Глава 22. Элисон

22 ноября — 23 ноября 2015 года (воскресенье — понедельник)

      Элисон видела перед глазами красную пелену. Зрение расплывалось, делая невозможными попытки сосредоточиться хотя бы на чём-то. Рукоять ножа, крепко сжатого в руке, впилась в нежную кожу ладони, но Элисон не могла заставить себя расслабиться. Не тогда, когда дикари наступали, оттесняя всё ближе к стене.         Девушка очнулась всего пару минут назад, однако это пробуждение нельзя было назвать приятным. Голова болела, окружение плыло, а в горле было сухо настолько, что сглатывать было невыносимо. Элисон заставила себя подняться, несмотря на тяжесть собственного тела. Складывалось ощущение, будто оно и не принадлежало ей вовсе.        Голоса, разбудившие её, затихли. Вместо них отчётливо слышался треск дров. Слабый свет от огня едва освещал комнату. Ей удалось различить лишь высокие фигуры, спрятавшиеся в полумраке помещения. Элисон не понимала, где оказалась, однако на чистом рефлексе вытащила нож из ботинка и поднялась на ноги.        Тело пошатнулось в сторону, она споткнулась о собственные ноги, привалившись к стене. Послышались смешки, а за ними и тяжёлые шаги, заставляющие дерево скрипеть и трещать. Сердце в груди застучало быстрее. Паника комом встала в горле. Элисон никогда не считала себя трусихой, однако сейчас, не имея возможности сконцентрироваться, она понимала, что стала лёгкой добычей для дикарей.        Гавканье послышалось прямо перед ней. Оно было злобным, кусачим.        — С тобой говорят, паршивая сучка, — рыкнул мужчина, грубо схватив её за волосы.        Элисон терпеть не собиралась. В темноте дикари и не заметили, как она вытащила нож, именно поэтому один из них оказался настолько смелым. Элисон вонзила лезвие в его руку по самую рукоять, заставив того завопить и отпустить её. Не теряя времени, она вытащила оружие и метнулась к стене, лишь бы почувствовать малейший намёк на опору.        Зрение наконец-то начало приходить в норму, когда до ушей донёсся щелчок предохранителя. Элисон понимала, что против огнестрельного оружия у неё было мало шансов, однако сдаваться не собиралась. Она была самым упрямым бойцом отряда «Крик», в котором никогда не переставали сверкать огонёк свободы и желание жить. Поэтому Элисон выдохнула и бросилась вперёд.        Пистолет был только у одного из дикарей. Скорее всего, в лагере они предпочитали не носить с собой оружия. Это во многом облегчало положение Элисон. Однако в первую очередь ей нужно было добраться до него, что сделать было уже сложнее. Справиться с пятью мужчинами, которые были выше неё на две головы, казалось задачей непосильной. И Элисон это понимала. Насколько бы ни была она подкована в технике боя, а силы в её ослабшем теле было гораздо меньше, чем у здоровых и сытых дикарей. Элисон могла лишь попробовать выбраться отсюда, не получив пулю в голову. Попробовать показать, что она не чёртова слабачка, не лёгкая добыча для стаи диких псов.         Элисон увернулась от первого удара достаточно легко, отскочив в сторону. Ей пришлось практически танцевать вокруг грузных тел дикарей, нелепо разодетых в шкуры животных. Массивная одежда делала их менее подвижными, в отличие от Элисон, на которой не было её теплой куртки, а оставшиеся вещи не грели от слова совсем. Она кружила вокруг них, заставляя спотыкаться о собственные ноги, и пыталась найти любой намёк на выход. Здесь должен быть кто-то ещё из их отряда, поэтому Элисон была просто обязана найти остальных.        