Глава 26. Тот-Кого-Нельзя-Называть ждёт

Теодор и потом часто составлял Дестини компанию в библиотеке. Они подолгу сидели там вечерами, пока ей не нужно было на обход, и занимались каждый своим делом. Дестини любила делать домашнее задание в библиотеке: здесь никто не отвлекал и её мотивировали другие ученики, поступавшие так же. Когда видишь, как стараются все вокруг тебя, подсознательно хочешь так же, чтобы не отстать. Теодор работал с меньшим усердием, часто зевал, а иногда Дестини казалось, что он ничего и не делает, только открыв перед собой учебник и переписывая раз в час оттуда какую-нибудь строчку в тетрадь. Но Дестини нравилось, что он здесь. Во-первых, не скучно одной, во-вторых, Теодор в поле её зрения. Не то чтобы она о нём сильно переживала... Просто гораздо спокойнее, когда она знает, что он сидит в библиотеке и пытается учиться, а не лежит у себя в спальне после очередного тревожного письма. Как раз его Теодор и крутил в руках вечером в воскресенье, сидя напротив. Дестини из-за этого тоже отвлекалась, смотря на его пальцы, сжимающие вскрытый конверт. Она делала письменное домашнее задание по Заклинаниям – писала определение связанных чар, а впереди ещё был перевод по Древним рунам и задачи по Зельеварению. Перед Теодором лежал учебник Истории магии, но он не прикасался к нему уже минут пятнадцать, как зачарованный глядя на своё письмо. В замке становилось холоднее по мере продвижения октября, его заливали дожди, атаковал ветер. В библиотеке не было окон, а всё же по ногам бежал холодок, и Дестини то и дело подбирала их под сиденьем, а на руки натягивала рукава свитера. Теодор сегодня был без плаща, тоже перейдя на свитера, но, хотя его пальцы покраснели от холода, не выглядел замерзающим. – От кого это письмо? – негромко спросила Дестини, не поднимая на Теодора взгляда от учебника. Он молчал почти целую минуту, слышался только шелест конверта в его пальцах. Дестини специально на него не смотрела, делая вид, что не догадывается об ответе на свой вопрос. Теодор наконец сел поудобнее и вздохнул: – От моего отца. Это было шестое с начала учебного года. Дестини не слишком следила за этим в прошлом году, но могла поклясться, что так часто Теодор письма из дома никогда не получал. – Он пишет что-то тревожное? – осторожно спросила она, всё так же перебегая взглядом по странице учебника. – Если честно, да... В голосе Теодора было что-то такое, что заставило Дестини всё же взглянуть на него. Сам Теодор зато отвернулся, устремив взгляд в проход между стеллажами. На другом конце стола выкладывал гору из учебников Энтони Голстейн. Вид у него был не самый вменяемый – очевидно, у кого-то рано начали сдавать нервы по поводу СОВ. – Что ты ему отвечаешь? – Дестини чуть наклонилась в сторону, чтобы завладеть вниманием Теодора и заставить его посмотреть на неё. Он отвернулся от Энтони, но взгляд остановил на столешнице. – Ему не требуется ответ. Он просто держит меня в курсе своих дел. Его голос продолжал звучать очень странно, Дестини не могла объяснить себе, что её в нём напрягает. Как будто Теодор говорил не сам, а кто-то внутри него произносил незнакомые слова его голосом. Он избегал смотреть Дестини в глаза. – Сов иногда перехватывают, ты знал? – Дестини на всякий случай понизила голос, хотя Энтони вряд ли был в состоянии кого-то подслушивать. – А как же, – проворчал Теодор. – Но не всех. – То есть не твоих? Он утомлённо пожал плечами, снова попытался сесть удобнее, прокрутив лопатками, и запрокинул голову. – Ни мою, ни сову Малфоев, ни Крэбба или ещё кого точно не перехватят, – теперь он говорил почти скучающе. – Иначе потом у самих будут проблемы. Дестини посмотрела на свой пергамент, на который с занесённого над ним пера уже накапала приличная лужа чернил, полезла в карман за волшебной палочкой. – Ну а чьи могут перехватить? Тергео! – Кого-то вроде Грейнджер. – То есть и мою? Теодор опустил на Дестини взгляд от потолка, несколько секунд смотрел на неё как будто оценивающе. – Ну... наверное да, – нехотя ответил он и со вздохом кинул конверт на стол перед собой. Дестини стала сверлить его взглядом, борясь с соблазном взять письмо и убежать с ним, чтобы наконец понять, что так мучает Теодора и его отца. Энтони сел за стол, неустойчивая стопка книг перед ним угрожающе покачивалась. Он открыл сразу несколько, положил их перед собой, одну прислонил к стопке оставшихся и, подперев голову ладонью, стал лихорадочно читать их все сразу. Мимо него, насмешливо взглянув, не торопясь прошёл один из близнецов Уизли. – Думаешь, это единственный способ подготовиться к СОВ? – с опаской следя за Энтони, спросила у Теодора Дестини. Он тоже кинул взгляд на тот конец стола и брезгливо поморщился. – Я точно не собираюсь так сходить с ума. – Вдруг придётся?.. – Дестини всерьёз заволновалась. – Я так и не решила, что хочу сдавать на седьмом курсе. А ведь в этом году будут профориентационные беседы! – Проф-чего беседы? – Профориентация, – по слогам произнесла Дестини. – Так это маглы называют. Ну беседа с деканом по поводу нашей будущей профессии. – А, ты об этом... – Теодор заметно расслабился. – Не беспокойся, если ты так и не решишь, кем хочешь работать после школы, будешь такая не одна. Они оба повернули головы на движение со стороны Энтони – это Уизли прошёл теперь в другую сторону с каким-то учебником в руках. – Ты что же, правда настроен сдать все СОВ на максимальные баллы? – недоверчиво подняла брови Дестини, возвращая внимание к Теодору. – Ну может, не все... – он снова сменил позу, уложив голову на сложенные руки. Его письмо оказалось накрыто правым локтем, и Дестини заставила себя не сожалеть об этом. – Но я надеюсь, что не настолько туп, чтобы не сдать наши школьные предметы хотя бы на В. – А что бы хотел сдать на «Превосходно»? – Зельеварение. Трансфигурацию – она везде важна. Заклинания только идиот не сдаст... И, наверное, Древние руны, я же не зря их сам выбрал. Дестини кивнула, одобрив этот подход. – Ну звучит не так уж сложно, верно? – Главное не волноваться, – Теодор ещё раз с брезгливостью, смешанной с презрением, осмотрел Энтони. – А то забудешь и то, что знаешь. Да что нужно этому Уизли?! – срывающимся шёпотом спросил он, и Дестини снова увидела одного из близнецов, идущего в противоположную сторону. – Мало ли что ему нужно в библиотеке, – Дестини не поняла, почему Теодор так раздражён. – Именно рядом с нами, – Теодор сказал это так скептически, что Дестини тут же вспомнила свой разговор с ним в «Трёх мётлах». – О боже, ты опять об этом? – она устало закатила глаза. – Хватит, ты придумываешь! Теодор с почти истерическим видом возвёл глаза к потолку и почти лёг на стол грудью, чтобы поближе подвинуться к Дестини. Она наоборот подальше откинулась на спинку стула, испугавшись такого напора. – Ничего я. Не придумываю. Как ты не замечаешь, что он всегда ошивается рядом с тобой? Дестини сложила руки на груди и глубоко вздохнула. – Вот так, не замечаю. И вообще: откуда тебе знать, что это именно Джордж? – Потому что именно он за тобой увивается. – Никто не увивается за мной, кроме твоих подозрений. Может, это вообще они оба тут ходили сейчас, просто друг за другом. – В том и дело, Дестини, – запустив руку в волосы, медленно сказал Теодор. – Они не умеют друг за другом. Никогда не ходят по одиночке, всегда вдвоём. А Джордж за тобой один ходит. Дестини сдвинула брови и сжала губы. – Я могу по пальцам пересчитать все случаи, когда разговаривала с ними по отдельности, – и, прежде чем Теодор успел снова начать возражать, всплеснула руками: – Да и какая, позволь спросить, разница, даже если это так? Ты считаешь, я ему нравлюсь – ну и пусть, меня это не волнует. Если вдруг, по какой-то невероятной случайности, окажется, что ты прав, не думаешь же ты, что я влюблюсь в него только потому, что он в меня влюбился? Теодор неподвижно замер, так и оставив пальцы в волосах, пристально глядя Дестини в глаза. На секунду ей показалось, что это так и будет длиться всегда – они сидят и смотрят друг другу в глаза. Серые и карие. Наконец Теодор отмер, выпрямился, посмотрел в сторону Энтони. Никто мимо него уже не ходил, а он добавил ещё одну книгу к тем трём, что уже были открыты, и стал читать, беззвучно открывая рот. – Ладно, извини. – Ничего, – примирительно сказала Дестини. В горле у неё почему-то пересохло. – Я знаю, тебе просто не нравятся Уизли, поэтому ты думаешь самое худшее. Он искоса на неё посмотрел, подозрительно сощурив один глаз. – Как будто тебе они нравятся. – Вообще-то некоторые из них ничего, – уклончиво ответила Дестини. Не стоило говорить Теодору, что как раз