XXVI. Тени прошлого, свет будущего

Все эти годы я шла по пятам за Мираком, стараясь впитывать каждое его слово, каждое движение. Я повторяла его слова, словно мантры, и старалась не замечать холода, сковавшего моё сердце. Но с каждым днём сомнения всё навязчивее терзали меня, разъедая остатки былой уверенности. Я видела, как город, строившийся в честь Мирака, постепенно превращается в тюрьму. Каторжники, измотанные непосильным трудом, умирали от голода и болезней, а надсмотрщики, ослепленные властью, проявляли невиданную жестокость. Культисты, фанатично преданные Мираку, устраивали показательные казни, чтобы держать остальных в страхе. И всё это было во имя величия. Я вспомнила слова Ролло, сказанные перед смертью: «Ты знаешь, что делаешь неправильно. Ты знаешь, что Мирак ведёт нас всех к погибели». Они эхом отдавались в моей голове, не давая покоя, и с каждым днём они были всё настойчивее. Вечером, в спальне, я сидела одна, глядя на отражение в зеркале. Я видела в нём не уверенную в себе воительницу, а сломленную женщину, погрязшую в крови и лжи. Кинжал, которым я убила Ролло, лежал на столе, напоминая о предательстве. Я коснулась рукоятки, чувствуя холод металла. В голове промелькнула мысль: «А что, если…» Я тут же отбросила её, испугавшись собственных намерений. Самоубийство — удел слабых. Вдруг дверь открылась, и вошёл Мирак. — Что ты делаешь? — спросил он, заметив, что я сижу на полу с зеркалом в руках. — Ничего, — тяжело выдохнув, сказала я, откладывая зеркало на комод. После недолгого молчания Мирак неожиданно выдал: — Я заметил, что ты стала слишком задумчивой, — произнёс он, пристально глядя на меня. — Что-то беспокоит тебя? Я с трудом сглотнула. Я чувствовала, как его воля давит на меня, пытаясь проникнуть в мои мысли. — Нет, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Я просто беспокоюсь о строительстве города. Работы идут медленно. Мирак усмехнулся. — Тебя не должны волновать такие мелочи. Твоя задача — следить за порядком и наказывать тех, кто противится моей воле. Он прошёлся по спальне, меряя её шагами. — Скоро этот город станет центром моей империи. И ты будешь править вместе со мной. В его словах не было ни капли любви или уважения. Только жажда власти и желание использовать меня. — Да, Мирак, — прошептала я, стараясь придать своему голосу уверенности, которой не было. — Я понимаю свою задачу. Мирак довольно хмыкнул, удовлетворённый моим ответом. — Вот и хорошо. Не разочаруй меня.

~ Драконорождённые ~

Следующим утром Мирак приказал мне отправиться в трущобы, чтобы проследить за казнью нескольких бунтовщиков. Я повиновалась, как всегда. Я наблюдала, как палачи поднимают свои топоры, как кровь заливает землю. Я видела страх в глазах приговорённых, но не могла ничего сделать. Я была частью этой системы, этого кошмара. Я направилась к трупной яме, чтобы убедиться, что тела сброшены как положено. Зловоние смерти ударило в нос, заставив меня поморщиться. Я подошла к краю ямы и заглянула внутрь. Увиденное заставило меня содрогнуться. В яме лежали десятки тел, сложенные друг на друга. Я узнала лица многих из них. Это были рабочие, которые осмелились протестовать против жестокого обращения, стражники, которые проявили сочувствие к заключённым, культисты, усомнившиеся в Мираке. Это были мои друзья, мои товарищи. И тут я увидела его. В самой глубине ямы, среди груды мёртвых тел, лежал Бриньольф. Его лицо было в крови и грязи, но я узнала его сразу. Мой старый друг, мой коллега из Гильдии воров. Внезапно Бриньольф открыл глаза. Он медленно приподнялся, опираясь на локти, и посмотрел прямо на меня. В его глазах читалось удивление, боль и… надежда? Я замерла, не зная, что делать. Бриньольф едва слышно прошептал одними губами: — Джесс… помоги мне… Сердце разрывалось от боли и стыда. Бриньольф смотрел на меня, и в его взгляде читалась искренняя мольба. Секунды тянулись, как вечность. Я знала, что если помогу ему, то предам Мирака, предам всё, во что верила… или заставляла себя верить… все эти годы. В горле пересохло. Вспомнились слова Ролло, эхом отдававшиеся в голове: «Ты знаешь, что делаешь неправильно». Я достала из-за спины арбалет и прицелилась. Руки дрожали, но я заставила себя успокоиться. В глазах Бриньольфа мелькнула тень недопонимания. Раздался щелчок. Стрела вонзилась Бриньольфу в сердце. Его тело обмякло, смешавшись с другими трупами. Я опустила арбалет, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Дышать стало тяжело, словно в лёгких не осталось воздуха. «Я убила его…» С леденящей душу тяжестью в ногах я покинула трупную яму. В голове звучала лишь одна мысль: «Я должна быть сильной. Я должна доказать Мираку свою преданность. Я должна выжить». Проходя по городу, я смотрела на людей, обречённых на тяжкий труд и беспросветную жизнь. Я пролила так много крови… и мне придётся пролить ещё больше.

