Глава 27. Любимая сказка Джорджа

Дестини не успела моргнуть, как в вестибюле появились новые люди. Из-за их с Теодором спин выскочил профессор Снейп в халате, а через открытые парадные двери влетели два человека в форменных мантиях авроров, тут же наставив волшебные палочки на лежащего на полу человека. Мистер Нотт не шевелился, вероятно оглушённый или обездвиженный, или всё вместе. Дестини видела, что у него волосы чуть светлее, чем у Теодора, такой же нос с горбинкой и роста он, наверное, примерно такого же, когда перестаёт сутулиться. Он был одет в чёрную мантию из блестящего материала и чёрные высокие сапоги, а его волшебная палочка валялась в нескольких метрах сбоку от него. Дамблдор медленно продвигался к нему, его шаги гулко отдавались от стен. Дестини смотрела на Теодора, которого, казалось, тоже кто-то заклинанием обездвижил. Он был похож на привидение, слабо опустив руки по бокам, сгорбясь и не отводя взгляда от своего отца. Всё ещё босиком, он, наверное, не ощущал холода, хотя Дестини ёжилась из-за ночного ветра, проникающего через открытые двери в холл. – Поднимай его! – Профессор Дамблдор, это вы его оглушили? Авроры сделали несколько взмахов волшебной палочкой и, хотя никто из них не произнёс заклинания, тело мистера Нотта дёрнулось, когда сознание вернулось к нему, но запястья оказались связаны сзади светящейся верёвкой. Один из авроров, не отворачиваясь от мистера Нотта, сделал пару шагов назад спиной вперёд, присел и поднял его волшебную палочку. – Его целью был я, – сказал Дамблдор, остановившись, не дойдя нескольких шагов до ног мистера Нотта. Его голос был спокоен, как обычно, но смотрел на мистера Нотта он холодно, со смесью презрения и гнева. – Он проник в замок, пробрался к моему кабинету, но в последний момент испугался и попытался сбежать. Я заметил шум и поспешил за ним, сумев оглушить уже здесь, в вестибюле. Кажется, скрыться мистер Нотт хотел сильнее, чем напасть на кого-то. Теодор опасно покачнулся, так и не отрывая взгляда от отца. Дестини сделала к нему малюсенький шажок, потянулась к его руке, но в последний момент передумала и сжала пальцы в кулак. Она чувствовала, как к шраму на лбу медленно, морскими приливами, подкатывает боль. Никто из находящихся в вестибюле их двоих, казалось, не замечал, даже профессор Снейп, бледный как смерть остановившийся около Дамблдора. Авроры подошли к мистеру Нотту, поставили его на ноги. Он пришёл в сознание, но взгляд его был расфокусирован, а ноги подкашивались, так что авроры удерживали его скорее от падения, чем от побега. – Вы думаете, он действовал по чьему-то приказу? – тревожно спросил профессор Снейп. – Не думаю, что нам стоит обсуждать это здесь, – отрезал Дамблдор, и Дестини поняла, что он знает об их присутствии. Один аврор, высокий и с волосами, убранными в низкий хвост, поднял левый рукав мантии мистера Нотта. Он попытался сопротивляться, но эта попытка была такой слабой, что никто не воспринимал его как угрозу. Теодор снова покачнулся. – Его метка, – сказал аврор, неотрывно смотря на что-то на руке у мистера Нотта, – она очень яркая. Шрам Дестини обожгло огнём, но она только крепче сжала кулаки и зубы. Вместе с болью стала приходить ярость, принадлежащая кому-то за много миль отсюда, узнавшего о провале мистера Нотта. – Что здесь происходит? – раздался звенящий голос позади Дамблдора, и все обернулись туда. По лестнице спускалась профессор Амбридж с распущенными кудрями, волшебной палочкой в руках и в розовом халате. Её ноздри широко раздувались, и она явно шла настолько быстро, насколько ей позволяли её короткое ноги. – Почему в школе находятся посторонние, Дамблдор? Почему ученики не в своих гостиных ночью? – Мне бы и самому хотелось знать, профессор Амбридж, – спокойно ответил Дамблдор. На секунду его взгляд прошёлся по Дестини с Теодором, но быстро вернулся к Амбридж. – Полагаю, это потому, что на меня собирался напасть Пожиратель смерти, мистер Нотт-старший. – Пожиратель смерти? – повторила Амбридж с коротким приторным смешком и уставилась на мистера Нотта, всё ещё до конца не пришедшего в себя в руках авроров. – Позвольте узнать, почему вы так уверены в том, что мистер Нотт совершил покушение на вас? Если мои глаза меня не обманывают, вы абсолютно невредимы. – Это так, профессор. Я с удовольствием объясню вам, что случилось, но думаю, сначала нам следует проводить студентов в их гостиную, а мистера Нотта удалить с территории школы. Авроры явились сюда именно за этим. Словно только этого и ждали, они выпрямились, покрепче схватили мистера Нотта, до сих пор удерживая его на прицеле палочек, и развернулись. Ноги мистера Нотта подкашивались, он поплёлся за ними. Теодор слабо застонал, глядя на это, но с места не двигался, пока его отец не наткнулся на него взглядом. Его глаза тут же осветились узнаванием, а лицо искривилось в виноватой гримасе. – Прости... – почти беззвучно произнёс он, прежде чем скрылся в ночи за парадными дверями, но Теодор тут же сорвался с места и бросился за ним. Лицо его исказилось в гримасе ужаса. – Нет, оставьте его! Нет! Дестини словно приросла ногами к полу, когда профессор Снейп кинулся Теодору наперерез и перехватил его у самых дверей поперёк тела. Теодор словно и не заметил этого, он вырывался из рук профессора, пытался пнуть его по ногам, продолжал кричать: – Нет! Верните его! Амбридж тоже подбежала к дверям, но метания Теодора волновали её мало. Она жевала нижнюю губу и на лице её была написана невероятная досада. – Хватит, Нотт! – ледяным голосом обратился профессор Снейп к Теодору. Его попытки вырваться стали слабее, но отчаяние на лице прибавилось вдвое. Дестини не сомневалась, что ни мистера Нотта, ни двух авроров давно не видно во тьме, которая начиналась сразу же за участком, на который падал свет вестибюля из до сих пор открытых дверей. Внутри у неё похолодело. – Нет... – Пойдёмте, Нотт, – сказал профессор Снейп, когда Теодор наконец обмяк и перестал вырываться. – Отведите своих студентов и поднимитесь ко мне в кабинет, Северус, – попросил его Дамблдор, всё это время безучастно наблюдая за разворачивающейся сценой. – Полагаю, мистеру Нотту стоит дать успокоительное. Теодора вёл профессор Снейп, крепко удерживая за плечо. Он обернулся на Дамблдора, и, хотя Дестини лица его не видела, она была уверена, что оно искажено ненавистью. – Идите за мной, Смит, – приказал ей профессор Снейп, когда с Теодором проходил мимо неё, и Дестини нашла в себе силы сдвинуться с места. Она знала, что Дамблдор наблюдает за тем, как она уходит, и прикусила губу. Шрам горел, словно кто-то пытался его выжечь, и она чувствовала гнев, поднимающийся из самой её глубины. Дестини знала, что сейчас не время, да и никогда не будет время, и всеми душевными силами пыталась его подавить, хотя бы отсрочить. Она зажмуривалась, думала о родителях, а открыв глаза смотрела на напряжённую спину Теодора, и гнев становился менее ощутимым. Они дошли до гостиной быстро, профессор Снейп вёл их потайными ходами. Он ворвался в гостиную, как только каменная стена стала отъезжать, Дестини юркнула за ним. Здесь было всё ещё пусто, никто не знал, что случилось, продолжая спать в своих комнатах. Профессор Снейп до сих пор удерживал Теодора за плечо, буквально таща за собой к дивану у потухшего камина. Здесь каких-то полчаса назад сидели вдвоём Дестини с Теодором. Он усадил на него Теодора, метнул взгляд на сиротливо вставшую позади Дестини. – Идите в свою спальню, Смит. Она посмотрела на Теодора, но он забыл о её существовании, и ей ничего больше не оставалось. Она медленно развернулась, пошла к лестницам, думая, что сейчас профессор Снейп начнёт что-то говорить, но за её спиной было тихо, только тяжело дышал Теодор. Сердце Дестини сжалось, она не хотела его оставлять. Поднявшись по ступенькам, она задержалась на площадке, развернулась. Профессор Снейп стоял спиной к камину, в руке у него уже была волшебная палочка. – Акцио, умиротворяющий бальзам! Теодор не проявлял признаков жизни, смотря куда-то перед собой. Дестини вспомнила, как он только что метался в руках профессора Снейпа, пытаясь добраться до отца, и быстро отвернулась. До комнаты она почти добежала и, заскочив внутрь, тут же захлопнула за собой дверь, слабо привалившись к ней спиной. У её кровати до сих пор горел ночник, но после громкого хлопка двери засиял ещё кончик волшебной палочки Пэнси, отодвинувшей полог. – Дестини, ты чего? – сонно спросила она, щурясь от света перед собой. Дестини не ответила, пошла к своей кровати. Пэнси наблюдала за ней, всё сильнее напрягаясь, и, когда Дестини опустилась на постель, села на своей кровати. – Что случилось, Дестини? – требовательно спросила она, видимо по её лицу поняв, что произошло что-то серьёзное. – Вы чего не спите?.. – зажёгся свет и у кровати Трейси. Ни она, ни Пэнси не понижали голоса, так что скоро должны были проснуться все девочки. У Дестини болел шрам, а больше во всём теле жизни не было нигде. Она тупо посмотрела на Пэнси, бывшую сейчас прямо напротив, открыла рот и тут же его закрыла. – Дестини, перестать пугать! – Что произошло? – Вы что, с ума сошли? – Дафна резко перевернулась на спину и раздражённо посмотрела на