Глава 4.

В середине любого дня на кухне стояла жара, которая без подготовки могла довести любого до кондиции, когда мясо отделяется от костей. Но сегодня даже она снимала шляпу перед температурой, воцарившейся внутри рабочего помещения. Возможно, сама Преисподняя не отказалась бы взять в аренду угол, добавить пару котлов и объявить, что теперь здесь работает филиал. Пахло пригоревшей кашей, чесноком и потом. И ещё чем-то неуловимо странным — сладким и пыльным, как будто кто-то от души натёр старую библиотеку и закинул в котёл. Перед Асией — кочерыжка, неподдающаяся, упрямая, как налоговая. Война шла вяло, но с принципом: капитулировать раньше капусты она не собиралась. Из всего, что можно было контролировать в этом мире, капуста, по крайней мере, не требовала санитарного допуска и не пыталась читать нотации. Пот с виска капал прямо в таз и никого это не смущало. Здесь всё кипело, умирало и стерилизовалось одновременно — по местным понятиям вполне в пределах СанПиН. В углу гремела Закир, бранившая котёл голосом, каким в древности, вероятно, приручали осадные машины. Асия мрачно размышляла: если ещё раз кто-нибудь притащит мешок гнилой репы с комментарием: «другого не завезли», она устроит забастовку. Или бойкот. Или хотя бы сбежит в подвал и будет там разговаривать с пауками — чисто ради разнообразия. А иногда, между котлами, шумом и криками, взгляд сам скользил к окну. Узкое, под самым потолком, с видом на полоску серого неба и кусочек крыши. Иногда там пролетала птица — и это была сенсация недели. — Как бы я туда залезла? — размышляла Асия, вытирая руки о фартук. — Табурет, стол, потом шкаф… Потом грохот, треск и позор. Но в груди всё равно кольнуло. Потому что это было окно. Настоящее. А не просто стена. И в этот момент мысль о бунте казалась почти рациональной. Асия не жаловалась. Просто… наблюдала. Сложно жаловаться, когда ты — случайно оказавшийся в тёмной башне инопланетный повар-любитель, на подстраховке у сил Зла. Живёшь себе — и ладно. Вон капуста, вон котлы, вон кипящая чья-то душа. Всё по графику. В целом — жить можно. Особенно если не обращать внимания на запахи, на ад в ассортименте, на перспективу в виде «умерла, воскресла, снова умерла» и тот мелкий, но упорный факт, что тебя здесь называют «странная девка с кухни». Хотя если бы у них была хотя бы одна нормальная девка — ей бы, пожалуй, тоже стало странно. Когда это случилось, Асия не сразу поняла, что именно произошло. Просто всё стихло, как будто кто-то выдул воздух из кухни. Пространство немного перекосилось, словно осело и расступилось, готовясь постелить ковровую дорожку из внутренностей врагов. Даже Закир, вечно гремящая, как половник в кастрюле, вдруг замолчала, с тряпкой на полпути к горячей сковороде и замерла. Он стоял в дверях — и казалось, даже пар на мгновение остановился, не решаясь сдвинуться без разрешения. Саэль. Закир терла руки о фартук, хотя уже давно вытерла всё, что могла. Рядом с ним воздух становился другим. Не то чтобы горячим, не то чтобы холодным, он просто напоминал, что ты —  никто, если он так решит. Его присутствие резало, как лезвие, даже когда он улыбался. Особенно тогда. Близкий к Ученику. Говорят, он когда-то был человеком. А может, нет. Кто знает? У него лицо, которому веришь, и глаза, которых боишься. — Асия, — сказал он. Имя прозвучало как команда. Или как начало заклинания. Но с голосом, который мог бы убаюкать дракона ударной дозой приятной меланхолии. Откликаясь на имя, женщина оторвала взгляд от кочерыжки и тихо ахнула. Чёрное одеяние, без золота, без эмблем, однако, пространство словно пыталось сжаться под его гравитацией, но делало это тихо, как если бы боялось потревожить. Никакого показного величия — будто не хотел привлекать слишком много внимания. Но выделяться всё равно получалось. Потому что невозможно не замечать чёрную кошку в белой комнате. Или, в данном случае, чёрного кота в столовой, полной