Глава 17. Воспоминание Дейзи Поттер

Дестини слушала пение птиц из открытого окна палаты Больничного крыла и бездумно заплетала волосы в косу. Ветер заносил в комнату запах летних цветов, пух отцветающих одуванчиков и голоса гуляющих неподалёку студентов. Дестини смотрела на голубое небо, видимое через окно, и на душе у неё было спокойно. Дело в том, что чёртов дневник больше не где-то рядом и Дестини знает, что он ей больше не угрожает. Профессор Дамблдор забрал его в свой кабинет и больше Дестини его не видела. Она избавлялась от его влияния постепенно, но вот уже четвёртый день, как её поместили в Больничное крыло после того ужаса в кабинете у профессора Грюма, а она больше не дрожит, вспоминая о том, как не могла заставить себя закрыть дневник и перестать писать в нём. Она даже не помнила, что писала, и думать об этом до сих пор было жутко. Её уже спрашивал об этом Дамблдор, мадам Помфри и кто-то, приехавший из Министерства. Профессор Грюм тоже не оставлял её в покое с расспросами, пока его не перевели из Больничного крыла в больницу Святого Мунго – его состояние было тяжелее того, с чем могла и хотела справиться школьная медсестра. Дестини лежала в палате одна, не считая посетителей, от которых у неё, как ни удивительно, не было отбоя. Вчера даже приехали её родители и в сопровождении профессора Снейпа смогли зайти на территорию школы. Они просидели с Дестини весь день, и благодаря этому к ней больше никто не заходил, хотя Теодор и Трейси то и дело заглядывали через дверь. Она завязала косу резинкой и посмотрела на тумбочку рядом со своей кроватью. Как бы ей ни было неловко от того, что она там видела, у неё не получалось сдержать улыбку. Судя по тому, сколько ей присылали подарков, вся школа знала о том, что с ней случилось и невероятно ей сочувствовала. Это сочувствие выражалось во множестве открыток, где ей желали скорейшего выздоровления и выражали надежду на то, что она снова будет писать статьи в школьную газету. Вероятно, с газетой и была связана её неожиданная популярность: Дестини была уверена, что если бы она не устроилась туда журналисткой, никто бы и не подумал о том, чтобы посылать ей цветы, открытки, плюшевые игрушки, конфеты и даже валентинки (хотя без неё бы вряд ли обошлось, потому что прислал её Джордж Уизли). Дестини отодвинула в сторону упаковки шоколадных лягушек и взяла стопку тетрадей, которые ей передали однокурсники, чтобы немного поучиться. Зельеварение от Теодора, Травология от Трейси, Астрономия от Мораг... За что стоило быть благодарной Краучу, который это всё устроил, и дневнику-предателю, это за быстрое примирение Дестини с друзьями. После того как Теодор прибежал к ней вместе с профессором Снейпом (Рон застал их на собрании, посвящённом прошедшему Чемпионату по зельям), они с Дестини вели себя так, словно и не ругались последние полгода, а Трейси, которая нашла Дестини уже после того, как её поместили в Больничное крыло, тут же бросилась ей на шею и они вместе столько рыдали, что мадам Помфри пришлось отпаивать их успокоительным. Они заглядывали в госпиталь каждый день в часы посещения, и, взглянув на время, Дестини поняла, что сейчас как раз... Дверь в Больничное крыло распахнулась, и внутрь влетела Трейси, буквально выставив руки в стороны, словно она была самолётом, хотя вряд ли Трейси имела хоть малейшее понятие о том, что такое самолёт. Она принялась громко петь что-то неразборчивое и сделала целый круг по помещению, прежде чем подошла наконец к кровати Дестини. Следом за ней вошёл Теодор, куда менее эффектно. Он двигался медленно, поэтому они оказались рядом с Дестини одновременно. – Ух! – закончила Трейси своё представление, плюхаясь в ногах Дестини. Её рука тут же потянулась к корзинке с фруктами, которая кое-как уместилась на самом краю тумбочки. Она взяла яблоко и громко откусила его. – Ты же не против, что я помогу тебе от них избавиться? Дестини рассмеялась. – Ешь сколько влезет. Это родители привезли. – Они у тебя довольно милые, – отозвалась Трейси, удобнее размещаясь на кровати. Теодор сел на краешек соседней. – Когда ты успела это понять? – безэмоционально спросил он. – Мы с ними вчера поболтали, когда профессор Снейп провожал их в холл, – невозмутимо пожала плечами Трейси и повернулась к Дестини. – Твоя мама сказала, что будет рада увидеть меня на каникулах. – Я только «за», если тебя отпустят из дома. И Теодор тоже может приехать. Она взглянула на него, ожидая, что он сейчас как-то вежливо откажется: вряд ли ему захочется в магловский район. Теодор пару секунд молчал, потом сказал: – Лучше вы ко мне. Ненавижу выходить из дома летом. Дестини с Трейси восхищённо ахнули и схватились за головы. – Приглашаешь нас к себе домой? – К себе в загадочный, недоступный дом? – Куда не приезжает ни одна живая душа? – Боюсь вас разочаровать, так что промолчу, – закатил глаза Теодор. Дестини с Трейси засмеялись, Трейси снова откусила яблоко, а Дестини открыла тетрадь по Астрономии. – Кто же даёт тебе конспекты по Истории магии? – сочувствующе спросила Трейси. – Миллисента, – вздохнула Дестини и, быстро посмотрев на Теодора, добавила: – И у Гермионы Грейнджер пришлось попросить. – О, так вот почему она снова спрашивала, не хочешь ли ты вступить в ГАВНЭ. – ГАВНЭ всё ещё существует? – поморщился Теодор. Трейси кивнула преувеличенно бодро. – Ещё как! Не сказать, что процветает, но мы тихо делаем своё дело. – Домовой эльф встретит тебя дома? – с долей ехидства уточнила Дестини. Трейси надулась, кончики ушей у неё покраснели. – Если вы не верите в успех, можно хотя бы не издеваться. Дестини посмотрела на Теодора, и пришла их очередь смеяться. – Нет, правда! Я же не издеваюсь над твоим Чемпионам по зельям, Теодор – кстати, как там обстоят дела с Колдовстворцем? – или над твоей газетой, Дестини, в которой ты единственная выполняешь свою работу. Дестини выпрямилась и приложила руку ко лбу. – Я забыла! В тот день Гарри Поттер и Рон Уизли