Часть 5

      Штольман полностью переключился на новое дело. Впереди допрос причастных лиц, от которого зависит очень многое. По предписанию прокуратуры, покидать город свидетелям пока было запрещено, так что проживали они в съёмных комнатах и не в самом лучшем районе.       Сходу разговор не задался. Вышел молодой человек, невысокий и коренастый, весь со сна растрепанный. Судя по всему — Николай Воронов. Разговаривать о происшествии с незнакомцем категорически отказался, попытавшись закрыть дверь перед гостем. На шум из соседней двери выглянул другой — полная противоположность. Высокий, крепкий, одет добротно, явно не дешево, но нарочито просто. Окинул пристальным взглядом, выводы сразу же сделал. Глянул твердо, представился: «Владимир Дальнев».       Приоткрыл двери:       — Проходите.       Штольман представился в ответ. Дальнев явно удивился:       — Вы частным образом со стороны родственников Аркадия? Что ж.       Мнение о Штольмане у него уже явно сложилось. Где-то он сталкивался с сотрудниками силовых ведомств. И теперь явно считал, что Ветлицкие привлекли серьезные силы.       — Я ничего не имею против Аркадия, хотя никоим образом не могу оправдать его поступок. Спрашивайте, я готов побеседовать в частном порядке. Хотя все мои показания в деле имеются.              Скрывать что-либо Дальневу смысла не было — ничего особенного он не знал. Сам Дальнев вовсе был ни при чем — в то утро, первого сентября, он только должен был вернуться из Ярославля. Евгений обещал встретить его на станции. Владимир Дальнев прибыл на полустанок в десять часов ровно, подождал немного, затем направился на хутор пешком, напрямик через реку. Добрался быстро, еще перед одиннадцатью, в открытые ворота зашел, во дворе никого не заметил. В дом зашел — тоже пусто. Вот и прилег на лавке, отдохнуть с дороги.       Затем, заметив из окна Николая, вышел из избы. Вместе повернули за угол и увидели распахнутые двери конюшни. В проёме хорошо было видно стоящего у телеги Аркадия. Резко обернувшись, Аркадий вздрогнул и выронил деревянный брус. Тут же, опомнившись, закричал: «Это не я!» Евгений лежал перед ним на сене уже мертвый.       Судя по всему, Евгений, обнаружив поломку (одно колесо у телеги установлено было криво и едва держалось), решил вернуться с дороги. После чего в конюшне и произошла ссора. Деревянный брус как раз подходил под орудие убийства, на виске виднелся характерный след от удара.       — Послали за полицией, там как раз парень деревенский был. Аркадия сразу и арестовали.       Причин для смертоубийства Дальнев никаких не видел: держались дружно, любили обсуждать всё и спорить, но серьёзных расхождений во взглядах не наблюдалось.       — Возможно, личные какие? У Евгения ведь жена молодая? — предположил Штольман, пытаясь разговорить Владимира.        Тот губы скривил:       — Шутить изволите?       Больше ничего важного поведать не смог. Штольман глянул жестко:       — Позовите Николая Воронова.       Давние привычки, въевшиеся в плоть и кровь, сейчас вели его, оказавшись вдруг сильнее и здравого смысла, и разума.       Дальнев кивнул:       — Нам скрывать нечего.       Воронов зашел, сел напротив. Смотрел настороженно и хмуро. Что уж там ему Дальнев сказал, неизвестно, но Воронов, очевидно, не посмел возражать. Штольман вспомнил — Воронов из семьи деревенского священника, а у отца Дальнева личное дворянство. В этой паре, очевидно, Дальнев был главным.       Воронов сидел на стуле очень прямо, отвечал уже спокойнее:       — Когда Евгений уезжал на станцию, не знаю, мы с Аркадием раньше на рыбалку ушли. А супруга его как раз перед нами отлучилась. Куда, зачем, бог весть, принарядилась — в гости, наверное. Нам с нею беседовать особо не о чем было: баба учений никаких не знала, речей не понимала.       Рыбалка в тот день не задалась, возвращались по отдельности. Аркадий на поле заглянул, на снопы посмотреть. Он увлеченно пытался приобщиться к сельскому хозяйству. Воронов тоже задержался, на девок засмотрелся, которые от реки шли.       Так что Николай Воронов с прогулки возвращался не торопясь. Из-за деревьев к избе вышел, и тут же заметил сразу у изгороди парня. Здоровенный деревенский детина пятился как-то неловко.       — Тебе чего, друг мой? — окликнул он. Парень так растерялся, что на ходу спотыкнулся и едва не упал.       — Я того, кузнец я, телегу сказывали чинить… — Едва сумел Николай понять, что тот хозяина ищет.       Тут Николай шум неясный услыхал, обернулся к воротам:       — Кажется, звал кто-то? Или кричал?       Деревенский увалень потоптался неловко, но всё же побрел за ним. Владимир, увидев их из окна, вышел из избы и тоже двинулся следом. Так все вместе Аркадия прямо в конюшне, на месте преступления и застали.       Штольман нахмурился. Вопросов хватало уже сейчас. Но устраивать более подробный допрос было никак невозможно. Малейшее подозрение — и его расследование закончится, еще не начавшись.       Пришлось поблагодарить за оказанное содействие и вежливо распрощаться.