Удар по бедру оказался совершенно неожиданным, из-за чего она упала на бок, тихо застонав. Элисон посмотрела наверх, вовремя заметив дикаря, который хотел вновь пнуть её, поэтому она быстро перекатилась в сторону и поднялась на ноги. Удивительным было то, что мужчина с пистолетом всё ещё не начал стрелять.        Стоило ей только об этом подумать, как над головой просвистела пуля. Скорее всего, темнота помещения мешала не ей одной. Элисон едва успела спрятаться под стол, на который неожиданно наткнулась. Она старалась задержать дыхание, но из-за пережитого боя оно совсем не поддавалось контролю, вынуждая грудь подниматься в лихорадочных попытках захватить как можно больше воздуха. Взгляд бегал из угла в угол в стремлении найти выход.        Дверь показалась сама. Она открылась совсем рядом с ней, запустив волну холодного воздуха и криков. Видимо, выстрел привлек внимание других дикарей. Мужчины о чём-то быстро зачирикали, давая Элисон необходимую фору.        Она выскочила из-под стола и схватила ближайшего к себе человека, приставив нож к горлу. Это оказалась девчонка лет двенадцати от силы. Её тёмные волосы были заплетены в две аккуратные косы с маленькими бантиками красного цвета. Как бы сильно Элисон этого не хотела, она не могла отпустить её.        — Стоять на месте! — крикнула она и приставила лезвие ещё ближе к обнаженной тонкой шее. — Я убью её, если вы подойдёте ближе!        Элисон знала, что играла грязно. Она чувствовала, как сердце девочки быстро застучало под её запястьем, однако иного выхода у неё не было.        Осторожными шагами Элисон вышла на улицу спиной вперёд, не сводя глаз с дикарей и прижимаясь подбородком к макушке ребёнка. Ночь уже наступила, о чём говорили яркие звёзды над головой. Блеклый свет от луны никак не помогал, лишь немного подсвечивая несколько небольших домиков. Снег захрустел под ногами. Его было больше, чем помнила Элисон. Скорее всего, прошло достаточно времени, пока она лежала в отключке.        — Здесь есть ещё незнакомцы? — спросила она, обратившись к девочке, которая до этого времени молчала, не произнеся и слова.        Та лишь кивнула, а затем указала на постройку, которая напоминала ту, из которой они только что вышли. Возможно, дикари берегли такие для того, чтобы держать заложников. Или что-то вроде этого. Элисон тихо замычала, краем глаза заметив, что один из мужчин двинулся в их сторону. Поэтому она крутанулась лицом в его сторону, прижав ребёнка к себе ближе.        — Стой на месте, тупой ублюдок!        Элисон краем уха услышала тихий шёпот. Она открыла рот от неожиданности, а затем наклонилась к девочке и прислушалась к тому, что та говорила. Разобрать слова было трудно. Большую часть из них девочка чирикала, однако затем девушка отчётливо услышала:       — Вам не сбежать, тётушка. Хеху, матушка, утащит вас с собой, чтобы дать нам счастливую жизнь.        Ребёнок запрокинул голову и посмотрел на неё своими серыми глазами, в которых совершенно ничего не отражалось. А затем девочка улыбнулась и посмотрела через плечо Элисон.        — Папа! — крикнула девочка, заставив всех дикарей сорваться с места.        Элисон ничего не могла сделать. Её окружили, выбили нож из рук и повалили на землю. Она не видела ничего перед собой, лишь чувствовала, как к телу прикасались грубые пальцы. Они толкали, сжимали, дёргали за волосы так сильно, будто собираясь выдернуть их. Элисон предприняла попытку вырваться, однако тут же была схвачена за руки и ноги и поднята над землёй. А затем она отключилась, почувствовав прикосновение иглы к коже. 