просили у меня опубликовать кое-что в газете, а я во всём этом переполохе не передала Уотерхаусу! – Нашла из-за чего переживать, – презрительно отвернулся Теодор. – Вот-вот. Тем более Гарри и Рон были там и видели, что с тобой случилось. – Но я ведь журналистка, это моя работа... Дестини разочарованно взглянула на все свои подарки. Большинство из них было в благодарность за содействие в публикации статей в «Голосе вепря», а она не выполняла свои обязательства. – Мерлин помоги, – возвёл глаза к потолку Теодор. – Говори, о чём там просили Поттер с Уизли. Сегодня суббота, уверен, твой Уотерхаус сможет передвинуть статью о количестве кошек в Хогвартсе на другой раз. Дестини недоверчиво на него взглянула, и, когда их взгляды пересеклись, внутренности у неё скрутились. – Правда? Ты поможешь? – Интересное у тебя обо мне мнение, раз ты так удивлена, – отвёл взгляд Теодор, Дестини поняла, что ему тоже неловко. Она вспомнила детали, которые сказали ей Гарри с Роном, и Теодор поплёлся к выходу. – Если Уотерхаус будет отказываться, скажи ему, что я одной ногой в могиле, и он сжалится! – крикнула Дестини ему вслед. Теодор, не оборачиваясь, махнул рукой, и дверь за ним закрылась. Дестини отвернулась и столкнулась взглядами с Трейси. Она многозначительно смотрела на Дестини, жуя своё яблоко. – Что? – спросила Дестини, чувствуя, как к щекам приливает кровь. – Да так. Почему это Теодор такой сговорчивый? Ещё надеется, что ты забудешь Джорджа Уизли, да? Дестини устало покачала головой и подтянула к себе колени, чтобы уложить на них подбородок. Тетрадь по Астрономии едва не скатилась на пол, но она не заметила этого. – Ты же разговаривала с Джорджем и знаешь, что мы не встречались. – Знаю, – улыбнулась Трейси. – Хотя я очень разочарована в тебе, Дестини. Выбираешь самый скучный вариант, когда могла бы устроить такую драму! Дестини стало не по себе от того, как мечтательно звучит голос Трейси, и она поспешила уточнить: – Ну а я не хочу никакой драмы. Мне хватило... И я надеюсь, что Теодор решил мне помочь, потому что он мой друг, а не... то, что ты сказала. – Я тоже твоя подруга, однако не захотела бежать на поиски сумасшедшего когтевранца в цилиндре, чтобы ты не плакала. Дестини раздражённо всплеснула руками. – Хватит уже! Чего ты добиваешься? Не знаю я, что на уме у Теодора! Я хочу просто радоваться тому, что он снова со мной и у меня нет желания с ним подраться, понятно? Трейси удивлённо распахнула глаза, они с Дестини несколько секунд молча смотрели друг на друга. На улице послышался чей-то смех, тетрадка Мораг упала с кровати на пол, из неё выпала какая-то бумужка. Потом Дестини спохватилась. Откинув косу за плечо, она прокашлялась, отвела взгляд и пробормотала: – Извини... – Да всё в порядке... – как-то восхищённо ответила Трейси и даже улыбнулась. – Хорошо, если тебе так не нравится эта тема, я больше не буду. – Спасибо. Просто мне не хочется снова с ним ссориться. А если он поймёт, что я думаю об этом, наверняка у него тоже нервы не выдержат... В общем нам всем стоит надеяться, что эта ситуация рассосётся сама собой. Несмотря на такое легкомысленное окончание, Трейси одобрительно кивнула. – Знаешь, что самое главное? Что ты жива! После того, как тебя хотел убить Пожиратель смерти. Уж теперь тебе точно бояться нечего. Дестини поёжилась словно от холода и обняла себя за плечи. – Крауча так и не нашли, да? Я не читала газеты уже два дня. Трейси грустно покачала головой. – К тебе он точно больше не сунется. Он ведь сказал, что ему нужен Гарри Поттер, а от тебя только этот дневник. Дестини согласно кивнула, но легче ей от слов Трейси не стало. Она и сама себя в этом убеждала, а всё-таки по ночам, когда оставалась одна, сложно было не вспоминать, как страшно стоять под прицелом волшебной палочки и слышать смертельное заклинание, которое собираются направить в тебя... – А Игорь Каркаров? – спросила она, чтобы немного отвлечься. – Он тоже скрывается? – Угу, только, наверное, уже не от нас, – мрачно усмехнулась Трейси. – От Того-Кого-Нельзя-Называть? – И от Крауча. – Какой кошмар. Интересно, он сможет обратиться за помощью в Министерство или ещё к кому? – Да уже обращался, даже вон директором стал. Только толку от этого нет, Пожиратели смерти везде находят. Дестини судорожно вздохнула, Трейси поспешно добавила: – Так мой папа говорит. Про времена, когда Сама-Знаешь-Кто был жив. Они помолчали, думая об одном и том же: Барти Крауч сказал, что Волдеморт возродился, значит, скоро настанут времена, похожие на те тёмные дни, о которых вспоминал папа Трейси. Дестини медленно начала: – Как думаешь, это точно правда?.. – Про возрождение Сама-Знаешь-Кого? Думаю, да. – В газетах об этом не пишут. – В газетах о многом не пишут. Ты же читала, что там было про появление Барти Крауча в школе. Звучало всё так, будто он на один день стал Грюмом, напугал двух учеников и тут же снова сбежал. – Но мы его видели! И Дамблдор видел, и профессор Снейп с МакГонагалл... И Грюм столько месяцев просидел в сундуке. Уж он-то расскажет о том, что с ним случилось. – Он расскажет, но, Дестини... – Трейси как-то виновато закусила губу. – Ему не все поверят. Точнее даже – ему никто не поверит. Грюма считают сумасшедшим, помешанным на прошлом стариком. Дестини опустила взгляд на свои колени, от нервов стала заламывать пальцы. Неужели всё, что она пережила, – недостаточное доказательство того, что начинают происходить страшные вещи? – Люди не хотят снова погружаться в кошмар, да? – сказала она и подняла глаза на Трейси. Она вздохнула и взяла Дестини за руку. – И я их понимаю, хотя не помню, что происходило, когда Сама-Знаешь-Кто пришёл к власти в прошлый раз. – Но ты же мне веришь? – прищурилась Дестини. – Конечно, верю! Сидела бы я тут иначе с тобой? У Дестини на душе стало тепло, и она пообещала себе, что больше никогда в жизни не станет сомневаться в Трейси. Возможно, если бы она была рядом всё это время, что Дестини была