XXV. На лезвии предательства

POV: Дженасса Драконья Кровь Годы тянулись, превращаясь в бесконечную череду сражений и завоеваний. Тамриэль склонился перед Мираком, но его аппетиты росли с каждым днем. Мирак охладел ко мне. Его прикосновения, некогда дарившие ощущение власти и принадлежности, теперь ощущались как холодные оковы. Во взгляде все чаще мелькала не любовь, а голодная жажда власти. Казалось, он смотрит сквозь меня, видя лишь инструмент для достижения своих целей. Между нами росла стена из недоверия и отчуждения. Разговоры стали формальными, лишенными былой теплоты. Даже в постели он обращался со мной, как с марионеткой, используя мое тело для удовлетворения собственных потребностей, не заботясь о моих чувствах. — Дженасса, — произнес он, и его голос звучал как скрежет камня. — Корабли готовы? Я повернулась. Мирак стоял в тени. — Да, — ответила я ровным голосом. — Флот готов отправиться в Сиродил, чтобы подавить мятеж в Бравиле. — Отлично, — в его глазах мелькнуло довольство. — Уничтожь всех, кто осмелится противиться моей воле. — Как прикажете, — прошептала я, склонив голову. Я взошла на борт флагманского корабля, «Гнев Дракона». Передо мной раскинулось море, черное и неспокойное, как моя душа. Я чувствовала на себе взгляды солдат, преданных Мираку. Без особых проблем бунт был подавлен. Кровь залила улицы Бравила, крики отчаяния заглушали шум волн. Я выполняла приказ Мирака, уничтожая все на своем пути. Я вернулась домой, но дома не было. Была лишь крепость, полная чужих людей и холодных камней. Мирак ждал меня, но его взгляд был пуст. Он не спросил о моих чувствах, не поинтересовался потерями. Только сухо констатировал факт победы. — Ты хорошо послужила мне, Дженасса, — сказал он, и в этих словах не было ни тепла, ни благодарности. Как будто я была не живым существом, а послушной собакой, выполнившей команду. Я молча поклонилась и вышла из Главного зала, оставив позади себя его равнодушный взгляд.

