Глава 9. Быть приглашённой и приглашать

– Что за... запах? – брезгливо морщась, Дафна прищемила нос большим и указательным пальцами, когда открыла дверь в общую ванную и остановилась на её пороге. Дестини – с волосами, намазанными краской, и в мантии, надетой задом наперёд, и Трейси – деловито стоящая над ней с кисточкой в руках – одновременно обернулись с одинаково невинным выражением на лицах. – Всего лишь краска для волос, – пожала плечами Дестини. – И почему «всего лишь краска» так отвратительно пахнет? – гнусаво, потому что всё ещё зажимала нос, вопросила Дафна и, не став дожидаться ответа, хлопнула дверью. Дестини с Трейси услышали её возмущённое бормотание, приглушённое деревом и, переглянувшись в зеркале, хихикнули. – Сюрприза не получилось, – вздохнула Трейси, возвращаясь к прокрашиванию корней Дестини. – Ты хочешь цвет волос, как у неё? Дестини мысленно сравнила почти белые на кончиках и каштановые у корней волосы Дафны с желаемым цветом и покачала головой. – У мамы волосы светлее, – и сокрушённо покачала головой: – Я никак не могу добиться того же цвета. Трейси, примериваясь, приподняла прядь волос Дестини, и поднесла к своим собственным волосам. – Не знаю. Наверняка есть какие-нибудь заклинания, дублирующие цвет прямо точь-в-точь. – Все, которые мне по силам, я уже пробовала, – махнула рукой Дестини, хотя под старой мантией, накинутой спереди, её движение было почти неразличимо. – Магловская краска – старый, проверенный способ. Хотя запах и впрямь дурацкий. – А по-моему, прикольно, – возразила Трейси, но Дестини не восприняла её слова всерьёз. «Прикольным» она могла назвать что угодно, от нового вкуса драже «Берти Боттс» до сильно разбитого носа во время игры в квиддич. Тем более после слов Дафны о том, как ужасно пахнет краска, она обязана была принять противоположную точку зрения. Когда все корни волос Дестини были покрыты краской, они вместе с Трейси уселись в тёмно-зелёную ванную, стоящую посреди уборной, и Трейси вытащила из кармана своей мантии тыквенное печенье. – Может, и мне волосы покрасить? – спросила она, став накручивать тёмную прядь на указательный палец. – А ты какой цвет хочешь? Трейси легкомысленно пожала плечами. – Розовый. Шокирую маму, когда приеду на каникулы, скажу, что захотела сочетаться с её ненаглядными пионами. Дестини хихикнула и откусила печенье. – Мою маму скорее шокирует, если я вернусь с моим настоящим цветом волос. Они с папой уже привыкли, что я всё время их крашу. Трейси наклонила голову, откинулась назад, на бортик ванной, чтобы увеличить между ними расстояние, и, прищурившись, стала переводить взгляд с её волос на её лицо. – А я и не знаю даже, как ты выглядишь с тёмными волосами. Может, в порядке исключения годик-другой перестанешь копировать свою маму и покажешь всему миру настоящую Дестини Смит? Они рассмеялись и стали толкать друг друга ногами, так и дурачась, пока не пришло время смывать краску. Трейси вышла в спальню, а Дестини, высушив мокрые волосы струёй горячего воздуха из волшебной палочки, взглянула в зеркало и разочарованно сдула с лица чёлку. Конечно, цвет снова был не тот, но вообще она и не рассчитывала уже на чудо, только поддерживая тот приближенный к идеалу вариант, который получился у неё несколько лет назад. Когда Дестини вышла в спальню, там была только Дафна, демонстративно вздохнувшая при её виде. Дестини миролюбиво ей улыбнулась, зная, что всё равно никак не загладит вину, а Дафна закатила глаза и быстро ушла в ванную. Чтобы не оставаться там, где буквально ощущалось её раздражение, Дестини вышла в общую гостиную, чтобы поискать там Трейси или Теодора. Было воскресенье, на улице бушевала снежная буря, и все сидели по своим комнатам, решаясь выйти из тёплых помещений, только чтобы добежать до Большого зала. В гостиной тихо играла музыка из волшебного проигрывателя, стоящего на каминной полке. Как Дестини и думала, почти все мальчишки, а также Трейси и Миллисента сидели, скучковавшись, за одним из столов, потому что кресла у камина оккупировали старшекурсники. Трейси и Блейз обменивались карточками из шоколадных лягушек, Крэбб с Гойлом, кажется, усиленно думали над каким-то заданием, с одинаково озадаченным видом смотря в учебники, Миллисента читала, развалившись в кресле рядом и поглаживая свою кошку, пристроившуюся у неё на животе, а Теодор, по всей видимости, решил подремать. Он сидел на неудобном стуле, подложив под голову локоть, но Дестини привыкла, что он легко засыпает в самых неожиданных местах, зато мучается бессонницей там, где спать предназначено. Она подошла к ним, воодушевлённо размахивая руками, и Блейз, заранее заметив её приближение, прищурился, разглядывая её с ног до головы. – Что-то изменилось, – констатировал он, и все остальные тоже подняли на Дестини головы. Она переглянулась с Трейси и интригующе повела бровями, уперев руки в бока. – Да ну? Что же? Блейз посмотрел на Теодора, тоже лениво разглядывающего Дестини, но он пожал плечами, снова прикрывая глаза: – Волосы распущены. Миллисента щёлкнула пальцами и указательным ткнула в Дестини, едва не подпрыгнув от озарения: – Цвет! У корней светлее стали! – И десять очков уходят Миллисенте Булстроуд – за внимательность! – приставив ко рту руку, как будто держала в ней микрофон, объявила Трейси. – Между прочим, угадайте, кто к этому причастен? – Не может быть, неужели это ты, Трейси? – с сарказмом захлопал глазами Блейз, недоверчиво приложив руку к груди. – А я-то думал, кто же мог помочь Дестини? Явно не её лучшая подруга, с которой они разве что не спят в обнимку! Теодор горько усмехнулся, а Гойл, до этого молчавший, напряжённо о чём-то размышляя, сказал: – Я не понял. А какого цвета у тебя были волосы до этого? Блейз прыснул и насмешливо взглянул на Дестини. – Вводишь в заблуждение даже самых мозговитых из нас. – Вообще-то вы и не видели меня с другими волосами, – защитила Гойла Дестини. – Так что вопрос Грега вполне к месту. На самом деле у меня тёмно-русые волосы, почти как у... – она осмотрела, думая, с кем сравнить, – эм-м, у Винсента? Трейси с Блейзом рассмеялись. – Ну прямо потерянные брат и сестра! – А что, Дестини же своих родных родителей не знает. Может, и впрямь какие-нибудь двоюродные? Они продолжали смеяться, не обращая внимания, как укоризненно на них смотрят Миллисента и Крэбб, а Дестини цокнула языком и подошла к Теодору, протянув ему руку. – Пойдём-ка мы поищем Мораг. Она-то уж не станет искать никому из нас несуществующих родственников! Теодор как будто удивился, но дал ей руку в ответ, и она тяжело подняла его из кресла. – Мораг в библиотеке, – чуть повысив голос, оповестила Миллисента, чтобы перекричать до сих пор смеющихся Блейза с Трейси. – Делает домашку по Древним рунам. Кошка Миллисенты спрыгнула на пол и, недовольно вздёрнув хвост, вскочила на стол Крэбба с Гойлом, улёгшись на чей-то пергамент. Заметив возмущённо-сконфуженное лицо обоих, Блейз и Трейси засмеялись с новой силой, и Дестини потянула Теодора на выход. Когда стена встала на место, а они медленно двинулись по коридору, Теодор настороженно взглянул на Дестини, не поворачивая головы. – Ты правда на них