ножей, огня и работников, едва не закипающих сами. Он был слишком правильным — словно вырезан из ткани реальности и собран под заказ. Красивый, но без вызывающей эстетики. Каждая черта как будто проверена транспортиром — всё выверено до миллиметра. Словно местные боги его создали специально, чтобы влиять без слов и усилий. Ни одного движения, которое не было бы выверено, даже дыхание, можно подумать, проходило строго по внутреннему регламенту. Рыжеватые волосы, собранные аккуратно, с ощущением, что прическу он себе по утрам наводил с литрами лака и штангенциркулем, ничего не оставляя по случаю, даже одной пряди. Асия заметила всё сразу — и то, что у него отсутствует палец на руке (словно его удалили из самой идеи «идеального», для акцента), и то, что кожа на скулах казалась почти светящейся, и то, что он держится так, будто вокруг невидимая стена. Нечто вроде архитектурного поля — горячий воздух, и тот не решался приближаться без получения разрешения у целой когорты помощников. Глаза... чёрт с ними, с глазами. Смотреть туда — как залезть пальцем в розетку, только розетка в ответ тебя тоже разглядывает. Когда он вошёл, хотя, скорее, вписался в пространство, кухня слегка изменила конфигурацию и попыталась выглядеть достойнее, чем была на самом деле. Но вот в Асие всё резко сжалось: кто-то дёрнул нерв за позвоночником. Он посмотрел на неё — мирно, не свысока, без хищного прищура. Казалось, он уже собрал мысленно папочку компромата: откуда в ней огонь. Где тонко. Где рвётся. Как держит себя, когда никто не смотрит. Асия поймала себя на том, что хочется отвести глаза, но некуда — пространство вокруг тоже стало «Он». Во вновь прибывшем было что-то смутно-знакомое. Знаете, как когда услышишь пару нот и уверена — да-да, это же та самая песня, только дальше в голове тишина и непонятное жужжание. Вот и этот человек — Саэль (и откуда она только знала его имя?!) — вроде бы впервые встретился ей на пути, а будто уже когда-то стоял вот так же в дверях, с таким же наклоном головы и этим подозрительно знающим взглядом. Он вновь назвал её по имени и внутри у Асии что-то щёлкнуло, переключив тумблер. Как будто, разум, стоявший у плиты, внезапно вспомнил, что у него на задней конфорке подгорает важная мысль. Асия бросила на него взгляд — и тут же, разумеется, мысленно вздохнула: «Ну, конечно. Самая кинематографичная морда в этом аду, и, разумеется, мне знакома. Ну хоть не бывший. Но это не точно». Ощущение «мы, вроде, приятельствуем» залезло под черепную коробку и уже уютно устраивалось на извилинах, но мозг упрямо отрицал его, выдавая не что-то в духе: «Вчера обсуждали мировой финансовый кризис», а скорее: «Ты снился мне с четверга на пятницу, и у нас был очень странный разговор». С привкусом лёгкой головной боли. Но напряжение уже таяло, потому, что рядом с ним появлялось ощущение утихания внутреннего напряга. Подозрительного такого, как перед питбулем, о котором хозяин говорит, мол, погладь, не кусается. И вот именно это излучение покоя от его идеальной мордашки и напрягло. За некоторое время прибывания в Хараде, а после и в Мордоре Асия уже уяснила: если тебе вдруг тепло и уютно — возможно, ты просто сел в духовку. — Э-э-э… привет, — пробормотала она, чувствуя, что пауза затянулась на неопределенное время и пора бы уже вставить хоть какую-то реплику. Голос прозвучал слишком буднично, и это немного её спасло. — Рад видеть, что ты в порядке, — добавил он, немного склонив голову. Просто факт: ты — жива, я это зафиксировал. Закир ловко бросила взгляд на Асию. Та стояла спокойно, как будто это не визит приближенного к самым верхушкам власти, а очередной поставщик чеснока. Эта девка умная, слишком умная. Слишком прямая для рабыни, слишком уверенная в движениях, ведь в ней до сих пор не сломалось что-то очень важное. Где-то за широкой спиной старой орочихи тихо понеслась едва слышная молва: — Это… он? — прошептала одна