трёх неспящих девочек. Заворочалась, просыпаясь, Миллисента, мяукнула её кошка, запрыгивая к ней на кровать; Мораг, медленно сев, тоже потянулась за волшебной палочкой. – Люмос! Что такое? – Смит только что пришла в спальню и, похоже, в гостиной лежит труп, иначе я не понимаю, в чём причина её отупения, – злобно бросила Пэнси. Трейси выбралась из кровати, босыми ногами ступила на пол и перебралась на постель Дестини. Сев рядом с ней, она положила руку ей на плечи, вкрадчиво попросила: – Дестини, расскажи нам, что случилось с тобой. – Не со мной, – дрогнувшим голосом произнесла Дестини, покачав головой. Она ни на кого не смотрела. – С Теодором. – Что с Теодором? – быстро спросила Дафна, сев. – С его отцом... Он хотел напасть на Дамблдора. – Что?! – Сейчас? – Откуда ты знаешь? Дестини поморщилась от боли в шраме и от их вопросов, которые заставляли болеть и остальную голову. – Теодор выбежал из гостиной, я побежала за ним, в вестибюле были Дамблдор и мистер Нотт, оглушённый. Потом появились авроры, и они связали его и сказали, что его Тёмная метка очень яркая, и забрали, а профессор Снейп отвёл нас с Теодором в гостиную. Это всё, на что она была способна. Дестини схватилась за волосы, упёрла локти в колени. Рука Трейси соскользнула с её плеч, и стало очень тоскливо. К горлу подкатил ком. Девочки пару секунд молчали. Потом Пэнси медленно, с паузами произнесла: – То есть... отец Теодора напал на Дамблдора... как Пожиратель смерти? – Хотел напасть, – равнодушно пояснила Дестини, сражаясь с горящим шрамом и железом, сковавшим горло. – Дамблдор сказал, он не стал и попытался сбежать. Девочки должны были услышать, что она едва не плачет, но их вопросов это не прекратило. – Как он смог? – спросила будто бы у всех сразу Миллисента, взяв на руки свою кошку. – Он попал в школу так легко... – Авроры появились очень быстро, – вдруг подумала Дестини. – Значит, про это сразу узнали. – Не достаточно «сразу», чтобы не дать ему попасть сюда вообще, – выдохнула Мораг. Огонёк палочки дрожал в её руках. – Вот именно, – звенящим голосом произнесла Дафна, уставившись на Дестини, словно это она была виновата в прорванной защите школы. – Если он успел добежать до кабинета Дамблдора, а настигли его только в вестибюле. – Может, его там поджидали? – пожала плечами Трейси. – Или всем просто плевать на нашу безопасность, – фыркнула Дафна, откинув с плеча заплетённую на ночь свободную косу. – Мне кажется, это сейчас не самое важное, – сердито качнула головой Пэнси. – А что же тогда? – Что будет с Теодором, – весомо сказала Пэнси, осмотрев всех девочек. Её грудь высоко вздымалась, хотя в голосе волнения заметно совсем не было. Миллисента приложила ладонь ко рту, испуганно смотря на Пэнси. Дафна опустила взгляд, Мораг задержала дыхание. Дестини не могла ничего сказать, потому что иначе бы сразу разрыдалась. Теодор, босой и потерянный, пытается побежать вслед за отцом, которого уводят Пожиратели смерти. Сцена для её кошмарных снов. – Его теперь в Азкабан посадят? – неуверенно спросила Мораг. – Да что Азкабан? – устало вздохнула Пэнси. – Там сейчас не надёжнее, чем в Хогвартсе, дементоры больше не слушаются Министерство. – Поцеловать кого-то они всегда рады, – мрачно возразила Трейси, снова став аккуратно поглаживать Дестини по плечу. – Кто-то может вступиться за него, – предположила Миллисента. – Дестини сказала, Дамблдор сказал, что мистер Нотт так и не напал на него. Вдруг он действовал под заклятием Империус? – Вряд ли кто-то станет разбираться, у него есть метка. – Важнее вот что, – понизив голос, сказала Трейси. – Он действовал сам или по чьему-то приказу? – Ты имеешь в виду... – Сами-Знаете-Кого, конечно. – Боже, Трейси. – Вы считаете, этого не может быть? – с вызовом сказала Трейси. – Естественно это так, – поддержала её, наоборот, Пэнси. – Иначе зачем бы он стал? Это разрушит его жизнь. – Значит, Сами-Знаете-Кто приказал отцу Теодора прикончить Дамблдора, а тот даже до его кабинета не добежал, – странным голосом заключила Мораг. Дестини всхлипнула. – Все эти письма... Из-за которых Теодор прогуливал уроки. Они были от его отца... Голос Дестини сломался на последнем слове, сдерживаться больше не выходило, и она громко расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Она ненавидела плакать на людях и ненавидела себя за то, что вообще плачет сейчас, когда ей явно не хуже всех, но слёзы были единственным, что могло помочь ей почувствовать что-то, кроме страха. Трейси продолжала успокаивающе гладить её по плечу. – Он не мог же писать Теодору об этом? – услышала Дестини робкое предположение Миллисенты. – Мог и написать, – негромко возразила Дафна. – Как-то намекнуть. Дестини вспомнила, как Теодор посмотрел на часы, когда только вскочил на ноги в гостиной, и после этого воскликнул: «Мой отец!» Ему точно было что-то известно, но вряд ли всё. Мистер Нотт не мог писать такие вещи в письмах. – Думаете, это правда Сами-Знаете-Кто? – спросила Мораг, чуть повысив голос, чтобы её было слышно сквозь рыдания Дестини. – Я повторяю: самому Нотту-то это зачем? Не сошёл же он с ума? Ни с того ни с сего нападать на Дамблдора – кому это в голову придёт? – Может, он и впрямь сошёл с ума. – На месте его защитника в суде я бы говорила именно это. Дестини продолжала плакать, хотя уже не так отчаянно. Она с силой нажимала на закрытые веки, и перед глазами заплясали разноцветные пятна. Шрам продолжал болеть накатывающими горячими волнами, но гнев у неё внутри давно успокоился. Либо Волдеморт так резко перестал злиться, либо её собственные сильные эмоции вытеснили чужие. В любом случае Дестини знала одно точно: это именно Волдеморт приказал мистеру Нотту напасть на Дамблдора. Только это не похоже на серьёзный приказ. Как будто... Дестини вспомнила, что чувствовала, сидя на полу ванной, когда пробралась в его сознание. Это точно было ожидание, но не успеха, а как раз провала. Он знал, что у мистера Нотта ничего не выйдет. – Это было наказанием для него, – сказала Дестини срывающимся голосом, отняв от мокрого лица ладони. – Для Нотта. Сами-Знаете-Кто специально дал ему невыполнимое задание, чтобы наказать за что-то. Она снова всхлипнула, подняла голову и увидела пять пар удивлённых глаз, направленных на неё. – Наверное... – добавила она. – Ну звучит вообще-то как что-то, что мог бы сделать Сами-Знаете-Кто... – впечатлённо протянула Миллисента. – А тебе откуда знать, что мог бы сделать Сама-Знаешь-Кто? – закатила глаза Пэнси. – Но ведь и правда, – пожала плечами Трейси. – Он жесток даже к своим сторонникам, так? Нападать на Дамблдора в его же школе – это верх безумия. Дестини права, похоже на наказание для мистера Нотта. – Он подверг этим опасности и себя, – упрямо покачала головой Пэнси. – Теперь Нотт у авроров, они будут допрашивать его, могут выяснить... всякое. – На этот случай, наверное, Сами-Знаете-Кто как-нибудь заколдовал мистера Нотта. – Он наложил на него Обет молчания, – выдохнула Дестини и поспешно добавила: – То есть он должен был сделать это, чтобы обезопасить свои дела. – Всё равно странно, – не сдавалась Пэнси. – Сами-Знаете-Кто боится только Дамблдора, – сказала Мораг. – Это могло быть чем-то вроде проверки, как вы считаете? Чтобы увидеть, как он защищает себя и насколько легко до него добраться. – Очевидно, очень даже легко, – саркастично улыбнулась Дафна. – Завтра ожидаем визит Того-Кого-Нельзя-Называть собственной персоной, нужно будет не забыть расстелить для него ковёр в холле. Дестини только что поняла, что это первый раз, когда она вместе с однокурсниками открыто обсуждает Волдеморта, и никто из них даже не делает вид, что не верит в его возрождение. Заплаканными глазами она смотрела на соседок. Хоть как-то напуганной выглядела только Миллисента, для успокоения гладящая свою кошку, остальные девочки рассуждали о Волдеморте, отдавшем приказ убить их директора, с поразительным спокойствием. – Думаете, это и правда так легко? Напасть на любого из нас? – слабо проговорила она. Девочки посмотрели на неё немного сконфуженно: всем было известно, что именно Дестини из них всех находится в наиболее уязвимом положении. Только её родители были маглами. – Ну... – Ему и в прошлом году ничего не мешало напасть на нас, – не стала церемониться Дафна. – Вспомните то дурацкое занятие с Грюмом в Запретном лесу, или потом, когда кто-то принял облик Виктора Крама, или в конце года, когда этот одноглазый урод Грюм оказался не способен спасти Поттера и Дестини от Барти Крауча. А теперь, когда Сами-Знаете-Кто, видимо, возродился... – «Видимо»? – хохотнула Трейси. – Ты только что сама сказала, что в следующий раз он придёт сюда сам. Дафна насупилась и отвернулась. Дестини помнила, как во время поездки в Хогвартс-экспрессе Дафна ясно дала понять, что не верит Грюму, утверждающему, что вместо него полгода уроки вёл Барти Крауч-младший. – Бросьте, – медленно сказала Пэнси, оценивающе оглядев всех соседок по очереди. – Не думаю, что кто-то из нас сейчас ещё сомневается в том, что Сами-Знаете-Кто возродился. Её слова осели в воздухе. У Дестини возникло чёткое ощущение, что кто-то смотрит ей прямо в затылок. Шрам теперь только покалывало, но лишь потому, что сознание