рассердилась? – Конечно, нет, – усмехнулась Дестини. – Просто дурью маятся, а у меня как-то нет настроения. Цвет и правда не очень хорошо получился. – Да я не про волосы, – пройдясь, однако, ним коротким взглядом, сказал Теодор. – Про родителей. Дестини сложила руки на груди, сделав вид, что прячет замерзающие руки в складках свитера. – На это тем более не сержусь, – негромко сказала она и посмотрела на Теодора доверительно. – Буду обижаться – они только больше станут смеяться. Он замялся и опустил взгляд под ноги. Дестини его рассмотрела. Волосы с лета чуть отросли, и теперь кудрявая чёлка ниже падала на лицо, но она всё равно видела его глаза, как и обычно со страдальчески опущенными уголками. Чтобы было тепло, он, как и все сейчас, надел свитер, и, хотя на нём, в отличие от самой Дестини, нарядившейся в ярко-синий с рисунком дракона, расправившего крылья, был простой тёмно-коричневый, он всё равно выглядел гораздо менее вызывающе, чем когда облачался в свои кожаные куртки и плащи. Дестини вообще-то знала, что никакого вызова Теодор на самом деле не бросает, по крайней мере не всерьёз – слишком много сил на это уходит, а сил у него не было. Она попыталась вспомнить, когда Теодор стал одеваться так, как она привыкла, и не смогла, хотя была уверена, что на первом курсе он вряд ли тоже ходил в массивных ботинках, как сейчас. В отличие от неё, Теодор мыслями оставался в той же точке, где они остановились, и, когда снова поднял голову, напряжённо дёрнул плечом: – Так тебя вообще это не задевает? То, что говорят про твоих родителей? Ей стало неуютно, она опустила руки вдоль тела и нехотя уточнила: – Что про них говорят? Теодор ответил спустя долгую паузу, когда на повороте Дестини его обогнала, чтобы она не видела его лица. – То же, что про всех маглов. Дестини остановилась и обняла себя за плечи. Больше в коридорах никто не ходил, можно было представить, что они совсем одни во всём замке, и Дестини внезапно очень захотелось, чтобы так оно и было. Глубоко вздохнув, она обернулась к Теодору, тоже вставшему за её спиной, и покачала головой. Вид у него был самый несчастный: плечи низко опущены, глаза словно потухли. Дестини не понимала, почему он так расстроен из-за того, что не должно его касаться, но у неё стало неожиданно тепло на душе. – Они их не знают. Моих родителей. Если бы узнали, не стали бы так говорить. Развернувшись обратно, Дестини пошла дальше, медленно ступая по гулкому полу, чтобы Теодор от неё не отстал. – Хотя я не знаю, что именно о них говорят, и знать не хочу, потому что это неправда. Ты же не веришь в то, что говорят о тебе, когда знаешь, как всё на самом деле? Вот и я не обращаю внимания. Она на ходу обернулась, мягко ему улыбаясь, и поманила рукой, потому что Теодор до сих пор стоял на месте. – Давай скорее, а то совсем здесь заледенеем. И со внезапно поднявшимся настроением, чуть не вприпрыжку, отправилась дальше, к лестницам на верхние этажи. – Ты правда в библиотеку собралась? – спросил у неё Теодор, чуть запыхавшись: догнал он её только, когда лестница уже была преодолена. – А что? Ты не хочешь? – Я же там усну. – Не уснёшь, – усмехнулась Дестини. – Я тебе не рассказывала, что там сейчас фан-клуб поклонниц Вик... Она завернула за угол, но, заметив, что-то в его конце, быстро вернулась обратно и настороженно наклонилась вбок, чтобы видеть происходящее. Теодор без лишних слов встал рядом с ней и выглянул над её головой. Здесь были двое – Гарри Поттер и Виктор Крам, только что вспоминаемый Дестини. Гарри медленно отступал себе за спину, приближаясь шаг за шагом к стене, а Крам, наставив на него волшебную палочку, так же медленно к нему подступал. – Да успокойся ты! Что тебе надо?! – в голосе Гарри, уже поднявшего руки по бокам, показывая свою безоружность, отчётливо слышалась паника. – Идёшь со мной по своей воле, – грубо ответил ему Крам, и Дестини показалось, что говорит он как-то странно. Кивнув головой вправо, туда, где следующий коридор вёл в холл и где за ними наблюдали Дестини с Теодором, он продолжил, понизив голос, из-за чего он стал звучать более угрожающе. – Иначе я всё равно заставлю тебя идти, но сначала ты пожалеешь о том, что родился на свет, понятно? – Убери палочку, и тогда поговорим! – разозлённо сказал Гарри, несмотря на собственное незавидное положение продолжая дерзить. Крам нахмурился сильнее, чем обычно, и шагнул ещё ближе, так что кончик его волшебной палочки упёрся ему в грудь и заискрился. Гарри с ужасом опустил на него глаза. – Я предупредил тебя, Поттер. Ост... – Экспеллиармус! Дальше произошло сразу несколько событий: в Виктора Крама врезалась яркая вспышка заклинания, его волшебная палочка подлетела в воздух и отскочила в другой конец коридора, откуда в него уже посыпался новый поток заклинаний, а Крам быстро пригнулся и понёсся в поисках спасения в другую сторону – туда, где были Дестини и Теодор. Она вскрикнула и вжалась в стену, как раз вовремя, чтобы Крам, круто завернувший на бегу в их коридор, не снёс их с пути. Пусть безоружный, но он до сих пор представлял опасность. Дестини ошарашенно смотрела ему вслед, а Теодор сделал движение, чтобы вытащить собственную волшебную палочку, но тут в сантиметре от их носов пронеслась красная вспышка и, снова закричав, Дестини вскинула вверх руки, совсем как Гарри минуту назад. – Пожалуйста, не надо, это были не мы! – вырвалось у неё, хотя она зажмурилась и не видела, добежал ли уже до них тот, кто гнался за Крамом. – Чёрт! – выругался человек и стремительно пронёсся мимо них, продолжая кричать вперемешку ругательства и заклинания. Дестини секунду смотрела ему вслед, потом расширенными от ужаса глазами обернулась на Теодора, ответившего ей тем же взглядом, и быстро пошла к повороту. Гарри стоял, прислонившись к стене, как будто только она и держала его в вертикальном положении, и смотрел прямо перед собой. Дестини подбежала к нему, боясь увидеть на нём какие-то повреждения, но, кажется, он был только сильно напуган. – С тобой всё в порядке? – спросила она на всякий случай, просто чтобы спросить хоть что-то и убедиться, что от шока не потеряла дар речи. – Ты не ранен? Гарри вздрогнул и резко поднял на неё взгляд, очевидно не сразу узнав в ней однокурсницу, а когда узнал, нахмурил брови и скатился по стене чуть ниже. – Нет, – буркнул он. – Зачем ты ему был нужен? – издалека спросил Теодор, не решаясь подходить к Гарри, словно он был заразным. – Понятия не имею, – прежним тоном ответил Гарри, ни на кого не смотря. – Кажется, кто-то слетел с катушек из-за Турнира. Волосы Гарри, всегда торчащие в разные сторону, словно поникли, а очки совсем перестали блестеть. Дестини обернулась в ту сторону, куда убежал аврор за Виктором Крамом – и как раз в этот момент аврор выскочил в их коридор. Мантия за его спиной широко развевалась, когда он быстрым, решительным шагом направился к ним. Теодор сделал пару шагов назад, Гарри выпрямился, а Дестини внезапно поняла, что аврор ей знаком – это он вывел из леса её, Дэвисов и Уизли во время Чемпионата мира. Он только мельком взглянул на Дестини с Теодором и, ещё не доходя пару метров до Гарри, тут же обратился к нему: – Он не