из кухонных девушек, будто речь шла о привидении. — Тот самый, — так же тихо ответил кто-то другой. — Десница. Или левый глаз. Или… ну, просто... Короче, начальство откуда-то очень сверху. Асия выдохнула через нос. Губы дёрнулись в усмешке. Конечно. Ещё бы. Друг. Почти единственный. И, как обычно — с лицом неподвижным и изящным, что рядом с ним чувствуешь себя облупленным чайником. — Мастер Саэль, — сказала Закир чуть мягче, чем обычно. — Рабыня справляется. И даже больше. Он кивнул, не отрывая взгляда от Асии: — Я знаю. Она делает больше, чем должна, — он слегка искривил рот, в подобии улыбки. — Как всегда. Асия прищурилась:  — Приятно, когда твои безнадёжные попытки выглядеть полезной кто-то замечает. Ну, раз ты уже явился в нашу уютную Преисподнюю, можно я хотя бы закончу ковыряться в капусте? Не хочется уходить, не доделав великое дело дня, — она подняла на него бровь. — Мало ли… вдруг это последний мой шанс. А капуста — она заслуживает уважения. Он улыбнулся, совсем чуть-чуть, на один миллиметр губ, но этого хватило, чтобы кухня осмелилась снова дышать: где-то треснула сковорода, кто-то начал осторожно помешивать суп, чайник вскипел прямо на столе и засвистел — новое улучшение Асии в действии. Поэтому, когда Саэль спросил: «Я хочу с ней поговорить в коридоре» Закир промычала что-то неразборчивое и сделала шаг назад. В ней боролись две части: одна — тёмная и старая, прошедшая десятки лет среди крика, боли и голода, знала: такая связь опасна. Когда к рабе тянется важный чин — всегда приходит беда. Или смерть. Или... просто исчезновение. Но вторая часть — та, что любила порядок, ум, уважала силу не в мышцах, а в голове — надеялась. Асия кивнула, вытерла руки о фартук и шагнула за ним в проход. Её спина оставалась прямой, подбородок чуть вздернулся кверху от внутреннего конфликта мозга и ощущений. Она почти маршировала, будто в душе всё ещё оставалась инженер с высшим образованием, а не товар с тавром на запястье. Закир смотрела им вслед, молча, с лёгкой искрой в глазах. «Если ты умна, девчонка, выверни это себе на пользу», — подумала она. Они вышли из кухни в длинный каменный коридор, где обычно гуляли сквозняк и капли жира по потолку, но сегодня и им было отказано в обычных местах дислокации — подозрительно чисто и тихо. Стены глушили звуки, шаги Саэля звучали как-то неправдоподобно — размеренно и едва-едва долетали до уха. Асия шла рядом, держась чуть позади и изо всех сил пыталась не щуриться, как от слишком яркого света. Всё в этом мужчине, ну нет, не мужчине даже, его фигуре, раздражало. Или пугало. Или и то, и другое, но в обёртке притягательного уюта. Он остановился и повернулся к ней с точностью, будто каждое движение заранее просчитывалось и выверялось — без лишнего веса, без малейшего колебания ткани. Асия еще раз попыталась присмотреться к Саэлю: Светлый, гладкий, в чёрном — ни изъяна, ни лишнего жеста. Даже ресницы словно разложены вручную. Но взгляд… как у того, кто может тебя отменить без слов. И всё же, она его где-то видела — не в толпе, не мельком, а вчера. И на прошлой неделе. И… блин, возможно в Тагиле, где Асия вообще-то в реальности живёт. В общем, всегда — каждый день, не по разу, и даже поздравляла с праздниками. — Ты хорошо держишься. Уже стала увереннее, — сказал он, голосом, в котором не было ни спешки, ни колебания. Чистая констатация. — Я теперь вхожу в пятёрку лучших посудомоек Башни, — сухо ответила Асия, скрестив руки. — Самооценка растёт по экспоненте. Саэль усмехнулся, и это, почему-то, было даже обидно. Будто бы знал, что она шутит, чтобы не задать кучу других вопросов. Мужчина смотрел прямо, с вниманием и мягким интересом, но в этом взгляде было что-то надстроено поверх каркаса обычных эмоций: он видел не её, а контуры, из которых она состоит. Асия немного потрясла головой, при этом мысленно сверля свой мозг: «Ты знаешь его. Ну ты точно его знаешь. Ну он же