Глава 1: Гаррик

POV Гаррик       Я прислоняюсь к Шрадху у края летного поля, скрестив руки, и наблюдаю за Ксейденом и Вайолет, словно какой-то любопытный старый дядюшка. Мне должно быть всё равно, не стоит так сильно интересоваться личной жизнью лучшего друга, но чёрт возьми, трудно не заметить, когда двое людей буквально излучают такую ​​связь.       Они сидят на ступеньках около поля, наклонив головы друг к другу, как будто остальной мир не существует. Ксейден говорит — тихо и размеренно — и что бы он ни говорил, Вайолет смеётся, морща нос, что каким-то образом делает её ещё более милой.       Я вижу точный момент, когда глаза Ксейдена смягчаются. Его черты расслабляются, теряя ту резкость, которую он носит как доспехи при всех остальных. С ней словно тяжесть мира спадает с его плеч. На самом деле тревожно, как легко она разрушает ту несокрушимую стену, которую он годами совершенствовал.       Но его это, похоже, не волнует.       Его рука легко покоится на её колене, несколько собственнически, но также просто... там, как будто это самая естественная вещь в мире. А Вайолет? Она наклоняется к нему без колебаний, как будто знает без тени сомнения, что он всегда будет рядом, чтобы поймать её.       Они даже не замечают взглядов. Потому что, конечно, люди пялятся. Ксейден Риорсон, печально известный своей холодностью и расчётливостью, смотрит на Вайолет Сорренгейл так, будто она развесила все чертовы звёзды на небе.       Тошнотворно. И как-то... нет.       — Хватит пялиться, — говорит Боди, подкрадываясь ко мне. На его лице эта глупая ухмылка, которая говорит, что он наблюдает, как я наблюдаю за ними.       — Не пялюсь, — отвечаю я, хотя в моем тоне нет уверенности.       Боди фыркает. — Конечно. Ты стоишь здесь уже пять минут, Гаррик. Посмотри правде в глаза: ты такой же избитый, как и он, — за исключением того, что ты предан его счастью.       Я закатываю глаза, но не отвечаю, потому что, ну, он не ошибается. Мой лучший друг наконец-то счастлив — это то, за что я всегда буду обязан Вайолет. Как будто они были высечены из одного камня и им суждено было идеально подойти друг другу.       — Они отвратительны, — бормочет Боди, хотя в его голосе нет настоящего яда. — Мне хочется бросить в них чем-нибудь.       Словно по команде, Вайолет поднимает руку и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо Ксейдена, её пальцы задерживаются на мгновение дольше, чем нужно. Он ловит её руку, целует её ладонь, и она смотрит на него так, будто он — единственное, что имеет значение в мире.       И, возможно, для неё так оно и есть.       — Да, — говорю я тихим голосом. — Отвратительно.       Но даже когда я это говорю, я не могу отвести взгляд. Они так идеально настроены друг на друга, так чертовски непринужденно, что трудно не почувствовать лёгкую зависть. Потому что это всё, что у них есть? Это редкость.       А Ксейден? Он это знает. Это написано на его лице каждый раз, когда он смотрит на неё.       — Думаешь, нам стоит их прервать? — спрашивает Боди с ноткой озорства в голосе.       — Нет, если только ты не хочешь, чтобы тебе надрали задницу.       Боди смеётся. — Справедливо. Я не собираюсь с ними связываться. Такой уровень преданности? Ужасно.       Я мычу в знак согласия, наконец отрывая взгляд. Но когда я ухожу, я не могу не оглянуться в последний раз.       Рука Ксейдена переместилась на затылок Вайолет, его большой палец слегка касается её кожи. Она наклоняется к его прикосновению, её глаза на мгновение закрываются, и выражение её лица выражает абсолютное доверие и умиротворение.       Да, они были созданы друг для друга.