Дестини было слишком ясным. Она была уверена, что когда станет засыпать, шрам заболит с новой силой и гнев вернётся. – Допустим, – выдохнула Дафна. – Он возродился. Что теперь? Она с каким-то вызовом посмотрела на всех, вздёрнув подбородок. – Мы, слава Мерлину, здесь все чистокровные, – она бросила на Дестини быстрый взгляд. – За одним исключением. Нам нечего бояться, так? – Конечно, – согласилась Пэнси. – Он... закончит начатое в прошлый раз. – Но нас это не касается, – как будто на всякий случай произнесла Миллисента, не переставая гладить свою кошку. – Я имею в виду, никто из нас, конечно, не собирается вступать в войну? Мораг подтверждающе кивнула. – Если уж по-честному, девочки, мне страшно, – сказала она, прячя взгляд. – Хочется жить в покое... А сейчас, кажется, начинается что-то ужасное. Никто ей не ответил, но Дестини знала, что все они испытывают то же самое, хотя Пэнси посмотрела на Мораг как-то пренебрежительно. – Наши родители помнят тот кошмар двадцать лет назад, – тихо сказала Трейси. – Не поздоровится в итоге всем. Мы никому не сможем доверять. Будем прятаться в своих домах, пока всё не закончится. – Нам незачем прятаться, – отрезала Пэнси. – Мы чистокровные. Сами-Знаете-Кто будет карать грязнокровок и маглов. – А мы будем смотреть на это, – заключила Трейси, жёстко взглянув на Пэнси. – На то, как убивают людей. – Грязнокровок, – поправила Пэнси. – А ты можешь сходу отличить их от нас? – подняла брови Трейси. – Лично я не уверена, что мы обязаны думать так же, как Сами-Знаете-Кто. – Прекрасно, – холодно усмехнулась Пэнси. – То-то ты в последнее время милуешься с грязнокровкой Грейнджер. Мечтаешь умереть за свою подружку? – Оне мне не подружка, – с достоинством ответила Трейси. – И умереть я не мечтаю. Но она человек, как и я, как и ты. И если мы станем убивать друг друга... – Пожалуйста, хватит, – взмолилась Мораг, чуть не плача. – Мы с вами не будем никого убивать. – Мы учимся с маглорождёнными детьми в одной школе, живём под одной крышей, едим за одним столом, – горячо произнесла Трейси. – Они не мои друзья, но если при мне кого-то из них станут пытать, я уж точно не получу удовольствие. Кто-то из вас получит? Никто не ответил ей. Миллисента с безучастным видом гладила уснувшую кошку, словно и не слышала слов Трейси. Мораг мяла в пальцах одеяло, Дафна, оперевшись локтями на колени, смотрела вперёд, брови её были сдвинуты. Пэнси поджала губы, не глядя на Трейси, но ничего не говорила. Дестини шумно выдохнула (в носу у неё свербило от недавних слёз) и на одном дыхании сказала: – Отец Теодора чуть не напал на Дамблдора, его схватили авроры, и теперь вся школа убедится в том, что Нотты – Пожиратели смерти. Все девочки посмотрели на неё. – Теодору теперь житья не будет. Они мрачно переглянулись. Никто из учеников, кроме них, не знал о том, что случилось, но утром новость наверняка появится в «Ежедневном Пророке» и тогда, без сомнений, угрозы Дестини воплотятся в жизнь – Теодора, сына безумного Пожирателя смерти, ждёт совсем не весёлая жизнь. – Давайте-ка попытаемся поспать, – неуверенно предложила Мораг и, хотя сна ни у кого не было ни в одном глазу, больше всё равно делать ничего не оставалось. Трейси сжала напоследок плечо Дестини и перебралась обратно на свою кровать. Мораг и Пэнси потушили свои волшебные палочки, погасли светильники. Все улеглись в постели, задёрнули пологи, накрылись одеялами, но ещё долго слышалось, как они ворочаются в попытках уснуть. Дестини не сомкнула глаз до самого утра. Она боялась, что, если уснёт, эмоции Волдеморта окажутся слишком сильны и вытеснят её собственные. Ей приснится что-то ужасное, ведь Волдеморт, кажется, никогда не спит. Он будет злиться на Нотта, будет мстительно радоваться, что у него ничего не вышло, будет отдавать новые приказы. У Дестини не было желания слышать ничего из этого, она не хотела чувствовать себя человеком, отправившим своего слугу на верную гибель. Она думала о Теодоре, о том, что теперь станет с ним. Кажется, ему теперь будет совсем не до Дестини, он словно не замечал её, ни пока его отец стоял, схваченный аврорами, ни пока профессор Снейп вёл их в гостиную. Дестини знала, что это эгоистично, но не могла перестать думать об этом. Она не знала, что бы сказала Теодору в утешение, не знала, как смотреть ему в глаза после всего произошедшего, но ей было ужасно ощущать себя той, кого он не замечает. В конце концов в начале шестого утра Дестини устала переворачиваться с боку на бок и решила выйти в гостиную, чтобы посидеть там около огня. Она запахнулась в халат и выскользнула в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Никто ещё не просыпался, а значит, она так и оставалась в числе тех немногих, кто в курсе произошедшего ночью. Подойдя к лестницам, Дестини остановилась, услышав чужие голоса, и тут же присела на верхнюю ступеньку, чтобы её было не видно находящимся в гостиной. – Ты находишься в школьной гостиной, Дакота, будь так добра, потуши сигарету, – раздался ледяной голос профессора Снейпа. – И не подумаю, – ответил ему знакомый Дестини голос тёти Теодора, и дальнейший звук свидетельствовал о том, что она нервно выдохнула сигаретный дым. – Ко мне в дом в час ночи прилетает Патронус с сообщением о том, что мой никчёмный брат снова попал в передрягу! Как, я по-твоему, должна себя чувствовать? Раздался звук беспокойных шагов туда-сюда по гостиной, и новое раздражённое замечание профессора Снейпа: – Если ты не желаешь, чтобы об этой передряге узнал весь Слизерин, тебе стоит говорить тише. – Какой смысл, Северус? Через пару часов они и так всё узнают из газет, ко мне уже прилетала сова из Пророка, пока я собиралась сюда. Они обращались друг к другу по именам, значит, были знакомы и вне школьных отношений родителей-учителей. Дестини прикинула возраст обоих и решила, что они могли бы учиться в школе примерно в одно время и были ровесниками. – И всё же я предпочёл бы, чтобы никто из студентов не вышел сейчас из спальни, услышав твои крики. Уверен, Теодор тоже не хотел бы этого. – Он спит? – снова звук выдыхаемого дыма. – Да, сном без сновидений. Скоро эффект спадёт, и он проснётся. Звук торопливых шагов, видимо к камину. Потом Дакота заговорила таким голосом, какого Дестини у неё ещё не слышала: – Бедный ребёнок... Ему приходится переживать то же, что и мне примерно в его возрасте. Профессор Снейп ей не ответил, и дальше она сказала уже своим обычным надменным тоном, в котором, однако, проскальзывали истерические нотки: – Сначала мне портил жизнь этой меткой отец, потом урод-братец! Теперь он доводит до сумасшествия не только меня, но ещё и мальчика. Как будто мало несчастий выпало на нашу семью за эти годы. А этот идиот Лисандр, это бестолковое создание, только и может, что ныть: «Дакота, помоги!» Не удивлюсь, если в своих письмах – я не читаю эти нелепые послания – он снова писал что-то в этом роде. Послышался шелест картона, кажется, Дакота хотела снова закурить, но профессор Снейп, видимо, вырвал у неё из рук сигареты. – Что ты... – Скоро проснутся ученики, – процедил профессор Снейп. – Тебе нужно забирать Теодора и уходить. – Так чего ты держишь меня в этой гостиной, приведи мальчика сюда! Дестини аккуратно встала со ступеньки и, не разгибаясь, быстро отошла к двери в свою комнату, но не стала заходить. Из коридора она не видела профессора Снейпа и Дакоту, но судя по тому, что они перестали спорить, скоро в гостиной появится Теодор и они с Дакотой уедут из школы. У Дестини тоскливо потянуло в груди. Она сделала несколько шагов вперёд, прислушиваясь к происходящему. Спустя пару минут раздались шаги двух человек, Дестини безошибочно распознала шаркающую походку Теодора. Она хотела броситься вперёд, чтобы увидеть его, но заставила себя двигаться не торопясь, не привлекать к себе внимание. Когда она вышла обратно на лестничную площадку и выглянула со своего места в гостиную, Теодор подошёл к Дакоте и уткнулся ей лбом в плечо. Она отвернула голову, но похлопала его по спине и, кажется, что-то сказала, но так тихо, что Дестини не услышала. Профессор Снейп стоял неподалёку, заложив руки за спину. – Лучше пройти через камин в кабинете Дамблдора, – сказал он. – Все остальные находятся под наблюдением профессора Амбридж. – Она ведь не может запретить нам уйти, – вскинулась Дакота, Теодор встал рядом с ней, низко опустив голову. – Не может, – согласился профессор Снейп, – но она повсюду суёт свой нос, и это начинает раздражать. Она может перехватить вас. – Пусть попробует, – почти с предвкушением ответила Дакота и, взяв Теодора за запястье, пошла к выходу из гостиной. – Ты взял волшебную палочку? Он понуро кивнул. Дестини увидела, что других вещей у него с собой нет, и задалась вопросом, как долго будет отсутствовать Теодор в школе. Профессор Снейп пошёл вслед за ними, и скоро все трое скрылись за стеной-проходом. *** – С днём рождения, Дестини. Дестини рассеянно подняла голову, до неё не сразу дошёл смысл слов Трейси, стоящей над ней со свёртком в руках. Это был вечер Хэллоуина, праздничный пир прошёл и студенты разошлись по гостиным. Негромко играла музыка из проигрывателя, стоящего на каминной полке. Никто из однокурсников и