близнецов она считает довольно весёлыми. – Но я и друзьями их назвать не могу. Они слишком шумные. Теодор удовлетворённо кивнул. Взгляд его упал на конверт, отлетевший на середину стола, когда он разгорячился, и он поспешно притянул его обратно к себе, не заметив, с каким сожалением за этим проследила Дестини. Даже если ей по какой-то причине захотелось бы выяснить, не являются ли подозрения Теодора правдой, у неё бы не хватило на это времени. Её график был таким плотным, что там с трудом находилось время на то, чтобы вовремя выполнять домашние задания. Она уже не обращала внимания на Драко, который иногда метал в неё гневные взгляды, и не пыталась сама его спровоцировать. Хочет её игнорировать – его право, ей же спокойнее. Совсем не отчаяться от усталости ей помогала только Трейси. Несмотря на то что она была занята не меньше Дестини из-за своих ужасных тренировок, число которых только увеличивалось с приближением первого матча сезона, она совсем не выглядела чем-то недовольной, наоборот, с таким воодушевлением ходила по замку, что даже тучи над ним казались менее суровыми и тёмными. – И как это у тебя получается? – с завистью спрашивала у неё Дестини. – Сама не знаю, – весело пожимала плечами Трейси и потом таинственно добавляла: – Наверное, наша антиамриджная кампания так действует. Дестини не сказала бы, что их кампания такая уж «антиамриджная», ведь против Амбридж они ничего и не предпринимали, и всё же соврала бы, если бы сказала, что ей самой мысль о ГАВНЭ не поднимает настроение. На следующее собрание она пришла первой, чтобы немного подготовить подземелье к новому занятию. Их было уже восемь, а сегодня (уже благодаря самой Дестини) должны были присоединиться ещё два человека, и подземелье с четырьмя стульями больше не могло быть для них пригодным. Она зашла в комнату, прикрыла за собой дверь. Где-то совсем рядом гремел своими цепями Кровавый Барон, и Дестини порадовалась, что никому не придёт в голову допрашивать привидения в случае чего. Подземелье было всё таким же, каким она его увидела несколько недель назад: голые стены, каменный пол, четыре стула и две парты. Дестини оставила свою сумку, с решительным видом вытащила волшебную палочку. Сначала нужно было разобраться со стульями. Направив на них палочку, Дестини произнесла дублирующее заклинание, и стульев стало на один больше. Так она наколдовала ещё пять, потом вдвое увеличила количество парт, расставила их по кругу в дальнем конце подземелья. Самым ужасным в подземельях Дестини всегда считала свет. Пристально всмотревшись в факелы, горящие по стенам, она направила на огонь волшебную палочку. – Сумерум! – сказала она, взмахнув палочкой, и ахнула, когда у неё получилось, – огонь отделился от факела и запылал в воздухе сам по себе, удерживаемый волшебной палочкой. Факел тут же вспыхнул снова, и света в подземелье уже стало ощутимо больше. Она движением палочки направила всполох пламени под самый потолок и, высунув кончик языка от усердия, совершила ещё одно движение палочкой. Огонь завис в воздухе, словно кто-то невидимый удерживал его там, и весело запылал. Дестини, даже слегка взмокшая от усилий, счастливо улыбнулась: до этого она тренировалась только на свечных огоньках, и победа над таким большим огнём была для неё большим шагом вперёд, учитывая страх перед пламенем. Она отделила так ещё три огонька, когда дверь подземелья открылась, и внутрь вошла Гермиона. – Привет, Дестини, больше никого пока... ух ты! Она с нескрываемым восхищением проследила за тем, как Дестини отправляет под потолок ещё один всполох огня. – А я бы и не подумала сделать что-то такое! – сказала Гермиона, подойдя ближе и встав под самым огнём. – Мне показалось, здесь очень темно, – стараясь не звучать слишком горделиво, пояснила Дестини. – Я тоже умею кое-что подобное, – сказала Гермиона и полезла в свою сумку. Она вытащила небольшую баночку, поставила её на пол и произнесла заклинание волшебного огня. В баночке загорелся синий язычок пламени. Гермиона взяла её в руки и довольно взглянула на Дестини. – Надо сделать таких много и поставить вокруг! – одобрила Дестини. – Тогда станет поуютнее и потеплее. – Точно, – ответила Гермиона, с любовью глядя на свой огонёк. – Я вижу, ты и стульев добавила? – Кстати об этом... Ты не против, если к нам присоединятся сегодня ещё двое? Гермиона тут же посерьёзнела, прошла к парте, на которой лежал список, куда они вносили свои имена. – Кто, например? – Работники газеты. Полумна Лавгуд и Колин Криви. – Им можно доверять? – нахмурилась Гермиона. – Полумне точно можно, – неожиданно решила Дестини. Всё, что она знала о Полумне, говорило о том, что она ни за что не станет рассказывать Амбридж о тайных занятиях защитой от тёмных искусств. – А насчёт Колина Криви не уверена, но он с твоего факультета, так что... – Что там про Колина Криви? – спросил кто-то за спиной Гермионы, и, обернувшись, девочки увидели входящих Гарри с Роном, у обоих на лбах были красные спортивные повязки. – Он с сегодняшнего дня присоединился к нашему обществу, – объяснила Дестини. – Имеете что-то против него? – Нет, он нормальный, – покачал головой Гарри, подойдя к девочкам и встав рядом с Дестини. – Правда в последнее время только и делает, что всё фотографирует, – недовольно передёрнул плечами Рон, встав около Гермионы и заглянув ей через плечо в список участников. – И не унимается с разговорами про эту твою газету, Дестини. – Он просто серьёзно относится к делу, – одобрительно качнула головой Дестини. – Даже слишком... Следующим пришёл как раз Колин, неуверенно заглянув сначала через приоткрытую дверь. – Думал, заблужусь, – оповестил он. – Никогда не заходил так далеко в подземелья. Гермиона тут же подозвала его к себе и заставила вписать своё имя в список. – Это правда так важно? – наморщил лоб Рон. – Ты даже не представляешь насколько, – холодно отозвалась Гермиона. Потом подошли Эрни с Ханной, сразу восхитившись изменениями в подземелье. – Как тут теперь уютно! – оценила Ханна. Дестини самодовольно взглянула на Рона, который вообще-то тоже одобрил улучшенное освещение. Подошла и Полумна. Когда она открыла дверь, все сначала услышали её тихое пение, а потом увидели её саму. В ушах у неё были самодельные серёжки в виде редисок, а волосы были убраны в высокий хвост, из которого торчала волшебная палочка. Гарри с Роном украдкой переглянулись, Ханна хихикнула, а Гермиона с какой-то обречённостью вздохнула. Дестини почувствовала ответственность за Полумну и поспешила её представить, потому что она, всё ещё напевающая себе под нос какую-то мелодию, выглядела так, будто и не замечает находящихся вокруг неё людей. – Знакомьтесь, если не знали – это Полумна Лавгуд. Она иллюстратор в школьной газете. Эрни осмотрел Полумну с интересом и протянул ей руку для приветствия. – Приятно познакомиться, я Эрни МакМиллан. Так это ты нарисовала Седрика в виде барсука в прошлом году? – Я, – ответила Полумна, пожимая руку. – Ему очень понравился тот рисунок, – улыбнулась Ханна. – Я рада, – серьёзно кивнула Полумна. – Всё-таки лошадь ему совсем не подходит. Все, кроме Дестини, с недоумением переглянулись, но от лишних объяснений её спасло появление запыхавшейся Трейси. Она на ходу сбросила с себя спортивную мантию и запричитала: – Прошу прощения, я опоз... сколько света! – Это мы с Гермионой решили добавить уюта. Не очень удобно заниматься в полумраке. – Да и вообще в подземельях довольно жутко, – поёжился Рон. – Говорите, здесь раньше держали наказанных? – Ага, – радостно кивнула Трейси, встав посередине и уперев руки в бока. – Но это было очень давно. Мой папа говорил, эти наказания отменили в его последний год в школе, хотя он их ещё застал. – Вот и мой тоже... – протянул Рон, явно вспоминая что-то неприятное. Дверь снова открылась, в подземелье вошёл Невилл и замер с открытым от удивления ртом, увидев под потолком огонь. – Всем привет... – Привет, Невилл! – поздоровалась внезапно Полумна. – А где твоё смешное растение? Невилл опустил взгляд на собравшихся в подземелье, заметил новичков и неуверенно взглянул на Гарри. – Не должен же он повсюду носить его с собой, – сказал Гарри вместо Невилла. – Давайте начинать, – сказала Дестини и пошла к двери, чтобы крепко запереть её. Гермиона заставила и Полумну внести своё имя в список под раздражённое бормотание Рона, и все расселись на стулья. – Итак, – взяла слово Гермиона. – Раз нас теперь так много и неизвестно, появится ли кто-то ещё, я считаю нужным кое-что уточнить. Все молча слушали, что она хочет сказать. – Для начала нам стоит выбрать лидера, как вы считаете? – Это зачем? – не понял