в подчинении у дневника, всё закончилось бы куда раньше. Дверь в госпиталь открылась, внутрь вошёл Теодор. Выражение лица у него было всё такое же уставшее, как когда он уходил, и Дестини прокрутила в голове разговор с Трейси, произошедший только что. Нет уж, она обойдётся без выяснения отношений с ним. По крайней мере пока сам Теодор позволит это. – Передал, – тяжело выдохнул он, падая на своё предыдущее место. – Этот Уотерхаус – псих, но он согласился. – На него похоже, – улыбнулась Дестини. – По пути встретил профессора Снейпа, – продолжил Теодор. Он говорил серьёзно, и у Дестини тут же исчезло желание улыбаться. – Он передал послание от Дамблдора. Для тебя. Она перевела взгляд с Теодора на Трейси и увидела на её лице то же удивление, которое испытывала сама после этих слов. – Какое ещё послание? – Ты должна спросить у мадам Помфри, можно ли тебе сейчас пойти в кабинет директора. Дестини моргнула. – Больше профессор Снейп ничего не сказал? – Только это. Если Помфри разрешит, то отправляйся к Дамблдору. Дестини была так поражена тем, что её вызывают в кабинет директора, что больше не стала ничего говорить. Разъединив руки с Трейси, она встала с кровати, вдела ноги в больничные тапочки и пошла к двери, ведущей в комнату медсестры. Мадам Помфри охнула, услышав просьбу отпустить её к Дамблдору, но возражать не стала. – Сил должно хватить, – сварливо сказала она, и звучало это так, словно она надеется на то, что Дестини упадёт в обморок по пути в кабинет директора, чтобы он знал, что здоровье должно быть выше даже самых неотложных дел. Дестини не хотелось переодеваться из больничных удобных штанов и рубашки, но она всё же сменила одежду, вышла из-за ширмы и, взяв за руки Трейси с Теодором, пошла к Дамблдору. Время было послеобеденное, и коридоры им встречались полупустые: все либо проводили тёплый денёк на улице, либо сидели над учебниками в библиотеке. Дестини игнорировала непрекращающиеся удивлённые вопросы Трейси, из-за чего же Дамблдор мог позвать её к себе. Она подозревала, что речь пойдёт о дневнике. Хотя Дестини уже рассказала то, что могла, дневник, как она понимала, был чем-то таким, что нельзя было познать за пару разговоров. Ей не хотелось о нём говорить, но она знала, что это нужно для общего дела. Тем более когда она рассказывала о произошедшем вслух, ей легче было это переживать. Около кабинета Дамблдора они остановились, Дестини отпустила руки Трейси и Теодора. – Наверное, это надолго, раз он позвал тебя к себе? – предположила Трейси. – Хочешь, чтобы мы тебя подождали? – Не нужно. Раз мадам Помфри уже позволила мне встать, скоро должна совсем выписать. Приходите завтра. Она обняла Трейси, улыбнулась Теодору и вдруг опомнилась: – А пароль-то я не знаю! – Ах да. Яблочный штрудель. Горгулья рядом с дверью отошла в сторону, дверь больше ничего не перекрывало. Снова улыбнувшись друзьям, Дестини отворила дверь. За её спиной Трейси стала вслух размышлять, поменяет ли Дамблдор завтра пароль, чтобы к нему не шастал никто лишний. Дестини раньше не бывала у директора в кабинете. От двери вверх вела винтовая лестница, ступив на которую, Дестини поняла, что она движется сама наподобие магловского эскалатора. Дальше её ждала дубовая дверь. Немного помявшись перед ней, Дестини постучалась и услышала тихое: «Входите». Она постаралась не выглядеть слишком восхищённой, когда увидела, сколько необычных вещей наполняет кабинет директора и сколько книг стоит по его стенам, словно в библиотеке. Дамблдор сидел за своим столом, сложив вместе кончики длинных пальцев, перед ним на столе стояла каменная чаша с резными символами по краям, а за спиной директора вся стена была увешана живыми портретами в рамах. Кое-кого из изображённых людей Дестини узнала и догадалась, что это прошлые директора Хогвартса. Дестини остановилась перед столом Дамблдора, сложив руки за спиной. – Здравствуйте. Теодор передал мне, что профессор Снейп сказал ему, что вы меня звали. Мысленно она поморщилась тому, что сказала, но Дамблдор только кивнул. – Здравствуй, Дестини. Извини, что пришлось прерывать твой отдых. Надеюсь, мадам Помфри не пришлось долго уговаривать, чтобы она отпустила тебя? – Нет. Я быстро выздоравливаю. Дамблдор мимолётно улыбнулся и указал рукой на стул напротив своего. – Присядь. Ты, наверное, не понимаешь, зачем я тебя позвал. На самом деле мне стоило сделать это раньше, тогда сейчас мы, возможно, были бы в более позитивном настроении. Но ничего не поделаешь, всем свойственны ошибки, в том числе и мне. Дестини неловко что-то промычала и, чтобы деть куда-то руки, спрятала их между коленями. Она привыкла воспринимать директора странным, чуть сумасшедшим старым волшебником, но близко с ним ей никогда общаться не приходилось, так что как себя с ним вести, она не знала. – Прежде чем перейти к сути, я должен тебе кое-что показать. Он выдвинул ящик своего стола и вытащил за свет то, в чём Дестини узнала мучивший её дневник. Сейчас это была просто обгоревшая обложка, страниц в нём больше не было. Его сожгли. Дестини вспомнила, как сама поднесла дневник к огню, как потом рассматривала его невредимую обложку, и недоверчиво нахмурилась. – Это тот самый дневник? Что вы с ним сделали? – Одно заклинание помогло мне справиться с ним, – Дамблдор мигнул стёклами очков и убрал дневник обратно в ящик. – Ты, вероятно, успела понять, что избавиться от него не так уж просто? – Я пробовала, сгорит ли он, – кивнула Дестини. – И заливала водой. Ему всё было нипочём. – Именно – нипочём, – повторил Дамблдор понравившееся ему слово. – Дело в том, что этот дневник заколдован магией, которая большинству волшебников не под силу. Именно поэтому Волдеморт был так расстроен, когда узнал, что дневник попал не в те руки. Он сам заколдовал его, и ему было важно знать, что с дневником всё в порядке. Дестини откинулась на спинку кресла. – Он знает, что вы его сожгли? – Наверняка догадывается, – кивнул Дамблдор. – Боюсь, это