Глава 2: Боди

POV Боди       Мне следовало подумать лучше, прежде чем стучаться в дверь кузена в такой час.       Тот факт, что я вообще добрался до двери, не будучи перехваченным одной из теней Ксейдена, — это чертово чудо. Но в тот момент, когда мои костяшки пальцев зависают над деревом, они приходят в движение, беззвучно распахивая дверь — невысказанное приглашение, которое одновременно жутко и неудивительно. Я даже больше не вздрагиваю, когда его тени вытворяют такое дерьмо.       Я вхожу внутрь, глаза привыкают к тусклому свету комнаты, и вот тогда я вижу их.       Вайолет свернулась у него на груди, её маленькая фигурка полностью окутана его гораздо большей фигурой, её дыхание ровное, её серебристые волосы падают на его голое плечо. Одна из рук Ксейдена обнимает её твердо и собственнически даже во сне, его ладонь покоится на изгибе её позвоночника. Другая рука согнута в локте, его пальцы лениво скользят по её волосам, пока он наблюдает за ней.       Он выглядит счастливым. Не просто довольным, не просто непринужденным — а по-настоящему, глубоко счастливым.       Я знаю своего кузена с тех пор, как себя помню, и, кажется, никогда не видел его таким умиротворенным, словно вся тяжесть, которую он когда-либо нёс, облегчалась, когда он просто держал её в своих объятиях.       Они идеальны. Тошнотворно идеальны.       И дело не только в этом.       Это то, как они каждый день обедают вместе, неважно, сколько дерьма происходит. То, как они находят время друг для друга, даже с их нелепыми графиками. То, как они ускользают на ночные свидания, как влюблённые подростки. То, как Ксейден боготворит её, и то, как Вайолет — упрямая, пылкая, непреклонная Вайолет — любит его так же яростно.       А я?       У меня никого нет.       — Ты долго шёл, — бормочет он, голос хриплый от сна, но всё ещё резкий. — Ты бродишь снаружи уже целую минуту.       Конечно, он заметил.       Я усмехаюсь и падаю в кресло у камина. — Не хотелось бы наткнуться на то, чего я не смогу развидеть.       Ксейден ухмыляется, запуская пальцы в волосы Вайолет, и она слегка шевелится во сне, глубже зарываясь в его грудь.       Я закатываю глаза. — Вот так. Даже без сознания она приклеена к тебе.       Его ухмылка становится шире. — Ревнуешь?       Я кидаю в него сапогом. Он ловит его не глядя.       — Серьёзно, — вздыхаю я, проводя рукой по лицу. — Какого хрена ты делаешь так, чтобы это выглядело так просто?       Ксейден хмурится. — Что?       Я неопределенно жестикулирую в его сторону. В её сторону. Всю эту чертовщину, в которой Ксейден Риорсон так сильно влюблён в Вайолет Сорренгейл, что это почти смешно. — Ваши отношения. То, как вы двое просто... есть. Бесконечная любовь, которую вы испытываете друг к другу, счастье, которое вы обрели. Если ты — задумчивый, подлый, эмоционально подавленный — смог найти что-то настолько хорошее, то и я смогу, верно?       Он хмурит брови.       Я невесело рассмеялся. — За исключением того, что я этого ещё не сделал.       Что-то меняется в выражении его лица. Понимание, может быть. Редкий момент прозрения.       Затем он спрашивает: — Ты помнишь, как это началось?       Я моргаю. — Что?       Ксейден поправляет хватку Вайолет, когда она слегка двигается, прижимаясь глубже к его груди, прежде чем снова успокоиться. Его пальцы рассеянно скользят вдоль её позвоночника, и на секунду я задаюсь вопросом, осознаёт ли он вообще, что делает.       — Ты был там, Боди, — тихо говорит он. — Ты видел это. Проблемы, которые у нас были после Рессона. И потом, когда мы полностью успокоились друг с другом, что мне пришлось сделать, чтобы спасти её, спасти всех от Бервина.       — А после этого? — Теперь его голос тихий, настолько тихий, что я знаю, что этот момент всё ещё преследует его. — Я бросил её. Сразу после нашей гребаной свадебной церемонии. Потому что это был единственный способ уберечь её.       Вайолет слегка шевелится, хмурится во сне, словно даже сейчас слышит горе в его голосе. Его хватка на ней инстинктивно крепнет.       — Не видел её много лет, — бормочет он хриплым голосом. — Пока она снова меня не нашла.       Его слова вызывают неприятные воспоминания.       