***

      — Элисон!       Тяжёлые шаги на лестнице. Первая, вторая, третья… Последняя жалобно скрипнула под весом отца. Он остановился прямо за её дверью, не спеша входить. Обычно Сэмюэль делал так, когда происходило что-то плохое. Элисон это давно усвоила, поэтому сильнее вжалась в угол, спрятавшись за кроватью. Маленький розовенький замочек на двери был защёлкнут, потому что она не хотела видеть его сегодня. Не после того, как отец разозлился на неё и влепил сильную пощёчину, от которой щека всё ещё болела и пульсировала.        Девочка не знала, что сделала не так. Они завтракали, болтали о планах на день, а потом в дверь постучали. Элисон всегда была ребёнком любопытным, из-за чего мама часто подшучивала над ней. Когда-то это было весело. Теперь же приносило лишь проблемы.        Она спрыгнула со своего стула и, едва ступая, прокралась в коридор. Отец стоял к ней спиной, однако это не мешало девочке увидеть другого мужчину. Он был одет в чёрное. Обычно в таком ходили плохие люди, которые странно смотрели на неё каждый раз, стоило им оказаться в их доме. Сейчас же её никто не заметил. Мужчины разговаривали тихо, но даже этого было достаточно, чтобы разобрать парочку слов.         — Образцы не выжили, — сказал незнакомец. Его тон был печальным, словно произошло что-то действительно трагичное.        Отец тяжело выдохнул. Он делал так каждый раз, когда Элисон доставляла ему неприятности или много болтала. Сэмюэль раздражённо передёрнул плечами, что также ни о чём хорошем не говорило. Скорее всего, тема была слишком волнующей.        — Нам нужны ещё испытуемые, — отчеканил отец, сжав пальцами ручку двери. — Эксперимент не может остановиться из-за смерти предыдущих.        — Сэм, это ведь люди…        Договорить гость не успел, заметив светлую макушку Элисон в конце коридора. Девочка быстро спряталась назад и тихо прошмыгнула обратно к своему стулу, однако сесть обратно не успела. Топот донёсся из коридора, а затем на кухне появился и отец. Он схватил её за косу и дёрнул на себя, заставив вскрикнуть. Из глаз брызнули слёзы, но Элисон поспешила вытереть их.        — Я говорил, что ты не должна подслушивать! — закричал отец в лицо повернувшейся дочери.        Удар был отрезвляющим. Щека заполыхала огнём, а Элисон снова вскрикнула, чувствуя, что больше не может контролировать слёзы. Она дёрнулась в крепкой хватке отца. Тот не отпустил. Поэтому девочка сжала кулак и, замахнувшись, попала им по лицу отца. Сэмюэль разжал пальцы, Элисон оттолкнула его от себя со всей силы, на которую только была способна, и бросилась к лестнице.        — Лучше бы умер ты, чем мама! — крикнула она напоследок и быстро поднялась к себе в комнату.        — Элисон.  Девочка моя.       Всегда извиняющийся тон, который был способен растопить самую глубокую обиду. Однако больше она не хотела прощать его. Не в этот раз. Не после того, как Элисон вытащила вырванные пряди красивых блондинистых волос, когда расчесывалась перед сном.         — Элисон! Дорогая, открой глаза, посмотри на меня!       Она задохнулась, резко сев. Элисон зажмурилась, схватившись за горло. Дышать было нечем. Из её груди вырывались лишь хрипы. Она открыла глаза, судорожно осматриваясь вокруг. Помещение было другим в отличие от того, где она очнулась в первый раз. Здесь было холодно и сыро. В воздухе чувствовался запах плесени и мочи, от которого хотелось блевать. Что она и сделала, наткнувшись глазами на железное ведро.        Закончив выплёвывать всё скудное содержимое своего желудка, Элисон вытерла рот рукой и облокотилась на стену. Слезы стояли в ее глазах, однако даже сквозь них она смогла различить силуэт рядом с собой.        — Мишель? — тихо спросила Элисон, не зная, кажется ей или нет.        Мишель смотрела на неё с усталой улыбкой. Настоящая. Облегчение окатило всё тело, заставив Элисон броситься в её объятия.        — Я рада, что ты очнулась, — прошептала Мишель, крепко прижав её к себе.        Они сидели молча, делясь теплом друг друга. Элисон не хотела отпускать Мишель, боясь вновь оказаться в одиночестве. Она не могла позволить себе потерять её снова. Не после того, как их вынужденно разлучили друг от друга, погрузив в полнейший ад. Они знали, что никого ближе у них не было, поэтому не собирались сдаваться.        Элисон оторвалась от Мишель только для того, чтобы снова осмотреться. Они находились в маленьком помещении с двумя кроватями, раковиной и небольшим ведром в углу. Из небольшого окошечка дул свежий воздух и пробивался лунный свет. Сбоку от них вместо стены пролегали прутья. Окружение напоминало лишь одно место: тюрьму. Мишель, видимо, тоже пришла к такому же заключению, сидя нахмурившись.        Теперь Элисон понимала и то, почему было так холодно. Из всей одежды, что на ней было, оказалось только белоснежное платье, покрытое пылью и грязью. От ощущения того, что кто-то прикасался к ней, стало мерзко. Снова захотелось блевать, однако она проглотила ком в горле и фыркнула. На Мишель было точно такое же платье, а в пшеничных волосах мелко поблёскивала серебряная корона.        — У тебя тоже, — со смешком сказала Мишель, заметив взгляд девушки.        Элисон проверять не стала, потому что это было не так важно. В груди что-то сжалось, сдавило рёбра. Беспокойство заставило её начать заламывать пальцы. Слова девочки начали приобретать смысл. Про дикарей говорили редко, потому что мало кому удавалось с ними встретиться. Однако каждый знал, что те были ещё теми фанатиками, считавшими, что от жутких тварей их спасёт неизвестное божество. Подробности никогда не были ясными, но сейчас Элисон, казалось, начала задумываться над ними.         — У меня плохое предчувствие, — прошептала она, схватив Мишель за руку и прижав к своей груди.        Дыхание вновь ускорилось, заставив её хватать воздух.        — Тише-тише, успокойся.        Мишель смотрела прямо ей в глаза, оставаясь спокойной как никогда ранее. Она мягко улыбнулась, сжала пальцы Элисон, а затем тихо замычала какую-то мелодию. Им ничего не оставалось. Они могли только сидеть здесь и ждать. А затем попытаться найти возможность сбежать из этого места. Не важно куда. Главное вместе.        Элисон развернулась и упала в объятия Мишель, прижавшись к ней как можно ближе. Ожидание всегда было отвратительно само по себе. Но она не была против подождать, если в конечном итоге они останутся рядом.        

*** 

      Удар по железным прутьям заставил их обеих подпрыгнуть на месте. Элисон распахнула глаза и уставилась на дикаря, который уже смотрел на них с диким оскалом. Позади него стояло ещё несколько. Их смех, скрипучий и лающий, заставил Элисон поморщиться. Мишель за её спиной зашевелилась, поэтому она поспешила подняться на ноги. Дикари не спускали с них глаз, будто они — добыча. В какой-то мере это действительно было так, однако Элисон совершенно не хотелось об этом думать. Она поймала ладонь Мишель и переплела пальцы, смотря перед собой.        Самый высокий из дикарей фыркнул. Он казался обманчиво спокойным на фоне своих товарищей, которые так и норовили заскочить в клетку. Мужчина зазвенел ключами и открыл замок, заставив его упасть на бетонный пол. Дверь со скрежетом открылась, а затем дикарь вошёл к ним. Элисон осторожно подтолкнула Мишель себе за спину, сама оставшись на месте. Она не сводила глаз с незнакомца, не желая пропустить момент нападения.         — Дикая, — хохотнул мужчина, встав к ней вплотную.        Его мозолистые пальцы схватили Элисон за подбородок, подталкивая вверх. Она задержала дыхание, чтобы не выдавать того, насколько оно сбилось на самом деле. Элисон не боялась смотреть ему в глаза, готовая откусить ублюдку пальцы.        — Строптивая, — вновь проговорил дикарь и замахнулся.        Пощечина обожгла кожу, заставив ту покраснеть, а голову откинуться в сторону. Мишель позади дёрнулась, но Элисон сжала её руку, прося оставаться на месте. Сама же она улыбнулась и вновь посмотрела на мужчину перед собой. Происходящее начинало надоедать. Костяшки зачесались от гнева.        — Лишь настоящее животное поднимет руку на девушку, — сказала она в ответ и засмеялась.        Возможно, Элисон сходила с ума. Последнее время им ужасно не везло. Судьба так и норовила проверить их на прочность. Узнать, в какой момент каждый участник отряда «Крик» наконец даст слабину.  Элисон не собиралась быть одной из первых.        Мужчина зашипел, а затем махнул рукой. Дикари сорвались с места и ворвались в камеру. Они быстро натянули на головы девушек мешки и выволокли прочь. Элисон не пыталась сопротивляться, потому что это было бы бессмысленно. Мужчин больше, а они обе были без оружия. Сбежать из незнакомого места было бы практически невозможно, а вот злить противников, которые каждый раз оказывались непредсказуемыми, было бы крайне глупо. Поэтому она заставила своё тело двигаться так, как было необходимо ублюдкам.        Они шли по извилистым коридорам. Элисон чувствовала лишь холод бетона под босыми ногами. Она не слышала больше разговоров, только шаги, которые эхом отдавались от стен.        Много времени им не понадобилось для того, чтобы выйти на улицу. Хруст снега тут же отрезвляюще подействовал, заставив Элисон встрепенуться. Она подняла голову, но ничего, кроме темноты, не увидела. Элисон могла лишь представить, что вокруг них толпились дикари, разодетые в свои меховые шубы. Краем уха она слышала, как они шушукались между собой, но ни единого слова разобрать не могла.        Их затащили вверх по лестнице и бросили на деревянный пол, стянув мешки. Элисон зашипела, а затем подняла заслезившиеся от ярких рассветных лучей глаза. Что-то внутри неё упало. Дрожащими руками она стерла слёзы, чтобы точно убедиться, что ей это всё не показалось. Она не могла сказать и слова, смотря только перед собой. На помосте, прямо перед ней, стояли две виселицы.       Мишель рядом с ней тихо пискнула. Элисон посмотрела на неё, замечая в уголках её красивых янтарных глаз слёзы. Ей и самой хотелось рыдать. Не так она планировала закончить свою жизнь. Видит Бог, не так. Однако судьба всё решила за неё. И будь она проклята, если не попытается выжить.        Элисон поднялась на ноги так быстро, как только могла, и толкнула дикаря, что стоял рядом с ней. Пистолет из его рук выскользнул, прокатившись по покрытой тонким слоем льда сцене. Мишель ловко подхватила его и выстрелила в другого мужчину. Люди кричали, но ни одна из них не собиралась останавливаться. Элисон нащупала на поясе дикаря нож и быстро вытащила оружие. Мешкать не стала. Одним движением Элисон перерезала мужчине горло.         Она наотмашь разрезала воздух. Шипение подсказало, что ей удалось кого-то задеть. Ноги немели от холода, длинный подол платья мешался, поэтому дёрнула ткань, заставив её затрещать. Элисон оторвала ненужную часть и быстро обмотала вокруг запястья и ножа, чтобы не выронить его так легко. Мишель в это время не прекращала стрелять, заставляя дикарей отступать. Они прижались друг к другу, готовые убивать ради защиты собственных жизней.        Однако у чёртовой судьбы всё всегда было просчитано наперёд. Дротик попал прямо в бедро, заставив Элисон зашипеть. Что бы ни было в нём, вещество сделало её тело безвольным за считанные секунды. Она вытащила иглу и упала на спину на помосте, не успев сделать и шагу. До ушей донёсся стук, краем глаза Элисон заметила, как Мишель осела на колени следом за ней, а после легла на живот, прижавшись щекой к тонкому льду.        