успел тебя ранить. Гарри поспешно покачал головой. – Я в порядке. – Он сконфуженно взглянул на Дестини с Теодором, и мистер Блэк тоже оглянулся на них, с подозрением прищурившись. Не успел он ничего спросить или обвинить их в чём-то, Дестини быстро задала вопрос: – Вы его поймали? – Нет, – коротко ответил мистер Блэк и снова посмотрел на Гарри. – Кто это был? Виктор Крам? Что хотел от тебя? Гарри бессильно развёл руками, всем своим видом выражая непонимание. – Если бы я знал! – чуть не в отчаянии воскликнул он. – Я шёл с тренировки, и тут он на меня выходит из-за угла. Я сначала даже не понял, что что-то не так... Дестини посмотрела в сторону и только сейчас заметила валяющуюся неподалёку метлу – вероятно, Гарри выронил её, когда отступал от Крама. Её словно прошибло током и, ахнув, она быстро сказала: – Он говорил без акцента. На неё посмотрели все трое: Теодор с непониманием, Гарри и мистер Блэк – с болезненным интересом. – Виктор Крам же болгарин, у него не очень хороший английский, он всегда говорит с акцентом, а сейчас его речь была чистой. Гарри сразу же её поддержал, ещё сильнее выпрямляясь. – Точно! Мистер Блэк напряжённо сложил брови в одну линию. Из-за угла выбежал ещё человек в мантии аврора – женщина со светлыми волосами, убранными в растрепавшуюся косу. Ещё издалека она разочарованно покачала головой, когда мистер Блэк с явной надеждой на неё обернулся. Едва слышно выругавшись, он сдвинулся с места в её сторону, на ходу сказав Гарри: – Стой здесь, я сейчас. Гарри хотел было возмутиться, но Дестини с Теодором всё ещё стояли здесь же, и он только недовольно поджал губы и отправился поднять свою метлу. Дестини поняла, что её пальцы сильно дрожат, вытянув вперёд руку, и сжала их в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Мистер Блэк что-то быстро сказал женщине, она кивнула и ушла туда, откуда пришла, а он пошёл обратно к Гарри. Не останавливаясь, он схватил Гарри за плечо и повёл за собой в другой конец коридора. – Вы двое – тоже за мной. Дестини с Теодором бессильно переглянулись, но, встав бок о бок, быстрым шагом пошли за Блэком и Гарри. – Сириус, это ведь был не Крам, да? – спросил Гарри негромко, но Дестини всё равно услышала и удивлённо вскинула брови. Кажется, Гарри близко знаком с этим автором, раз называет по имени. – Если девчонка права насчёт акцента, наверняка не он, – сказал Блэк, продолжая держать Гарри за плечо, и в голосе его слышалась напряжённая работа мысли. – Она говорит правду, – кивнул Гарри, и Дестини заметила, как он на секунду скосил на неё взгляд. Мысленно вздохнув, она прибавила шаг. Странная тенденция оказываться рядом, когда Гарри Поттеру угрожает опасность, начинала напрягать. Их привели к кабинету профессора МакГонагалл, и, не успел мистер Блэк постучаться, дверь распахнулась перед самым его носом и оттуда быстро вышел Игорь Каркаров. Лицо его было перекошено от злости, а из своей козлиной бородки он, кажется, вырвал большую прядь. – Я это так не оставлю! – закричал он внутрь кабинета, яростно размахивая руками. Профессор МакГонагалл вышла в коридор следом за ним, её губы были плотно сжаты. – Нанести вред вашему чемпиону – последнее, чего хочет любой из живущих в Хогвартсе, – возмутилась она и перевела взгляд на мистера Блэка. – Блэк, вы уже в курсе? Кто-то напал на Виктора Крама из Дурмстранга. – Этот кто-то выпил Оборотное зелье, сам стал Крамом и отправился убивать Гарри, – быстро сказал мистер Блэк, кивнув себе за спину, где стоял растерянный Гарри. Профессор МакГонагалл побледнела и стала осматривать Гарри, не ранен ли он, губы её сжались ещё сильнее. Мистер Блэк же повернулся к Каркарову, тоже с подозрением глядящему на Гарри. – Где твой чемпион, Каркаров? Он убит? Каркаров ахнул и отступил на пару шагов. – Убит?! Этого добивалось ваше начальство? Виктор жив, он в госпитале, но его состояние... – Идём со мной. Схватив Каркарова за локоть, Блэк пошёл к лестнице, очевидно направляясь в Больничное крыло, и через плечо обратился к МакГонагалл: – Вы не могли бы узнать у Гарри подробности, профессор? И у тех двоих, они всё видели. Профессор МакГонагалл, отвлекшись от Гарри, посмотрела поочерёдно на Дестини с Теодором и поманила их за собой в класс. Теодор за спиной Дестини протяжно вздохнул. – А мы-то тут при чём? – всплеснул он руками, когда дверь за ними закрылась. Профессор МакГонагалл, не обратив на него внимания, прошла мимо парт к двери за своим столом, отперла её и дождалась, пока все трое зайдут в её кабинет. Дестини опасливо сложила руки на груди, наблюдая за профессором. Она прошла к столу, на котором аккуратно лежали книги и стопки пергаментов, и взмахнула палочкой – тут же на пол из воздуха упали три стула, чуть постукивая ножками. – Сядьте, – кивнула она, и никто не посмел с ней спорить, даже насупившийся Теодор, потому что лицо у неё было таким напряжённым, словно в любой момент могло пойти трещинами. Сама она встала за своим столом, оперевшись в него руками, и, когда Дестини и Гарри с Теодором сели, кивнула Гарри: – Поттер, расскажите, что произошло. Дестини повернулась к нему, наклонив голову, ей тоже было интересно услышать. Гарри растерянно покачал головой, неопределённо поведя руками. Метлу он поставил рядом с собой, и она выглядела нелепо в строгой обстановке кабинета профессора МакГонагалл. – Я уже всё рассказал Сириусу. Мистеру Блэку, то есть. Я решил полетать с утра, в этом году же нет тренировок, а когда вернулся обратно в замок, ко мне подошёл Крам. Если это был он... Стал угрожать волшебной палочкой, говорить, что я должен идти с ним. – Куда именно он вас звал? – сощурившись, уточнила профессор, но Гарри пожал плечами. – Он не сказал. Но, кажется, всё время кивал в сторону холла, наверное, на улицу. – Он применял заклинания? – Не успел, Сириус появился как раз тогда, когда он хотел меня обездвижить. – Взгляд Гарри стал сумрачным, плечи его опустились, и, с опаской посмотрев на Дестини с Теодором, Гарри всё же негромко спросил: – Почему все в этом году хотят меня убить? Дестини посмотрела на профессора МакГонагалл. Она устало потёрла переносицу и упала в своё кресло. – Боюсь, это всё тот же человек. Барти Крауч-младший. Полминуты все сидели молча, переваривая услышанное, потом профессор поправила очки, чуть съехавшие на бок, и посмотрела на Дестини с Теодором. – Как я поняла, вы двое видели нападение на Поттера? Коротко взглянув на Теодора, Дестини поняла, что отвечать придётся ей, и тихо ответила: – Да. Так как профессор ничего больше не говорила, Дестини поняла, что надо сказать что-то ещё: – Мы с Теодором шли в библиотеку, как раз поднялись на первый этаж и увидели, как Крам, то есть Крауч, или..? в общем, как Гарри отступает к стене. У Крама была волшебная палочка и он, кажется, собирался применить «Остолбеней». Когда появился мистер Блэк, он тут же побежал и, наверное, успел выбежать на улицу. Посмотрев на до сих пор растерянного Гарри и на Теодора, хмурившего брови, Дестини робко уточнила: – Если это был Крауч, как он попал в школу? Нас же охраняют. – Хороший вопрос, мисс Смит, – с досадой вздохнула профессор, и как раз в этот момент дверь кабинета