Гарри. – В каждом обществе должен быть кто-то главный. Вы играете в квиддич, у вас есть капитан, Дестини – главный редактор в газете... Нам тоже нужен кто-то, кто будет нас возглавлять. – Разве ты нас не возглавляешь? – спросил Рон. Гермиона набрала в лёгкие воздуха, косо на него посмотрев: – Если уж на то пошло, изначально всё придумали я с Трейси и Дестини... – Я не против, чтобы ты была главной, – сказала Дестини. Она сидела прямо напротив Гермионы, и они беспрепятственно пересеклись взглядами. Дестини ей улыбнулась. – Думаю, если бы ты тогда не подошла к нам в библиотеке, мы бы вряд ли стали заниматься этим. Летом я сама думала о том, что хочу уметь защищаться, но с появлением Амбридж запал как-то пропал. – Да, верно, – согласилась и Трейси. – Тем более ты придумываешь все эти вещи для нашей скрытности и ходила договариваться к Амбридж. Щёки у Гермионы порозовели, она сконфуженно сказала: – Ну я в общем-то не против... Но нужно проголосовать, чтобы всё было по правилам. – Кто за Гермиону? Руки подняли все, и Гермиона, довольно, хоть и смущённо, улыбнулась. – Хорошо, тогда следующий вопрос. Есть ли у вас, то есть у тех, кто присоединился к нам не сразу, заклинания, которые вы бы обязательно хотели изучить? Эрни заговорил про список заклятий, которые нужно обязательно знать к СОВ, Ханна сказала про чары, устанавливающие щит вокруг территории, а Гарри заикнулся про Дезиллюминационное заклинание. – Но это уровень ЖАБА, – попыталась возразить Ханна. – Дестини было по силам научиться вызывать Патронус, – пожал плечами Гарри, мельком взглянув на Дестини. – А его вообще не проходят в школе. Значит, и Дезиллюминационные чары нам по плечу. – Вот это хороший настрой, – сказала Гермиона, записывающая все названные заклятия в программу занятий. – Если появятся ещё какие-то идеи, говорите, всё рассмотрим, нам нужен максимальный охват защитных чар. Сегодня мы закрепим обезоруживающие заклинания, а на следующем занятии уже перейдём к оглушению. Правда придётся обзавестись подушками или чем-то в этом роде, чтобы не падать на пол. И я предлагаю, чтобы каждое занятие вёл тот, у кого эти чары получаются лучше всего. Кажется, Гарри хорошо удаётся Экспеллиармус? Гарри, на которого все с любопытством посмотрели, выпрямился, взъерошил волосы на затылке. В своей повязке он выглядел очень забавно. – Э-э ну в общем да, я вроде как хорошо их освоил... – Не против проверять нас? Гарри ещё немного помялся, но в итоге согласился, и все встали, чтобы разделиться на пары и приступить к тренировке. Дестини была благодарна профессору Грюму за прошлогодние занятия, когда он заставлял их не только магию развивать, но и физическую подготовку. Если бы не это, она бы выдохлась уже на десятой минуте, да и остальные вряд ли выдержали бы очень долго, кроме, разве что, Гарри, Рона и Трейси, которые играли в квиддич. Подземелье наполнилось криками и летающими лучами от заклинаний, воздух вибрировал от выставляемых раз за разом щитов. Сегодня Дестини изменила своей привычке и вместо защиты стала тренировать нападение. Трейси, с которой она была в паре, успевала выставлять щиты на какое-то мгновение раньше, чем луч заклинания Дестини врезался в неё, чтобы выбить волшебную палочку, и она продолжала стараться обезоружить её со всё возрастающей решимостью. Гарри, сначала немного потренировавшись с Роном, оставил его и прошёлся по подземелью, чтобы посмотреть, как дела у остальных пар. Когда он шёл мимо Невилла с Гермионой, его собственная палочка вылетела у него из пальцев: Невилл промахнулся и обезоружил его вместо Гермионы. – Извини, Гарри! – сказал он виновато, но лицо у него просветлело – это был первый раз за три занятия, когда у него получилось кого-то обезоружить. Гарри недовольно вернул свою палочку и подошёл к Дестини с Трейси. – Попробуй чуть-чуть задержаться, она привыкла к твоему ритму, – тихо сказал Гарри, наклонившись к Дестини, когда немного понаблюдал за их дуэлью. Дестини нахмурилась, следя за движениями Трейси. Она была непобедимым врагом для Дестини – физически сильнее, с магией знакома гораздо дольше, да и уверенности в себе имеет побольше. От этого ещё больше хотелось наконец одержать над ней победу, чтобы доказать в первую очередь себе, что стоит чего-то. – Экспеллиармус! – вскрикнула Трейси, и Дестини без труда отбила заклинание щитом. Трейси уже выставила волшебную палочку, чтобы совершить нужный пас и воздвигнуть щит против ответного заклинания Дестини, но его не последовало, и, стоило Трейси едва заметно дёрнуться в ожидании, Дестини быстро вскрикнула: – Экспеллиармус! Трейси вновь двинула палочкой, но не успела на какую-то долю секунды, и луч заклятия врезался в её руку, а волшебная палочка выскочила у неё из пальцев. – Да! Дестини счастливо обернулась на Гарри, и он показал ей большой палец, уже отправляясь к следующей паре. Час прошёл незаметно, хотя все так выдохлись после этого занятия, что ещё минуту слышалось только тяжёлое дыхание, после того как Гермиона объявила, что пока заканчивать. Волосы Рона торчали во все стороны от пролетевшего над ним шального заклинания Колина, а у самого Колина глаза немного разъехались в стороны, потому что Экспеллиармус Полумны угодил ему прямо в переносицу. Невилл и Дестини были окрылены своим успехом и почти не чувствовали усталости. – Мы хорошо сегодня поработали, – заключила Гермиона. – Спасибо, Гарри, что побыл для нас учителем. – Да не за что, мне даже понравилось. Может, после учёбы податься в преподаватели? И он двумя пальцами взялся за дужку очков, приспустив их на кончик носа, чтобы пристально взглянуть на Невилла. Получилось так похоже на профессора МакГонагалл, что все рассмеялись, а Полумна с каким-то восхищённым визгом хлопнула в ладоши. Дестини отошла к стульям и опёрлась на один из них руками сзади. Безмятежным взглядом она осмотрела свою команду и сказала: – Я рада, что мы с вами здесь собираемся. Ну знаете... несмотря на факультетскую борьбу и всё такое. Помните, Распределяющая шляпа ведь пела как раз об этом? Гермиона и Эрни серьёзно кивнули, а Рон с недоверием прошёлся взглядом по Трейси. – Надеюсь, ты не считаешь, что это и к квиддичу относится. Трейси ответила ему презрительным выражением лица. – Не думаю, что мне понадобятся ваши подачки на матче. – Отлично, потому что их и не будет. Невилл вздохнул. – Жаль, что только вы двое со Слизерина считаете, что нужно перестать враждовать... Трейси с Дестини неуверенно переглянулись. Дестини подумала о Теодоре, но он был плохим примером. – Не только мы... – Просто не всем из нас кажется, что навыки защиты так уж необходимы. Гарри, Рон и Гермиона явно насторожились, услышав в этих словах какой-то скрытый смысл, а Колин робко взглянул на Дестини. Она ответила ему поддерживающей улыбкой, от которой он тут же зарделся. – Пора расходиться, – сказала Трейси, и Дестини кинула ей её спортивную мантию. – Давайте снова парами. Скоро кто-нибудь точно поднимает панику, что столько гриффиндорцев по подземельям шастает. Первыми ушли Эрни с Ханной – у них даже было оправдание, что они здесь делают, потому что оба были старостами. Потом с потусторонним видом выскользнула в коридор Полумна, за ней отправился Невилл. Следующими ушли Гарри и Рон, предпоследними Колин и Гермиона, и Дестини с Трейси как замыкающие должны были закрыть дверь на засов. Когда они не торопясь пошли по коридорам, впереди ещё виднелись фигуры Гермионы и Колина. Трейси вдруг задумчиво прищурилась, повернулась к Дестини и почему-то внимательно осмотрела её одежду. – Знаешь, Дакота была права. – Ты о чём? – изумилась Дестини. – Помнишь, она тебе сказала, что по тебе видно, что ты из маглов, потому что ты так одеваешься? Дестини насупилась. – Как это «так»? Трейси явно не знала, какое подобрать слово, и в конце концов просто обвела всю фигуру Дестини красноречивым взглядом. – Ну как маглы! – И что это значит? – прищурилась Дестини. – Что ты должна меня научить! – Да у тебя у самой неплохо выходит... – Нет, так, как у тебя, не получится. Дестини не понимала, чем так принципиально отличаются её свитера с юбками от свитеров и брюк Трейси, поэтому неуверенно пожала плечами. – Зачем тебе это? К маглам собралась? – Не совсем... Просто я недавно узнала об одной волшебнице, она раньше работала в Отделе тайн, а сейчас ушла в отставку и устраивает всякие приёмы чуть ли не каждый месяц – так вот, она очень любит маглов и её вечеринки делаются в магловском стиле! – И ты что же, хочешь на них попасть? – И ты тоже хочешь, – внушительно взглянула на неё Трейси. – На зимних каникулах, как тебе? В честь Нового года? – Ну я вообще-то