Видимо, они были обречены. Элисон устремила глаза в небо, а затем улыбнулась. Она подумала о парнях. Как они там? В порядке ли? Как нога Блейка? В последний раз, когда Мишель проверяла её, они сняли швы и рана выглядела вполне здоровой. А как там Джексон? Может быть, он снова открывал свой рот, пытаясь доказать остальным, что нет ничего лучше теории. А Алан и Руди? Снова разыгрывали остальных, мешая отдыхать?        — Я устала, — прошептала Элисон, повернув голову в сторону Мишель.        Та лежала рядом, также повернувшись лицом к ней. В красивых светло-коричневых глазах плескался страх. Элисон знала, что в её собственных он был таким же. Ярким, практически пылающим. Они действительно пытались, но слишком быстро выдохлись. Теперь же оставалось надеяться лишь на то, что смерть окажется быстрой.        Над головой кричали. Топот ног был невыносимо громким, как и множество выстрелов. Но ни одна из них не могла сосредоточиться на этом. Суматоха не прекратилась после того, как они упали на этот холодный пол. Она, казалось, лишь разгоралась всё больше и больше. Но они не обращали на это внимания.        Элисон заставила своё тело двигаться. Она придвинулась ближе к Мишель, заставив ту тоже пошевелиться, и схватила её руку, крепко сжав пальцы.        — Спасибо тебе, Миш, — прошептала она, перекатившись на бок, что сделала и Мишель, и прижалась лбом к её лбу. — Спасибо, что вылечила меня. Спасибо, что помогала. Мне, наверное, никогда не отплатить тебе за это. Спасибо, что заменила мне маму.        Мишель слабо улыбнулась. Из глаз покатились слёзы, стремясь к виску. Она кивнула, совсем не зная, что сказать, и тихо всхлипнула.        — Спасибо тебе, что осталась с нами, моя девочка.        Элисон почувствовала, что плачет. Слёзы замерзали на коже, стягивая её, но ей было плевать. Она не знала, что происходило вокруг. Тело онемело. То ли из-за холода, то ли из-за препарата, который был в дротике. А может быть, от всего вместе. Элисон знала, что не отпустит руки Мишель до тех пор, пока не испустит последний вздох. Она закрыла глаза, позволив себе расслабиться в ожидании смерти.        — Элисон! — послышалось минутой позже.        Она не думала, что кто-то мог бы знать её имя в лагере дикарей. Может быть, это была шутка уставшего мозга. Возможно, она действительно начала сходить с ума. Руку Мишель кто-то выдернул, заставив Элисон ослабить хватку, чтобы не причинить боли. А затем и её саму подняли с холодного льда и прижали к чему-то тёплому.        — Давай, открывай глаза, Элли.        «Элли». Так её никто не называл. Кроме одного человека. Элисон распахнула глаза, всё ещё не зная, точно ли вещество в её организме не вызывало галлюцинаций. Иначе она никак не могла объяснить то, что видела перед собой.        Голубые глаза Николаса смотрели прямо на неё. Его лицо покрывали ссадины и кровь. Губы шевелились, но она не могла понять того, что он говорил. Элисон смотрела на него и не могла оторваться. В рассветных лучах Николас выглядел подобно ангелу, пришедшему спасти её из ада. Сердце в груди вдруг ожило, забилось быстрее, ударяясь о рёбра, готовое выпрыгнуть из груди.        — Ты здесь, — слабо произнесла Элисон, прижав руку к тёплой щеке Николаса.        — Конечно, я здесь, Элли, — с нежной улыбкой выдохнул он, прижавшись плотнее к её ладони.        Элисон не могла больше ждать. Она собиралась сделать то, чего хотела слишком давно. В её теле вновь появилась энергия. Элисон опустила вторую ладонь на щеку Николаса, а затем потянула его вниз, к себе. Его дыхание на её коже казалось огнём, готовым сжечь, но она не боялась. Подобно мотыльку Элисон стремилась к свету, которым для неё был Николас. Ластилась к нему, грелась его теплом и никогда не хотела отпускать его больше. Она прижалась к его сухим губам в нежном поцелуе, желая, чтобы он не покидал её.