не подумал, что нужно устроить традиционное празднование дня рождения одного из них, да Дестини и сама до слов Трейси не вспомнила о том, что до этого года всегда праздновала свой день рождения в вечер Хэллоуина. Теодора не было почти неделю, и все её мысли были посвящены только этому. – Спасибо... Дестини взяла подарок из рук Трейси, оставила его лежать на коленях, а сама посмотрела в каминный огонь. Они сидела не на ближайшем к нему диване, а в кресле позади, и отсюда огонь казался не таким пугающим, как обычно, зато его тихий треск помогал немного забыться. Трейси неуверенно присела в кресло напротив, попыталась заглянуть Дестини в глаза. – Он вернётся рано или поздно, ты ведь знаешь это, – негромко сказала она, чтобы не привлекать внимание сидящих вокруг других студентов. Дестини несколько раз моргнула, перевела взгляд на Трейси. Пару секунд она молча смотрела ей в глаза, потом со вздохом кивнула: – Конечно, знаю... – только между «рано» и «поздно» побеждает всегда второе. – Ты сама не своя ходишь. Тебе нужно как-то отвлечься. Дестини попыталась сосредоточиться на Трейси, сидящей прямо перед ней, откинуть подальше мысли о Теодоре. Трейси ещё не переодевалась из школьной формы, но выглядела по-домашнему, вероятно из-за пушистой кофты на замке, которую она накинула на плечи, и зелёных тёплых колготок вместо гольф на ногах. Она смотрела на Дестини почти по-матерински ласково, её волосы свободно спадали по плечам. Дестини заметила, что кончики их мокрые. Она задумчиво наклонила голову. – Не говори, что ты ходила на тренировку. – Что? – У тебя волосы мокрые, ты была на улице, там дождь, – пожала плечами Дестини. – Тренировка в хэллоуинский вечер? Трейси быстро отвела взгляд, посмотрела на кого-то в гостиной, и щёки её едва заметно порозовели. – Нет, я... гуляла. Её смущение говорило само за себя, Дестини тоже обвела взглядом гостиную и, конечно, нашла в компании у противоположной стены Теренса Хиггса. Он полулежал в кресле, лениво улыбаясь рассказу одного из своих друзей. В руках они все держали по бутылке сливочного пива, видимо стащенного из Хогсмида специально на случай праздника, но у Теренса бутылка была едва начата. Переведя взгляд обратно на Трейси, Дестини скептически подняла брови. У Трейси никогда не получалось врать. – Ну да, не одна гуляла, – всплеснула она руками. – И что, ты меня за это осуждаешь? – Конечно, нет, – вздохнула Дестини. – Немного завидую. Свёрток с подарком Трейси стал соскальзывать с ног Дестини, и она взяла его в руки, а сама притянула к груди колени и устало откинулась на спинку кресла. – Ты же тогда соврала Пэнси, да? Когда она спросила, что это вы с Теодором делали ночью в гостиной. – Соврала... Пэнси с подозрительным видом спросила Дестини об этом за завтраком, когда вокруг были остальные однокурсники, чтобы её смутить, но Дестини заранее придумала ответ. Она сказала, что не смогла уснуть и вышла в гостиную, чтобы заняться домашним заданием по Древним рунам, а Теодор уже сидел там, чего-то ожидая. Это даже не было враньём в полной мере, тем более Дестини, спускаясь той ночью в гостиную, и не рассчитывала найти там Теодора. После её ответа, который, возможно, не полностью убедил Пэнси, прилетела почта, и там уже всем было не до выяснения подробностей. – А на самом деле что было? – спустя недолгую паузу спросила Трейси, снова пытаясь заглянуть Дестини в глаза. Она села поудобнее, стала машинально развязывать бечёвку, связывающую свёрток. – Я правда вышла в гостиную, потому что не могла уснуть. Там был Теодор... Я подсела к нему, мы же с тобой тогда как раз в библиотеке говорили о том, что делать, и я... Ну не чтобы я решила, что должна признаться ему в чувствах, просто захотелось побыть рядом с ним. Он извинился передо мной... И мы... мы вроде как... «Почти поцеловались», – прозвучало в её голове, но вслух она этого не сказала. Трейси всё равно поняла. Она расширила глаза, откинулась на спинку своего кресла и шумно выдохнула. – И после этого он убежал? – Да. После этого он убежал. Несколько секунд они сидели молча, глядя друг другу в глаза. Бечёвка сползла с обёрточной бумаги, бумага зашуршала, разворачиваясь, и Дестини без особого интереса заглянула внутрь. Там была фиолетовая, перламутрово сияющая папка для пергаментов. – Чтобы ты носила все материалы для газеты в одном месте, – пояснила Трейси. Дестини всхлипнула. – Спасибо, Трейси. Ты прости, что я такая... Самой от себя тошно, но не могу думать ни о чём другом. – Может, тебе написать ему? – Я хотела, но... – Дестини несчастно всплеснула руками. – Ему сейчас хватает проблем и без меня. – Ты же не проблем ему подкинешь, а наоборот, поддержишь. Дестини покачала головой. Она не хотела писать Теодору. Хотела увидеть его вживую и тогда уже сказать всё, что думала. В письме всё получится слишком формально... Только вот когда вернётся Теодор? – Вдруг он вообще не вернётся больше в школу? – почти беззвучно спросила Дестини у своих коленей. – Да хватит тебе в самом деле! – отмахнулась Трейси от этих подозрений. – Конечно он вернётся, просто сейчас у его семьи много дел, и он должен быть там. – Суд над мистером Ноттом только в середине ноября. Вдруг он будет ждать суда? – Я сомневаюсь, что Теодор бы захотел ждать суда над своим отцом, – убедительно качнула головой Трейси. – Думаешь?.. – Да. Вот увидишь, со дня на день он вернётся. А сейчас тебе нужно отвлечься. День рождения у тебя в конце концов или нет? Дестини невесело улыбнулась. Со всем этим ужасом она и забыла, что Хэллоуин означал её день рождения. Вообще-то теперь сложно было воспринимать его положительно, как раньше, потому что этот день был смертью её матери и смертью её прошлой версии, маленькой Дейзи. Пусть её гроб на кладбище в Годриковой впадине пуст, Дестини знала, что она лежит там, призрачно прозрачная, рядом со своей матерью, а здесь, в слизеринской гостиной, сидит только тело, оставшееся живым до поры до времени, пока убийца не доберётся до неё, чтобы закончить начатое. – Слышишь? – встрепенулась Трейси. Из проигрывателя заиграла какая-то незнакомая Дестини песня (впрочем, она из репертуара магического радио знала только Ведуний), под которую Трейси немедленно стала пританцовывать в своём кресле. – «Хэллоуинская жуть»! Я эту песню обожала в детстве. Знак нам, что надо прекращать хандрить. Дестини прислушалась к словам. На рок-н-ролльный мотив солист пел о том, что он и его друзья не дадут никому спать этой ночью, потому что пришло время для веселья, безумия, розыгрышей, в общем время для того, чтобы стать настоящей «хэллоуинской жутью». – Трейси, ты что?.. Трейси встала на ноги, вскинула руки над головой, задвигала плечами и бёдрами, маленькими танцующими шагами приближаясь к Дестини. Сидящие поблизости к ним стали на них оборачиваться. Трейси, притоптывая ногой, протянула Дестини руку, и, взглянув в её сияющее улыбкой лицо, она не смогла продолжать сидеть в кресле. Отложив свою папку, она вложила пальцы в ладонь Трейси, и та незамедлительно потянула её вверх. «Я стану твоим призраком, стану призраком в ночи», – задорно пел солист под бодрые звуки барабанов и волынки. Трейси вытащила Дестини из их закутка, и они пошли, танцуя, в центр гостиной. На них обратили внимание уже все, включая компанию Теренса, но их это не волновало. Они смеялись, Трейси подпевала песне, очевидно зная её наизусть. Кто-то прибавил звук на проигрывателе, Трейси покружила Дестини на месте, потом они, встав напротив друг друга, оттоптали по полу ирландскую джигу и, под звуки инструментального проигрыша, проскакали по ковру в центре гостиной круг. Кто-то у камина поддерживающе заулюлюкал, кто-то стал хлопать в такт движения девочек. И хотя были и те, кто закатывал глаза, Дестини не прекращала дурачиться, а с губ её не сходила улыбка. Трейси, закрыв глаза, делала вид, что играет на гитаре, и, когда в песне начался заключительный припев, они с Дестини снова взялись за руки. Они запрокинули головы, потолок упал на них, когда они стали кружиться на месте. Дестини засмеялась, Трейси громко подпевала: – Мир не спит, и в этом су-у-уть, потому что пришла – там-там-там! – Хэллоуинская жу-у-уть! С последним завыванием волынки девочки затрясли волосами и со счастливым смехом остановились. Голова у Дестини кружилась, а слизеринцы стали им аплодировать. – Браво! – Спасибо, спасибо! – Тяжело дыша, Трейси принялась театрально кланяться во все стороны. – Мы будем на сцене всю ночь! Но дальше началась более мелодичная композиция, под которую было так не поскакать, и Дестини с Трейси, до сих пор пытаясь отдышаться, вернулись в свои кресла. Дестини посмотрела в сторону мальчиков, среди которых был Теренс Хиггс. Некоторые из них были явно не против незапланированного выступления девочек, они улыбались, продолжив свой разговор, но Теренс к ним не относился. Он был напряжён, взгляд направив в точку у себя над коленом. Трейси этого не замечала. Она раскраснелась, волосы у неё растрепались, а с лица всё не сходила улыбка. – Ну вот, немного развеселила тебя! – довольно выдохнула она. – А завтра у нас ГАВНЭ, всю твою печаль как рукой смоет, когда пару раз оглушишь Рона Уизли. – Говори тише, – предостерегла её