мы не сможем проверить. – Почему дневник был важен для него? – не выдержала Дестини и тут же пониже опустилась в кресле. – Простите, что перебиваю. – Ничего, – спокойно ответил Дамблдор. – Твоё любопытство мне понятно. Этот дневник когда-то принадлежал самому Волдеморту, ещё когда он был подростком и учился в школе. Видишь ли, этот дневник заключил в себе частичку Волдеморта и именно эта его часть и общалась с тобой с его страниц. Дестини на несколько секунд перестала дышать, так страшно ей стало в один момент. Она разговаривала с самым тёмным волшебником современности. Она потеряла себя под его властью и чуть не совершила нечто страшное по его приказу. И она даже не помнила этого. – Он отправил меня в женский туалет, к раковине с рисунком змеи, – быстро сказала она, вскинув взгляд на Дамблдора. – Что я там должна была сделать? – Я не знаю этого, – развёл руками Дамблдор. – Возможно, он не успел дать тебе следующие инструкции, а возможно, они были уже стёрты, когда ты очнулась. В любом случае сейчас дневник уничтожен и часть Волдеморта, заключённая в нём, тоже. У Дестини закружилась голова, она приложила ладонь к щеке, кровь зашумела в ушах. Дамблдор видел, что она в шоке, но не стал давать ей времени на то, чтобы успокоиться. – Сейчас у нас есть ещё одно дело. Я надеюсь, ты простишь нас с профессором Грюмом и профессором Снейпом за то, что мы позволили себе обсуждать тебя у тебя за спиной. Профессор Грюм сообщил мне, что твой шрам на лбу кажется ему необычным, связанным с тёмной магией, а я попросил профессора Снейпа аккуратно тебя о нём спросить. Дестини вспомнила, как во время ежегодного опроса профессор Снейп действительно спросил её что-то, что обычно не спрашивал, как раз про шрам. Ей и впрямь стало неприятно от того, что трое взрослых волшебников буквально сговорились против неё и ничего не сказали ей самой, но она промолчала и, снова спрятав руки между коленями, внимательно посмотрела на Дамблдора. Он продолжал: – К сожалению, я не могу тебе рассказать о том, как у тебя появился этот шрам и чем он отличается от обычных шрамов, потому что и сам не до конца в этом разобрался, но ты наверняка и сама понимаешь, что шрам этот на похож на те, которые можно получить, например, от ножа. Дамблдор снова выдвинул ящик стола, теперь с другой стороны, и вытащил небольшую склянку, наполненную чем-то, похожим на серебристый газ. – Полагаю, ты не знаешь, что такое Омут памяти? – Нет, сэр. – Эта чаша называется Омутом памяти. Он помогает разобраться в воспоминаниях, выделить важное, пережить что-то из прошлого заново. В этом пузырьке, – он поднял склянку с газом, – содержатся воспоминания твоей соседки, миссис Беннет. Она живёт на той же улице, что и твои приёмные родители, всю свою жизнь, и она помнит ту ночь, когда ты оказалась на пороге дома, где провела детство. У Дестини быстрее забилось сердце, но она пожала плечами. – Я знаю историю, как оказалась у родителей, они мне рассказывали. – Давай всё же посмотрим на это чужими глазами. И Дамблдор откупорил склянку. Вещество не вылетело из неё, но, когда он наклонил её над Омутом памяти, стало выливаться внутрь, смешиваясь с той жидкостью, которая была в него налита. Дамблдор встал, Дестини тоже. Она проследила за тем, как директор коснулся волшебной палочкой содержимого чаши и жидкость в ней закрутилась, а потом стала прозрачной, словно вместо чаши они смотрели в маленькое окошко. Дамблдор склонился над Омутом памяти, коснулся её длинным носом. Чуть помедлив, Дестини сделала то же самое и почувствовала, что летит внутрь чаши, словно её закрутил водоворот. Она приземлилась на твёрдый асфальт, пошатнулась и едва не упала. Завертев головой, Дестини поняла, что находится на своей улице, напротив собственного дома. Дамблдор стоял здесь же, сложив перед собой руки в замок. Он смотрел куда-то вперёд, и Дестини повернула голову туда. В доме напротив того, который принадлежал Смитам, дёрнулась штора, открылось окно, в него высунулась голова женщины. Дестини узнала её, это была миссис Беннет, только выглядящая моложе, чем Дестини её помнила. На голове у неё были накручены бигуди, она куталась в домашний халат. Была, судя по всему, глубокая ночь: нигде, кроме одного окна в доме миссис Беннет, не горел свет, по дороге не ездили машины, не было слышно гуляющих допоздна подростков из парка поблизости. Что же миссис Беннет не спит в такой час? – Не знаю, Крисси, я не вижу его здесь... Ты уверена, что он побежал в нашу сторону? – обеспокоенно спросила миссис Беннет будто бы у воздуха, но, присмотревшись, Дестини поняла, что в руках у неё телефонная трубка. – Да, конечно, он может где-то прятаться, но не стану же я сейчас... Нет, я так не думаю... Нет... О, Крисси, дорогая, это же собака... Я знаю, что на улице холодно, но он покрыт шерстью... Давай ты позвонишь мне утром, и тогда мы вместе его поищем. В конце концов сейчас так темно, что даже если он здесь, мы ничего не увидим. Подожди-ка... Кажется, в конце улицы... Дестини поняла, что миссис Беннет смотрит вниз по улице, и сама обернулась в ту сторону. Там, у собора, действительно маячила какая-то фигура, но это явно была не собака. Даже самая крупная порода не может быть такой большой, да и движется фигура явно на двух ногах. – Ох, нет, это, наверное, какой-то пьяница. Ты же знаешь, они всё время в Хэллоуин бродят по улицам до самого утра. Нет, я не думаю, что кому-то из них понадобилась твоя собака, Крисси... Миссис Беннет скрылась в окне, а спустя пару секунд свет в её доме погас. Дестини подумала, что сейчас её вырвет из воспоминания, раз та, кому оно принадлежит, ушла, но, либо это работало по-другому, либо миссис Беннет всё ещё наблюдала за происходящим на улице, потому что воспоминание продолжалось. – Нас же никто здесь не видит, сэр? – шёпотом уточнила на всякий случай Дестини, коротко взглянув на Дамблдора. Не отрываясь от фигуры в конце улицы, директор покачал головой. Дестини