Субдуральная гематома

Александр Николаевич заполнял историю болезни Аллы Лобовой, пострадавшей сегодня в аварии. Самой лёгкой из её травм окаазался перелом рёбер. Самой тяжёлой — ушиб мозга и острая субдуральная гематома. Пока Гордеев трепанировал череп и с помощью катетера удалял кровь, скопившуюся между твёрдой и паутинной оболочками, Лера извлекала осколки переломанных рёбер. Ни дрожащих рук, ни слёз не проклятий не было в строну приёмной матери, косвенно виновной в смерти её родителей. «Какая сильная, благородная девочка!» — думал он, видя на лице невесты сосредоточенность. Всё исчезло за пределами операционной, как только она сняла стерильный халат. Не успели отец и сын Лобовы спросить о состоянии больной, как Лера зарыдала, уткнувшись в широкую грудь жениха. Её била лихорадочная дрожь, заикаясь получилось выговорить: — Са… Саша… Я не врач… Я не хочу, чтобы она жила… Со слезами уходило и невыносимое напряжение последних дней. Тревого за брата ещё сжимала сердце, но то столкновение больше не будет сниться в кошмарах, потому что она нашла виновных. Гордеев чувствовал, что её переполняет боль и гнев. — Ты, доктор Чехова, — умница, всё сделала правильно. — возражал Гордеев нежным голосом, а она только сильнее обнимала. Гладя Леру по голове, он сказал Лобову, что жена проведёт несколько дней в реанимации. Услышав, слова приёмной дочери, Олег Викторович побагровел от злости и изумления набросившись на Чехову с упрёками: — От кого — от кого, а от тебя я такого не ожидал! Я любил тебя больше родного сына, был тебе отцом, но теперь я вижу, что она права. Ты действительно неблагодарная! Авария случилась из-за тебя! Из- тебя всё повторилось! Ты виновата в ранении Глеба… — Вы закончили цитировать жену? — обратился к главврачу Гордеев. — Теперь я скажу: ваша дражайшая супруга причастна к смерти родителей Леры. Подробности, я надеюсь, она сама расскажет милиции, когда очнётся. А Лера ничего не отвечала на обвинения, только посмотрела прямо в глаза Лобову. Он прочитал во взгляде то же, что понимал и раньше: как бы не старался заменить родного папу, ей он так и остался чужим. Это расстроило сильнее обычного. Короткая, но сильная истерика отняла у Леры силы, которые не успела двухчасовая операция. — Саша, я не могу идти. Он тут же подхватил за талию и под колени. Глеб быстрым шагом прошёл мимо. Ему нужно было выпить, иначе он не перестанет видеть сводную сестру в объятьях этого борова. Александр Николаевич закрыл историю, выключил лампу и устало потёр глаза. Тишину нарушало тиканье часов на стене, которые показывали третий час ночи, и ровное дыхание крепко заснувшей Чеховой. В кармане завибрировал телефон. Гордеев быстро нажал «Принять». — У Дениса судороги и остановка сердца. Зычный голос главврача, сидящего у кровати жены в реанимационном блоке, казалось, разнёсся по всему кабинету, но Лера продолжала спать. Нервная система требовала отдыха. Выходя, Гордеев столкнулся с Рудаковским. Он крутился всю ночь возле реанимации. Увидев, как заметались врачи, Вова понял, что с братом Леры что- то случилось. — Александр Николаевич, Де… Массивная рука зажала студенту рот. — Знаю, не буди. Оставь ей несколько часов спойного сна. Реаниматолог святил мальчику в глаза, но зрачки не рааигировали.