свой. Ну... может, с кухни? Нет, точно не с кухни. Может, из лагеря? Может там… Не знаю… с работорговцами связано?». — Ты не доверяешь мне, — скорее утвердительно сказал Саэль. «Вообще-то я не доверяю никому, кто появляется посреди смены, знает моё имя и ведёт себя, как будто мы вместе на олимпиадах по физике выступали», — пробежала в голове Асии шальная мысль. — Когда мы вообще последний раз общались?». — Мы давно не виделись, — сказал он вдруг, угадывая ход её мыслей. Его рука неожиданно легла ей на лоб почти бережно, как если бы он проверял температуру. На миг внутри стало пусто, как в комнате, откуда всех вывели, а потом... А что потом? Асия не поняла, но вспомнила как пахнет воздух рядом с ним, как звучит тишина, когда он смотрит. И это знание не пугало — оно было старым и уютным, просто вернулось туда, где всегда и жило. Саэль убрал руку, небрежно вытерев платком. — Но я рад, что ты цела. — Ага. А ты, выходит, всё тот же. Как там... всё? Он снова улыбнулся. Спокойно. Уверенно. Как будто «всё» и правда было. Асия прищурилась: — Слушай… я не пытаюсь показаться неблагодарной, но... У меня ощущение, что ты мне вчера борщ приносил, а я не могу вспомнить, кто ты. Как будто это даже не «звоночки», а черти бьют рельсой по камню с криком «уебывай!». Сильно на лоб упала? Или ты мастер в производстве ложной ностальгии? Саэль выдержал паузу. Глаза девушки сузились до щелочек, догоняя понимание, что еще двадцать минут назад он ей казался просто знакомым, а теперь — чуть ли не лучший друг со времен детского сада. Словно ты проснулся в квартире с людьми, которые называют тебя по имени, а ты — ни одного в лицо не узнаёшь. — Может быть, ты просто устала, — мягко сказал он, — или многое произошло слишком быстро. «Ага, «многое произошло» — классическое прикрытие любого когнитивного диссонанса в голове», — кивнула она себе мысленно, слабо фыркнув: — Ты не представляешь, насколько быстро. Вчера тыкаешь пальцем в телефоне, а сегодня тебе выдают швабру и говорят не ронять суп на жрецов. Саэль чуть склонил голову, сдерживая усмешку. Снова вот это странное чувство, что он действительно её знает, давно, основательно и лучше, чем она — себя. Асия понимала, как внутри по венам панически бегает кортизол, выдавая штрафы за невнимательность сердцу и мозгу. Где-то не состыковалось, как в фильме, где монтажёр перепутал сцены. — Я тебе доверяю, — сказала она вдруг. — Возможно, это всё, что сейчас важно, — сказал он. — Чувство. Не объяснение. «Ну да, чувство. Как у банковской карты к банкомату. Всё по любви». — Чего ты хочешь? — решила она перейти в подобие обороны. — Мне нужно знать, что ты можешь быть полезной. Убедиться, что ты на месте. Ты чужая здесь. И слишком быстро освоилась. Это привлекает внимание. — Знаешь, — сказала она, чуть склонив голову, — если ты сейчас скажешь что-то в духе «Ты особенная», я точно найду, чем тебя ударить. Пусть даже половником. Взгляд оппонента оставался серьёзным, но в голосе послышалось пренебрежение: — Ты действительно интересна. Асия на миг замерла, потом выдохнула и с усмешкой добавила: — Отлично. Добавим в список тревожных факторов. Кстати, если есть план вытащить меня из кухни — это будет прекрасно. Я, знаешь ли, уже готовлю пироги уровнем «Отрава для врагов». Он кивнул — коротко, почти официально: — До скорой встречи, — сказал он наконец, и повернувшись, отправился прочь по коридору — мягко, тихо, не оставляя после себя ни запаха, ни звука, только ощущение, будто прошёл сквозь твою память и оставил там аккуратную, вежливую брешь. Асия осталась стоять посреди коридора. Провела рукой по лицу — кожа была прохладной, влажной и липкой от остывшего пота. — Ну и на кой чёрт мне такой дружбан? Даже кофе перед сменой с таким пить не стала бы, — пробормотала она. Но в груди — не отпускало. Словно он взял с собой не только её имя, но и что-то ещё очень важное. «Да что вообще происходит?.. — промелькнула мысль. — То