То, как она не доверяла ему после Рессона. То, как они едва находили достаточно времени, чтобы поговорить друг с другом между войной, тренировками и ожиданиями. То, как её пытали, а его не было рядом, чтобы остановить это. То, как он сломался, когда они решили все свои проблемы с доверием и полюбили друг друга полностью, только для того, чтобы вселенная разорвала его по швам и превратила в вейнителя. То, как она провела месяцы — годы — пытаясь вернуть его, никогда не останавливаясь, никогда не сдаваясь, даже когда он заставил её забыть его ради её же блага.       То, как он женился на ней, просто чтобы обеспечить её защиту. То, как он оставил её одну, чтобы обеспечить её безопасность, хотя это почти убило его. То, как она искала его, день за днём, год за годом, пока он не был у неё снова.       И то, как она его никогда не отпускала.       — И всё же, — я указываю на них, на то, как она идеально подходит ему, словно создана для него, — Ты сейчас здесь. Сильнее, чем когда-либо. Как будто ничего этого никогда не было.       Ксейден выдыхает, кладя подбородок ей на голову. — Потому что мы боролись за это. Потому что она боролась за меня, даже когда я этого не заслуживал. Любовь не должна быть легкой. Ты борешься за неё. Ты борешься с ней. Ты страдаешь за неё, и ты выбираешь её снова и снова.       Сейчас он смотрит на неё, и выражение его лица настолько чертовски мягкое, что наблюдать за ним кажется почти навязчивым.       Я с трудом сглатываю, ёрзая на месте.       — Но это того стоит, — просто говорит он. — Это стоит всего.       Я смотрю на Вайолет, всё ещё прижатую к нему, всё ещё крепко спящую в его объятиях. В том, как он держит её, нет никаких колебаний. Никаких сомнений. Никакого страха.       Только любовь.       Любовь настолько глубокая, что она изменила всю его жизнь.       Любовь настолько настоящая, что вытащила его из глубин тьмы и дала ему повод для борьбы.       Я медленно выдохнул. — Так ты думаешь, я тоже её найду?       Его губы дергаются. — Конечно, ты сделаешь это.       Я поднимаю бровь. — Так уверенно?       Его голос стал тише. — У тебя чистое сердце, Боди. Любовь найдет тебя, когда ты будешь к ней готов.       Я усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла. — Как скажешь.       В этот момент Вайолет снова шевелится, и её сонный голос прорезает тишину.       — На самом деле, — говорит она, всё ещё полусонная, — У меня есть несколько кандидатов, которые положили на тебя глаз.       Я замираю.       Ксейден издает глубокий, довольный смешок, когда я медленно поворачиваюсь, чтобы взглянуть на его жену.       — О нет, — говорю я немедленно. — Нет, нет, нет...       Вайолет наконец поднимает голову с груди Ксейдена, сонно моргая, а затем на её лице расплывается злая ухмылка.       — О, да.       Я встаю. — Нет.       Она полностью садится, всё ещё запутавшись в объятиях Ксейдена, и скрещивает руки на груди, явно наслаждаясь этим. — Ты ведь хочешь найти любовь, не так ли?       — Я хочу, чтобы ты держалась подальше от этого, — ворчу я.       — Слишком поздно.       — Теперь я практически твоя старшая сестра, — протягивает она, и её ухмылка просто бесит.       Ксейден пренебрежительно машет рукой. — Именно так.       Я бросаю на неё взгляд. — Ты младше меня.       Она пожимает плечами. — Не в этом суть.       Я бросаю на Ксейдена сердитый взгляд. — Это та женщина, на которой ты женился?       Он усмехается, притягивая её к себе. — Разве она не идеальна?       Я стону, потирая виски. — Просто — не надо.       Но Вайолет уже перечисляет имена, полностью игнорируя мои страдания.       Я буквально подпрыгиваю с кресла.       — Ладно, я ухожу.       — Подожди, ты ещё не услышал самого лучшего...       — Я сказал, что ухожу.       Мой ублюдок-кузен хихикает, когда я быстро ухожу, а его тени открывают мне дверь прежде, чем я успеваю к ней прикоснуться.       Прямо перед тем, как выйти, я оглядываюсь на них. Она всё ещё свернулась калачиком у него на груди, всё ещё смотрит на него, как на лучшее, что есть на свете, а он держит её так, будто никогда не собирается отпускать.       Они за это боролись.       И, возможно, я тоже найду что-то подобное.