегала на занятия в башню магов, как таскала книги по чародейству из библиотеки или зарывалась в старые страницы прямо в зале для чтений. Благо, она тоже любила бывать там, поэтому принц всякий раз, забывая про взятый им томик, украдкой смотрел на нее из-за какого-нибудь стеллажа, больше всего мечтая подойти и опуститься рядом.       Они могли читать вместе или гулять в саду, или сидеть в оранжерее, или бегать в порт… Да они могли делать что угодно вместе! И всегда, наблюдая за ней с открытым ртом, Миарлас вел тяжелую внутреннюю борьбу. Подойти или нет? Все его существо просило сделать шаг вперед: выйти и решительно представиться. Тисс, конечно, знала его, но ведь не лично. Обычно она делала ему вежливые реверансы при официальных встречах. А на неофициальных он прятался от нее, красный как вареный рак. Его порывы выйти всегда пресекались собственным смущением. Боязнью сделать что-то не так, испортить все.       Как-то раз, когда королевская семья выезжала в резиденцию в Киирми, Миарлас, уже будучи юношей, находился в окружении толпы слуг и небольшого сопроводительного отряда на пристани. Народу было много: все смотрели на них, рассматривая супружескую чету лоно Эрлитар и двух их светлых отпрысков. От такого пристального внимания к своей персоне наследный принц чувствовал себя неловко, потеряно. Хотя стоявшая рядом сестра, казалось, вообще не замечала обращенных на себя взглядов. Совершенно разволновавшийся Миарлас, смотрящий только на доски пристани и ни на кого вокруг, неловко мялся с ноги на ногу. И тут вдруг ощутил, как что-то уперлось ему под колени. Потеряв равновесие и замахав руками, он испуганно втянул ртом воздух в беззвучном вскрике.       Позади стояло здоровенное корыто, полное воды и плавающей в ней рыбы. И он абсолютно точно выставил бы себя на посмешище, плюхнувшись туда спиной, но успевшая подскочить к нему Тисс ухватила его за грудки парадной мантии и потянула на себя. Вместо того чтобы нырнуть назад, Миарлас опрокинулся вперед и обнял ее, вцепившись в плечи.       — Вот так! Все хорошо, Ваше Высочество? — улыбнулась эльфийка, отстранившись и вежливо поклонившись ему. Будто это он спас ее от позора, а не наоборот. Миарлас лишился дара речи. Он был в центре внимания. Он чуть не опозорился на глазах у всей пристани. И он только что побывал в ее объятиях… Этот факт подчистую выбил все мысли из его головы. В то время как взгляд Тисс, обращенный к нему, как будто говорил: «Все хорошо, ничего не случилось. Мы успели вовремя. Не волнуйтесь».       Она, расцветшая за это время, стала еще прекраснее. И, столкнувшись с ней, Миарлас ощутил все: хрупкость ее плеч, тонкую талию, округлившуюся молодую грудь, уверенность ее рук, прижавших его к ней. Полуденное солнце играло в ее волосах, создавая иллюзию огня, а ему казалось, что пламя уже горело в нем самом.       — Л-леди эя…— попытался выговорить он, понимая, что лицо и кончики ушей приняли яркий лососевый оттенок. Она была так близко. А он обнимал ее… Всего несколько мгновений, но обнимал. — Я-я…       — Миарлас, сын мой, поторопись, — раздался голос королевы, ступающей на борт. Принц нехотя обернулся на мать, но тут же снова посмотрел в улыбчивое лицо спасшей его эльфийки. Она не плыла с ними — только провожала. И оказалась в нужное время в нужном месте.       Юноша мялся в нерешительности. Боги, как много ему хотелось ей сказать. Или спросить. Или просто молча продолжать смотреть. Набраться смелости, крикнуть родителям «я никуда не плыву!» и сойти с ней под руку на берег.       — Спокойного моря, Ваше Высочество, — искренне пожелала Тисс, отступая от него на шаг и возвращая почтительную дистанцию. — Возвращайтесь скорее.       Миарлас тогда не мог спокойно находиться в резиденции — он, точно одержимый, рвался назад. Ничто не было в радость: ни морской бриз, ни яркие краски города, ни привычные строчки книг. Юноша никак не мог усидеть на месте. Ему казалось, будто, пока он находится здесь, вдали от нее, что-то проходит. Что-то очень важное, что могло стать началом чему-то еще более важному…       Если бы он только остался там, дома… Возможно, он бы наконец пересилил себя, и они смогли бы спокойно гулять вместе вечерами. Например, взявшись за руки. Сестра, мать и отец просто не могли бы этого видеть, а слуги — те не в счет. Читали бы вместе в саду, прижавшись плечами. А потом уставшая, но счастливая Тисс могла бы положить голову ему на плечо, и он бы приобнял ее. Да. И, возможно, он отважился бы даже поцеловать ее…       Миарлас внутренне натягивался, как струна, когда воображение рисовало ему картину их поцелуя. Его руки на ее талии. Ее руки на его плечах. Губы, смыкающиеся в первом самом желанном и самом трепетном поцелуе. Это был бы его первый поцелуй. И ее, безусловно, тоже.       