ли я сплю, то ли перегрелась и до сих пор валяюсь в больничке с психозом. Хотя... если это глюк — мозг мог бы придумать кого попроще». И всё же она предчувствовала, может впервые за долгое время: это не сон. Дереализация, за которую она долго цеплялась, как за спасательный круг в надеждах, что так не бывает и вокруг вот-вот вновь появится планета Земля, ушла вместе с этим товарищем куда-то по коридору направо. Всё происходит по-настоящему. Криво. Но по-настоящему. Кухня встретила её привычным хаосом: дымом, паром, гулом голосов, запахами тушёного мяса, гари и хлебного теста. Здесь всё было на своих местах — даже если это место было на полу или на чьей-то спине. После недавней беседы вся эта кутерьма казалась почти родной. Асия остановилась перед кочерыжкой, которая, наверняка, уже внутренне праздновала победу и взялась за нож с новыми силам. Принявшись кромсать её с удвоенным энтузиазмом, она пыталась переварить произошедшее, но память упорно цеплялась за момент, когда этот человек положил ей на лоб свою ладонь — холодную и освежающую, как вода из колонки в Тагиле после долгого детского дня, почти ностальгически. И как в этот момент она дёрнулась телом, будто вспоминая прикосновение, которое не могло никогда происходить раньше. — Санна, слушай, — окликнула она девчонку с сияющими глазами и вечно витающим где-то в облаках выражением лица. Санна тут же оторвалась от разделки корнеплодов и подошла — с улыбкой, мягкой и немного смущённой, будто боялась потревожить что-то важное. — Что-то случилось? — Нет… Просто... Напомни, пожалуйста. Саэль. Он что, мой знакомый? Санна моргнула, слегка наклонив голову: — С тех пор, как тебя сюда привезли. Ну, вроде да. Он пару раз приходил, говорил с тобой. Не то чтобы вы прямо друзья, но… Я думала, вы знали друг друга ещё раньше. Может, в Хараде? — она замялась, потом добавила почти шёпотом: — Он ведь тебя знает по имени. А ты рядом с ним — всё время болтаешь, много шутишь, слова свои странные говоришь. У него взгляд ещё такой… странный. Немного нечеловеческий что ли, — добавила Санна неуверенно. — Не в обиду. Он просто как будто из снов, да? Красивый такой. Приятный. Голос бархатный. Он ведь почти как эльф! Ты не видела, у него уши нормальные? Асия усмехнулась краешком губ, чуть приподняв бровь: — Красивый, — повторила она, пробуя слово на вкус. — Прямо даже слишком. Не как нормальные люди — с носом, характером и усталостью, а, блин, как нарисованный вручную: ровный, блестит и, сука, симметричный. Санна рассмеялась — искренне, звонко. Ей только-только исполнилось двадцать, она всё ещё верила в то, что жизнь может быть милосердна, особенно если сильно хотеть и влюбиться в правильного солдата. — Да ну, не говори так! Может, это судьба? Ну… знаешь, когда кто-то важный тебя замечает. И ведёт себя с тобой по-другому. Он ведь совсем не как остальные. Не злой, не грубый. — Прямо Принц Тьмы на белом коне, — усмехнулась Асия. — Осталось только под венец, и в очередь на освобождение. Санна снова засмеялась, но уже чуть тише: — Всё может быть. Сначала он тебя выкупит, потом ты его перевоспитаешь. Или он тебя. Ну, главное, чтобы тебе было хорошо. Асия лишь кивнула, слегка потерев висок, стараясь стереть внутренний шум. Их разговор привлек внимание остальных, и потребность высказаться по поводу визита полубога появилась почти у каждой: — Гляди, сам приперся, — шепнула одна пухленькая девица. — Опять. Каждый день да через день, и к кому? Ни рожи, ни кожи, тьфу! И все, разом, переглянулись, понимая масштаб катастрофы. — Да она ж... Ну, с характером! И волосы у неё, как веник после пожара, — добавила другая, похожая на швабру с жабьим ртом. — Он, может, любит с огоньком! — мгновенно парировала Асия. — А ты видела, как он на тебя посмотрел? Не просто «здравствуй», а так, как будто у тебя внутри закопано что-то важное! Он даже не дышал, как обычный, воздух экономил, чтоб тебе больше