Дестини, но музыка до сих пор играла громко, и никто их не слышал. Дестини тоже улыбнулась. – Спасибо тебе, Трейси. С тобой не заскучаешь. – А то! – Трейси гордо расправила плечи. И всё же радости, полученной от танцев, не хватило, чтобы Дестини могла спокойно спать. Сначала ей снились бесконечные походы в темноте вдоль стеллажей с какими-то стеклянными шариками на них, а потом каменная арка, уже посещающая её сны. Кто-то звал её из арки, но Дестини видела только рваную ткань внутри неё и тьму и никак не могла рассмотреть там людей... Проснулась она безо всякой радости, а собрание ГАВНЭ, на которое так уповала Трейси, тоже не обещало вернуть ей хорошее настроение. Она открыла дверь в подземелье, и уши ей заложила тишина, такая выразительная потому, что до её прихода в подземелье явно вёлся оживлённый разговор. Дестини прикрыла дверь, настороженно глядя на Гермиону, Гарри, Рона и Невилла, сидящих в дальнем конце подземелья. Они на Дестини смотреть избегали, и она медленно пошла к ним. Над потолком так и пылали огни от факелов, которые она туда отправила, а вдоль стен тут и там стояли баночки с огоньками, которые наколдовала Гермиона. – Что-то случилось? – без ужимок спросила Дестини, усаживаясь на свободный стул. – Новости обсуждали, – преувеличенного равнодушно ответил Рон, и Дестини действительно ощутила желание отработать на нём оглушающее заклинание. Гарри отвёл взгляд, Невилл почему-то с сочувствием смотрел на Дестини, а Гермиона сворачивала в трубку газету, которую до этого, очевидно, читала. Эта был сегодняшний выпуск Пророка. – Значит, новости? – холодно уточнила Дестини. – И что там сегодня писали? Она прекрасно знала, что там писали – Министерство ухватилось за проникновение на территорию школы мистера Нотта и в газетах каждый день появлялись короткие заметки о том, на каком этапе находится следствие над ним, а потом в красках описывалось, почему Дамблдора в связи с этим следует отстранить от работы в Хогвартсе. – Не очень много такого, что нам бы хотелось узнать, – сказал Гарри, красноречиво посмотрев на Рона. – А что бы вы хотели узнать? – Что Пожиратель смерти сидит в тюрьме, – буркнул Рон, не обращая внимания на вздохи Гермионы и Гарри, который принялся пинать его под столом. – Скажешь, ты этого не хочешь? – Чем я вызвала такие подозрения, скажи на милость? – Тем, что ты и... – Рон задохнулся, не договорив, и столкнулся взглядом с метающими молниями глазами Дестини. Он опустил взгляд на её слизеринской галстук, заправленный под джемпер, и отвернулся. Кончики его ушей покраснели. – Итак, дело в том, на каком я учусь факультете и с кем дружу, – закончила за него Дестини и поочерёдно осмотрела Рона, Гарри, Невилла и Гермиону. – Возможно, есть ещё причины? – Рон просто хочет сказать, – начала Гермиона дипломатичным тоном, – что Теодор Нотт тебе близок и у тебя может возникнуть... личный мотив... в том, что касается судьбы его отца. – Личный мотив, – повторила Дестини. – Я поняла. Что ж, мне казалось, моя позиция по отношению к любым Пожирателям смерти довольно прозрачна. Но если у вас другое мнение на этот счёт, мне стоит уйти, чтобы не смущать вас. Она стала подниматься, но Гермиона и Гарри хором сказали: – Нет, Дестини! – Останься с нами. Рон покраснел теперь весь, но, сложив на груди руки, всё ещё отворачивался. Дестини осталась сидеть, но смотрела только на Рона, а не на Гарри с Гермионой. – Я верю, что ты на нашей стороне, – внезапно сказал Невилл, странно надув щёки. – Ты неправ, Рон. Дестини с нами с самого начала, она тоже против Сам-Знаешь-Кого и его приспешников. – Она-то, может, и против, а вот её дружок... – Я вообще-то ещё здесь и всё слышу, – нахмурилась Дестини. – И было бы мило, если бы ты разговаривал со мной, а не со стеной. Рон нехотя повернулся, его губы были со скепсисом сжаты, а кровь понемногу отливала от лица. Гарри неуверенно сказал ему: – Дамблдор доверяет Дестини, Рон. Им троим было понятно, что означают эти слова: Дамблдор сам привёл Дестини в штаб-квартиру Ордена Феникса, а это должно было свидетельствовать о её чистых намерениях. По лицу Рона было видно, что он всё же не до конца убеждён и мог бы сказать ещё много чего, однако сдержался, и они с Дестини, ещё немного посверлив друг друга взглядами, снова отвернулись. Хотя внутри неё клокотала обида, Дестини не собиралась перед ними оправдываться, пусть думают, что хотят. Рон считает её не заслуживающей доверия только из-за окружения, в котором она находится, но это ничего о ней не говорило. На Слизерин её распределила Шляпа, она туда не просилась. Она никогда в жизни не оскорбляла маглов и маглорождённых, её родители сами были маглами. Она и над Роном не смеялась из-за его семьи, даже ходила на Святочный бал с одним из его братьев. Её лучшая подруга – Трейси Дэвис, а Дэвисов никто в здравом уме не посчитает семьёй, разделяющей идеи Волдеморта. А что касается Теодора... Ну да, Теодор – сын Пожирателя смерти, а если вспомнить слова Дакоты о её отце, то Нотты и вовсе потомственные Пожиратели, но Теодор пока не совершал никаких преступлений. И пусть он вполне разделял мнение Драко о чистоте крови Гермионы и ей подобных, Теодор всегда был слишком занят своими проблемами, чтобы высказывать мысли вслух. Так что Рон мог засунуть своё мнение куда подальше и оставить подозрения для гораздо более подходящих личностей, их в школе навалом. Когда подошли все остальные, о новостях больше не говорили, хотя общее напряжение сложно было не почувствовать. Оно плавало в воздухе, словно невидимый душильный газ. Предстояло работать над оглушающим заклинанием, и Гермиона наколдовала кучу подушек, которые они раскидали по полу, чтобы не падать на твёрдый камень. – Может, поменяется парами? – предложил Гарри. – Чтобы не привыкать к одному противнику. – Я с Роном! – тут же отозвалась Дестини. В тот день она всё же как следует отомстила ему за все обвинения, которые он ей предъявил. *** Скоро предоставился ещё один случай показать Рону его место, но, если честно, Дестини подумала, что это слишком жестоко. Вечером перед первым матчем сезона Гриффиндор-Слизерин команда по квиддичу ввалилась в гостиную после заключительной тренировки, взволнованные и явно чем-то довольные. Дестини подумала, уж не удалось ли им всё же выяснить, кто заменяет у гриффиндорцев Алисию Спинетт (сама она прекратила попытки, хотя неизменно говорила Монтегю и остальным, что не останавливается ни на день), но прозвучала фамилия Уизли, и она поняла, что дело в чём-то другом. – Дестини! – заметила её Трейси и отделилась от основной группы, став протискиваться между кресел к дальнему углу, где Дестини делала домашнее задание по Защите от тёмных искусств. В руках у Трейси что-то блестело. – Смотри. И, подойдя к её столу, она выложила на него значок в виде короны. Наклонившись, Дестини прочла слова на нём и нахмурилась: – «Уизли – наш король»? Что ещё за новости? – Это идея Малфоя, – махнула себе за спину Трейси, где Драко, окружённый командой и остальными слизеринцами, которых они застали в гостиной, кажется говорил что-то рифмующееся. – Будем действовать Рону Уизли на нервы во время матча, чтобы он пропускал мячи. – Да он вроде и так не слишком успешно их берёт, – до сих пор не понимая до конца, что они задумали, протянула Дестини. – Держи, это текст. Она протянула кусочек пергамента, где почерком Драко было написано несколько строк, и тогда до неё начало доходить. – Мы подговорим весь Слизерин. Дестини хотела было сказать, что это уж слишком, учитывая ещё и то, что вместе с Роном они ходили на занятия ГАВНЭ и это явно не укрепит командный дух, но в конце концов решила, что с Рона не помешает сбить спесь, пока он сам не стремится этот командный дух создавать, и не стала возражать. Так что в утро матча, после завтрака, Дестини вместе с остальными болельщиками Слизерина шагала к трибунам, а на мантии у неё блестел серебром значок. Ноябрь был холоднее, чем октябрь, но не такой влажный, а сегодня ещё и не было ветра, так что она чувствовала себя более-менее комфортно в уличной мантии и перчатках, которые подарила ей Трейси на прошлое Рождество, хотя уши у неё мёрзли, не прикрываемые волосами – Дестини впервые за долгое время заплела свои любимые косы. Уже выпал первый снег, и поле для квиддича было накрыто белым ковром. Она села между Блейзом и Миллисентой, стараясь не слишком тосковать из-за отсутствия рядом Теодора. Вокруг все возбуждённо шумели, слизеринцы поправляли свои значки. Ли Джордан занял обычное место в комментаторской будке, и на поле вышли с мётлами на плечах две команды. Дестини сразу заметила, что среди гриффиндорцев не три рыжих головы, как должно быть, а четыре. Долговязый Рон, одинаковые близнецы и невысокая девчонка, даже с расстояния Дестини видела, как решительно она настроена. – Девчонка Уизли? – воскликнул Блейз слева. – Они решили всю семейку приютить? – скривилась рядом с ним Дафна. – И вот её они всё это время скрывали? – поражённо качала головой Миллисента. – Может, только что нашли, – пожала плечами Дестини и полезла в карман за очками, чтобы не пропустить ничего из происходящего на поле. Капитаны команд пожали друг другу руки, все оседлали мётлы, и мадам