открылась, и, обернувшись, Дестини увидела Блэка и ту светловолосую женщину-аврора. – Сейчас мы это и выясним. А вы трое, идите в гостиные. В гостиные, это понятно? Не слоняйтесь по коридорам. Дестини поспешно кивнула сразу за троих, потому что Гарри молча поднялся и обращал внимание только на Блэка, с мрачным видом стоящего здесь же, и на свою метлу, а Теодор, не став дожидаться последних слов МакГонагалл, пошёл прочь из её кабинета. Дестини ничего не оставалось, кроме как поспешить за ним. Сжав челюсть, он шёл вперёд, размахивая руками, Дестини не стала заводить разговор. Когда они вышли в холл, мимо них быстро прошла, цокая каблуками, женщина в ярко-пурпурной мантии и с изящно уложенными светлыми волосами. В руках она держала блокнот, а за ней семенил приземистый человек с массивной камерой в руках. – Скорей, Бозо, пошевеливайся! – поторопила его женщина, проскользив глазами по Дестини с Теодором и быстро скрывшись за поворотом. Даже короткого пересечения взглядами Дестини хватило, чтобы прочувствовать на себе цепкость её взгляда. – У нас не школа, а проходной двор, – возмущённо глядя им вслед, хмыкнула Дестини. Теодор странно вздохнул. – Это Рита Скитер. – Что?! – чуть не подпрыгнула Дестини. – Та журналистка? – Она самая. Посмотрим, какую статью она завтра выпустит про весь этот балаган. На этот раз я готов поверить каждому её слову. Дестини согласно вздохнула. До гостиной они дошли молча. Дестини думала о Гарри Поттере. Он – сын убитой Волдемортом волшебницы, но сам за все три года, что Дестини училась с ним в одной школе, не сделал ничего, что привлекло бы к нему внимание. Самый обычный ученик Хогвартса. Неужели охота на него открылась действительно лишь из-за того, что он – тот, кого не успел убить Волдеморт? Весть о том, что на Гарри Поттера совершено очередное нападение, разнеслась по Хогвартсу ещё до того, как вышла статья Риты Скитер, в которой она и правда преувеличила некоторые детали (Дестини знала, что Крам-Крауч не успел ранить ни Гарри, ни авроров, которые пытались его поймать, а Дамблдор уж точно не заявлял, что это всё – попытка разжечь скандал вокруг Турнира Трёх Волшебников). Дестини лично пересказала всем, кто готов был слушать, то, чему стала свидетельницей, и несколько слизеринцев тут же отправились в Больничное крыло, чтобы посмотреть, действительно ли там сейчас Крам. Дестини думала, что всех авроров, охранявших Хогвартс в тот день, отстранят, но этого не случилось. Их было всего двое, и оба они сделали всё, что было в их силах, но, как выяснилось, у Крауча была мантия-невидимка, благодаря чему он скрылся от чужих глаз почти сразу после того, как успел оторваться от Блэка. Как у него получилось попасть на территорию школы, было неясно, но все считали, что он прошёл через Запретный лес, укрывшись всё той же мантией. Наверняка ему не составило труда оглушить первого попавшегося на пути человека, которым оказался Виктор Крам, перевоплотиться в него с помощью Оборотного зелья и отправиться на поиски Гарри Поттера, как раз в это время удачно возвращающегося с утренней тренировки в гостиную. Конечно, были и те, кто уверен, что напал на Гарри сам Крам, но внятно объяснить, зачем ему это, никто не мог, тем более Крам действительно лежал в госпитале весь день после этого – к нему было применено очень сильное оглушающее заклинание. – Как бы после такого он не ушёл из квиддича,– даже переживала Трейси. – Вдруг это серьёзная травма головы. В Хогвартсе был объявлен комендантский час, с ужина учеников в гостиные провожали старосты, а число авроров, охраняющих Хогвартс, было увеличено: двое всё время патрулировали окрестности, и поговаривали даже, что на всех студентов будут наложены чары, чтобы только обитатели замка могли свободно перемещаться по школе и по двору, а любой злоумышленник, не заколдованный специально придуманным заклятием, будет тут же обнаружен. Идея, может, и здравая, но оказавшаяся выдумкой, потому что никто зачаровывать учеников не собирался. На месте Гарри Дестини бы уже начала требовать себе личную охрану или стала оглядываться на каждый шорох, но он, кажется, не ощущал себя в большей опасности, чем все остальные. По крайней мере это так не выглядело, пока он, как обычно, смеялся с Роном Уизли. Так как нападение никто, кроме самого Гарри, и Дестини с Теодором, не видел, о нём быстро перестали говорить, хотя кто-то явно был напуган тем, что в Хогвартс так легко могут проникнуть враги. Возможно, дементоры всё же были более надёжной защитой, чем авроры: их по крайней мере боялись все, и студенты, и настоящие преступники. Хотя совсем скоро жизнь вошла в привычное русло, по крайней мере один человек в Хогвартсе не собирался забывать обо всём так быстро – профессор Грюм. – Ни о чём постороннем мыслей не должно быть, Смит! – рявкнул он на Дестини в очередную субботу, когда у неё снова не получился Патронус. Она с трудом поборола в себе желание расплакаться – Дестини ненавидела, когда на неё кричали, и на пару шагов отступила от чёрной фигуры дементора перед собой. Это был не настоящий дементор, конечно, только своего рода чучело, отпугивающее врагов, которое нашлось у Грюма в закромах – один из его странных способов защищаться от врагов. Если не присматриваться к механичности движений, дементор был почти не отличим от реального, и в первый раз, как увидела его, Дестини всерьёз подумала, что профессор смог каким-то образом привести чудовище в свой кабинет. Она наставила на дементора волшебную палочку и воспроизвела в памяти сцену из детства – мама объявила, что они на каникулах летят во Францию. – Экспекто Патронум! Из палочки вырвался серебристый луч, рассекающий пространство искрами, и врезался дементору в живот, заставив его чуть сдвинуться с места. Дестини не нужно было смотреть на Грюма, чтобы понять, что у неё не получилось. – Это что, хвост единорога? – насмешливо фыркнул он. – Патронус действует не так! Дестини знала, что он действует не так, а ещё знала, что пытается уже больше часа. На висках у неё выступил пот, руки потряхивало, а ноги гудели, как будто она весь день проходила по каким-то ухабам. Жаловаться она не могла – Грюм ещё на первых уроках Защиты от тёмных искусств говорил, что магическая выносливость напрямую зависит от физической силы, и её усталость говорила о том, что она недостаточно развивает её в себе. Лишний повод для упрёков со стороны Грюма. Повернувшись чуть боком, Дестини снова подняла палочку. – Экспекто Патронум! Несмотря на эксцентричность профессора и его суровый нрав, Дестини он нравился. С ним было странно весело, особенно когда он забывал постоянно подозрительно оглядываться по сторонам и вдруг рассказывал что-то из своей прошлой жизни, жизни аврора. Например, в ближайшую субботу после того дня, как Крауч превратился в Крама, он перед началом занятия рассказал Дестини о том, как Крауча приговорили к Азкабану. Конечно, этот рассказ был подводкой к тому, что никогда нельзя расслабляться, а самые невинные на вид на самом деле оказываются самыми опасными, но Дестини всё равно интересно было послушать о временах, когда тёмная магия так глубоко пробралась в жизнь Англии, что никому