планировала каникулы провести с родителями... – Брось, Дестини, всего на один день! Будет повод нам с тобой увидеться. – Если хочешь попасть на магловскую вечеринку, можешь просто приехать ко мне на Рождество – моя семья тебе всё устроит. Трейси отмахнулась от неё и больше про это не говорила, но по её лицу Дестини видела, что она не забыла об этой идее. Как только секретная стена отъехала в стороны, девочки сразу поняли, что что-то не так. Слышались крики, ругательства, и, переглянувшись с Трейси, Дестини быстро вбежала внутрь. По ковру в середине гостиной катались два тела, колотящие друг друга кулаками. Дестини не нужно было в них вглядываться, чтобы понять, кто это. – Теодор! – её крик смешался с криками остальных студентов, наблюдающих за дракой. – Хватит! – Отпусти его! – Прекрати, Хиггс! Кто-то пытался к ним подступиться, чтобы разнять, девочки испуганно кричали. Драко направлял палочку на Теодора с Теренсом, но никак не мог прицелиться, потому что они перекатывались с места на место и то и дело в воздух взлетал чей-нибудь кулак. – Что вы тут устроили! – по лестнице поспешно спустился Абрахам Локвуд в халате, староста школы. Перед ним толпа тут же расступилась, он направил на дерущихся волшебную палочку, сделал резкий взмах, и их тут же откинуло друг от друга по разные стороны. Хиггс спиной врезался в кресло, сдвинувшееся от столкновения, и громко закашлялся, Теодор упал на спину, раскинув руки в стороны, и, тяжело дыша, смотрел в сводчатый потолок. Бровь у него была рассечена, губа разбита. Дестини прикрыла рот рукой, смотря на его фигуру. – Что за варварское поведение! – закричал Абрахам, переводя гневный взгляд с одного на другого. – Как парочка последних маглов сцепились! Толпа вокруг молчала, прячя глаза. Семикурсников здесь не было, Абрахама стоило бояться всем. – Снимаю десять баллов со Слизерина, – сказал Абрахам, и по толпе прошёлся возмущённый ропот. – Это нечестно! – Наказать нужно только их! – Мы же не виноваты... – Если такое повторится ещё раз, – Абрахам повысил голос, чтобы перекричать недовольства, – и неважно, с теми же нарушителями или уже с другими, пеняйте на себя, это дойдёт до профессора Снейпа. Я не потерплю, чтобы в стенах нашей гостиной происходило такое! А вы двое невоспитанных дикарей, уберите беспорядок, который тут устроили. Он прошёлся взглядом по притихшей толпе. – Ещё с кого-то снять баллы за нарушение коммендантского часа? Первокурсники уже должны быть в постелях! Мимо старших товарищей протиснулись несколько младшеклассников и, явно стараясь стать невидимыми, быстро скользнули к лестницам. Абрахам проследил за ними взглядом и, стремительно развернувшись, сам пошёл обратно в спальню. Несколько человек, стоящих на лестничном пролёте, привлечённые шумом драки, поспешили уйти с его пути. Как только Абрахам скрылся из виду, Дестини подбежала к Теодору и села перед ним на колени. Трейси осталась стоять на месте. Дестини подняла голову Теодора, они пересеклись взглядами, и он, уперев руки в пол, тяжело поднялся на ноги. Вокруг них все зашептались, Блейз с Дафной, держась друг за друга, стояли у камина и неотрывно смотрели на Теодора. Он сам только бросил презрительный взгляд на Хиггса, теперь сидящего рядом с креслом, в которое врезался, и развернулся к лестнице в спальни. Хиггс за его спиной расслабленно опёрся на вытянутые руки и почти с весёлой усмешкой сказал его затылку: – Ну ты и псих, Нотт. Дестини боялась, что Теодор сейчас снова кинется на него с кулаками, но он словно и не услышал этих слов, продолжив свой путь. У самой лестницы он наклонился и подобрал что-то с пола – вскрытый конверт. Ни на кого не обернувшись, Дестини, и сама не зная зачем, пошла за ним по ступенькам. Разговоров в гостиной стало больше, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Теодор, одной рукой держа письмо, а другой потирая челюсть, по которой, наверное, зарядил Хиггс, плечом толкнул дверь своей комнаты. Дестини бы подумала, что он не заметил, что за ним кто-то идёт, но дверь он за собой не закрыл, и, проскользнув следом за ним, это сделала Дестини. Спальня была пуста. Комната мальчиков была такой же, как у девочек, те же кровати, расставленные по кругу, дверь в ванную, тёмно-зелёные пологи. Но у девочек не было окна, и Дестини на секунду замерла, глядя на толстое стекло от пола до потолка, сквозь которое видно было мутную воду Чёрного озера. Теодор кинул письмо на свою кровать, сам устало на неё присел и опустил голову на ладони, закрывая лицо. Его разбитые костяшки выглядели страшно – краснота крови на бледной коже. Дестини стояла в центре комнаты, чувствуя себя глупо. Вытянув перед собой руки, она увидела, что пальцы у неё слегка трясутся. Сжав их, она опустила руки вдоль тела и тихо спросила: – Что он тебе сделал? Теодор не отрывал руки от лица. Несколько секунд он сидел молча, потом тяжело пожал плечами. Голос его звучал глухо: – Не знаю. Ничего... Дестини нервно обняла себя за плечи, зачем посмотрела себе за спину, на закрытую дверь, и вернула взгляд на Теодора. – Но это же ты начал? – Откуда ты знаешь? – Ты... всегда начинаешь. Он отнял ладони от лица, зло посмотрел на неё из-под сдвинутых бровей. Лицо его было испачкано в крови. – То есть я псих? – повторил он слова Хиггса. – Я такого не говорила. Обычно ты бил его за дело, а сейчас сам сказал... – То есть я стал психом, – выдохнул Теодор и упал на кровать, раскинув в стороны руки, как лежал сейчас на полу гостиной. Дестини промолчала, не зная, что сказать ему, чтобы убедить в том, что она на его стороне. Наконец она неуверенно шагнула к нему. – Тебе нужен умыться, Теодор. – Да зачем ты со мной возишься? – Я тебя люблю. Дестини услышала эти слова словно со стороны. Теодор повернул к ней голову так быстро, что у него должна была щёлкнуть шея. Единственным живым местом на его лице были глаза, и они смотрели на Дестини с таким недоверием, какого она ещё никогда ни у кого не видела. – Ты мой лучший друг, – заключила она, хотя язык у неё отнялся и стало очень жарко. Теодор сощурился, отвернулся, задумчиво посмотрев на полог над собой. Дестини не знала, что ей делать, она понимала, что нужно сказать что-то ещё, но что? Беспомощно оглядев спальню, она указала себе за спину, где была ванная. – Теодор, тебе правда нужно умыться, ты же весь... – Мне плевать, Дестини, – выплюнул он. – Уйди. В груди у неё дрогнуло сердце. Она нахмурилась, снова сжала пальцы в кулаки. – Вот как ты говоришь с теми, кто о тебе волнуется? – Я не прошу тебя об этом, – он отчаянным жестом снова закрыл лицо ладонями и зашипел от боли, когда прикоснулся к разбитым брови и губе. – Потому что о таком и не надо просить, если кто-то считает тебя... – Другом, да. Уйди, Дестини, я сам разберусь. Она ещё пару секунд потопталась на месте, но Теодору было совсем невыносимо её присутствие. – Уйди! Прости меня, но пожалуйста, уходи... Дестини была больше не в силах это терпеть, мучить и себя, и его. Она быстро развернулась, в два шага оказалась около двери. – Я позову Драко, – сказала она, уже взявшись за ручку. Теодор ей ничего не ответил, и она выскочила в коридор. Сердце колотилось у неё где-то в горле, пальцы снова затряслись, а в голове ни одной мысли не задерживалось дольше, чем на секунду. Она хотела развернуться, влететь в спальню Теодора и хорошенько на него накричать. Но вместо этого спустилась по лестнице, ища глазами Драко. Теренс Хиггс куда-то ушёл. Кресло, которое он сдвинул, утащило за собой ковёр. Несмотря на указание Абрахама, никто из нарушителей не стал убирать за собой беспорядок. Людей в гостиной стало ощутимо меньше: Трейси куда-то исчезла, не было и Дафны с Блейзом, и Мораг, и большинства младшекурсников. Драко сидел, низко опустившись в кресле, рядом с ним на соседних креслах неловко уселись Крэбб с Гойлом. Они о чём-то тихо разговаривали, но когда подошла Дестини, разговор тут же прекратился. – Не оставляй его одного, – сказала Дестини, как только остановилась в нескольких шагах от ног Драко. Он в недоумении нахмурился. – Ещё чего. Умеет драться – умеет и справляться с последствиями. – Ты же его друг, – с горячностью взмахнула руками Дестини. – Помоги ему. – Он не просит меня о помощи, – пренебрежительно отвернул голову Драко. – Потому что ты его друг, – повторила Дестини. – Об этом и не надо просить. – Ты тоже его друг, что же сама не помогаешь? Драко утомлённо на неё посмотрел и увидел на её лице что-то такое, что заставило его губы изогнуться в понимающе-издевательской ухмылке. – Ох, да неужели, – протянул он. Дестини в защищающемся жесте сложила на груди руки, отвернулась от Драко к окну. – Думай