тоже посмотрела в ту сторону. Человек приближался, но как-то странно, и стало ясно почему миссис Беннет приняла его за пьяницу: он двигался, словно шатаясь, но Дестини скоро поняла, что так он скорее пытается скрыться в тени, перебегая с одной стороны улицы на другую, чтобы не попадать под свет фонарей. Он был одет в мантию и что-то прижимал к груди, какой-то небольшой свёрток... «Это я», – поняла Дестини, и внутри у неё всё похолодело. Человек нёс на руках ребёнка, и этим ребёнком была маленькая Дестини. Она втянула воздух носом, но так и не выдохнула. Ей казалось, что она во сне – всё такое же нереальное. Человек подошёл ближе, но Дестини не видела его лица, оно было закрыто низко опущенным капюшоном. Дестини мельком взглянула на Дамблдора, он стоял на месте и наблюдал. Не зная, можно ли в воспоминании двигаться, Дестини пару секунд не решалась, но потом не выдержала и подошла к человеку в капюшоне почти вплотную, чтобы рассмотреть получше. Странно, но ей показалось, что они знакомы, хотя она могла поклясться, что никогда не видела его в реальности. Лицо, чем-то напоминающее мордочку грызуна, из-за широко распахнутых от страха глаз делало человека младше, чем он был, но Дестини была уверена, что он и так не слишком взрослый – вряд ли ему намного больше двадцати лет. Он нёс ребёнка, крепко прижимая его к груди, и, дойдя до угла, остановился, в нерешительности глядя на парк, разворачивающийся дальше за забором. Вдруг где-то вдалеке раздался звук, похожий на хлопок в моторе машины, но Дестини поняла, что это звук, с которым волшебники трансгрессируют: она слышала его прошлым летом, когда мистер Дэвис перенёс её в Ипсвич. Человек в капюшоне тоже, очевидно, понял это, потому что всем телом дёрнулся, ближе прижал к себе свёрток с ребёнком, заметался на месте. Дестини в ужасе посмотрела за его спину, ожидая увидеть там ещё кого-то – преследователя, которого так испугался человек с ребёнком, но улица пока была пуста. Он сделал пару шагов к парку, потом остановился. Дестини следила за тем, как сменяются эмоции на его лице. От страха к обречённости, а потом и к странной в его ситуации отчаянной решительности. Перехватив свёрток поудобнее, он развернулся и пошёл к дому мистера и миссис Смит. Дестини знала, что сейчас будет. Высокого забора, который сейчас окружал их дом, четырнадцать лет назад ещё не было. Человек легко переступил невысокую ограду, отделяющую дом от улицы, прошёл по газону и поднялся по ступенькам на крыльцо. Потом уложил свёрток с ребёнком перед дверью, на пару секунд замер над ним. Зашуршала его мантия, Дестини увидела волшебную палочку. Он прошептал какое-то заклинание, из палочки вырвалось золотое свечение, охватившее ребёнка, но почти тут же исчезнувшее. Потом человек быстро встал, бесшумно спустился по ступенькам и выбежал со двора на дорогу. Дестини ждала, что он остановится, оглянется на оставленного на крыльце ребёнка, но он не сделал этого. Он продолжил бежать, пока не уткнулся в забор перед парком, потом стремительно перепрыгнул его и незаметно скрылся в зарослях парка – Дестини даже не услышала, как он пролезает сквозь ветви кустарника. Она обернулась. Ребёнок беззвучно лежал на крыльце своего будущего дома. У Дестини сжалось сердце, когда она подумала о том, что произойдёт всего через несколько часов. Она заметила в конце улицы ещё какое-то движение и посмотрела туда. Медленно и плавно, как кошка, оттуда шёл человек, тоже в мантии и капюшоне. Но Дестини не узнала, кто это и что он делал на этой улице, потому что пришло время уходить. Она почувствовала, как её что-то утягивает назад. Мгновение темноты перед глазами, и вот уже Дестини стоит в кабинете профессора Дамблдора, над чашей, в которой плавают воспоминания миссис Беннет. Она посмотрела на Дамблдора, тоже вынырнувшего из Омута памяти, потом присела обратно на свой стул. Мысли не хотели формулироваться в слова. – Как вы получили эти воспоминания? – спросила Дестини первое, что пришло ей на ум. Дамблдор не садился в кресло, он стоял, заложив руки за спину, как только что стоял, наблюдая за тем, как маленькую Дестини оставляют на крыльце. – Это было не сложно, – только и ответил он. – Не беспокойся, миссис Беннет в полном порядке и даже не помнит мой визит. Я подумал, лучше не стоит привлекать её внимание к тебе своими расспросами. Дестини немного помолчала, потом всё-таки смогла спросить: – Кто этот человек, который принёс меня туда? Вы его знаете? – Знаю. Я скажу тебе, кто это, чуть позже, а сейчас позволь посмотреть ещё одно воспоминание. – Чьё теперь? – Твоё, Дестини. Дестини непонимающе дёрнула головой. – В каком смысле «моё»? – В самом прямом. Хоть ты и была ребёнком, у тебя остались воспоминания о том дне и с помощью Омута памяти мы сможем их увидеть. Конечно, они будут не такими чёткими, как у взрослого, здорового человека, но, полагаю, нам будет достаточно и этого. Для неё это всё равно звучало как безумие. Что может быть в её голове о том дне, когда ей всего лишь год? Тем более она, судя по всему, спала. Дестини услышала чириканье птицы, посмотрела за окно, но звук шёл не оттуда. Она обернулась и только что заметила, что в кабинете у Дамблдора есть птица. Небольшой, как будто только что вылупившийся птенец, который смотрел на Дестини сквозь широкие прутья клетки. – Это Фоукс, – заметив её взгляд, слабо улыбнулся Дамблдор. – Он феникс, недавно родился заново. Ты ведь знаешь, что эти птицы сгорают и потом вновь появляются из пепла? – Да, сэр. Только я ни разу их не видела. Фоукс смотрел на Дестини с тем же любопытством, что и Дестини на него. Ей странно было думать о том, что у этого существа несколько рождений и несколько смертей, по сути несколько жизней. Она вспомнила о том, что только что видела – оставленный на крыльце свёрток с ребёнком. Вздохнув, Дестини снова посмотрела на Дамблдора. – Что я должна делать? – Совсем ничего, – сказал Дамблдор, и Дестини поняла, что он и не думал, что