~ Драконорождённые ~

— Я слышал, ты проявила милосердие к одному из рабочих, — произнёс Мирак. — Заменила наказание плетьми на уборку конюшен. — Он был болен, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Не вижу смысла тратить время на наказание того, кто и так едва жив. Мирак усмехнулся. — Милосердие — удел слабых, Дженасса. Помни об этом. Ты нужна мне сильная, а не сентиментальная. — Я сильна, — твёрдо сказала я. — И предана. В этот самый момент я испытала ненависть. Я ненавидела Мирака за то, что он превратил меня в бездушную машину, за то, что заставил убивать всех тех, кого я люблю. Ненавидела себя за слабость, за то, что позволила ему сломить себя. Но сильнее всего я ненавидела себя за то, что, несмотря на всё это, продолжала верить ему. В последние дни напряжение между мной и Мираком росло. Я всё чаще осмеливалась перечить ему, спорить о методах управления Тамриэлем. Моё «милосердие» к простым жителям вызывало его гнев. Однажды я не выдержала. — Это место умирает, — заявила я, глядя прямо в глаза Мираку. — Люди голодают, болеют, работают до изнеможения. Так мы не построим империю, Мирак, мы построим кладбище! В зале воцарилась мёртвая тишина. Культисты, окружающие нас, замерли, ожидая реакции Мирака. — Ты смеешь оспаривать мои решения? — прорычал Мирак. — Я смею говорить правду, — ответила я. — Я прошла рядом с тобой через огонь и воду, убивала и предавала — всё ради твоего величия. Но сейчас… сомнения, как змеи, начали обвивать моё сердце. Земля, которой ты, Мирак, правишь, и которую я помогала тебе завоевать… земля, политая кровью невинных. Мирак поднялся с трона. Его глаза горели яростью. — Ты предаёшь меня, Дженасса! — Я предаю не тебя, Мирак, — ответила я. — Я предаю свою совесть, когда молчу. Мирак взмахнул рукой. — Стража! Пара культистов шагнула ко мне, но я не дала им подойти. Я выхватила меч из ножен, предупредительно взмахнув им. — Не подходите! — крикнула я, смотря на Мирака с неистовой злобой. — Ты не посмеешь! — Посмею, — ответил Мирак. Это ещё сильнее разозлило меня. — Я слишком долго жила в твоей тени! Напряжение висело в воздухе. Раньше взгляд Мирака был полон восхищения и признания, а сейчас — недоверия и разочарования. Моя «слабость», как он это называл, стала трещиной в нашем идеальном союзе. — Ты играешь с огнем, Дженасса, — прошипел он, обходя меня. — Твоя… эмпатия — опасная роскошь. Она ослабляет нашу власть. Я стояла, не отводя взгляда. Внутри бушевал шторм, но внешне я оставалась невозмутимой. Это маска, которую я носила годами, стала почти второй кожей. — Слепое подчинение — не сила, а глупость. Я видела, как в глубине его глаз мелькнуло что-то зловещее. — Ты забываешь, кто ты есть, Дженасса. Ты — моя воля, мой меч. Без меня ты ничто. Слова, словно плети, хлестнули по лицу. Я сжала рукоятку меча. Он знал, куда бить. Он всегда знал. — Я помню, кем я была до тебя, Мирак… — Хватит! — я обернулась на крик. Морок стоял в дверях, его лицо исказилось от боли и непонимания. В его глазах плескалось отчаяние. Он смотрел на меня, с мечом в руках, готовую к бою, и на Мирака, чьи глаза исказила ярость, достойная самого дракона. Его крик, полный надежды и страха, пронзил напряженную атмосферу зала. В этот момент я почувствовала, как гнев покидает меня, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Взгляд Морока, полный мольбы, заставил меня вспомнить, что я не только воин и жена тирана, но и мать. Неожиданно от Морока начала исходить волна спокойствия. Она окутала весь зал, словно солнечный кокон. Культисты, застывшие в ожидании приказа, начали опускать оружие. Ярость в глазах Мирака утихала, сменяясь удивлением. А я почувствовала, как мои внутренние конфликты, которые терзали меня последнее время, начали отступать. Я почувствовала ясность, которую не ощущала уже давно. — Что ты… что ты сделал? — прохрипел Мирак, всё ещё пытаясь сохранить свою ярость, но чувствуя, как она тает под воздействием силы сына. — Остановитесь, пожалуйста, — Морок сделал шаг вперёд. — Я не хочу, чтобы вы сражались. В этот момент в моей голове вспыхнули воспоминания. Туманные, далёкие, но отчётливые. Пророчество, о котором я забыла уже давным-давно. И вот оно снова проявилось. Я опустила меч. — Я… — тихо произнесла я, медленно переведя взгляд с Морока на Мирака. — Я была не права. Прости меня, Мирак. Я встала на колено и опустила голову, как рыцарь, который даёт присягу перед своим королём. — Я забылась. И совсем потеряла голову. Больше такого не повторится.