нельзя было доверять. От этого становилось не по себе, зато появлялись новые силы для того, чтобы пытаться призвать Патронус. – Никуда не годится, – сказал Грюм, когда из палочки Дестини в очередной раз вырвалась серебристая тень. Она обессиленно опустила плечи и запрокинула голову. – Я правда очень стараюсь, – всё-таки сказала Дестини в своё оправдание. – Не понимаю, почему никак не выходит... Как будто счастливые воспоминания тускнеют, когда думаю о том, что они должны стать спасением от дементора. Профессор Грюм нахмурился. Он сидел на стуле, вытащенном из-за стола, выставив в сторону деревянную ногу. Дестини видела его из-за едва заметно двигавшейся фигуры дементора, и наверное поэтому профессор казался ещё более устрашающим, чем обычно. – Частая проблема, – кивнул он будто самому себе. – Я говорил: одно воспоминание, или хотя бы одна эмоция, ощущение, должно заполнить собой всё сознание. Если думать о том, подходит оно или нет, ничего так и не получится. С подозрением осмотрев устало сгорбившуюся Дестини, Грюм милостиво махнул рукой: – Ладно, передохни немного. Не хватало ещё мне, чтобы ты упала в обморок от переутомления. Дестини стало неловко, что её вымотанность так хорошо заметна, но спорить она не стала и опустилась в кресло. На дементора она смотреть избегала. Хоть и ненастоящий, темнота под его капюшоном выглядела всё так же ужасно. Она упёрла локоть в колено и опустила голову на ладонь. Волшебный глаз профессора Грюма бегал по кабинету, ни на чём не останавливаясь подолгу. Дестини успела привыкнуть к этому постоянному движению, больше оно её не напрягало. Ей захотелось что-то спросить, и она выпалила: – Вы себе сами сделали этот глаз? Он тут же упёрся в неё, будто заметив в ней угрозу, а сам Грюм откинул с лица волосы и резко кивнул. – Да. Если наполовину лишился зрения, будь добр возместить это сполна, так я решил. – Это удивительно, – оценила Дестини. – Кажется, вы самый лучший аврор не только этого века, но и вообще за всю историю существования Аврората. Даже слабости превращаете в сильные стороны. Профессор Грюм на лесть не обратил внимания, только, поморщившись, отвернулся. Волшебный глаз, однако, всё ещё был устремлён на неё, как показалось Дестини, в район её лба. Шрам как раз в этот момент ощутимо кольнуло, и Дестини даже почудилось, что что-то дёрнулось внутри под кожей. Она на секунду замерла, а потом решилась: – Профессор Грюм, мой шрам кажется вам необычным? Он снова посмотрел на неё, со странным выражением на лице, то ли с досадой, то ли с интересом, то ли вовсе с враждебным подозрением. Грюм молчал довольно долго, потом чуть поменял своё положение, переместив деревянную ногу вперёд, и сказал не терпящим пререканий тоном: – Его оставила тёмная магия. Дестини поражённо вскинула брови и выпрямилась. – Тёмная? Но... он у меня сколько я себя помню... – Значит, кто-то применил тёмное заклинание к ребёнку, – повёл плечом профессор, ничуть не удивившись тому, что сказала Дестини. – Дело нехитрое. – Я даже не знаю, были ли мои настоящие родители волшебниками. То есть... я живу с приёмными родителями с тех пор, как мне исполнился год. Понятия не имею, откуда я взялась на их пороге, но... – И вряд ли когда-нибудь узнаешь, но я говорю то, что вижу, – раздражённо прервал её Грюм. – Шрам у тебя на лбу – след от заклинания. Дестини упрямо покачала головой, но решила больше не спорить. – Как вы это поняли? С помощью вашего глаза? Он на такое способен? Профессор Грюм серьёзно посмотрел на неё обоими глазами, потом магический снова принялся двигаться в глазнице и ненадолго уставился сквозь затылок. – Способен. А тёмная магия оставляет следы. Раны от неё лечатся тяжело, если вообще лечатся. Шрамы не исчезают. Могут иногда напоминать о себе – болью или даже вызывать галлюцинации. Не замечала за собой такого? Дестини покачала головой, надеясь, что этот всемогущий глаз не распознаёт ложь. Грюм ткнул крючковатым пальцем на своё лицо, исполосованное шрамами. – Всё та же история. Все, кто их оставил, мертвы, поэтому и не болят. Дестини шумно вдохнула, новым взглядом рассмотрев все шрамы на его лице, и невольно задумавшись: если её шрам болит, значит, тот, из-за кого она его получила, жив. – То есть мне никак от него не избавиться, даже если я захочу? – осторожно уточнила она, и волшебная палочка стала выскальзывать из её вспотевшей ладони. Грюм почти с удовольствием покачал головой. – Конечно, можешь попытаться, но только убедишься в моих словах. Шрамы – вещь непростая, особенно такие, как твой. На твоём месте я бы обратил внимание на его форму. Необычная, правда ведь? Дестини потянулась ко лбу и пальцами обвела контур шрама, вырисовывающийся в молнию. На что намекает профессор? Но Дестини не успела спросить – он жестом показал ей вставать. – Попробуй-ка ещё разок. Хотя после таких-то разговоров какие могут быть счастливые мысли? Он совершенно не к месту рассмеялся, и Дестини подумала, впервые за долгое время, что понимает, почему все называют его сумасшедшим. В конце концов у неё должно было получиться, она убеждала себя в этом, но в тот раз ничего сильнее тени так и не пришло на её зов, и Дестини явно выглядела очень в себе разочарованной, раз даже профессор Грюм сжалился и сказал: – Не вешай нос, Смит. На следующей неделе придёшь последний раз в этом году, а потом уже после каникул продолжим. Но чтобы не забывала про теорию, понятно? Дестини с трудом поборола желание отдать честь после такого напутствия. Она не знала, расстраиваться ли из-за того, что следующая суббота – последняя. С одной стороны, ей хотелось продолжать и продолжать, пока наконец что-то не выйдет. С другой, время вполне могло помочь ей справиться с трудностями на пути к Патронусу и передышка пошла бы на пользу. В любом случае в следующую пятницу её переживания чуть утихли, потому что профессор Снейп после урока Зельеварения попросил всех слизеринцев задержаться для объявления какой-то важной новости. Когда за последним из гриффиндорцев закрылась дверь, он обвёл класс недовольным взглядом и, сложив на столе ладони в замок, медленно оповестил: – Как вы все прекрасно знаете, в этом году Хогвартс проводит Турнир Трёх Волшебников. Важной его частью считается Святочный бал, который проводится в канун Рождества. Несомненно, он будет проведён и в этом году... несмотря на все угрозы вашей безопасности. Неодобрение в его словах могло относиться как к тому, что администрация школы пренебрегает комендантским часом ради веселья, так и к самому факту проведения бала: Дестини сомневалась, что профессор любитель светских мероприятий. В отличие от него, все ученики вдохновлённо зашумели, узнав новости, девочки улыбались, мальчики предвкушающе потирали руки. Дестини посмотрела на Теодора, сидевшего рядом. Конечно, внешне он выглядел невозмутимо, но она заметила, как грудь под мантией у него стала вздыматься чаще из-за ускорившегося сердцебиения. Профессор Снейп напряжённо молчал, ожидая, когда они успокоятся, и тишина скоро была снова установлена. Прокашлявшись, он продолжил: – Профессор Дамблдор настоятельно просил меня передать, что радость от бала не должна закрыть вам глаза на