обо мне, что хочешь, но ему нужна помощь. Уверена, тебе лучше знать, чем мне, как ему помочь. Драко оценивающе её осмотрел, потом глубоко вздохнул и не хотя встал из кресла. Проходя мимо Дестини, он задел её плечом, но больше ничего не говорил. Крэбб с Гойлом остались сидеть в креслах, и Дестини, пересёкшись взглядами с обоими, поспешила за Драко. Он медленно поднимался, поэтому она быстрее его преодолела ступеньки по лестнице в девичьи спальни, и, больше не оборачиваясь, быстро подошла к своей. Открыв дверь, она тут же столкнулась взглядами с Пэнси, сидящей на своей кровати. Пэнси открыла рот, чтобы что-то сказать, но Дестини невыносимо было бы сейчас разговаривать с ней, и она поспешно подошла к двери в ванную и скрылась за ней. Повернув замок, Дестини сначала пару секунд смотрела на него, потом медленно повернула голову в бок, на зеркало, и, только увидев своё отражение, поняла, что плачет. Она прикоснулась к щеке, она была мокрой. Дестини удивлённо смотрела на капли слёз на своих пальцах, а они, тем времени, наполнили её глаза, и из горла наконец вырвалось сдавленное рыдание. Слёзы потекли по щекам, Дестини прислонила к скулам основания ладоней, как будто так могла остановить их, запрокинула голову, прикрыла глаза. Перед закрытыми веками появился образ Теодора, лежащего на кровати, удерживая руки у лица. Дестини почувствовала на него такую обиду, что поток слёз даже ненадолго прекратился, но она скоро заплакала с новой силой. Ей было жаль себя – и зачем она, правда, с ним носится, если ему самому это не надо? «Уйди, Дестини». С ней никогда не происходило ничего более унизительного. Она подошла к раковине, упёрлась в неё руками, снова посмотрела на своё отражение в зеркале и тут же отвернулась – не хотелось видеть себя такой жалкой и грустной. Она подумала о том, что Пэнси в комнате наверняка слышит её рыдания, включила воду и принялась быстро умываться холодной водой. Дестини не смотрела больше на своё отражение, пока не прекратила плакать. Хотя после слёз лицо тоже было не самым приятным зрелищем – опухшие глаза и нос, щёки красные, губы всё ещё трясутся. Она выключила воду, шмыгнула носом, строго заглянула себе в глаза. – И чего ты плачешь из-за него? Он этого не заслуживает. Дестини подумала, что и Теодор наверняка сказал бы то же самое – не нужно из-за него плакать, он этого не стоит, и почувствовала себя такой несчастной, какой никогда больше не была. И нашла, в самом деле, повод для слёз! Как будто мало у неё плохого случалось до этого. Её мать убил самый тёмный волшебник всех времён, она никому не может рассказать об этом, голова раз в неделю разваливается на куски, и физически, и эмоционально, снятся ужасные сны, она не знает, что делать со своей жизнью, её родителям угрожает опасность, а разрыдаться решила из-за мальчишки, который даже не в силах оценить это. Дестини устало присела прямо на пол, прислонившись спиной к ванне и притянула к себе колени, чтобы спрятать в них подбородок. Она всё ещё судорожно вздыхала, хотя слёзы кончились. Теодор, наверное, испытывает примерно то же самое? Она заставила себя подумать, что он не жалеет о том, что выгнал её, но какой-то частью своей души, которая была полностью предана Теодору, знала, что это не так. Если бы он не хотел, чтобы она была рядом, он бы изначально не пустил её в спальню. И всё же думать о нём хорошо было совсем не просто сейчас, когда она по его милости сидела на холодном полу ванной, прорыдав до этого без остановки несколько минут. Теодор всегда так – сам несчастен, значит надо сделать несчастными и всех вокруг. Может, он и Драко сейчас выгнал. Хотя Драко наверняка найдёт слова, которые ему нужно сказать. Он знает, что с ним происходит, о чём пишет ему отец. Дестини грызло нездоровое любопытство – что такого могло быть в этих письмах, что Теодор просто так набросился на Хиггса, совсем потеряв контроль? Это были дела Пожирателей смерти. Дестини села ровно, вытянула ноги. Медленно выдохнула и прикрыла глаза, потом вдохнула, снова выдохнула, и так, пока не успокоила дыхание. Она так раньше никогда не делала, но подсознательно понимала, как получить то, чего ей хочется. Сердце хотело снова начать бешено колотиться в груди, но Дестини не позволяла ему разогнаться. Ей нужно было полное спокойствие и чистый разум – а освобождать разум она научилась в прошлом году ещё как. Дестини представила, что открывает дверь, и вошла в темноту. Ни одного звука, ни одного признака жизни вокруг. Она продолжала двигаться: не идти, не ползти и не лететь, а просто продвигаться вперёд, словно кто-то другой вёл её, переставляя, как шахматную фигурку на доске. Темнота вокруг стала менее густой, а вокруг неё что-то замелькало, словно быстрые мальки в глубокой воде. Её голова наполнялась эмоциями, желаниями, и Дестини знала, что испытывает их не сама. Она была внутри. Осознав это, Дестини остановилась. Ей нельзя пугаться. Она ждала, пока страх покинет её тело, перестанет холодить кончики пальцев и пробираться вниз по позвоночнику. Дестини не знала, что конкретно хочет от нахождения здесь, но ей нельзя ни в коем случае раскрывать своё присутствие. Она продвинулась врерёд ещё немного и увидела что-то словно сквозь неплотную штору. Это не было зрением в привычном ей смысле, но она видела – образы, отголоски мыслей, роящиеся в чужой голове. И главным, что она чувствовала, было ожидание, пристальное, терпеливое. Она позволяла кому-то переживать все этапы ужаса перед собой, не торопила с выполнением дела. Она знала, что оно невыполнимо, но не позволяла говорить это никому другому. Это было не ожидание победы, а ожидание провала. Эмоции стали сменяться. Ожидание перетекло в усталость, а усталость – в нетерпение. И вот она уже испытывает что-то, близкое к одержимости. Почему до сих пор никто не понял, как много это для неё значит? Почему ей всё приходится делать самой? Дестини ждала так долго, и никто до сих пор не помог ей получить то, что она хочет. Она увидела чёткую мысль: «Нужно отложить это. Это подождёт». Если девчонка мертва, значит, всё в итоге получилось, как и должно было. Нужно разобраться, почему она тогда умерла вместе с младенцем и грязнокровкой. И нужно понять, что делать с мальчишкой. Громкий стук заставил Дестини, сидящую на полу в ванной, вздрогнуть. Она не открыла глаза, она всё ещё была там и с замершим сердцем ждала, когда среди ожидания и одержимости появится что-то ещё. Но другая Дестини ничего не услышала. И она стала двигаться назад, покидать чужую голову. От шрама по всей голове прокатывались приступы боли. – Дестини, ты там что, утопилась? Приглушённый голос Пэнси смешивался с требовательными стуками в дверь. – Сейчас выйду, – Дестини звучала гнусаво из-за недавних слёз. Она встала на ноги, заглянула в зеркало. Лицо всё ещё красное и опухшее, но времени исправлять это уже не было. Она только провела ладонями по лицу, прежде чем выйти из ванной. Пэнси настороженно её осмотрела, задержала взгляд на красных глазах, но Дестини прошла мимо к своей кровати, не посмотрев ни на Миллисенту, уже вернувшуюся в спальню, ни на Дафну. Ложась спать, Дестини старалась не думать о Теодоре, но получалось плохо. Она думала не только о тех словах, которые он сказал ей сегодня, но и о том, что почувствовала, сидя в ванной и впервые пройдя в чужой разум так далеко. Шрам болел до тех пор, пока она не уснула. Дестини не знала, что из того, что увидела, относилось к Теодору и его отцу, но важнее было другое. Она смогла пробраться в голову Волдеморта, а он не заметил этого. *** У Дестини было чёткое желание игнорировать Теодора на следующий день. Она говорила себе, что делала бы это в любом случае, даже если бы он не прогнал её вчера из своей комнаты – она очень не любила, когда он дрался, но вообще прекрасно знала, что это не так. Дестини любила Теодора и, если бы он вчера поделился с ней своими переживаниями, а не предпочёл остаться без неё, она была бы сегодня настроена совсем не так враждебно. Кажется, Теодор и сам это понимал. Первым уроком во вторник была сдвоённая Трансфигурация. Дестини думала, что Теодор вовсе не придёт сегодня на уроки, но он явился, хоть и с самым звонком. Дестини обернулась на него, но тут же отвернулась, намереваясь игнорировать его. Она и всегда на Трансфигурации садилась с Трейси, но иногда переглядывалась с Теодором, посылая ему улыбки или выразительные взгляды усталости, но не сегодня. Он сидел сзади, и Дестини не могла видеть, обращает ли он на неё внимание, и убеждала себя в том, что ей всё равно. На самом деле ей не было всё равно. Она отчаянно хотела пересечься с ним