~ Драконорождённые ~

Я стояла на возвышении и наблюдала за суетой, царящий повсюду. Внизу, на страхе и подчинении, строился новый город, который должен был стать столицей Мирака. Среди изможденных работников, таскающих камни, я разглядела знакомые лица. Сердце, закованное в броню верности Мираку, дрогнуло. Карлия, некогда служительница Ноктюрны, теперь в грязной робе, с потухшим взглядом, складывала камни под палящим солнцем. Энтир, торговец краденым из Коллегии Винтерхолда, всегда готовый помочь, теперь исхудавший и изможденный, тащил неподъемную телегу. Атис, верный товарищ из Соратников, скорченный под тяжестью бревен, оглядывался, словно ожидая удара. Йорн, с кем мы пели песни в Коллегии бардов, теперь рубил камень, ненавистно поглядывая в мою сторону. Агмейр, солдат из Стражи Рассвета, с которым мы когда-то вместе восстали против вампиров, чтобы защитить людей, теперь сам нуждался в помощи. И Карджо, верный спутник каравана каджитов, всегда готовый прикрыть спину, теперь был рабом, и взгляд его был полон горечи и обиды. Я замерла. Они заметили меня. Их взгляды, полные презрения и разочарования, пронзили меня, как кинжалы. Карлия, оторвавшись от работы, плюнула в мою сторону. Энтир, отбросив телегу, процедил сквозь зубы: — Ну что, Дженасса, как поживает твой господин? Небось, хорошо кормят? А мы тут, знаешь ли, дышим пылью и восхваляем его величие. Как же нам повезло! — в его голосе сквозила такая горечь и ирония, что мне стало физически больно. Я почувствовала, как вспыхивает гнев, но подавила его. Сейчас нельзя показывать слабость. — Заткнись, Энтир, — тихо сказала я. — А то что? — усмехнулся Энтир. — Накажешь? Бросишь в темницу? Да мне все равно. — Предательница! — прокричал Йорн, отбросив кирку в сторону. — Ты забыла всё, за что сражалась? За Скайрим! За свободу! А теперь ты — слуга этого безумца! — Замолчи! — одернула я его, и в моем голосе прозвучали стальные нотки. — Молчать?! Ты мне будешь говорить, что делать?! Ты, которая продала свою душу за власть?! Да я лучше сдохну здесь, чем буду тебе кланяться! Двое надсмотрщиков схватили Йорна и поволокли прочь, но его слова продолжали звенеть в моих ушах. Агмейр покачал головой, словно оплакивая потерю. Карджо… Его взгляд встретился с моим. В нем не было ярости, только вселенская печаль. — Дженасса… — слабый голос пробился сквозь шум. Агмейр протянул ко мне руку, умоляюще глядя наверх. — Помоги нам… пожалуйста… Я просто застыла, как громом пораженная. Я смотрела на его изможденное лицо, на грязные, дрожащие руки. Боль пронзила мое сердце. Надсмотрщик грубо оттолкнул Агмейра, замахнувшись кнутом. — Не разговаривать! — прорычал он. Я хотела что-то сказать, что-то сделать, но ноги будто приросли к земле. Отступница… продала душу за власть. Все они помнили меня, сражавшуюся за Скайрим, защищавшую его от драконов, вампиров, Имперского легиона и тирании. Они помнили меня как героиню. А теперь видели лишь слугу тирана, разрушающего их жизни. Мирак изменил меня. Он показал мне истинную силу, истинное могущество. Он научил меня доверять никому, кроме него. Он сделал меня такой, какая я есть. И я верила ему. Верила в его великий план, верю в его право править. Но взгляд Карлии, полный горечи, преследовал меня. Отвернувшийся Карджо разрывал мое сердце. Их слова звенели в ушах. Я должна была что-то сказать. Объясниться. Оправдаться. Но слова застряли в горле. Мирак запретил мне общаться с кем-либо из моей прошлой жизни. Я подняла руку, собираясь произнести хоть что-то, но передумала. Что я могу им сказать? Они бы только возненавидели меня еще больше. Вместо этого я опустила руку и развернулась. Я пошла прочь, оставляя позади своих бывших друзей, свой бывший мир, свою бывшую жизнь. Я уходила, зная, что они никогда не простят меня, зная, что я никогда уже не смогу вернуть свою прошлую жизнь. Я шла, и новый город Мирака рос за моей спиной, как памятник моему предательству. Мой путь пролегал мимо бесконечных рядов строящихся зданий, каждый камень которых был пропитан болью и страданиями. Сапоги, обитые драконьей чешуей, глухо ступали по выжженной земле, отсчитывая секунды моего предательства. — Дженасса, — произнес грубый, но спокойный голос, звучавший устало. Я повернулась и заметила знакомую фигуру. Высокий, широкоплечий норд с копной темных волос. Это был Ролло. Когда-то искатель приключений, а теперь, как и я, слуга Мирака. Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня. Его карие глаза, обычно излучавшие искреннее любопытство, сейчас были полны тяжести и разочарования. — Давно не виделись. — Ролло, — сухо сказала я, стараясь не выдать внутреннего смятения. — Гордишься плодами своего труда? — спросил он с горькой усмешкой. — Мы строим будущее, Ролло. Мирак приведет нас к величию. Ролло покачал головой. — Величие? Ценой скольких жизней? Ты видишь их, Дженасса? Видишь их страдания? Я старалась не смотреть в сторону каторжников, но его слова прожигали меня. — Они просто должны подчиняться. Это цена порядка. — Порядок? — Ролло подошел ближе, и его голос звучал настойчивее. — Когда я впервые услышал, что ты служишь Мираку… что ты, герой Скайрима, Довакин, перешла на сторону тирана… я просто не поверил. Как ты могла? Неужели ты действительно веришь, что Мирак заботится о порядке? Он хочет лишь власти. Полной, абсолютной. Ему плевать на нас всех, для него мы лишь марионетки. — Ты не понимаешь. Мирак видит то, чего мы не видим. Он знает, как спасти Тамриэль. — Спасти? — он рассмеялся, и этот смех звучал безрадостно. — От чего спасти? От себя самого? Он разрушает всё, к чему прикасается. Он забирает у людей свободу, надежду… всё. Неужели ты этого не видишь? Он сделал паузу, пристально глядя мне в глаза. — Помнишь Лабиринтиан? Те легенды, что мы слышали об этом месте? Мы искали там сокровища… Но настоящее сокровище не в артефактах, а в людях. В их вере, в их воле к жизни. Мирак отнимает всё это. — Ты говоришь глупости, — отрезала я, стараясь заглушить сомнения, закрадывающиеся в душу. — Мирак — наш повелитель. Мы должны ему повиноваться. — Повелитель? Или тюремщик? Дженасса, оглянись! Неужели ты действительно хочешь быть частью этого? Неужели ты забыла, кто ты? Ты — Довакин. Ты была рождена, чтобы быть свободной. Чтобы сражаться за добро, а не за тиранию. — Ролло, замолчи, — прошипела я, чувствуя, как внутри меня поднимается гнев. — Я не хочу это слышать. — Тогда послушай вот что, — он схватил меня за руку, его хватка была неожиданно сильной. — Мирак использует тебя. Он видит в тебе лишь инструмент. Он не любит тебя. Он любит лишь власть. Его слова прозвучали как пощечина. Я вырвала руку. — Ты лжешь, — проговорила я, хотя внутри меня поселился леденящий страх. — Подумай об этом, Дженасса. Подумай хорошенько. Я посмотрела на него, в его карие глаза, полные боли и сострадания. На мгновение мне показалось, что я вижу в них своё отражение — отражение той Дженассы, которой я когда-то была. Но это видение быстро прошло. — Мне пора, — сказала я сухо. — У меня много дел. Я развернулась и пошла прочь, стараясь не бежать. Я чувствовала, как Ролло смотрит мне в след. Его слова звенели в моей голове, словно назойливая мелодия.