~ Драконорождённые ~

Позже вечером Мирак, запершись в своей библиотеке, яростно перелистывал древние тома. Его лицо было искажено тревогой, смешанным с растущим осознанием. Я же всё это время старалась ему не мешать и просто стояла в стороне, наблюдая за ним. — «Это будет душевный дар, — наконец-то сказал он, проведя пальцем по строкам, описывающим редкий и опасный дар. — Ему невозможно научиться, с ним рождаются. Это возможность влиять на умы и сердца людей, усмирять их внутренние конфликты, даря им мгновенный покой и понимание». Вдруг Мирак замолчал, упорно смотря на страницу книги. — Способность, влияющая на разум людей… — вдруг пробормотал он, посмотрев куда-то в сторону. — Возможность брать под контроль чужой разум… Я уже понимала, к чему он клонит. Он опять собирался использовать нашего сына как инструмент для своих целей. — Ты помнишь, — начала я, прислонившись спиной к стене. — То Пророчество Равновесия? — Какое пророчество?.. — начал было Мирак, но я его перебила: — Это не просто пророчество. Морок, он… — Ты всё ещё веришь в эту чушь? — на этот раз Мирак перебил меня. Мирак презрительно фыркнул, захлопнув книгу. — Пророчества — это сказки для глупцов, Дженасса. Единственная реальность — это власть. Я намерен использовать все средства, чтобы удержать её. Морок — мой сын, и он выполнит свою роль в моей империи, нравится тебе это или нет. Он подошёл ко мне, его взгляд был холодным и расчётливым. — Ты думаешь, я не знаю, что ты замышляешь? Ты считаешь меня дураком? Твоя внезапная покорность — это лишь уловка. Ты пытаешься защитить его, уберечь от меня. Но я не позволю тебе этого. В его голосе звучала угроза. Я почувствовала, как внутри меня нарастает гнев. Он видел во всех врагов, даже в собственной семье. — Я не замышляю ничего, кроме того, чтобы защитить нашего сына, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Он не оружие, Мирак, он — человек. — Человек, обладающий силой, способной изменить этот мир. И я намерен использовать эту силу во благо моей империи. — Во благо твоей империи или во благо твоей власти? — парировала я. — Неужели ты не понимаешь, что ты разрушаешь всё, к чему стремишься? Мирак замолчал, его лицо исказила гримаса гнева и сомнения. Он отвернулся от меня, глядя в тёмный угол библиотеки. — Ты не понимаешь, Дженасса. Этот мир жесток, и чтобы выжить в нём, нужно быть сильным. Я делаю то, что должен. — Нет, Мирак, — тихо сказала я. — Ты выбираешь свой путь. И этот путь ведёт к гибели нас всех. Он резко обернулся, его глаза сверкнули яростью. — Хватит! Я не позволю тебе больше говорить со мной в таком тоне. Ты моя жена, и ты должна подчиняться мне. — Я твоя жена, но не твоя рабыня, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я позволила тебе разрушить мою жизнь, я не позволю тебе разрушить жизнь нашего сына. Наступила тишина, напряжённая и зловещая. Я должна была защитить Морока. Мирак сделал шаг ко мне, его рука потянулась к моему лицу. Я замерла, готовая к удару. Но вместо этого он просто коснулся моей щеки. — Какая же ты упрямая и своевольная, — прошептал он. — Именно это мне в тебе и нравится. Именно поэтому я поделился с тобой своей властью. — Но ты не можешь пожертвовать нашим сыном ради своей власти, — сказала я, смотря ему прямо в глаза. — У тебя есть армия, драконы, сила, знания, я в твоём подчинении. Тамриэль и так лежит у твоих ног. Но твои аппетиты не соизмеримы. Он опустил свою руку, всё ещё смотря мне прямо в глаза. — Возможно, ты права, — пробормотал он. Он отвернулся от меня, снова глядя куда-то в темноту библиотеки.