взглядами, вспоминала, как он обнял её в начале года, как они бежали вместе по холму летом, как горели тогда его глаза, вспоминала, каким горячим было его тело, вспоминала, как в прошлом году он прибежал вместе с профессором Снейпом в кабинет Грюма, чтобы спасти её от Барти Крауча. Всё это делал тот же Теодор, который вчера сказал ей уйти. На Трансфигурации Дестини так и не смогла сосредоточиться, и профессор МакГонагалл сделала ей замечание, из-за чего она ещё сильнее разозлилась на Теодора – он занял все её мысли. По дороге на Заклинания она даже обогнала Трейси, которая, конечно, замечала, какое скверное у неё настроение, но предусмотрительно ни о чём у неё не спрашивала. Если честно, то и сама Трейси выглядела не лучшим образом, как будто всю ночь не спала, и, если бы Дестини не была так занята собственной злостью, она бы поняла, что не знает, когда Трейси вернулась в спальню этой ночью. После Заклинаний был Уход за магическими существами, и слизеринцы направились на улицу, под порывистый ветер. – Хорошо хоть дождя нет, – буркнула Трейси, хотя её никогда и ничто не могло отвернуть от желания увидеть очередных волшебных тварей. – И всё же лучше бы занятие пере... – Дестини. Трейси остановилась, обернувшись на Теодора, а Дестини наоборот ускорилась, благо вниз по холму идти было легко, ещё и с подгоняюющим её в спину ветром. – Дестини, пожалуйста! Да уж, вчера он тоже говорил «пожалуйста», только просил не остаться, а уйти. Подумав об этом, о том, как приятно было бы сказать ему это в лицо, Дестини замедлилась и наконец совсем остановилась. К ней тут же подбежала Трейси, обошла и заглянула в глаза. – Он тебя обидел? – спросила она, с жалостью сдвинув брови, и Дестини не захотелось, чтобы Трейси знала об этом. – Иди, я потом тебе расскажу, – бросила она и обернулась на Теодора. Ветер откинул волосы ей от лица, и она увидела его несчастно сгорбленную фигуру, стоящую чуть выше по холму. Трейси немного поколебалась, но всё же спиной вперёд пошла дальше к хижине Хагрида, где ждала Граббли-Дёрг. Дестини не собиралась подниматься к Теодору, и он сам стал спускаться к ней. Мимо них проходили их однокурсники. Гарри с настороженным любопытством проследил за тем, как Теодор приближается к Дестини, и их взгляды на секунду пересеклись, прежде чем вместе с Роном они её обогнули. Лаванда Браун и Парвати Патил оказались рядом, когда Теодор остановился перед Дестини, и тут же стали что-то друг другу шептать на ухо, прикрывая рты ладонями. Вид у Теодора был разбитый и в прямом, и в переносном смысле. Разбитая губа вспухла, на брови краснела болячка, на челюсти слева выделялся фиолетовый синяк, ветер кидал ему волосы на лицо, но он словно и не замечал этого, сосредоточив внимание на лице Дестини, перебегая с одного её глаза на другой. – Прости, – сказал он вначале, и сердце Дестини ёкнуло. Они оба знали, что этого достаточно для того, чтобы она простила его, но она упрямо сложила руки на груди и недоверчиво прищурилась. – За что? Ей было интересно, что он скажет. Теодор растерянно посмотрел за плечо Дестини на Запретный лес, набрал воздуха в грудь и уже открыл рот, но в итоге только опустил голову, плотно сжав губы. – Ты извиняешься за то, что меня прогнал? – подсказала ему Дестини. Он бросил на неё быстрый взгляд, снова опустил голову, на этот раз ещё ниже. – Ты всегда обо мне заботишься, а я не знаю, как тебе ответить. – Простого «спасибо» было бы достаточно. Дестини развернулась, чтобы уйти, но Теодор успел взять её за руку, и она замерла. Воспользовавшись этим, Теодор потянул её обратно и, не отпуская её руки, заговорил, лихорадочно проглатывая окончания: – Да, я извиняюсь за то, что прогнал тебя, потому что мне не хотелось, чтобы ты уходила, но я должен был остаться один, чтобы не сорваться и не... Дестини, я не могу тебе ничего объяснить, ты же знаешь? – Я... – Но это не значит, что я не хочу, чтобы ты была рядом. Только когда ты близко, я и могу сдерживаться. И вот это, – он указал на своё лицо, – тоже способ сдержаться. – От чего сдержаться? Дестини отвела волосы от лица и непонимающе покачала головой. Теодор беспокойно забегал глазами вокруг, но на Дестини не смотрел, хотя продолжал сжимать её руку. – Я не могу объяснить. – В этом и проблема, Теодор, – Дестини выдернула пальцы из его руки, и она безвольно упала вдоль тела. – Пока ты мне не объяснишь, я ничего не пойму. И это так и продолжится: я буду пытаться помочь тебе, а ты будешь только гнать меня, чтобы не сказать ничего лишнего. Теодор сдвинул брови. – Я никогда раньше не прогонял тебя. – Теперь ты знаешь, что так можно. А я не хочу, чтобы каждый наш разговор... – Я уже рассказал тебе очень многое, что не должен был, Дестини, – ткнул себя в грудь Теодор. Она беспомощно развела руками. – Значит, я слишком глупая, чтобы сложить из всего, что ты говорил, что-то цельное! Пока ты скрываешь свои секреты ото всех, ты скрываешь их и от меня. Подумай, что тебе самому нужно, а я пойду на урок. На этот раз она убрала руки в карманы, чтобы он снова не остановил её, но Теодор, кажется, и не собирался делать этого. Когда она подошла к однокурсникам, он стоял там же, где она его оставила, и подошёл, только когда появилась Граббли-Дёрг. Как и на Трансфигурации, Дестини не смогла сосредоточиться на уроке, поэтому ей предстояло, кроме домашнего задания, заняться ещё и отработкой сегодняшнего урока, который она почти полностью прослушала. Слабо успокаивало только то, что и Теодор всё занятие простоял в стороне, не слушая профессора. Об их ссоре явно знали все слизеринцы, потому что они то и дело бросали взгляды на Дестини, не рискуя привлекать внимание Теодора. Ей оставалось только игнорировать их, как и однокурсников с других факультетов – они тоже поняли, что на Слизерине какая-то драма, хоть и только по сегодняшней сцене между Дестини и Теодором. Уходя с урока в замок, Дестини проследила за Теодором, но он пошёл не вместе со всеми, а в сторону Запретного леса, отделившись от основной группы. Драко с Блейзом обменялись усталыми взглядами, Дафна грустно смотрела ему вслед, в Трейси обняла Дестини за плечи и повела к замку. – Всё образуется, – сказала она, но далеко не так уверенно, как говорила обычно. – Не знаю, Трейси, – вздохнула Дестини. – Лично у меня ощущение, что станет только хуже. На это Трейси ничего не сказала. Дестини и на неё обиделась, потому что после обеда она снова ушла тренироваться, хотя погода не улучшилась, и с неба постоянно накрапывало. Дестини, злая на весь мир, заперлась в редакции и до вечера работала над новым номером газеты. Скоро должен был пройти первый матч по квиддичу и шахматный турнир, но пока новости Дестини приносили посторонние, и она публиковала в газете то, что просили у неё другие. На ужине Теодора не было, но, вернувшись в гостиную после вечернего дежурства, Дестини увидела его, лежащим на диване в гостиной, не у камина, а у дальней стены, под одним из окон, открывающих вид на глубину Чёрного озера. Он спал, на груди у него лежала открытая книга, которую он читал, прежде чем уснул. Дестини на пару секунд задержалась, смотря на то, как мирно поднимается и опускается его грудь, но в итоге ушла в спальню. На следующий день первым уроком были Древние руны. Дестини подошла к классу одной из первых. Она подозревала, что Теодор сегодня вообще не придёт на урок, это было бы очень кстати его нынешнему состоянию, и плевать ему на замечания профессора Снейпа. Но когда Дестини села за свободную парту, когда профессор Бабблинг впустила их в класс со звонком, рядом с ней села не Мораг, а Теодор. Дестини от неожиданно обернулась к нему, но он на неё не смотрел, словно и не заметил, что сел за одну парту с ней, и она тоже отвернулась, взгляд направив на доску. Сегодня она собиралась всё внимание уделить учёбе, не отвлекаясь на посторонние мысли, но обнаружила, что думать об уроках с Теодором рядом не легче, чем когда он где-то позади. Она всеми силами старалась слушать профессора Бабблинг, но её разум постоянно подводил её, уши словно были настроены только на то, чтобы слушать дыхание Теодора, а глаза – на то, чтобы разглядывать его профиль. Дестини себе этого не позволяла, тем более у неё снова заболел шрам. Они проходили категорию рода в древнем языке волшебников, тема, как сказала профессор Бабблинг, одна из самых сложных тем, которые встречаются на СОВ, а Дестини никак не могла сосредоточить внимание на схемах, написанных на доске. Ей казалось, она физически ощущает волнение, исходящее волнами от Теодора. Они сидели достаточно близко, чтобы она могла почувствовать тепло его тела, и, совершенно иррационально, Дестини