А потом сразу же случился бы второй. Его пальцы сомкнулись бы на ее талии теснее, прижав Тисс так плотно, что пространство между ними растворилось. Ее рука перебирала бы его волосы, гладила так, как ему нравилось. Губы встречались бы снова и снова, глубже, горячее. Он бы чувствовал ее слюну, а она — его. Он коснулся бы своим языком ее. Она бы смущенно вздрогнула, а потом раскрылась навстречу. И когда они во вспыхнувшем жару отстранились друг от друга, тонкая нить общей слюны протянулась бы, связывая их тихую тайну.       С взрослением открывалось новое. И Миарлас видел ее во сне: совершенно нагую, сидящую на краю его постели и приглашающую его подойти. Ее рыжие локоны струились жидким огнем по плечам, ключицам и обвивали грудь, не скрывая твердых сосков. У нее была нежная кожа, гибкая спина и стройные сильные ноги. Во сне Тисс демонстрировала себя ему — своими же ладонями обхватывала груди, поднимая их и сжимая, медленно, неотрывно глядя принцу в глаза, разводила бедра, показывая свою самую сокровенную часть в окружении рыжей поросли. Его дрожащая рука сама тянулась вперед, к ней, чтобы коснуться, а томная улыбка эльфийки только распаляла это желание. Пока Миарлас не просыпался, в отчаянии чувствуя на себе свою же влагу.       Тисс выросла, стала старше и красивее, обретя изящную и гордую женственность. Что называется, совсем расцвела. А Миарлас смог избавиться от вечно преследующей его неловкости — стал тем самым степенным наследником престола, каким ему и положено было быть. Вот только за этим фасадом из спокойствия и умиротворения по-прежнему скрывалась страсть. Горячая и бурная, как огненная река. И его проницательный взгляд продолжал всюду искать рыжее пламя, играющее в ее волосах.       Однако Тисс практически невозможно было застать во дворце — она редко выходила из башни чародеев, все свободное время посвящая тренировкам и оттачиванию навыков боевой магии, одержимая идеей отправиться на поля сражений. Из-за этого Миарлас как никогда благодарил благоразумие своего властвующего отца и его заботу о последней из рода Вэдтри: Аирдаль не смел послать ее в пекло боевых действий, отказывая в прошениях снова и снова. По крайней мере, так было раньше. А потом случилось перемирие, смерть сестры, пленение посольства, первый дракон Эсшая и…       — Я одобряю твой выбор и счастлив за тебя, Тисс.       Наследный принц, различив эти слова, остановился в тени фонтана лесной нимфы, плачущей и роняющей слезы в каменную чащу на своих коленях. Вода из чаши переливалась через край, бурля в огромном бассейне с карпами и розовыми водяными лилиями. Послышалось ли ему? А если не послышалось, то означало ли это, что…       — Он — прекрасный эльф. Доблестный воин и преданный поданный, — король отпускал слова легко: видно, и правда был обрадован этой новостью. Миарлас хорошо знал отца и натуры окружающих в принципе: он прекрасно мог отличить вежливость Аирдаля от его истинных эмоций. — Признаться, я, наверное, совсем не удивлен, что из всех встреченных тобою мужей твой выбор, дитя, пал именно на него. Он, как и ты, амбициозен и свободолюбив. Это вполне закономерно после того, что я увидел на берегу.       — Благодарю вас. Вы… не представляете как я рада, Ваше Величество, — выдохнула Тисс дрогнувшим голосом, и наследный принц затаил дыхание. — Я так волновалась… Не знала, как рассказать вам об этом.       — Не заметить это было бы трудно. Он не сводит с тебя глаз, — в словах отца Миарлас уловил знакомые интонации — тот явно улыбался. — Приятно осознавать, что такой влиятельный имперец будет лоялен к нам при возникновении сложных непредвиденных ситуаций. Как бы я ни был рад за твое счастье, я не могу не радоваться и новому возможному союзу. Я поддерживаю вас.       — Я так благодарна вам.       Страсть — такая сильная и всепоглощающая — вдруг оказалась способна вывернуть его, стиснуть внутренние органы железной хваткой и сжать горло. У наследного принца на мгновенье потемнело в глазах. Обида на Тисс, злость на отца, ненависть к тому избранному ей эльфу — это смешалось в нем и стало трансформироваться во что-то иное. Чувство, совсем незнакомое, но являющее собой что-то отвратительное и нелицеприятное, подняло в нем голову и распрямило спину. Кого она выбрала себе в этой проклятой чужой стороне?..       Принц, кружась в танце с дочерью императора Фоэльха, с избалованной и самовлюбленной принцессой, смотрел мимо ее капризного личика, на другие танцующие пары. Взгляд его притягивала лишь она. Тисс. В пышном синем платье, цвета буйного моря, так удачно подчеркивающем ее унизанные слезами бриллиантов волосы. Она неотрывно, словно завороженная смотрела в глаза своему партнеру. И он, этот наездник дракона, смотрел на нее точно так же. Словно не существовало ничего вокруг. Лишь они вдвоем. Миарлас не взялся бы описать словами, что он видел во взглядах Тисс и лорда со Генэша, обращенных друг к другу. Что-то уверенное, глубокое и невероятно сильное. Страстное. Настоящее. И от этого ужасно раздражающее.       Его рука на ее талии, сжимающая ее словно самую редкую и великую драгоценность. Их сплетенные пальцы. Им не нужно было даже разговаривать, чтобы понимать друг друга. А окружающим, чтобы понимать, не нужно было их устного подтверждения. От этого Миарлас испытывал то самое чувство, что душило в нем все светлые намерения и помыслы. Хотелось слать проклятия и желать им несчастных дней — настолько невыносимо было видеть их вместе. Его — чужого, проклятого наездника из враждебной страны и ее — ту, кого он, Миарлас, любил так давно и так страстно.       Возвращаясь к столам, яствам и кубкам, наследный принц Эсшая чувствовал, будто его беспардонно обокрали. Ему не было дела до своей недовольной партнерши, которой он не уделил ни минуты своего подлинного внимания и которая после танца буравила его спину уничижительным взглядом. Ему не было дела до тетки, что увязла в капкане политических решений владык Эсшая и Роод. И уж тем более ему не было дела до дворцовых игр империи, гостем коей он оказался. Миарлас без тени робости и нерешительности разжал пальцы над кубком вина, роняя в него маленький серебристый шарик.       — Леди, — подойдя, обратился он к Тисс, окончившей напряженные переглядки с семьей горных эльфов из Ардзанга. Та обернулась к нему, но ее рассеянный взгляд только минуту спустя обрел осмысленность — как будто она долго пыталась сообразить, зачем он вообще подошел и заговорил с ней. Принц мягко улыбнулся, протягивая ей вино, — выпьете со мной? И простим друг другу прошлые обиды.       — Я с удовольствием, но мне совсем нечего прощать вам, Ваше Высочество, — она ответила на его улыбку и приняла напиток из его рук. Их кубки со звоном встретились резными краями друг с другом и тут же разошлись. — За мир?       — За любовь, — губы Миарласа дрогнули. Он сделал глоток. Вино показалось ему огненной водой. Оно обожгло горло, скользнуло глубже, заставив задрожать в предвкушении каждую клеточку тела. Тисс облизнула губы изнутри и смущенно потупила взгляд, а потом украдкой оглядела зал. Принц сделал то же самое, и увидел его. Лорда со Генэша. Силой воли Миарлас заставил себя сдержать эмоции, а потом вновь впился глазами в Тисс. В огненные волосы, капельки пота на лбу, линию шеи, тонкие ключицы, подхваченную корсетом часто вздымающуюся грудь, изящные пальцы, держащие кубок. А потом произнес на выдохе: — Ты прекрасна. За всю свою жизнь я не встречал подобных тебе.       — Ваше Высочество, что вы…       — Я полюбил тебя с тех пор, как увидел. И разлюбить тебя выше моих сил. Поэтому…       Кубок со звоном упал на пол. Вино расплескалось кровавыми брызгами. Гости ахнули, повскакивали со своих мест, лица знати исказились. Император Фоэльх коршуном слетел со своего места, с яростью и испугом в глазах глядя на упавшее тело. В воцарившейся тишине зала раздался еще один звон — выпал бокал из внезапно разжавшихся пальцев лорда Шаарнеза со Генэша. А потом началась суматоха…