~ Драконорожденные ~

POV: Морок Я, скрытый в тенях одного из недостроенных зданий, наблюдал за разговором матери и Ролло. Я прислушивался, пытаясь разобрать каждое слово, разглядеть каждый жест. Чувство неясной тревоги поселилось в моей душе. Я видел, как мама растерялась. Видел, как Ролло держал её за руку и что-то горячо говорил. Я не смог услышать всего, но чувствовал, как меняется аура вокруг матери. В ней промелькнули скрытые сомнения, боль — то, чего я никогда раньше не видела. Как только мама ушла, я бесшумно скользнул во двор. Вернувшись в храм отца, я нашёл отца в глубине святилища. Он стоял неподвижно, сконцентрировавшись на чтении свитка. — Отец, — тихо произнес я. Он повернулся ко мне и посмотрел своим пронзительным взглядом. — Надеюсь, это что-то срочное? — Да, — ответил я, и в моём голосе послышалась сталь. — Это касается матери. Отец нахмурился. — Что с ней случилось? Я рассказала всё, что видела и слышала. Передал слова Ролло, описала смущение и сомнения в глазах мамы. Я не приукрашивал, но и не смягчал. Когда я закончил, в святилище повисла тишина. Лицо Мирака постепенно становилось всё более суровым. Его глаза сверкали, а в ауре вокруг него нарастала ярость. — Спасибо, Морок, — сказал отец, и в его голосе уже не было ни следа ярости. Только холодная, расчётливая решимость. — А теперь иди. И не говори никому об этом разговоре.

~ Драконорождённые ~

POV: Дженасса Драконья Кровь Мирак стоял, глядя на строящийся город. Я ждала, не смея прерывать его размышления. Он позвал меня на разговор, и, судя по всему, это не сулило ничего хорошего. — Дженасса, — наконец произнес он, не поворачиваясь. — Тебя видели с одним из каторжников. Ролло, кажется. Моё сердце пропустило удар. Мирак явно начал этот разговор не просто так. — Да, но что тут такого? — сказала я, стараясь сохранять голос ровным. — Он говорил против меня, — это было не вопросом, а утверждением. Я молчала. Отрицать было бы бессмысленно. Глаза Мирака горели тем самым зелёным огнём, который я видела много лет назад, когда он злился или сдержать бурю эмоций внутри себя. — Дженасса, ты знаешь, что происходит с теми, кто осмеливается противиться моей воле. Я знала. Слишком хорошо знала. — Я верю в тебя, — сказала я, и это было правдой. — Казни Ролло публично, — его голос был тихим, но каждое слово прозвучало как приговор. — Чтобы все видели, что ждёт тех, кто осмелится усомниться во мне. Слова эхом отдавались в моей голове. — Мирак… — начала я, но он прервал меня жестом. — Не смей меня ослушаться! Я дал тебе силу, власть. Ты должна быть благодарна мне. В его глазах была такая твердость, такая непреклонность, что я поняла — спорить опасно. Если откажусь, меня ждёт недоверие Мирака, а это ни к чему хорошему не приведёт. — Как прикажешь, — произнесла я, каждое слово давалось мне с огромным трудом.

~ Драконорожденные ~

Площадь была переполнена. Каторжники, надсмотрщики, культисты — все собрались, чтобы увидеть казнь. Ролло стоял на эшафоте, его руки были связаны, но он не сопротивлялся, его глаза горели ненавистью. Я поднялась на помост, моё сердце замерло в груди. Я чувствовала на себе тысячи взглядов. Одни — полные страха, другие — любопытства, третьи — отвращения. Я сделала глубокий вдох и шагнула к Ролло. — У тебя есть последнее слово? — произнесла я, мой голос звучал глухо и отрешенно. Ролло посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не ненависть, а печаль. — Ты знаешь, что делаешь неправильно, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что Мирак ведёт нас всех к погибели. Но я надеюсь, что однажды ты найдешь в себе силы остановить его. Я отвернулась. Я не могла смотреть ему в глаза. Глубоко вздохнув, я выхватила кинжал из-за пояса и подошла к Ролло со спины. Одним быстрым движением я перерезала ему горло. Раздался глухой удар, и толпа замерла. Я видела, как тело Ролло безжизненно падает на землю, в лужу собственной крови. Тишина длилась целую вечность. Затем раздались робкие аплодисменты, которые постепенно переросли в громкие овации. Культисты и те, кто принял сторону Мирака, приветствовали меня, приветствовали смерть врага. А я не чувствовала ничего. Я спустилась с эшафота, стараясь не смотреть на тело Ролло. Я знала, что его смерть навсегда останется на моей совести.