хотелось придвинуться к нему ещё ближе, чтобы почувствовать его совсем рядом. Одной рукой он подпёр голову, слушая профессора с непроницаемым выражением на лице, другая лежала на парте, рядом с открытым словником. Дестини то и дело опускала взгляд на эту руку, не могла перестать рассматривать красноту на разбитых костяшках. И почему он не сходит к мадам Помфри, не вылечит эти раны экстрактом бадьяна? Ему нравится себя мучить – вот почему. Дестини потянулась, тоже уложила руки на парту. Левая была совсем рядом с рукой Теодора, но он этого не замечал. Дестини тоже устремила взгляд на доску, но мысли её были прикованы к их рукам, лежащим рядом на парте. Дестини сама не заметила, как чуть подвинула свою руку, будто бы для удобства. Она прикусила губу, искоса наблюдая за Теодором, но он всё ещё слушал профессора Бабблинг, наверняка очень интересно объясняющую новую тему. Дестини не разбирала ни одного слова, которое она произносила. Её рука сдвинулась ещё чуть-чуть, и машинально остановилась, когда присутствие чужого тепла стало слишком ощутимым. Дестини не знала, зачем это делает. Она сделала глубокий вдох, но дышать было слишком тяжело. Правой рукой она прикоснулась к шее, расслабила галстук, но легче не стало, грудь у неё горела. Дестини сделала это последнее движение, сдвинула левую руку и наконец почувствовала тепло кожи Теодора. Всего на долу секунды, потому что Теодор тут же отдёрнул свою руку. Дестини не смотрела на него, но поняла, что он посмотрел на неё, быстро и внимательно, тут же вернув взгляд обратно на доску. Она не убирала руку. Она ждала. Теодор сделал рваный вдох, медленно подвинулся. Они снова соприкоснулись, но теперь никто не убрал руки. Дестини бросило в холодный пот, сердце стучало одновременно во всём теле. Она стремительно краснела и смотрела на то, как открывается рот профессора Бабблинг, пока она объясняла домашнее задание. Дестини так ничего и не услышала. Когда прозвенел звонок, Дестини подскочила как ошпаренная, быстро покидала все вещи в сумку и чуть не бегом выскочила из класса. Теодор даже не успел встать, когда её уже не было в кабинете. – Ты чего такая? – изумилась Трейси, когда они встретились в холле, чтобы выйти к теплицам на Травологию. – Какая? – поспешно спросила Дестини, хотя и так знала ответ: щёки всё ещё красные, глаза, наверное, блестят, как у пьяной, а дыхание сбилось. – Как будто испугалась чего-то, – пожала плечами Трейси. – Уизли что-то взорвали наверху, – соврала Дестини. – И Пивз объявился. – Дурдом какой-то, а не школа. Трейси поверила в её отмазку, но на Травологию должен был прийти и Теодор, а он точно поймёт, от чего у неё вспыхнули щёки. Дестини не знала, как себе это объяснить. На Травологии она всё же смогла взять себя в руки, потому что Теодор был вне её поля зрения, и ей удалось разобраться во всём, что говорила профессор Спраут, не хуже, чем Трейси, обожающей Травологию. Впереди было ещё два урока, но Дестини смогла запихнуть свои мысли о Теодоре в самый дальний ящик головы, представив, что заперла их в невидимый сейф под столом Полумны в редакции. Теодор не пытался к ней подойти и тем более заговорить с ней, и Дестини на него не смотрела, как будто и забыла про его существование, но краем глаза замечала, что он подолгу смотрит на неё, видимо тоже не способный сосредоточиться на занятиях. У Дестини тянуло шрам, но впервые она не обращала на это внимания, занятая чем-то, что гораздо сильнее впивалось ей в мозг. Вечером они с Трейси вдвоём пошли в библиотеку. Дестини чуть ли не слезами уговорила её пойти вместе, потому что Трейси уже заикнулась про тренировку. Дестини нужно было, чтобы она отправилась с ней, потому что опасалась, что Теодор может решить снова заговорить, а Дестини бы сейчас этого не выдержала. Они сели в дальнем конце библиотеки, где больше никого не было, хотя сегодняшним вечером народу здесь собралось много, в особенности пятикурсников и семикурсников, которые готовились к экзаменам. Дестини засела за Древние руны, которые прошли мимо неё, а Трейси рисовала заданные вчера астрономические карты. Хотя библиотека обычно способствовала сосредоточенности мыслей, сейчас Дестини снова, как и на уроках, не чувствовала в себе никаких сил учиться. Мыслями она постоянно возвращалась в класс Древних рун, где её рука соприкоснулась с рукой Теодора. Всё это напоминало прошлый год, когда она не могла делать домашние задания из-за ужасной боли в шраме и завладевшего её разумом дневника. Теперь её разумом завладел Теодор. Дестини приложила руки ко лбу, забралась пальцами в волосы, устало вздохнула над словником. Она никогда не думала, что это произойдёт с ней. А ведь родители, кажется, ещё летом намекали ей на то, что такое возможно. Тогда она считала, что это бред, дурацкие подозрения, ни на чём не основанные. Сейчас она понимала, что, увидь её родители, они были бы горды, что их догадки оказались правдой. Руки Теодора, его глаза, его разбитая губа, голос, дыхание – всё это Дестини находила вокруг себя. Она могла войти в разум Волдеморта, но боялась войти в собственный, потому что там было что-то такое, чего она никогда там не находила. Дестини никогда ни в кого не влюблялась. Она зажмурилась до пятен перед глазами, потом посмотрела на Трейси, дождалась, пока не увидит её чётко. Трейси сосредоточенно чертила расположение звёзд на карте, не обращая внимания на метания Дестини. Она была единственной, с кем Дестини могла поделиться, но будет ли от этого толк? Что она может ей посоветовать? Они обе ничего не понимали в любви. Сказать или не сказать? – Трейси, мне нужно тебе кое-что рассказать. Желудок Дестини сжался. Трейси дочертила линию, подняла на неё спокойный взгляд. – Конечно, я слушаю. Что такое? Четыре удара сердца перед четырьмя словами: – Я влюбилась в Теодора. Они смотрели друг другу в глаза целую вечность, прежде чем Трейси слабо спросила: – Что, прости? У Дестини не было сил повторять эти слова, она прижала ладони к лицу и откинулась на спинку стула с жалобным стоном. – Дестини, ты что? – ужаснулась тем временем Трейси. – В Теодора?! Голос её сорвался на свистящий шёпот, и, взглянув на неё между раздвинутых пальцев, Дестини увидела, как она крутит пальцем у виска, что-то беззвучно говоря, наверное какое-нибудь ругательство. – Я не знаю, как это произошло, – покачала головой Дестини и судорожным движением заправила волосы за уши. – И ты уверена? – Нет... Или... Да, наверное, уверена. – Так «да» или «наверное»? – допытывалась Трейси. – Да, уверена. – Ну ты даёшь. – Знаю, это безумно! – Я так и знала, что нельзя было тебя с ним оставлять наедине, – сокрушённо покачала головой Трейси, прикрыв глаза. Дестини прикусила ноготь на большом пальце. – Ты считаешь, что это плохо? Трейси открыла веки, но смотреть предпочла в плечо Дестини, а не в глаза. – Не знаю... Если бы я тебе сказала, что влюбилась в Теодора, ты бы что ответила? – Что это будет сложно, – не задумываясь произнесла Дестини. – Что ты никогда не сможешь понять его до конца и от этого будешь несчастной. Трейси посмотрела на Дестини, подняв брови, что означало: «На что же ты тогда рассчитываешь?», и она упрямо покачала головой. – Но это ведь уже случилось! И Теодор, он... я тоже нравлюсь ему... – Ты уверена? – Он приглашал меня на бал. – Это было год назад. – Ну и что? После этого тоже было... много всякого. А сегодня мы... мы почти взялись за руки на Древних рунах, когда сидели вместе, и я почувствовала... как будто сейчас взлечу. Понимаешь? Трейси смотрела на неё, прикусила нижнюю губу. Она медленно кивнула, опустила взгляд на свою недорисованную карту. – Да, кажется, понимаю... – Трейси, ты что, тоже влюбилась? – вдруг поняла Дестини, обе руки приложив ко рту. Трейси не ответила, но по тому, как покрылось пятнами её лицо, всё и так было понятно. – И почему молчала? Кто это? Она замотала головой, почти испуганно взглянув на Дестини. – Что, что такое? Я не осужу тебя, Трейси, даже если это Рон Уизли. – Нет, это не Рон... Ох, ладно... нет, не могу, я сказала ему, что... Ну... ну хорошо. Это... это Теренс Хиггс. Имя Трейси сказала так тихо, что Дестини пришлось почти читать по губам, но она была уверена, что услышала правильно, и руки её ослабли, упав на колени. – Теренс Хиггс. Трейси вжала голову в плечу, испуганно осмотрелась по сторонам. – Да, только, пожалуйста, говори тише, мы с ним договорились, что это пока тайна. – Как это вы дого... Подожди. Так ты не просто влюбилась, вы ещё и... Трейси несколько раз кивнула, чтобы Дестини не успела закончить фразу. – Ну ты даёшь, – повторила Дестини её слова. – И как давно? – Несколько