возможную опасность в стенах школы... Поэтому я присоединяюсь к его просьбе и прошу вас быть осторожными. А профессор МакГонагалл желает, чтобы вы не упали в грязь лицом перед иноземными гостями и вели себя, как подобает в приличном обществе. Драко с обиженной насмешкой фыркнул, Дафна закатила глаза – очевидно, они не сомневались, что никто из учеников Слизерина не рискует показаться невоспитанным. Профессор Снейп ещё раз оглядел всех своих учеников угрюмым взглядом, и его крючковатый нос чуть скривился, когда он кивнул: – Можете быть свободны. Все стали поспешно собирать вещи, не рискуя начать обсуждение при декане, но, стоило им выйти из класса, все взорвались предположениями и ожиданиями от бала: – Вот и пригодится наконец парадная мантия! – Повезло нам: на Рождественские балы только с пятого курса пускают, а мы уже сейчас попадём. – Сейчас же напишу маме, она должна успеть прислать мне диадему. Трейси быстро оказалась рядом с Дестини и они привычно переплели руки, посмотрев друг на друга с таинственными улыбками. – Это же теперь нужно ждать приглашения! – приложила свободную руку к щеке Трейси, вся выпрямляясь от внезапного озарения. – О нет, – ужаснулась Дестини. – Вряд ли меня кто-то пригласит, меня же почти никто не знает. Интересно, обязательно приглашать мальчишкам или мы тоже можем? – Средневековые традиции, – презрительно возвела глаза к потолку Трейси. – Конечно, можем. Если есть кто-то на примете, конечно. Она игриво подняла брови, и Дестини шлёпнула её по руке. – Ты знаешь, что моё сердце отдано Питеру Пэну, мне некого приглашать. – Ну уж! Поживём-увидим, до Рождества ещё уйма времени. В гостиной Слизерина задерживаться не стали, девочки сразу побежали в свою спальню вытаскивать из чемоданов парадные мантии. Дестини присела перед своей кроватью и вытащила из-под неё чемодан. Чемодан зацепил и дорожную сумку, и из её внешнего кармана что-то выпало. Потянувшись за бумажкой, Дестини слушала разговоры соседок. – Так и знала, что нельзя было брать мантию из атласа, – хныкала Миллисента. – Теперь вся в складках. – Конечно, потому что лежала как попало в чемодане, ты же вечно вещи складываешь и бросаешь, – упрекнула её Трейси. – Не волнуйся, Милли, мама научила меня разглаживающему заклинанию, – успокаивающе прокряхтела Мораг, пытаясь надеть туфли прямо на шерстяные носки. Дестини развернула выпавшую бумагу и поняла, что это найденная ей в странной комнате с кучей хлама фотография четверых друзей. Собираясь убрать её обратно, Дестини ещё раз к ней присмотрелась и внезапно узнала одного из мальчиков – самого красивого, который взъерошивал волосы предположительно-Питеру. Это же был аврор, мистер Блэк! Дестини перевела взгляд на отца Гарри, и пазл у неё в голове сложился: вот почему Гарри называл аврора по имени, он школьный друг его отца. – Дестини, ты чего там застряла? – заворчала с другого конца комнаты Пэнси, причём голос её звучал приглушённо – как раз в этот момент она пыталась натянуть свою мантию через голову. Дестини вздрогнула и коротко кивнула в сторону. – Да-да, сейчас. Она опустила взгляд на фотографию – молодой Сириус Блэк показал ей язык – и, сложив её вдвое, сунула обратно в сумку. Вытащив свою мантию, Дестини села на кровати и осмотрела соседок – все они были на разных стадиях облачения в парадные костюмы. Трейси застёгивала пуговицы на груди, Дафна, уже одетая, аккуратно дефилировала по комнате в блестящих, словно хрустальных, туфлях, а Мораг била носками своих туфель друг о друга: кажется, они ей давили. Дестини аккуратно надела мантию на рубашку и блузку, хотя она была похожа скорее на платье, и надевалась не как верхняя одежда, и прошла к зеркалу между кроватями Пэнси и Дафны. – Ну красавица! – тут же оценила Трейси, глядя на неё со своего места, и Дестини смущённо ей улыбнулась через плечо. Её мантия была тёмно-синего цвета и в темноте должна была сверкать, как драгоценный сапфир. Остановившись перед зеркалом, Дестини приподняла её подол и покружилась из стороны в сторону. К ней тут же присоединились Пэнси и Трейси, любуясь на себя в зеркале: Пэнси в розовой мантии, а Трейси в тёмно-красной. Сзади них прошла Дафна, громко цокая каблуками, и недовольно остановилась, уперев руки в бока. – И что вы стали? Дайте хоть на себя посмотреть. – Как будто ты не знаешь, как в ней выглядишь, – закатила глаза Пэнси, но потянула за собой Дестини, и они вместе упали на её кровать, оперевшись сзади на сложенные локти. Дафна откинула волосы за спину, и Дестини не могла не восхититься тем, как красиво она выглядит в нежно-розовой мантии с длинным шлейфом и на высоких каблуках. – Ты прямо как принцесса, Дафна, – с явной завистью протянула Миллисента, уязвлённо сидя на своей кровати в зелёной мантии с золотистыми манжетами, криво застёгнутой под самой шеей. Дафна улыбнулась ей в зеркале и повела тонкими плечами. – Я ждала этого момента с лета, – явно сдерживаясь, чтобы её голос не стал звучать, как предвкушающий писк, сказала она, а Трейси, тоже до сих пор стоящая у зеркала, не сдержала раздражённый вздох. Дафна не стала делать вид, что не заметила, и повернулась к ней, подбоченясь. – Что? Презираешь меня за желание повеселиться? Трейси, как и обычно, ничего не ответила, только прошлась по всей фигуре Дафны красноречивым взглядом и, вздёрнув подбородок, ушла в ванную, хотя Дестини могла поклясться, что ей туда не надо. Не только Дафна, все остальные девочки тоже смотрели на закрытую дверь в ванную, странно чувствуя себя в чём-то виноватыми, только не зная в чём. – Да что я ей сделала? – всплеснула руками Дафна. – За что она меня ненавидит? При этих словах она, вопросительно приоткрыв рот, посмотрела на Дестини, а она приподняла брови. – А ты не помнишь? – Нет, – озадаченно покачала головой Дафна. – Так есть причина? – тоже удивилась Мораг, с трудом встав на ноги и, удерживая равновесие, стала размахивать руками. – Я думала, это просто природная неприязнь. Пэнси с Милисентой согласно кивнули, и Дестини беспомощно вздохнула. – Ну вы даёте. Неужели правда не помните? Первый курс? Трейси принесла из леса лукотруса? А ты, Дафна... – А я рассказала об этом профессору Снейпу, – завершила Дафна и, обиженно сложив руки на груди, стала постукивать ногой по полу. – Из-за этого? Серьёзно? Я всего лишь выполняла правила: в школу нельзя тащить всех подряд, даже если они милые! Тем более из Запретного леса. – Трейси считала его другом, – пожала плечами Дестини. – А ты стала предательницей. – А ведь вы с ней как раз тогда подружились, правда, Дестини? – уточнила Мораг, медленно прохаживаясь по комнате, расставив в стороны руки. Дестини стало неловко, но она кивнула. – Ну да, как раз после того случая. Мне стало её жаль, мы поговорили и... Стали подругами. Дафна возмущённо покачала головой, глядя куда-то в сторону. – Это нечестно. Я даже не знала, что она до сих обижается на меня за это! Это же просто чушь какая-то. Дестини строго на неё взглянула, и даже Пэнси с Милисентой неодобрительно покачали головами. – Ты хотя бы попросила прощения? – уточнила Миллисента, впрочем, по её голосу было понятно, что она на это не надеется. Дафна вспыхнула, поджала