осталось, дуреха, — вставила пухленькая. — Но ты смотри, Асия, не прошляпь, однако! У него в штанах может твоя свобода лежит, — выдохнула другая, залипнув ложкой в бульон. — Надо-то только чуть тазом подвигать, да рот вовремя закрыть. Ну, или открыть, тут, знаешь, смотреть надо, какая ситуация. — Я б на её месте сразу бы упала. Просто в пол лицом, ноги раздвинула пошире, и не вставала бы, пока не женится, — влезла мелкая посудомойка, редкая проныра и сплетница. — Да не женится он, дурёха. Кто на рабынях женится? Это так, на одну-две-три ноченьки, — пояснила Мадам Жабий Рот простую, как табуретка истину. — Вы об Аське больно большого мнения. — Представляете, если там еще и... ну, привкус, как мёд на закате! — Да там, гляди, один палец отсутствует, но остальное, небось, всё на месте, и всё по делу. — Асия, конечно, не красавица… — Расслабьтесь, девочки, он сюда не за мной заходил — лениво встряла Асия, но тоном, который тонко намекал, что нож ещё в её руках, — он проверял, какие из овощей ожили и затесались рабочими на смену. Закир мрачно месила тесто, размазывая по рукам муку и липкую массу, как бы выдавая свое отношение к жизни в целом, и к происходящему в частности. Старшая не вмешивалась в писк девок — пусть повизжат, воздух прочистят да выпустят накопившееся. Но она исподлобья поглядывала на Асию. Не кричала, не кидалась с вопросами. Просто наблюдала с тяжёлым прищуром. — Что, — сказала она, вытирая руки о передник, — опять пришел по твою душу, значит? — в голосе было не восхищения. — Гляди, шустрая. Только не умничай с тем, кто мир держит за горло. Такие сначала улыбаются, речи стелют, чисто сахар со стеклом, а потом держат за горло тебя. — Закир, — Асия подошла чуть ближе, наклонилась к начальнице и шепотом спросила: — Скажи… этот Саэль. Я с ним знакома давно? Старая орочиха замерла на полудвижении, не поднимая головы, и крепко задумалась: — С тех пор как тебя притащили. Он подходил, приглядывался. Потом заговорил. Когда он рядом — будто тишина вокруг чуть глуше становится. Как будто всё — затаивается.  Я думала, ты его знала раньше. Но... я не спрашиваю. — И он часто тут бывает? — Достаточно, чтобы я это заметила, — буркнула Закир. Асия прищурилась: — Так. Почему тогда я его, блин, первый день обнаружила-то? Рядом, говоришь, постоянно. Интересная картина. — Но ты-то будь осторожна, — добавила Закир, уже тише. — Ты ведь умненькая, пораскинь мозгами. Он… опасный. Пусть даже улыбается. И если он заберёт тебя с кухни — это будет, наверное, к лучшему. Но я всё равно… — она на миг замолчала, как будто это ей было сложно произнести. — Забудь. Асия кивнула, поблагодарила взглядом. Санна уже что-то мурлыкала себе под нос, укладывая овощи в горшки, бросая на подругу украдкой восхищённые взгляды. Ну что ж. Все уверены, что всё именно так. Значит, ей остаётся либо поверить… либо сделать вид, будто верит. Она присела на табурет рядом с орочихой, обхватила себя руками, будто пыталась собрать воедино. Всё действительно указывало на то, что они с ним знакомы. И Санна, и Закир. Хронология сходится. Поведение — логично. Да и сам он… Не отталкивает. Вот только логика — это для головы. А внутри у неё где-то, в костях, всё равно зудело что-то, что не умеет говорить словами. — Ну хоть не шизофрения. Или, по крайней мере, коллективная, — пробормотала она себе под нос. — Ну и ладно. В этой реальности я, кажется, даже кому-то нравлюсь. Видел бы такой расклад бывший муж… Он-то всегда говорил, что мной может заинтересоваться разве что старый профессор по сопромату. В строго академических целях. А тут: вежливый аналитик с эффектом внезапной интимности. Всё как в плохом триллере. Кочерыжка всё ещё ждала. В ней было больше определённости, чем в прикосновении. Капуста, в отличие от мужчин с идеально отмеренным дыханием, хотя бы не делала вид, что знает о тебе всё. Она просто лежала. И требовала ножа. С этим — Асия могла работать.