недель, почти с начала года, – тяжело выдохнула Трейси, голос её дрожал. – Помнишь, когда он пристал к нам перед Зельеварением? Я после этого нашла его, м-мы поговорили и... и не только... и с тех пор мы вроде как вместе. – Вроде как? – насторожилась Дестини. – Ты уже поняла, что об этом никто не знает, – всплеснула руками Трейси. – Но почему? Трейси ответила не сразу, явно тщательно подбирая слова, которые можно сказать. – Он немного смущается. – Теренс Хиггс – смущается? – Дестини неверяще хихикнула. – Ты что-то не договариваешь. – Я объясню тебе позже, хорошо? – торопливо остановила её Трейси. – Это всё непросто. – Точно. Они снова некоторое время молча смотрели друг на друга. Шрам дёргался у Дестини на лбу, и она знала, что тот, кто оставил его ей, снова чего-то ждёт. – Ну а ты что собираешься делать? – спросила наконец Трейси, чтобы отвести разговор от себя. – Я у тебя и хотела спросить, что мне делать. – Прости, Дестини, я не знаю... С Теодором всегда всё сложно. И как ты умудрилась только? – То же могу спросить и у тебя. Трейси нервно улыбнулась, Дестини тоже. Они смотрели в разные стороны, но это не помогало отвлечься. Напряжение в них обеих в конце концов вырвалось в смехе, и им пришлось прикрываться локтями и учебниками, чтобы не привлекать к себе внимание мадам Пинс. – Ты права, Дестини, – наконец прошептала Трейси. – Ты ему наверняка нравишься тоже. – Уверена?.. – Абсолютно. Он никогда не говорил обратного, так? – Да, но это не обязательно означает, что он всё ещё влюблён в меня. Если честно, я думала об этом летом, и тогда же подумала, что всё прошло. А в первый учебный день, когда мы все вышли на твою тренировку, он сказал, что никогда не думал о тебе, когда рядом была я. Но в прошедшем времени, Трейси, понимаешь? И у него был такой взгляд... Поэтому я совсем не уверена... – Дестини, – твёрдо начала Трейси, сев поустойчивее. – Ты сама сказала мне, что вы с ним сегодня держались за руки. И вспомни, что ты говорила летом, когда ещё лежала в Больничном крыле. Ты сказала, что не хочешь думать о его чувствах, потому что радуешься, что он просто рядом. Наверное, и Теодор так же. Вы в прошлом году сильно поссорились, да и в этом тоже уже успели поругаться. Конечно, он больше не заводит разговор про свои чувства, потому что ты тогда ему отказала, а сейчас он может быть счастлив уже от того, что ты рядом с ним, поэтому тоже молчит. Он боится, что не нравится тебе, вот и всё. – Кажется, он ревнует меня к Джорджу Уизли, – сказала Дестини негромко, только что под другим углом взглянув на все обвинения Теодора, которые он бросал в сторону Уизли. – Тем более! – счастливо улыбнулась Трейси. – И хотя я не слишком-то одобряю эти твои чувства, но в одном теперь уверена: они наверняка взаимны. Дестини снова почувствовала, что сердце у неё распространилось на всё тело и бьётся сразу везде. – И что же мне теперь делать? – Ну это сама решай. Зависит от того, что ты хочешь. Дестини задумалась. Чего она хочет? Она хочет, чтобы Теодор снова обнял её, хочет почувствовать его тепло. Хочет, чтобы он улыбнулся ей своей редкой улыбкой. Как ей добиться этого? Она сама его отталкивает. Девочки ещё немного посидели в библиотеке в попытках хоть немного продвинуться с домашним заданием, но успехи их были невелики. Они не разговаривали больше ни о Теодоре, ни о Теренсе, но знали, что думают только об этом. Впереди был ужин и вечерний обход территории. Дестини была как никогда рада, что поругалась с Драко и они теперь ходили разными путями. Она не представляла, как будто находиться рядом с кем-то, когда мысли её были полностью посвящены Теодору. Ложась спать, Дестини знала, что этой ночью не уснёт, сколько бы ни старалась. Спальня понемногу наполнялась сонным сопением соседок, а Дестини смотрела и смотрела в высоту своего полога, раскинув от себя руки. Перед глазами у неё стоял Теодор с волосами, откидываемыми ветром на лицо. Хотелось к ним прикоснуться... Наконец она не выдержала и тихо вылезла из постели, чтобы выйти в гостиную. Сесть там у камина и смотреть в огонь – это всегда помогает ей прочистить голову, потому что уходят любые мысли, кроме страха. Дестини накинула на пижаму халат, вдела ноги в тапочки и, стараясь никого не разбудить, выскользнула в коридор. Время было позднее, все давно разошлись по комнатам. Дестини даже не смотрела на диван у камина, медленно ступая по полу гостиной, поэтому, когда подошла достаточно близко, было уже поздно уходить. На диване босиком, подтянув ноги к груди, сидел Теодор. Он был одет не в пижаму, а в свою дневную одежду – тёмный свитер и брюки. Прежде чем заметил Дестини, он, кажется, делал то же, что собиралась делать она, – смотрел в огонь в камине. – Ты чего не спишь? – спросила она у него, прежде чем успела позорно сбежать, и он даже вздрогнул от звука её голоса рядом. – А ты? – шёпотом спросил он вместо ответа. – Не спится. – Вот и мне. – Можно я сяду? Он опустил босые ноги на пол, подвинулся на диване, уступая ей место. Дестини подошла и, секунду подумав, села к нему поближе, но чтобы не соприкасаться ни коленями, ни локтями. Теодор задержал дыхание на пару мгновений. Они не смотрели друг на друга, оба устремили взгляды в огонь. – Я тебя простила, – сказала Дестини спустя недолгую паузу. Теодор что-то промычал в ответ, его рука дёрнулась, но осталась лежать на колене. – А ты меня? – Мне не за что тебя прощать. – Нет, есть. Я... всегда лезу не в своё дело. Всё хочу узнать, что ты скрываешь, и... забываю, что ты можешь не хотеть чего-то рассказывать. Теодор едва заметно покачал головой и жалобно сказал: – Я не не хочу, Дестини, я не могу. – Да, верно, – она повернула к нему голову. – И это ещё хуже, правда? Он тоже повернулся к ней, неуверенно и как будто кто-то удерживал его шею. В его глазах отражался огонь, и они казались каре-зелёными, а не серыми. Губа вспухла ещё сильнее по сравнению со вчерашним днём. – Я сегодня разговаривала с Трейси, – совсем тихо сказала Дестини. – О чём? – так же спросил Теодор. – О том, что ты звал меня на Святочный бал в прошлом году. О том, что ты тогда чувствовал. Теодор, как ты понял, что я тебе нравлюсь? Он выдохнул, и Дестини почувствовала его горячее дыхание совсем рядом. – Не помню. Просто однажды... захотел выйти с тобой вместе из гостиной и чтобы все знали, что мы вместе. А может и всегда этого хотел. Дестини тяжело сглотнула, смотреть ему в глаза было всё сложнее. – А когда это чувство прошло? Ресницы Теодора опустились ниже, он дёрнул плечом. – Почему ты решила, что оно прошло? Для Дестини всё стало ясно, но в один миг ей показалось, что будущего у неё нет, есть только вечное настоящее, и любые вопросы о том, что делать дальше, исчезли. Но не для Теодора. Его дыхание обожгло губы Дестини, почти прикоснулось к ней, и вдруг он отстранился, поднял запястье с наручными часами, что-то увидел на них и вскочил на ноги. – Ты куда?.. – Мой отец. И он сорвался с места, бросившись через ноги Дестини к проходу. Она не успела сделать вдох, как он уже оказался у стены-прохода и, стоило ей начать отодвигаться, вылетел из гостиной. Секунду Дестини сидела на диване, ещё чувствуя его тепло рядом с собой, потом медленно поднялась, глядя в огонь. Сделала пару шагов словно по инерции, а потом побежала за ним. Она слышала его быстрые гулкие шаги впереди, и только это помогало ей не заблудиться в коридорах, хотя дорога была самой простой – Теодор бежал на первый этаж, в холл. Факелы колыхали своё пламя, Дестини бежала, не стараясь не создать шум, и услышала цепи Кровавого Барона совсем рядом с собой. – Куда ты бежишь, девочка? – сурово спросил он у неё, выплывая из-за поворота, но она пронеслась мимо него, почти не услышав. Ей нужен был Теодор. Она так и не догнала его, но, выбежав по лестнице в холл, увидела, что он остановился. Он замер, стоя босиком на каменном полу, спина его была прямой, как палка. Дестини успела выговорить только первую букву его имени, когда где-то перед ним яркой вспышкой пролетело заклинание и кто-то закричал. Выйдя из-за его спины, Дестини увидела Дамблдора. Он стоял у подножия главной лестницы, ведущей на верхние этажи, в руках у него была волшебная палочка. Он смотрел вперёд, и, проследив его взгляд, Дестини заметила, что дубовые двери Хогвартса открыты, а в проходе неподвижно лежит, раскинув руки, человек. Дестини видела его только однажды, а в вестибюле было темно, но она сразу поняла, кто это. Шрам разрывал её голову напополам. Дестини не закричала. Она видела на полу Хогвартса обездвиженного мистера Нотта, и чужие мысли подсказали ей, что он не справился. Как она и ожидала.