губы и села на свою кровать, закинув ногу на ногу. Ни на кого не смотря, она подёргивала носком туфли, и то и дело её взгляд падал на дверь в туалет. – Отлично – теперь я злодейка. Ты сама всем правилам следуешь, Дестини, может, просветишь её, что я поступила так, как требовала моя совесть? Никто не удержался от сомнительного хмыканья, которое не слишком успешно попытались скрыть: им всем было известно, что слова «Дафна» и «совесть» это антонимы. Она заметила это и возмущённо ахнула, но больше ничего не сказала и стала ожесточённо растёгивать на туфлях ремешок. Воспользовавшись тем, что её внимание отвлечено, Дестини переглянулась с другими девочками. Они явно злорадствовали. Будь на месте Дафны любая другая из них, вряд ли бы кто-то встал на сторону Трейси, но так как это была Дафна – Дафна, которая хоть раз на каждую из них высокомерно фыркнула, – расстановка сил была вполне понятна. Ещё немного покрутившись в своих нарядах, они переоделись обратно в школьную форму и все почти одновременно мечтательно вздохнули, несмотря даже на то, что Дафна всё ещё выглядела обиженной на весь мир, а Трейси – на Дафну. С этого вечера началась предбальная лихорадка, как Дестини назвала всё, что происходило в Хогвартсе в преддверии Святочного бала. Каждый день она видела, как хотя бы один юноша приглашает девушку на бал, и радовалась так, как будто её саму пригласили – на неё предбальная лихорадка тоже действовала. Хотя она была уверена, что никто из однокурсников или вообще кто-то со Слизерина (о других факультетах она даже не позволяла себе думать – вряд ли они знали, кто она такая) её ни за что не пригласит, спустя пару дней после объявления о бале, в гостиной, пока она делала домашнее задание, к ней неловко подошёл Гойл и, запинаясь и то и дело оглядываясь себе за спину, где хихикали Драко с Блейзом, спросил, не хочет ли она пойти с ним на бал. Дестини сначала несколько секунд ошарашенно на него смотрела, потом нашла в селе силы покачать головой и выдавить: – Прости... Она хотела сказать что-то ещё в своё оправдание, но Гойл, смиренно приняв судьбу, кивнул и быстро ушёл, как будто даже радуясь, что она отказала. Он прошёл мимо Драко и Блейза в сторону спальни, и они, уже не в силах сдерживать смех, захохотали на всю гостиную. Дестини смерила их осуждающим взглядом и пониже опустила голову над конспектом, надеясь, что в полумраке гостиной не видно её покрасневших ушей. В следующие пару дней никто её больше не приглашал, и в редкие моменты она даже укоряла себя, что так опрометчиво отказалась идти с Гойлом – чем он так уж плох, в конце концов? Трейси зато, в отличие от неё, пользовалась популярностью, и, помимо Крэбба, тоже испытавшего удачу, приглашая однокурсницу, едва ли не каждый день получала приглашения на бал. Дестини каждый раз открывала в возмущении рот, когда она отвергала очередного ухажёра, а Трейси невинно пожимала плечами: – Что? У меня есть стандарты, что в этом плохого? – Хоть бы отсылала их ко мне, – вздыхала в ответ Дестини. Драко в конце концов пригласил Пэнси, хотя ходили слухи, что и ему до этого кто-то отказал, а Дафна была, конечно, приглашена Блейзом. Сидя в тот же вечер вместе с гостиной, Дестини с Трейси играли в волшебные шахматы, не слишком обращая внимания на игру, потому что обсуждали бал. – Вот так вот и поженятся в итоге «по-дружески», – проворчала Трейси, глядя на Дафну с Блейзом. Сидя на диване, Блейз читал, Дафна, закинув ноги на его колени, дремала. – Они друг другу как брат и сестра, – с неодобрением взглянув на неё, сказал Теодор, сидящий тут же в кресле с газетой. – Их родители со школьной скамьи дружат, они вместе росли. – Ну-ну, – многозначительно подняла брови Трейси. – Знаем мы эти «брат и сестра». Блэки, Мраксы... – Господи помилуй, – вздохнул Теодор и пониже сполз в кресле, накрывая лицо газетой. Дестини присмотрелась к Блейзу и Дафне. Они вовсе не выглядели влюблёнными. Трейси «съела» её коня, и Дестини со вздохом сделала вид, что думает над следующим ходом, а сама чуть склонилась к Теодору. – А ты кого пригласишь? Уже знаешь? Не показываясь из-за газеты, он протяжно вздохнул, из-за чего она чуть приподнялась, и приглушённо ответил: – Знаю, только вот думаю, она ничего не поймёт. По своему обыкновению. Дестини с Трейси озадаченно переглянулись. – Мы её знаем? Теодор снова вздохнул. – Ещё как. Выгнув рот подковой, Дестини передвинула слона. – Расскажешь потом, как успехи? – Обязательно. Предбальная лихорадка захватила даже учителей: профессор Флитвик, передвигаясь по кабинету, нет-нет да выполнял танцевальные па, МакГонагалл, занятая в организации бала, на уроках стала меньше следить за дисциплиной, профессор Синистра на все телескопы повесила по красивому ёлочному шарику, профессор Спраут в одной из теплиц поставила ёлку посреди клумбы, и даже Грюм будто проникся праздничным настроением, иногда вдруг начиная напевать какой-то рождественский мотив. В обычное Рождество никто так себя не вёл, и Дестини была уверена, что Святочный бал что-то изменит. Ощущая себя частью предбальной лихорадки, она вдруг могла улыбнуться, просто идя по коридору, и с предвкушением ожидала бала, пусть даже у неё пока так и не было пары. Возвращаясь вечером из библиотеки, Дестини едва удерживалась от того, чтобы не начать кружиться по коридорам, взяв себе в партнёры рыцарские доспехи – так сильно было её хорошее настроение. Она здоровались со всеми встречающимися ей портретами и не чувствовала холода, хотя за окном бушевала метель, и вечер даже не казался вечером из-за белой мглы, накрывшей Хогвартс. Завернув за угол, Дестини едва не врезалась в кого-то и, отойдя на пару шагов, узнала Теодора, запыхавшегося, будто он сюда бежал. – Я тебя как раз искал, – быстро сказал он, не успела Дестини ойкнуть. – Ух ты. Вот она я, перед тобой. Теодор шумно выдохнул, глядя ей в глаза, и Дестини стало неловко. В коридоре больше никого не было, всё давно отправились на ужин, Дестини и сама туда собиралась. Теодор выглядел странно: как и обычно чем-то обеспокоенный, он явно это показывал, тяжело дыша и ковыряя ногти. Заметив, что Дестини смотрит на его руки, он перестал и, распрямив пальцы, вытянул руки по бокам. – Так зачем ты меня... – Дестини, ты пойдёшь со мной на Святочный бал? Только не надо про Трейси. Я приглашаю тебя. Сначала ей показалось, что она не расслышала, потом глаза её удивлённо распахнулись, а в голове вдруг пронеслись последние месяцы, все те моменты, когда, как ей казалось, Теодор странно себя вёл. Кажется, она поняла, в чём причина. И кажется, предбальная лихорадка повлияла и на него. Она ахнула, прикрыв рот обеими руками и посмотрела на Теодора почти испуганно. – Это ты про меня говорил, что я ничего не понимаю?! О Боже, я и подумать не могла... Кажется, Теодору не нравилось, что она стала говорить об этом. Перенеся вес с одной ноги на другую, он дёрнул уголком губ и наклонил голову. – Я зову тебя на бал, Дестини. – Нет. – Нет? Она секунду молчала, глядя ему в глаза и чувствуя, что сейчас расплачется, и тихо повторила: – Нет. Он выглядел одновременно удивлённым и нет. Проведя рукой по волосам, Теодор прикусил щёку и