она откажется. – Мне нужно будет найти в твоей голове нужное воспоминание, но не волнуйся: это не больно. Хотя, возможно, будет слегка щекотать. Дестини поудобнее села в кресле. Дамблдор взял со стола волшебную палочку, подошёл к ней и приложил кончик волшебной палочки к её виску. Ощущения были странные – словно какое-то насекомое ползало по её мозгу. Дестини вдруг испугалась, что Дамблдор может увидеть в её голове, там далеко не всё предназначалось для его глаз, но, кажется, он не задерживался на ненужных воспоминаниях, двигаясь точно к цели. Наконец процедура была окончена, Дамблдор отошёл от Дестини к Омуту памяти. Его волшебная палочка будто захватила с собой клок волос, но это было воспоминание, как бы прилипшее к кончику палочки. Дамблдор стряхнул его в Омут памяти, и он снова закрутился. Директор приглашающе указал Дестини на чашу. Она тяжело вздохнула, но встала с места и снова склонилась над Омутом. Воспоминание и впрямь отличалось от предыдущего, это было сразу понятно по тому, как оно словно дёргалось, когда Дестини оборачивалась по сторонам, пытаясь понять, где оказалась. Похоже было на то, что они в доме, где только что окончился пожар. Непонятно только, как он потух, потому что следов воды видно не было. Внутренняя стена дома обвалилась, открывая вид на деревянную лестницу, кажется совсем не тронутую огнём. Дестини посмотрела на комнату, в которой стояла вместе с Дамблдором. Здесь были две детские кроватки, одна перевёрнута на бок, а во второй стоит, опираясь на столбики, ребёнок. Он, – точнее она, потому что это была маленькая Дестини, – она плакала, глядя куда-то в угол комнаты, но взрослая Дестини не успела туда обернуться, потому что услышала позади громкие шаги. По лестнице, громыхая ступеньками, быстро поднимался человек – тот самый, которого Дестини видела на Фоннеро-роуд в Ипсвиче. Пока без капюшона, так что лицо его было видно лучше, но всё такой же напуганный. Дестини так и не поняла, откуда он ей знаком. Он добежал до комнаты очень быстро, словно от этого зависела его жизнь, но, войдя внутрь, неуверенно остановился и осмотрел разгром со странным интересом на лице. Девочка надрывалась от слёз в своей кровати, а он будто и не замечал её, уперев взгляд в тот же самый угол. Дестини подошла к плачущей себе и тоже посмотрела туда. Ей стало плохо: из-под обломков стены по полу растекалась кровь. Того, кому она принадлежит, видно не было, но зато выглядывала бледная рука, протянутая в сторону детских кроватей. Чуть присмотревшись, Дестини увидела рыжие длинные волосы, едва выглядывающие из-под выбитой и упавшей на пол двери. Она отвернулась, чувствуя, что ещё немного – и её стошнит. Пришедший человек, вероятно, ощутил то же самое, потому что тоже больше не смог смотреть на труп и отвернулся, пробормотав что-то сквозь зубы. Дестини поняла, что это «Прости» и имя. Что-то, похожее на Лили. Он подошёл, переступая через обломки, к девочке в кроватке, и остановился совсем рядом с ней. Она тоже посмотрела на него и, наверное, узнала, потому что плач её стал чуть тише, а может, она просто устала плакать. Молодой человек несколько секунд просто смотрел на неё, потом протянул к ней руки. Она не стала сопротивляться, потянулась к нему в ответ, и он легко вытащил её из кроватки. Девочка обвила руками его шею, уткнулась в неё носом. Её всё ещё трясло от рыданий, но она больше не плакала, а у Дестини почему-то защемило сердце. – Ничего, Дейзи, – сказал человек, слегка похлопывая её по спине. – Ничего. Я вытащу тебя отсюда. Он развернулся и, больше не глядя на женщину, заваленную обломками, пошёл к лестнице. Только сейчас Дестини заметила, что у девочки на лбу свежий шрам, по форме напоминающий молнию. Когда они с Дамблдором снова оказались в его кабинете, Дестини пошатнулась, нащупала сзади подлокотник кресла, без сил упала в него. Дамблдор тоже не выглядел бодрым – он опустился в своё кресло, соединил ладони лодочкой, прижал их к лицу. Портреты за его спиной стали шептаться, перелезать друг к другу в рамы. Дестини тошнило, она не могла подобрать слов. Перед глазами стояла одна и та же картина – человек в мантии с капюшоном уносит девочку вниз по лестнице, девочка начинает засыпать, а на лбу у неё чёртов шрам. Это она была той девочкой, Дестини. Но это не могла быть она. Ту девочку звали Дейзи, а её маму – Лили. Девочка была той самой Дейзи Поттер, которую убил Волдеморт в ночь Хэллоуина почти четырнадцать лет назад. А Дестини сидела в кабинете директора. Этого не может быть. – Этого не может быть, – сказала она вслух и резко покачала головой. – Это неправда. Дамблдор поднял на неё взгляд, такой уставший, словно он просмотрел гораздо больше, чем два воспоминания. Дестини снова покачала головой. – Сэр, это ведь неправда? Я не могу быть... ей... Она умерла, её убили. Это не я. Дамблдор тихо вздохнул. – Я видел то же самое, что и ты, Дестини. – Но вы же знали всё ещё раньше, так? – вскинулась Дестини, вцепившись ногтями в подлокотник. – Вы догадались, иначе бы не показывали мне эти воспоминания. – Конечно, я догадался, Дестини, иначе не показал бы тебе эти воспоминания, – спокойно подтвердил Дамблдор. – Я не могу доказать тебе, что это правда, если ты не хочешь в них верить, но сам я уверен – воспоминания истинны. В горле у Дестини собрался ком, она тяжело задышала и разозлилась на себя. У неё не было времени на слёзы. – Что там произошло? Это та самая ночь Хэллоуина. Как она... как я выжила? Кто этот человек, который пришёл за мной? – Я не могу сказать, что там произошло, Дестини, потому что не знаю этого, – снова развёл руками директор. – Волдеморт пришёл в ночь Хэллоуина, чтобы убить Поттеров, но дома была только Лили и одна из детей, девочка по имени Дейзи. У Волдеморта получилось убить мать, но не ребёнка, а сам он после этого исчез. Все в мире считают, что и Дейзи тоже погибла в ту ночь, но, как мы сейчас с тобой увидели, это не так. Дестини покачала