Глава 5

Тень вошла бесшумно, как делала всегда — только искажение в темнейшем углу зала, которое приобрело очертания изящной женщины. Она шагнула ближе к свету, размеренно разрубая стучанием каблука затаившуюся полночь, так, что даже призраки прошлого на стенах панически растворились в забвении. В нижнем кабинете было тихо, но тишиной, что не зовёт к покою, а выжидающей — тугой, на грани давления. Мягкий свет магических ламп не позволял теням станоиться резче, стены казались наполненными вязкой плотностью и превращались скорее в очертания чертогов разума. Воздух — сухой, точный, отфильтрованный от всего лишнего замер, чтобы не беспокоить хозяина этих мест. Владыка сидел за столом. Перед ним — карты, деловые письма, отчеты и прочие тонкие срезы информации, раскрывающие узоры стратегии. На этом столе рождались эмоции и умирали чувства, проходя сквозь сухие директивы и лживые легенды. Приближение собственной Тени он почувствовал, но не поднял головы. — Говори. — Она не уклоняется от вопросов. Не врёт. И, что важнее, осознаёт, что её память частично сшита из твоих фрагментов. — Частично? — Владыка скользнул взглядом по отчету разведки. — Это не ложь, а экономия усилий. Шаблон на шаблоне, собранный из иллюзий, созданных мной, — он слегка усмехнулся больше для себя. Тень склонила голову — как будто восхищаясь его мастерством и одновременно раздумывая, стоит ли продолжать разговор: — Ты вшивал в неё образы близости и привязанности к себе — всё в соответствии с протоколом. Но связь дрожит, разум колеблется. Она то ощущает доверие, то уходит в настороженность. Твоё лицо — знакомо, но не имеет достаточного веса в её глазах. Хотя, признаю, кажется, что никто не имеет в ее глазах даже подобия авторитета. — Она... выбивается, — проговорил он, наконец оторвав взгляд от бумаги. — У неё сбит ритм. Всё идёт не от головы — от костей, — Владыка провёл пальцами по виску, будто утомившись. — Неудобно, но не опасно. Пока. Магия работает, как многократно работала до неё. Я вплетал образы, выжигал ассоциации, как руну в металл до тех пор, пока даже запахи не станут родными. Она уже должна чувствовать стабильную привязанность. Псевдоинтимность. Это даст ей точку опоры. Ей нужно время на стабилизацию. — Это не просто… — хотела настоять Тень, но взгляд Владыки показал ей бесплотность намерений. — Она иронизирует. Сомневается. Не в тебе — в самой природе близости. Её восприятие — пластичное. Твои фрагменты она не принимает буквально. Она адаптирует. Интуитивно достраивает шаблоны и сама же их опровергает. Саурон кивнул, вновь принимаясь за корреспонденцию. Тень настороженно следила, как он аккуратно вскрывает конверт ножом — в одно, почти незаметное движение. Глаза его вновь забегали по черствым строчкам отчета. — Я видел, — сказал он после паузы. — Она структурна по своей внутренней сути. Но сам вектор мысли — беспорядочный. Её восприятие идёт сначала через тело, лишь затем — анализ, сравнение, вывод. Иная логика. Нелинейная. — Ты заглянул в неё? — Тень подошла ближе, едва слышно. — Касался, — сказал он чуть тише. — Не глубоко. Но достаточно, чтобы понять: там не пусто. Странное ощущение, будто провёл рукой по металлу под кожей. Внутри — не разум, а уже выкованная структура, — Саурон замолчал, прикрыл глаза на миг. — И он... работает. По-своему. Её обучали. Долго. Я видел металл. Кузницы. Методы обработки, которые забыты даже эльфами и остались только под боком у Валар. — Тогда её присутствие здесь — не случайность. — Эру? — Если Высший пожелал вмешаться — он мог бы выбрать именно такую форму. Саурон смотрел на карту, будто проверяя, не шевельнулась ли линия: — Слишком элегантно. Эру не тратит дыхание на кухонных девиц с комментарием к каждой кастрюле. Но если и вправду вложился, значит, он ближе к отчаянию, чем я думал. Что ж. Даже так — пусть. Аномалия, встроенная в механизм — уже ресурс. Пока она поддаётся расчёту. А эта… Асия, — он произнёс имя, как идентификатор, — имеет потенциал. Значит, может быть отшлифована. Или разобрана. Тень помолчала. Она уже говорила, предупреждала его, но владыка проигнорировал. Начинать тему снова — опасно, но ей казалось, что это важный акцент. — Она нестабильна по краям. Психика подвижная, а ты сам говорил: нестабильность заразна. Особенно в мышлении. — Всё может стать нестабильным. Вопрос — когда. И насколько это критично для системы. — Она вызывает у меня тревогу, — сказала Тень. Тихо. Ровно. Честно. Владыка уловил оттенок её голоса безошибочно. Девушка отвела взгляд, в её зрачках мелькнул свет — не лампы, а памяти. Он его отметил, но не стал сотрясать пространство бессмысленной болтовней. — Каилан Валархаэн, — сказал он. Тень напряглась, но голос остался ровным: — Он лоялен мне. Но и… — И именно поэтому. К рабам в целом добр, для стражи — надёжен. Недостаточно важен, чтобы вызвать тревогу, но обаятелен, чтобы без проблем приблизиться к любой девке с кухни. Наблюдателен и потенциально приемлем для заданных целей. Он не будет копать, но всё зафиксирует. Ты — как противовес. А он — как нейтральная метка. Пусть будет рядом. Без давления. Только наблюдение. Я хочу видеть траекторию до того, как она станет орбитой. — А если она перейдёт за грани дозволенного? — Тогда, как всегда, останется выбор: подтянуть ближе — или…— убрать, — он вздохнул. Не тяжело — скорее, от скуки. — Хотя иногда даже разборка требует времени. А мне вечно его не хватает. Тень задержала взгляд на его руках, взявших перо и свежий пергамент. Такие с легкостью вцепятся в горло и сломают его, и потому держат мир за пульс. Но сомнительная смесь странных импульсов внутри женщины не угасала: — Ты слишком заинтересован. Это выходит за рамки обычного. Ты сам спускаешься в кухни. Расставляешь больше точек, чем требуется на одну персону. Сначала пришел на кухню посреди смены. Я понимаю. А сегодня днем забрал ее на крышу литейки... Зачем? Саурон задумчиво поставил перо в чернильницу и поднял глаза на свою подопечную с усмешкой, в которой отражалось совсем не скрытое превосходство: — Я не болею привязанностями, Тень, — тихо сказал Саурон. — Но иногда ловлю себя на желании... запомнить. Просто на случай, — он отвёл взгляд к отчету. — Вдруг пригодится. Вдруг когда-нибудь станет схемой. Или предостережением. Тень кивнула. Когда она вышла, тишина опустилась снова, как плотный свод. Саурон не обернулся. Он уже был не здесь, смотрел на карту: в точку, где обозначена аномалия. — Мы не вмешиваемся, — повторил он устало. — Мы наблюдаем, прикидываем, рисуем по воздуху траектории, — Саурон провёл пальцем по пергаменту, чуть раздавив каплю чернил. — А потом переменные либо складываются в формулу, либо оседают пеплом.