уязвлённо вздохнул. – Почему? Я тебе не нравлюсь? Дестини обняла себя за плечи, желая провалиться сквозь землю, и опустила взгляд Теодору в шею. – Ты... мой друг, Теодор. Я никогда не думала, что... – Ты отказываешься из-за этого? Она не смогла удержаться и снова заглянула ему в глаза, странно потухшие. – М-меня уже пригласили, – выпалила она, сама не понимая, откуда эти слова взялись в её голове. Теодор распахнул глаза. – Пригласили? Кто? – Это... неважно. – Тогда откажись, – чуть не глотая слоги, предложил Теодор, и Дестини замерла, шокированно смотря на то, как он взволнованно дышит. Как же она могла не заметить, не понять? Как теперь ей выбираться из этого ужаса? – Нет, Теодор, не откажусь, – как можно твёрже, хотя язык у неё заплетался, сказала Дестини, на всякий случай горячо замотав головой, как будто опасаясь, что слова Теодор мог не понять. Он выдохнул и опустил плечи, выглядя так, словно только что пережил самое ужасное в жизни предательство. Дестини ещё пару секунд постояла перед ним, подняла руку, чтобы похлопать его по плечу, но на полпути остановилась и, поспешно его обогнув, ушла прочь, малодушно надеясь, что он не станет больше ничего говорить. Он действительно молчал, оставшись за её спиной, и Дестини поняла, что только что впервые в жизни разбила кому-то сердце. Её собственное сердце колотилость в груди как бешеное, и ей хотелось, чтобы оно остановилось, хотелось упасть замертво и больше никогда ни с кем не говорить и никого не видеть. Несколько коридоров она прошла как в тумане, сама не зная, куда идёт, а потом словно что-то в ней щёлкнуло, и она побежала. В ушах у неё шумела кровь. Дестини не знала, что ей делать, ни сейчас, ни завтра, ни вообще. Только что произошло худшее событие в её жизни – её друг фактически признался ей в любви, а она его отвергла, ещё и соврала, что идёт на бал с другим. Что ей теперь делать? Её никто не звал на бал и вряд ли позовёт, она понятия не имела, знает ли кто-то о том, что Теодор в неё влюблён, и с ужасом представляла своё будущее. Учёба в одной школе, жизнь в одной гостиной с Теодором теперь станет для неё невыносимой. Как она будет смотреть ему в глаза? Как объяснит Трейси, что случилось? «Только не надо про Трейси. Я приглашаю тебя». Дестини зажмурилась и остановилась, уперев руки в колени. Она бежала совсем недолго, по крайней мере ей так казалось, но ноги ныли, а в лёгких резало, как после пробежки с Трейси. Разогнувшись, Дестини приложила руку к груди и огляделась. Она успела прибежать на третий этаж, в ужасе даже не заметив, как преодолевала ступеньки. Обессиленно прислонившись к стене, она закрыла лицо руками и надавила на веки, чтобы перед глазами появились цветные пятна. Её жизнь покатилась к чертям. И кто просил его в неё влюбляться, хотелось ей спросить? Растерянность быстро нашла выход в злости. Теодор с ума сошёл, когда решил, что она ему нравится. Дестини Смит – девочка из непонятно какой семьи, та, которую никто не должен замечать, глупо хихикающая со своей лучшей подругой на уроках, вот она кто! Явно не та, в которую нужно влюбляться. Не та, в которую нужно влюбляться Теодору. Вздохнув, она приложила руку ко лбу. Как ни странно, шрам сейчас не болел, а ведь момент был самый подходящий – она и так в отчаянии, не хватает только последнего удара. – Превратности любви? – услышала она справа от себя и, взвизгнув, подскочила, на ходу пытаясь нащупать в кармане мантии волшебную палочку. – Ну-ну-ну, не стоит так нервничать, всего лишь Бенедикт из Ливерпуля! Дестини облегчённо выдохнула, глядя на своего собеседника – портрет мужчины в ночном колпаке, участливо смотрящего на неё из своей рамы. – Так я угадал? – вежливо уточнил он. – Юной мисс кто-то разбил сердечко? – Не угадали, – буркнула Дестини и медленно поплелась туда, откуда прибежала, хотя, будь она не в таком ужасном состоянии, ни за что не стала бы грубить, даже портрету. – В таком случае, наоборот? – крикнул ей вслед Бенедикт из Ливерпуля, и Дестини прибавила шаг. Да уж, наоборот. Лучше и не скажешь – всё в её жизни наоборот. Она пошла вниз, обратно к Большому залу, надеясь, что ужин пока не кончился, хоть никакого аппетита у неё и не было. Нужно срочно найти Трейси, посоветоваться с ней. У неё всегда куча идей, может, и сейчас ей удастся найти выход? Дестини так и не встретила никого на своём пути и уже спустилась на первый этаж, когда, проходя мимо поворота в другой коридор, мельком увидела там близнецов Уизли, вместе читающих какой-то пергамент. Отметив их только краем сознания, Дестини миновала поворот и вдруг остановилась. Безумная мысль пришла ей в голову. А впрочем – что ей терять? Она развернулась на каблуках, решительно сжимая кулаки, вернулась к коридору и пошла к близнецам. Они не сразу обратили на неё внимание, а когда удивлённо подняли головы, она была уже совсем рядом и поспешила пойти в наступление, пока им не пришло в голову её прогнать. – Кто из вас Джордж? – спросила она быстро, и голос её был чуть хриплым из-за бега. Она мельком слышала, что Фред Уизли пригласил на бал Анджелину Джонсон, так что надежда была только на одного из них. Близнецы с недоумением переглянулись, и тот, который сидел на подоконнике, ответил: – Я. – Хочешь пойти со мной на Святочный бал? Они снова посмотрели друг на друга, одинаково вытянув лица, и заговорил второй близнец, стоящий, прислонившись к стене у подоконника: – Ладно, это я Джордж. Повтори, что ты сейчас сказала? Дестини медленно выдохнула, заставляя себя оставаться спокойной. Идиотская, конечно, затея, не надо было даже пытаться, но она решила: была не была. Позор и так позор, ей и правда нечего терять. – Пойдёшь со мной? На Святочный бал? Джордж – если на этот раз это правда был он – прошёлся по ней оценивающим взглядом. Дестини не помнила, когда последний раз с ним разговаривала, так что он не должен был знать о ней ничего, что могло бы подтолкнуть его отказаться. Не считая, конечно, слизеринского галстука на её шее и немного безумного вида, с которым она стояла, уперев кулаки в бока. – Ну хорошо, – наконец протянул Джордж больше с вопросительной, чем с утвердительной интонацией, и снова посмотрел на Фреда. Очевидно, ими двигало любопытство, но Дестини это было неважно. Приложив руку к груди, она с облегчением выдохнула. – Отлично, спасибо. Тогда увидимся позже, и всё такое, да? Она не стала дожидаться ответа и пошла в ту сторону, откуда пришла, чувствуя себя одновременно свободной и закованной в цепи. Сделав пару шагов, она снова развернулась и быстро проделала обратный путь, подозрительно глядя на Джорджа. – Только никому не рассказывай, что идёшь со мной, ладно? – Она наставила на него палец и не убирала, пока он не кивнул. – И ты тоже, – она быстро повернулась к Фреду. – Ну или хотя бы не говорите, что это я позвала. Понятно? Близнецы одновременно отсалютовали ей, едва сдерживая смех, и она снова повернулась, чтобы уйти. – Ты вроде в другую сторону шла? – донеслось ей в спину. Дестини опять развернулась и прошла мимо них, глядя только перед собой. Близнецы уже отчётливо хихикали. Она прикрыла глаза, стараясь прогнать из головы все мысли. Жизнь катится в бездну.