Часть 16

      Яков ушел. Он станет так уходить ежедневно, пытаясь решить хоть что-то. Анна молилась — лишь бы у него получилось. Она была согласна куда угодно, даже вслед за городовым на Камчатку, но...       Якову нужно, чтобы у него получилось.       Пока Яков штурмовал столичные учреждения, Анна понемногу осваивалась в новом доме.       Не успела еще ничем толком заняться, как ей передали приглашение на обед.       Обстановка в столовой сложилась почти семейная. Хозяйка дома, Мария Алексеевна, оказалась невысокой, сохранившей и былую красоту, и изящество, очень привлекательной дамой, но на Веру Петровну она не была похожа нисколько. Дочь явно полностью удалась в отца.       Мария Алексеевна мило поддерживала светскую застольную беседу. Рассказала, что её супруг на службе, и дома она одна, поэтому гостье очень рада. Как поняла Анна, супруг в женские дела не вмешивается, так что знакомство — полностью инициатива Марии Алексеевны.       Рассказывала далее. Сын семнадцати лет, обучается в Пажеском корпусе и дома бывает крайне редко. А дочь вышла замуж, конечно, вполне успешно… Тут Мария Алексеевна поджала на миг губы и тут же напомнила Анне маму. Мария Тимофеевна, наверное, точно также бы реагировала на упоминание о Штольмане.       Хозяйка дома продолжала беседу. Сожалела, что дочь с семьей так далеко, в той провинции. Конечно, они приезжали как-то с визитом, и Верочка вместе с ними отдыхала на водах, но всё же… От Петербурга до Вологды такое долгое и крайне неудобное сообщение. Анна отчего-то подумала, что Ладожев, напротив, считает его крайне удобным.       В этой вполне светской и милой хозяйке дома явно проскальзывало и тщательно сдерживаемое воспитанием, высокомерие, и снисходительное отношение к гостье — конечно, милой, но такой провинциальной девочке, а заодно — ко всем прочим, кому не повезло жить где-либо кроме Петербурга. Пообещав обязательно познакомить Анну со столицей — и нет, возражения не принимаются, она просто обязана оказать гостеприимство, хозяйка перешла к главному: долго и подробно расспрашивала и о Вологде, и о дочери, их семье и доме, желая вызнать малейшие подробности, и сожалея, что Анна была знакома с ними столь мало.       Анна вполне искренне рассыпалась в комплиментах городу, с которым они с Яковом всё же успели ознакомиться. Выразила столь же искреннее восхищение и домом, и приемом, устроенным Верой Петровной. Поведала о высоком положении в губернии и всеобщем уважении к его высокоблагородию Ладожеву.       Хозяйка дома осталась крайне довольна и беседой, и гостьей.       Вечером появился очень усталый Яков. Улыбнулся несколько принужденно и криво:       — Всё нормально. Всего лишь извечная российская бюрократия. Я успел от многого отвыкнуть.       После нежданного стука в дверь явилась горничная, сервировала ужин в гостиной — Мария Алексеевна полностью выполняла взятые на себя обязательства по достойному приему гостей. Настороженный Яков чуть расслабился — принимали их куда лучше, чем он рассчитывал, вовсе не считая сослуживца зятя какой-либо обузой.       — Яша, меня в ближайшие дни уже пригласили в поездки по городу, и как я понимаю, к модистке. Мне бы не хотелось отказывать — Мария Алексеевна на самом деле хорошая, и на мою маму очень похожа. Ей действительно скучно одной. Сезон только начался, и она почти всегда дома.       А они пока так и не добрались до Затонска. Бесконечные письма с бесконечными уверениями — наверное, им давно уже перестали верить.       — Яша, но ведь еще ничего не определено. Заказывать что-либо — мне кажется, это пока излишне.       Яков задумался. Паровоз уже нёсся, вовсю набирая ход, и остановить его не представлялось возможным.       — Аня, нам всё равно вскоре возвращаться, и покупать многое так или иначе придётся. Но в Вологде уже не будет ни времени, ни таких возможностей. Заказывай всё, что нужно. Но только никаких подарков — я всё оплачу. У нас есть средства, а в ближайшие дни я займусь своими счетами.       О том, что они проживают здесь бесплатно, и его долг Ладожеву всё растет, Яков предпочел не упоминать.              Штольман оставлял Анну уже спокойно. Сам он справлялся с переменным успехом. Некоторые дела почти решены, но документы из суда вытребовать пока не удалось. И поторопить никак не выходит. То одного нет на месте, то другого, то обещаниями кормят. Если они задержатся надолго, из особняка придется съезжать. Злоупотреблять гостеприимством он не собирался.       Анна неизменно встречала на пороге, приподнимаясь на цыпочках, снимала шарф. Семейная жизнь — это когда нельзя из дома без шарфа выйти. Целовал в висок, чувствуя как отступает усталость. Он в снегах так не выматывался.       — Аня, как ты? Как прошел день?       Анна вновь ездила с Марией Алексеевной за заказами и по модным лавкам, так что Яков уже думал — не придётся ли сейчас сочувствовать. Ей тоже надо сил не меньше, чем ему, чтобы пережить, выстоять, справиться. В чужом дому свои порядки не устанавливают.       Анна улыбнулась:       — На удивление, еще и неплохо. Мария Алексеевна уже поняла, что я не люблю долгие подобные походы, считает это неисправимой провинциальной незатейливостью.       Серьёзных расхождений во вкусах не оказалось — Анне нравилось, как одеваются и Вера Петровна, и Мария Алексеевна, а опыт посещения модных салонов вместе с мамой у неё был. Но если мама пыталась иногда диктовать своё мнение, то Мария Алексеевна указывать что-либо всерьёз считала себя не вправе.       Яков задумался в очередной раз. Анна, оказалась в совершенно чужой ей среде, среди незнакомых людей, но благодаря Марии Алексеевне чувствовала себя здесь достаточно комфортно. Ему уже начинала нравиться эта семья, да и Вера Петровна в своё время произвела хорошее впечатление. Возможно, он был изначально слишком предубежден. В любом случае, лучшего варианта у него сейчас нет.       Главное — спокойно забрать документы и уехать. Сейчас он мог ходить по инстанциям сколько ему было угодно, и пока им никто не интересовался. Но Штольман не обольщался. Большинство желающих задать вопросы сразу же отсекало молчаливое покровительство начальника департамента министерства внутренних дел. Оставались серьезные лица, ведущие игру на том же уровне. Хотя расчеты Ладожева были понятны — с огромной долей вероятности лиц подобного уровня давно уже не интересовал Штольман. Что бы ни думал он лично, но даже в былые времена важен он был лишь для Варфоломеева. Для всех прочих — мелкая пешка в провинции, которую вовремя убрали с доски.