Трюк свистнула в судейский свисток. Игра началась. Дестини следила преимущественно за Трейси, летающей с битой в руках за быстрым бладжером. Кажется, она справлялась очень неплохо, по крайней мере Дестини не замечала в её движениях признаков нездорового волнения. Учитывая количество её тренировок – и командных, и индивидуальных – было бы безумием думать, что у неё что-то может не получиться. – Квоффл у Джонсон! – надрывался голос Ли Джордана над квиддичном полем. Дестини прислушивалась к его комментариям, сомневаясь, что сама способна понять всё, происходящее на игре, но он довольно часто по своей привычке отвлекался на замечания о красоте Анджелины Джонсон, вызывая раздражённые вздохи Блейза. Потихоньку гул на трибунах слизеринцев стал приобретать форму – это была песня «Уизли – наш король», листочек с которой Дестини держала в кармане, но слова так и не выучила. – Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? – раздался голос Ли Джордана, и песня свободно полилась над полем, каждое слово было чётко слышно. Дестини заметила, как хмуро переглядываются преподаватели, кроме профессора Снейпа, но сделать они ничего не могли, и, когда до всех дошёл истинный посыл песенки, Ли Джордан стал говорить ещё громче, чем до этого, пытаясь перекричать слизеринцев: – Алисия возвращает квоффл Анджелине! Анджелина... перед ней только один гол-кипер... Бросок! А-а-а... Майлз Блетчли отбил мяч, его перехватил Кассиус Уоррингтон и понёсся к кольцам Гриффиндора. Дестини знала, что сейчас будет, ещё до того, как Кассиус кинул мяч, это было понятно по численности противников: слизеринцев целая трибуна, а Рон один. Слизерин открыл счёт, Рон пропустил мяч в центральное кольцо, и слизеринская трибуна взревела свою песню ещё оглушительнее, перекрывая даже голос Ли Джордана, пытающегося поддержать своими комментариями Рона. Дестини посмотрела на Трейси, как раз в этот момент отбившую бладжер в Кэти Белл, которая с мячом неслась к слизеринским воротам. Дестини заметила, что Трейси постоянно поглядывает на Гарри, вероятно ожидая, когда он заметит снитч, чтобы отправить в него бладжер, но Гарри завис над полем. Песенка про его лучшего друга явно оскорбляла и его тоже. Дестини опустила взгляд на слизеринские трибуны, но нигде не заметила Теренса Хиггса, и нахмурилась. Очевидно, он саботировал матч команды, из которой его, по его же мнению, несправедливо вышвырнули, но Дестини считала, что он мог бы прийти, чтобы поддержать Трейси. Она посмотрела и на когтевранскую трибуну, где быстро нашла неподалёку от Полумны, водрузившей на голову шляпу в виде головы льва, Роджера. На щеке у него были нарисованы две полоски – зелёная и серебристая, хотя песню про Уизли он не пел. Монтегю забил следующий гол в кольца Гриффиндора, и Слизерин снова взревел: – РОНАЛЬД УИЗЛИ – НАШ КОРОЛЬ... А Блейз наклонился к Дестини и на ухо ей прокричал: – Так даже не интересно, согласна? Она кивнула и крикнула в ответ: – Это уже избиение младенцев! Но Слизерин продолжал петь, а мяч, забитый в ворота Слизерина Джинни Уизли, хоть и заставил гриффиндорскую трибуну бешено зааплодировать, скоро был перекрыт новом голом Кассиуса. Гарри и Драко носились но полю в поисках снитча, Трейси сражалась с Фредом и Джорджем за бладжеры, Рон отчаянно метался к мячам, которые бросали в его ворота, но ни один отбить ему не удалось. Гриффиндорским охотницам удавалось пробить защиту Майлза, но только Анджелина забила ещё один гол, потому что бладжеры летели в них и сбивали с курса, а квоффл попадал в руки слизеринцев. Наконец кто-то ахнул и указал на стремительно начавших двигаться в одну сторону Гарри и Драко – они заметили снитч. Дестини сдержала порыв зажмуриться, они летели так быстро... Снитч сверкнул на солнце, слизеринцы взревели свою песню с новой силой, но вот Гарри резко направил метлу вверх и выкинул руку, в которой трепыхал крылышками снитч. – ПОТТЕР ПОЙМАЛ СНИТЧ, ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ! – с явным облегчением заорал Ли Джордан. Слизеринцы разочарованно заулюлюкали, но гриффиндорцы теперь кричали громче, да и многие когтевранцы с пуффендуйцами были рады их победе, так что ненадолго песню про короля-героя Уизли перестало быть слышно. Дестини смотрела на Трейси, она, расстроенная, медленными кругами опускалась на землю. Как её будет успокаивать, Дестини не знала, но тут её дёрнул за рукав Блейз, кивнув на землю. – Смотри-ка, что там. Дестини опустила взгляд и увидела, что намечается потасовка: Гарри удерживал одного из близнецов Уизли, а Кэти и Анджелина – второго. Рядом стояла, сложив руки на груди, Джинни, и все они смотрели на Драко, стоящего напротив них и явно что-то говорящего, но слов Дестини не могла разобрать. Тут Гарри отпустил Уизли, и они оба бросились к Малфою, он попятился, но не успел убежать, и они накинулись на него, повалив на снег, став мутузить кулаками кто по животу, кто по лицу. Пэнси вскрикнула, Миллисента заверещала, Блейз засмеялся, а Джинни вытащила волшебную палочку и, пользуясь тем, что её никто не удерживает (Кэти и Анджелина до сих пор хватали за руки и мантию Фреда, чтобы он тоже не кинулся драться), произнесла какое-то заклятье, и из её волшебной палочки вырвались какие-то крупные летучие существа. Мадам Трюк приземлилась, откинула от себя метлу и на ходу выкрикнула: – Импедимента! Гарри и Джорджа откинуло от Драко, который тут же скрючился, закрывая лицо, но не от боли от ударов мальчиков, а от того, что существа, наколдованные Джинни, стали клевать его в открытые участки кожи. – Фините! – выкрикнула мадам Трюк, и кровожадные существа растворились в воздухе. Она тут же напустилась на тяжело дышащих Гарри с Уизли и на Джинни, совсем не выглядящую уязвлённой, и махнула рукой на замок, видимо отправляя их в кабинет декана. Профессор МакГонагалл уже быстро спускалась с трибун. Даже с расстояния, разделявшего их, Дестини видела, как плотно сжаты у неё губы. Следом за МакГонагалл семенила Амбридж с выражением какого-то гнусного наслаждения на лице. – О-оу, кажется, кого-то ждёт взбучка, – пропел совершенно довольный Блейз. Вместе с остальными слизеринцами они поспешили вниз, где до сих пор на снегу валялся Драко, издающий стоны боли. Когда они подошли, толпа уже окружила его так плотно, что подобраться ближе было невозможно, но, встав на цыпочки, Дестини разглядела, что руки, которыми он так и закрывал лицо, были покрыты мелкими ранками, как будто от укусов каких-то грызунов. – Сам виноват, – без тени сочувствия произнесла Дафна, скучающе сложив на груди руки. – Я говорила ему, и не раз, что его привычка всех оскорблять когда-нибудь выльется во что-то подобное. – Они кучка дикарей, – фыркнул Блейз. – Только девчонка Уизли додумалась использовать колдовство, а эти двое набросились на него, как маглы. Дестини с опаской нашла взглядом другого близнеца, которого две охотницы всё же смогли удержать от рукоприкладства. Хмурый и красный от гнева, он выслушивал отповедь Анджелины, наверняка не понимая в ней ни слова. – А где последний Уизли? – спросила Миллисента, озираясь по сторонам. – Ушёл к раздевалкам, – оповестила подошедшая Трейси. Щёки и кончики ушей у неё были красными от холода на верху, она сжимала метлу и вытягивала шею, чтобы разглядеть, что происходит в толпе слизеринцев, откуда слышались командные интонации мадам Трюк. – А остальные что, Малфоя избили? – Плюс Поттер, – кивнул Блейз. – Этого смогли удержать, иначе бы Драко сейчас было ещё веселее. Он небрежно указал на единственного оставшегося здесь Уизли у себя за спиной, который уже в компании Анджелины и Кэти плёлся в сторону раздевалок. Видимо, победа никого из гриффиндорской команды уже не радовала. – Дестини, это Фред или Джордж? – спросила Трейси. – Откуда же мне знать? – пожала плечом Дестини и всмотрелась в уходящего Уизли внимательнее. Он её вовсе не замечал, а она именно по их реакции на себя могла определить, кто из близнецов перед ней. Однако, к собственному неудовольствию, она вдруг поняла, что уверена: остался на поле Фред, а ушёл вместе с Гарри и сестрой Джордж. Как это у неё получилось различить их? Она поспешно отвернулась от Уизли, боясь новых открытий. Драко повели в Больничное крыло, его сопровождала огромная толпа, среди которой Дестини увидела Бертрама, судорожно записывающего что-то в свой блокнот. Хотя выиграл Гриффиндор, слизеринцы своих значков не сняли и по пути в замок снова затянули: – Рональд Уизли – наш король, Рональд Уизли – наш герой, перед кольцами дырой так всегда и стой... Минут через двадцать и Дестини, и Трейси, и Дафна порядком устали от этой песни. У Дестини разболелась голова, хотя виноват был ещё и шрам. Она хотела уйти в спальню, немного полежать, но тут в гостиную ворвался Монтегю с победным кличем и объявил всем, кто был в гостиной: – Трём Уизли и Поттеру запретили играть в квиддич! Вся гостиная радостно взревела, словно только об этом они всю жизнь и мечтали. Дестини с Дафной закрыли руками уши, с одинаковыми недовольными лицами переглянувшись: их обеих слабо интересовал квиддич. До самого вечера обсуждали свой триумф, о том, что в самом матче слизеринцы проиграли, никто и не вспоминал. А после ужина вернулся