головой. – Шрам появился тогда. – Вероятно, это след неудавшегося заклинания. – Кто меня забрал? – Это Питер Петтигрю. Дестини не стало яснее, она недоумённо нахмурилась. В голове шевельнулось давнее воспоминание, но Дамблдор продолжил быстрее, чем она что-то вспомнила: – Питер был другом Джеймса Поттера со школьной скамьи. Когда над семьёй Поттеров нависла опасность, они решили спрятаться, а чтобы улучшить защиту, укрыли свой дом заклятием Фиделиус. Это заклинание делает одного человека Хранителем тайны. Только он может выдать тайну, но обязательно добровольно. Джеймс решил сделать Хранителем Питера. – И он выдал их, – тихо сказала Дестини, наконец вспомнив, что уже когда-то говорила об этом с Трейси и Теодором. Дамблдор кивнул, сверкнув очками. – Выдал. Люди часто ошибаются в вопросах доверия. И Волдеморт пришёл в их дом. – Но Питер вернулся сам и спас... меня. Почему? – Мы никогда не можем точно знать, что происходит в голове у человека, Дестини. Возможно, он почувствовал угрызения совести и решил предупредить Поттеров, но было слишком поздно. Тогда он решил забрать только Дейзи. – Зачем было забирать? – Дестини опять покачала головой. – Мистер Поттер бы вернулся домой. Она бы осталась жить с семьёй. – Ты видела в воспоминаниях своей соседки, что Питера преследовали. Вполне возможно, что за ним следили уже и в тот момент, когда он пришёл к Поттерам, потому что, когда Джеймс утром того дня узнал о случившемся и вернулся, дом уже полностью рухнул. Под обломками едва смогли найти тело Лили. Дестини прикоснулась к шее, как будто так смогла бы прогнать тошноту. Ей было плохо, её мутило, кружилась голова. Но она ещё не могла уйти. – Где сейчас Питер? – быстро спросила она. – Он сбежал? – Никто не знает, – опустил взгляд Дамблдор. – С той ночи его никто больше не видел. Либо он сбежал и спрятался – и прячется до сих пор, – либо его нашли те, кто шёл за ним. Дестини больше не могла сидеть на месте, она поднялась на ноги, прошлась вдоль стола Дамблдора, сцепив руки в замок позади шеи. Ей казалось, что она сходит с ума. – Этого не может быть, – снова повторила она, в отчаянии мотая головой. – Я Дестини Смит, а не Дейзи Поттер. Это... это всё значит, что Гарри Поттер – мой брат? А его отец... – Твой родной отец, Джеймс Поттер. Ещё несколько кругов туда-сюда. – Они знают об этом? – Нет. Знаем только ты и я. Дестини остановилась, подняла голову на портреты над Дамблдором. Все они молча смотрели на неё. – Не обращай на них внимания, Дестини, – поняв, о чём она думает, сказал Дамблдор. – Они рассказывают только то, что я им велю. Кое-кто из умерших директоров гордо вздёрнул нос, но возражать никто не стал. Дестини сжала кулаки и встала за спинкой своего кресла. – И что мне теперь делать? Дамблдор посмотрел в окно, наклонив голову. Она следила за ним, надеясь понять ход его мыслей, хоть и знала наверняка, что ей это не удастся. То, что она сейчас узнала благодаря ему, совершенно по-разному улеглось в его разуме и в её. Дестини не знала, как теперь жить дальше. Директор смотрел на всё это со стороны, ему легче было оставить голову холодной. – В первую очередь я должен попросить тебя, Дестини, никому не рассказывать об этом, – с расстановкой произнёс Дамблдор, всё ещё глядя в окно, и она поняла, что, хочет того или нет, но всё равно выполнит это указание. – Никому, то есть ни единой душе: ни своим родителям, ни друзьям, ни Поттерам. Об этом никто не должен знать, иначе в опасности окажешься в первую очередь ты. – Мне что, теперь так и жить? – ужаснулась Дестини. – Зачем тогда я узнала об этом? – Однажды ты расскажешь, Дестини, – успокоил её Дамблдор. – Но только тогда, когда будешь уверена, что время и люди подходящие. «Дамблдор – мастер размытых формулировок», – горько усмехнулась про себя Дестини, но запомнила то, что он сказал. Фоукс чирикнул что-то в своей клетке, вспорхнул на жёрдочку. Дамблдор повернулся к Дестини, и она застыла под взглядом его водянистых глаз. – Ну а сейчас, Дестини, мы вместе подумаем о том, что тебе делать дальше. Когда Дестини вышла из кабинета директора, на Хогвартс уже опускался вечер. Она аккуратно закрыла за собой дверь, проследила за тем, как горгулья встаёт на место. Потом развернулась, обняв себя за плечи, посмотрела в окно, за которым солнце медленно закатывалось за горы. Нужно было возвращаться в Больничное крыло, но Дестини отвернулась от окна и пошла к лестнице, по которой быстрее всего добралась бы до холла. По пути ей никто не встретился, и она вскоре вышла на улицу. На ступенях Дестини остановилась и полной грудью вдохнула запах летнего вечера, от которого захотелось плакать. Где-то слышались голоса и смех, но Дестини не видела, кому они принадлежат. Она пошла дальше, в сторону хижины Хагрида, из которой на траву падал квадрат света от окошка. Она подошла близко, разглядела спящего на грядках Клыка, увидела через открытое окно самого Хагрида и сидящих напротив него Гарри и Рона с огромными чашками чая в руках. Не пойдя дальше, Дестини свернула в сторону, дошла до лужайки перед самой кромкой Запретного леса и прилегла на траву. Сверху на неё смотрела первая звезда, появившаяся на постепенно синеющем небе. Дестини сложила руки на животе и прикрыла глаза. Голова гудела после долгого разговора с Дамблдором, а хотелось, чтобы она была пуста. Вот бы получить себе этот Омут памяти, чтобы скинуть туда свои воспоминания о сегодняшнем дне, и пусть кто-то другой с ними разбирается! Она понимала, что это только верхушка айсберга. Она пока не осознала в полной мере то, что открылось ей о её прошлом. Это было нечестно. Дестини никогда даже не хотела знать, кто её настоящие родители. Её устраивала её тихая жизнь, в которой у неё было четыре близких человека, домашняя кошка и родной дом. Теперь, когда оказалась, что она не Дестини, а... Дейзи Поттер... как ей разобраться в собственной судьбе? Дейзи Поттер не должна наблюдать со стороны, интересуясь только школьными сплетнями и Историческим клубом. Дейзи Поттер, узнав о том, что человек, убивший её мать, снова жив, возьмёт в руки волшебную палочку и пойдёт сражаться. Дестини Смит не могла этого сделать. Она всё же вытащила волшебную палочку из кармана и покрутила её в руках. Дестини никогда не была мастером заклинаний. Как же ей быть дальше? Дамблдор сказал, нужно оставаться в тени, хранить тайну, и это было Дестини по силам, но правильно ли это? У неё не было сил думать об этом. Она прикрыла глаза и подумала о родителях. В груди защемило от любви к ним. Она имеет право скорбеть об утерянной матери и всё ещё любить свою милую маму Ребекку, ведь так? Дестини крепче сжала палочку. Она сама выбирает, какой должна быть её жизнь. Того времени, что она провела под гнётом чужих приказов, хватило, больше она не хочет выполнять то, что нужно. Она будет делать то, что хочется ей. И неважно, какое её настоящее имя. Она Дестини, и свою судьбу будет выбирать сама. Она открыла глаза, посмотрела на звезду над головой. Рядом с ней уже были видны звёздочки потусклее, солнце больше не тянуло свои лучи из-за вершины горы. Наступила летняя сладкая тишина. Дестини ощутила, как в ней появляется что-то новое, будто солнце закатилось не за гору, а ей под грудь, соединяясь с сердцем. Она подняла волшебную палочку, пару секунд помолчала. Потом тихо и чётко произнесла: – Экспекто Патронум. И он пришёл к ней. Небольшой и быстрый, ставший носиться серебряным пятном над её головой. Дестини поднялась на локтях, всмотрелась в него – это была птица, похожая на козодоя. Она улыбнулась, глядя на её порхание, потом засмеялась, не волнуясь о том, что её услышат. Птичка летала кругами, оставляя за собой серебристый сияющий шлейф. Дестини продолжала смеяться. *** Когда Хогвартс-экспресс принёс детей к платформе 9 и 3/4 в Лондоне, Дестини всё ещё не осознавала, что теперь её ждёт другая жизнь. Она как обычно спрыгнула с последней ступеньки, как обычно осмотрелась по сторонам в поисках родителей. Вокруг воссоединились семьи, Дестини увидела, как Теодор подошёл к мрачному человеку, потрепавшему его по голове, как Гарри Поттер оказался в крепких объятьях очень похожего на него смеющегося мужчины, как всё рыжеволосое семейство Уизли собралось вокруг низкой полной женщины, пытающейся одновременно обнять каждого из них, увидела Драко, быстро ушедшего под руку со своей красивой матерью, и Трейси, уже за что-то дувшуюся на Роджера. Дестини увидела своих родителей, стоящих у самых кованых ворот, и бросилась к ним, едва не сшибая кого-то по пути своим чемоданом. – Привет, дорогая, – улыбнулась ей мама, когда Дестини крепко обхватила её за спину. Её тут же окутал запах материнских духов. Перед глазами возникло то, что она увидела в воспоминании – рыжие волосы, испачканные в крови, бледная рука, которая тянется к детской кровати. Дестини ещё крепче сжала маму в объятьях и поблагодарила кого-то, кто отвечал за всё, происходящее в мире, что он, лишив её матери, тут же дал ей другую. – Ох, Дестини, и мы тоже скучали, – сказал папа, обнимая одновременно их обеих. Дестини рассмеялась маме в блузку, обняла отца. Она почувствовала, что сейчас снова сможет вызвать Патронус, если захочет. – Эй, Дестини! – вдруг услышала она и резко обернулась. Меньше всего она ожидала увидеть Уотерхауса, решившего с ней попрощаться. Дестини вовсе не хотелось подходить к нему – в цилиндре, с незажжённой сигаретой в руках, – тем более на глазах у родителей, но лучше было ей подойти к нему, чем ему к ним, и она быстро кивнула родителям: – Я сейчас приду. Она быстро подбежала к Уотерхаусу, он приподнял цилиндр в знак приветствия, и Дестини не стала оборачиваться, чтобы увидеть реакцию на это родителей. – Что случилось? – Я же в этом году окончил школу, – сказал Уотерхаус, и Дестини не поняла, какие эмоции он при этом испытывает. – Редакция «Голоса вепря» теряет своего главу. – О, – только и сказала Дестини. Она и не думала до этого момента, что редактор газеты действительно был в этом году семикурсником. – Как ты понимаешь, Дестини, нужен новый главный редактор. И... – свободной от сигареты рукой он полез за чем-то звенящим в карман мантии, – и я передаю этот пост тебе. Он выудил из кармана ключи и торжественно вручил их Дестини, машинально открывшей ладонь, чтобы принять их. – Но... у меня уже есть ключи, – зачем-то сказала она. – Тьфу! Это не только от двери в редакцию. Тут ещё от сейфа, от печатного станка... – К нему нужны ключи? – Ко всему в мире нужны ключи, – мудро сказал Уотерхаус. Дестини покачала головой. – Почему я? Есть же Бертрам, он старше и опытнее... – Бертрам впадает в отчаяние после первой же неудачи! Полумна, несомненно, подошла бы лучше тебя, но на неё нельзя положиться, она человек одного дня. А ты вон как резво принялась за дело! Поэтому я – и это моё право – решил, что лучше всего на роль главного редактора подходишь ты. Дестини сжала ключи в кулаке. Несколько секунд они с Уотерхаусом молча смотрели друг на друга. Потом Дестини не смогла сдержаться и бросилась ему на шею, едва не снеся с его носа очка. – Спасибо, Хьюберт! Я тебя не подведу, буду выпускать даже твою колонку со статистикой и не забуду про весь тот список профессора Флитвика... – Ну-ну-ну, полегче... – Уотерхаус неловко хлопнул её по спине. Дестини отпустила его и ещё раз сказала: – Спасибо! – Да уж не за что... – проворчал Уотерхаус, потирая плечо. – Знал бы, что будет столько эмоций, подготовил бы носовой платок. Ну ладно, Дестини Смит, отправляю тебя в свободное плавание. Если что, пиши мне в любое время, помогу чем смогу. Он отсалютовал ей сигаретой и поспешил скрыться в толпе, видимо опасаясь, как бы ей снова не пришло в голову обниматься. Дестини развернулась к родителям. Ключи приятной тяжестью лежали в руке. Она понимала, что на ней теперь лежит большая ответственность, но не могла перестать улыбаться. Следующий год будет чуть лучше, чем она себе представляла.