из Больничного крыла Драко, и всё началось по новой. Дестини ушла в спальню сразу после вечернего обхода, хотя ещё долго ворочалась не в силах уснуть. Не из-за мыслей о квиддиче и даже не из-за тоски по Теодору, а из-за боли в шраме. Где-то очень далеко Волдеморт злился, и эта злость отдавалась в шраме горячими спазмами. Во сне Дестини кого-то мучала. Она снова и снова направляла волшебную палочку на брыкающееся от боли тело на полу, и произносила: «Круцио». От её волшебной палочки шло так много энергии, что воздух вокруг вибрировал, казался густым, и крики человека, которого она пытала, звучали глухо, словно сквозь слой воды... Дестини так злилась... Перед глазами у неё мелькали бесконечные ряды стеллажей, дверь, в которую она так неустанно билась... Спасением и для неё самой, мечущейся по кровати в слизеринских подземельях, и для человека, которого мучила другая она, стал сон об арке, завешанной рваной тёмной тканью. Она подошла так близко к её своду, что голоса стали различимы. Она не узнавала их, но они произносили её имя, они называли её Дейзи, говорили, как сильно любят её и хотят защитить. Дестини как заворожённая стояла и стояла у этой арки не в силах ни отойти от неё, ни ступить за чёрную ткань. Она простояла на одном месте, слушая чужие голоса из-за неё до самого будильника. Будильник, конечно, принадлежал Трейси, самой-то Дестини незачем было заводить его в воскресенье. Она слушала, не отодвигая полога, как Трейси собирается на пробежку, попыталась снова уснуть, когда за ней закрылась дверь, но глаза больше не желали закрываться. Решив, что это к лучшему – по крайней мере теперь никаких арок и кричащих из-за её заклинаний людей, – Дестини оделась и вышла в гостиную, чтобы заняться домашним заданием, которого за две недели, что она страдала без Теодора, скопилось более чем достаточно. Сделав задание по Травологии, Дестини сходила на завтрак. За столом Гриффиндора так и царило вчерашнее уныние, все уже знали об отстранении Джорджа, Фреда, Джинни и Гарри. На всех слизеринцев, входящих в Большой зал, смотрели с такой неприязнью, что было удивительно, как это до сих пор никого не прокляли, так что Дестини поспешила поскорее вернуться обратно в слизеринскую гостиную, однако успела заметить, с каким счастливым лицом завтракает Амбридж. Когда Дестини принялась за карты по Астрономии, в гостиную вбежала запыхавшаяся Трейси и, сев напротив Дестини за столик, обдала её морозным воздухом, который принесла с улицы. – Хагрид вернулся! – сообщила она. – Что? Ты его видела? – Да, он выходил из своей хижины. Видок у него, конечно... Ощущение, что его не было так долго, потому что он ездил на войну с троллями. Дестини с любопытством наклонила голову. – Не удивлюсь, если это так. Из-за чего-то же он отсутствовал. – Теперь он снова будет вести у нас Уход за магическими существами. Дестини знала, что Трейси хорошо относится к Хагриду, но сама бы предпочла, чтобы у них осталась профессор Граббли-Дёрг, она хотя бы не заслоняла солнце, когда вставала в полный рост. – Это значит, что профессор Амбридж придёт его инспектировать, – догадалась она. – Ох, ты права... Амбридж вряд ли будет довольна им, папа говорил мне, она ненавидит полукровок, а Хагрид-то великан наполовину. – Но она пока никого не уволила, так? Хагрид – любимчик Дамблдора, он не позволит его выгнать. – Значит, будет как с Трелони, с испытательным сроком. Дестини поджала губы и покачала головой. Хорошо, что ГАВНЭ оставалось тайной и никому из студентов Амбридж пока не назначила испытательный срок. Она потихоньку приближалась к этой возможности, потому что сегодня утром все узнали о новом, двадцать пятом, Декрете об образовании, в котором говорилось, что генеральный инспектор имеет право лишать учеников их привилегий, к которым относилась и игра в квиддич – именно так она и смогла исключить из команды Гриффиндора четырёх игроков. Трейси заглянула в пергамент Дестини и скучающе скривилась. – Астрономию делаешь? Пойдём лучше на улицу, там такая хорошая погода! – Хорошая? – уточнила Дестини, не уверенная, что правильно услышала. – Там холодно! – Мы же не на одном месте стоять будем, – закатила глаза Трейси. – Нет, извини... Если оставлю домашку, потом придётся ночью доделывать. Иди лучше со своим Теренсом погуляй. Трейси воровато оглянулась по сторонам, но никто из тех немногих, кто находился в гостиной, не услышал слов Дестини. – Я же говорила, что об этом никто не должен знать! – свистящим шёпотом сказала она. – Да-да, тайный роман, – кивнула Дестини. – Он даже на матч вчера не пришёл, Трейси! И зачем тебе такой нужен? – Будешь говорить о нём плохо – я стану говорить плохо о Теодоре, – безапелляционно заявила Трейси, выпрямившись. – Посмотрим, как быстро мы поссоримся. Ты этого хочешь? Хочешь? – Нет, не хочу, – выдохнула Дестини. – Боже. И между прочим Теодор твой друг! – Это меня не остановит. – Хорошо, я поняла, молчу о Теренсе. Трейси удовлетворённо кивнула и ушла в комнату переодеться. Потом, предприняв ещё одну попытку соблазнить Дестини прогулкой, она одна ускакала на улицу, наверное играть в снежки или кататься по льду замёрзшего Чёрного озера. В любое другое время Дестини, может, и наплевала бы на астрономические карты и отправилась веселиться вместе с подругой, но не сейчас, когда она так ничего и не знала о том, когда Теодор вернётся в Хогвартс. В газетах о нём упомянули только в первый раз, написав о «несовершеннолетнем сыне Лисандра Нотта, оставшемся в раннем возрасте без матери, в теперь потерявшем и отца». Больше ни разу. Это не расстраивало Дестини – из-за таких вот статей потом Рон Уизли и считает её потенциальной предательницей, однако так она совсем не представляла, что у него происходит. Она так и не решилась написать ему письмо, хотя в голове даже крутились слова, которые можно было бы ему отправить. Все они казались неподходящими, но всё же это лучше, чем молчание. Она иногда со страхом думала, что Теодор может решить, что она не хочет теперь его знать, после того что выяснилось о его отце. В такие моменты Дестини думала и о том, что Теодор сам ей тоже не пишет. Возможно, это он теперь не желает её видеть... Ближе к обеду в гостиной народу стало больше, и все они обсуждали одно и то же – вчерашний матч, так удачно в итоге обернувшийся для Слизерина победой, а кто-то и пел привязчивый мотивчик «Уизли – наш король», так что, доделав эссе по Истории магии, Дестини после обеда решила пойти в библиотеку и там в тишине почитать что-нибудь для себя. Она сегодня достаточно поработала, а если ещё хоть раз услышит слово «квиддич», придётся отрекаться от своей принадлежности к Слизерину. В библиотеке было только несколько семикурсников, наиболее серьёзно подходящих к подготовке к экзаменам. В дальнем конце, в тени стеллажа сидела парочка шестикурсников, но они сюда пришли найти безлюдный уголок, а не книжки читать и, закатив глаза, Дестини ушла в другую сторону, усевшись за свободный стол. Она вытащила книгу, которую летом купила в Косом переулке – сказки барда Бидля. Книга была двуязычной – сначала давался оригинальный текст на языке древних рун, а потом на современном английском, и это, во-первых, помогало практиковаться в переводе, а во-вторых, погружало Дестини в далёкие времена волшебного мира, которые она знала по урокам Истории магии. Всё-таки художественную литературу она любила больше, чем научную, хотя читать много у неё была возможность только летом. Сказки Бидля чем-то напоминали Дестини магловские сказки, и ей нравилось находить в них общие элементы. Она прочитала «Сказку о трёх братьях», но дальше, перейдя к «Фонтану Феи Фортуны», остановилась на моменте, где колдунья Амата жалуется на то, что её бросил возлюбленный, и почувствовала тяжесть в груди. Это уже становилось смешно, она самой себе напоминала героинь фильмов, которые смотрела вечерами мама, а потом шла наливать себе лишнюю чашку чая, вытирая слёзы. Дестини не могла не думать о Теодоре, вспоминала о нём чуть ли не каждую минуту и не понимала, как на каникулах у неё хватило терпения провести без него два месяца. Прошло две с половиной недели, как Дакота забрала его из Хогвартса, а Дестини казалось, что его нет уже минимум год. Она ещё и сидела в библиотеке, где в последнее время проводила время только в компании Теодора... Взгляд Дестини замер на иллюстрации к сказке о фонтане феи Фортуны, она не могла сосредоточиться на словах. – Что делаешь, Дестини Смит? – спросил чей-то тоскливый голос над ней, и, вздрогнув всем телом, она увидела, как напротив неё выдвигает из-за стола стул Джордж Уизли. Он только что пришёл с улицы, потому что в его волосах ещё кое-где лежал нарастаявший снег после игры в снежки. Она и не поняла, как смогла так сходу сказать, что это именно Джордж, по потом до неё дошло, что она назвал её этим «Дестини Смит», а это было любимое обращение Джорджа. – Читаю, что ещё я могу делать в библиотеке? – ответила Дестини, настороженно глядя на Джорджа. Он уселся за стол, уложив подбородок на руку и бесцеремонно потянулся к книге, лежащей перед Дестини, чтобы взглянуть на её обложку. – Сказки барда Бидля? – скептически поднял бровь он и насмешливо посмотрел на Дестини. – Детская книжка. Дестини насупилась и притянула книгу поближе к себе. Рука Джорджа осталась лежать на столе, протянутая в её сторону. – Я, к твоему сведению, другие сказки читала в детстве, так что эта книжка для меня весьма познавательна. Она надменно пробежала взглядом по усыпанному веснушками лицу Джорджа, его красным от мороза ушам и носу и волосам, с которых на стол стала капать вода. – Сомневаюсь, что ты читал что-то серьёзнее этих сказок, так что не мешай, будь так добр. Джордж хмыкнул, но не обиженно. Он не отводил взгляда от Дестини, и ей даже стало немного неловко. Она продолжила выстраивать свою оборону: – Ты-то что здесь делаешь? Снег на улице кончился? – Скучно стало, – пожал плечами Джордж. – И ты отправился за весельем в библиотеку? – Ну да. Библиотека – очень оживлённое место, здесь чего только не бывает! Особенно когда мадам Пинс орёт и выгоняет отсюда нарушителей, летающих над книжными стеллажами на мётлах. Дестини с отчаянным вздохом подняла взгляд, как будто ожидала, что сейчас прямо над ней пролетит кто-то на метле. Джордж хихикнул. – Дела минувших дней. Она поставила защитное заклинание, теперь сюда с мётлами нельзя. Да у меня и метлы теперь нет. Он мигом помрачнел, видимо вспомнив, как вчера его отстранили от игры в квиддич. Дестини от Эдриана Пьюси знала, что у них с Гарри, Фредом и Джинни конфисковали мётлы. Она не стала ему сочувствовать, наоборот, злорадно повела бровями. – Нечего было устраивать побоище. Джордж оскорблённо выпрямился, даже раскрыл от удивления рот. – Что, прости?! – Говори потише, если не хочешь, чтобы мадам Пинс снова тебя выгнала. – Что, прости?! – срывающимся шёпотом повторил Джордж. – Ты думал, я тебя пожалею? – невозмутимо спросила Дестини. – Трое на одного – разве вас на Гриффиндор не за благородство приняли? – Благородство касается людей, а Малфой – гад и подонок, – сердито пробормотал Джордж, но отчего-то не уходил, хоть и выглядел оскорблённым до глубины души. – Может, именно поэтому вас исключили? – ещё раз пройдясь по нему взглядом, улыбнулась Дестини. – Если бы не Амбридж... – Ну да, Амбридж виновата в том, что вы решаете все вопросы драками. – Амбридж во всём виновата! – с чувством стукнул по столу Джордж, так что Дестини всерьёз испугалась, что сейчас правда на шум прибежит мадам Пинс. – И Малфой заслужил. – Чем же? – Он оскорбил мою семью и семью Гарри. – Пора бы уже привыкнуть, ты в этой школе седьмой год учишься, – невпечатлённо дёрнула плечом Дестини. – Ну ты придумала! Может, мне ещё к запаху драконьего дерьма привыкнуть? Малфой вот пятый год его источает, пора бы уже принюхаться. Дестини не засмеялась и даже не хихикнула, но уголки её губ дрогнули, и Джордж это заметил, тут же расслабившись, и сам слабо улыбнулся, снова укладывая голову на руку. – Я думал, что уж ты точно не станешь Малфоя защищать, Дестини Смит. – Почему ты меня так зовёшь? – не выдержала Дестини. – Потому что ты смешно из-за этого злишься, – незамедлительно ответил Джордж, и настала очередь Дестини оскорблённо ахать. – Неправда, я не... – Ещё как злишься, у тебя из-за этого нос дёргается, – и он для наглядности показал на свой нос. Дестини поражённо молчала пару секунд, переваривая услышанное. – Ты... ты что, меня специально злишь? – Ага. Хотя веселее тебя смешить, но уж извини, после твоих слов о Малфое не мог удержаться. Дестини пообещала себе, что никогда больше не станет ни на кого злиться, в особенности на Джорджа Уизли, чтобы он больше не посмел говорить о её носе. – Если я такая плохая, что ты здесь со мной сидишь? – с вызовом спросила она, но на Джорджа это не произвело впечатления. – Хочу почитать сказки, – сказал он и снова протянул руку к книге Дестини, пользуясь тем, что она ослабила бдительность. Дестини не успела выхватить её, и он откинулся на спинку стула, чтобы она не могла до него дотянуться. Дестини досадливо вздохнула – опять Уизли её дурачит! Джордж стал листать страницы, дошёл до оглавления и скучающе нахмурился. – Не люблю сказки барда Бидля, они слишком нравоучительные, – скривился он и, закрыв книгу, бросил её обратно Дестини. Она с трудом поймала её и на этот раз положила себе на колени, чтобы он больше не думал её красть. – Сказки такими и должны быть, дурень. – О-о, а вот и реальные оскорбления пошли! – С кем поведёшься, – издевательски повела бровями Дестини. Джордж капитулирующе поднял руки. – К твоему сведению, Дестини Смит, сказки бывают разные. – Если не любишь барда Бидля, то какая твоя любимая? – неожиданно спросила Дестини и едва не прикрыла рот рукой, досадуя на себя, что открыто проявила интерес к разговору с ним. Джордж, кажется, не придал этому значения, хотя следующие его слова сопровождались довольной улыбкой: – Сказка про весельчака Аластера. – Я о такой не слышала, – нахмурилась Дестини. – Она менее известна, чем сказки, которые записал Билль, – Джордж кивнул на место, где раньше лежала книга сказок. – Мама читала её нам с Фредом в детстве. Было время, мы не могли уснуть, её не услышав. – И... что же это за сказка? – почти против своего желания спросила Дестини, наклонив голову. Джордж провёл рукой по волосам, будто немного смутившись, что ему сейчас придётся рассказывать сказки. – Суть была в том, что жил такой весельчак Аластер, – начал он, устремив взгляд в потолок, чтобы вспомнить или спрятать глаза от Дестини. – Он ходил по свету с волынкой, и все, кто встречался ему на пути, переставали грустить, потому что его песни и шутки вызывали столько радости, что даже дементоры не могли ничего сделать. И вот весельчак Аластер путешествовал и наткнулся на одну ведьму, которая сильно на него разозлилась – не помню сейчас, за что, мама по-разному говорила... Это была ведьма печали, она постоянно плакала из-за смерти своей дочери, и ни одна шутка Аластера на неё не подействовала. Она прокляла Аластера, сказала, что его веселье никогда не коснётся мёртвых и украла у него его смех, отправила его в царство мёртвых. Весельчак Аластер не мог жить без своего смеха и отправился в опасное путешествие в царство мёртвых, вход в которое был в какой-то скале. В конце ему удалось найти свой смех у мертвецов, он вернул его и смог выбраться из царства мёртвых. Ну а дальше счастливый финал, все поют под волынку весельчака Аластера, а он так и продолжил путешествовать и веселить весь мир. Джордж хлопнул в ладоши, закончив, и Дестини уже даже удивилась, что мадам Пинс до сих пор не пришла прогонять отсюда смутьяна. – Как он выбрался из царства мёртвых? – спросила Дестини. В магловских сказках герои тоже путешествовали в мир смерти и выходили оттуда невредимые, но только с помощью каких-то волшебных предметов. – В «Сказке о трёх братьях» смерть в итоге победила, её так и не получилось побороть. – Весельчака Аластера ждали в мире живых, – пожал плечами Джордж. – И всё? – неверяще вскинула брови Дестини. – Ну да. – Как-то слишком просто. – Это сказка, Дестини, – усмехнулся Джордж и щёлкнул пальцами. – Весельчак Аластер не умер, а вошёл в царство мёртвых как временный гость, вот и смог потом убраться вон. – И чем же эта сказка отличается от сказок барда Бидля? – издевательски уточнила Дестини. – Разве в ней нет нравоучения? – Это какое же? – Не унывай, твои близкие всегда тебе помогут... – протянула, чуть раскачиваясь, Дестини. – Не оно? Джордж сдвинул брови, упрямо покачал головой. – В оригинальной сказке такого не было. – Значит, это твой пересказ. – Ты на меня так повлияла. Заладила про своё «трое на одного», вот я и проникся... Дестини хотела что-то ответить, но из-за угла вышел Фред, сразу недовольно уперев руки в бока, когда увидел Джорджа в компании Дестини. – Ты что тут делаешь? – обвиняющим голосом спросил он у брата. – Рассказывал сказку про весельчака Аластера, – как ни в чём не бывало ответил Джордж, но сразу стал вставать. Фред неодобрительно взглянул на Дестини, словно она сюда зазвала Джорджа специально. – Пока, Дестини Смит. Они ушли, и в библиотеке сразу стало очень тихо. Дестини снова положила перед собой книгу сказок и вздохнула, глядя на её тёмно-зелёную обложку. Если бы выбраться из мира мёртвых действительно было так просто, то у Дестини была бы родная мать... Ведь наверняка никто никогда не ждал кого-то так сильно, как Джеймс, Гарри и Дейзи ждали свою Лили... Дестини просидела в библиотеке до вечера, едва не пропустив ужин. Вечернее дежурство сегодня было на шестом курсе, и можно было не пересекаться с Драко. Дестини успела на ужин, когда за столом Слизерина уже почти никого не было, без всякого аппетита поела и поплелась в гостиную. За преподавательским столом на этот раз сидел Хагрид, и Дестини убедилась в том, что Трейси не врала насчёт его внешнего вида. Лицо его всё было фиолетовым от синяков. В гостиную Дестини вошла, размышляя, как Хагрид будет вести себя с Амбридж, но не успела она и двух шагов сделать в сторону спален, её окликнула Трейси со стороны камина. – Что ещё?.. Дестини прервалась на полуслове, потому что, обернувшись на зов Трейси, почувствовала, как всё её тело словно деревенеет. В одном из кресел, спиной к камину и лицом ко входу в гостиную, уставший, но с ярко горящими глазами, в уличной мантии, сидел Теодор.