Лучшая в мире семья!

      После затяжного, монотонного дождя, наконец, выглянуло солнце, и его золотистые лучи упали на мокрые крыши Дакбурга, заиграв в лужах, словно в зеркалах. В особняке МакДака, озарённом этим светом, воцарилась непривычно лёгкая атмосфера. Не звучали ссоры, не было слышно слёз — лишь смех и оживлённые голоса, будто тяжёлые события последних дней растворились вместе с тучами.       Однако за этим фасадом семейной идиллии скрывалась натянутость. Между шутками возникали неловкие паузы, а взгляды украдкой скользили по двоим новым членам семьи. Для Даков они всё ещё оставались загадкой.       — Ай, Дилли, больно же! — дёрнулся средний близнец, когда вата, пропитанная резким запахом спирта, коснулась ссадины.       — Терпи, по-другому никак, — твёрдо, но без привычной суровости ответил мальчик.       Вернувшись в особняк после победы, Дилли самозабвенно заботился о других. Пока он аккуратно обрабатывал раны братьев, его собственное тело, преображённое недавней магией, не носило и следа былых испытаний. Сменив длинную белоснежную одежду на удобную толстовку, утёнок с изумлением рассматривал чистую, без единого шрама кожу. Все отметины прошлого года, все свидетели боли просто исчезли. Тело будто заново родилось, целое и невредимое.       — Получается… если магии больше нет, то и… наши злые личности исчезли навсегда? — нарушил тишину Итен, его пристальный взгляд изучал Дилли. Тот замялся, тихо промычав что-то невнятное.       — Вероятно, так и есть, — наконец выдохнул он.       — А я-то даже успела к своей привыкнуть, — горько улыбнулась Аманда, глядя в окно. Дилли, усмехнувшись в ответ, взял в руки бинт.       — Буду честен. По Фреду я буду скучать. Немно-о-ого, — протянул мальчик, намеренно карикатурно, и подошёл к Поночке, чтобы сменить повязку на её руке.       Прикосновения были нежными. Объединившись со своей злой личностью, Дилли причинил боль этой руке, и теперь чувство вины точило его изнутри, хотя сама девочка лишь успокаивающе улыбалась. Каждое его "прости" она встречала тёплым, всепрощающим объятием.       — А я помню, как Фред изводил тебя так, что ты нормально спать не мог, — с лёгким хихиканьем вставил Итен. Младшая сестра тут же его поддержала. Дилли лишь фыркнул и молча кивнул — спорить было бесполезно.       — А откуда они вообще у вас взялись?       Вопрос Вилли, заданный прямо и просто, повис в воздухе. Наследники замерли, будто окаменев.       — Кто? — выдавили зеленоглазые почти хором, хотя прекрасно поняли, о ком речь.       — Ну, эти… ваши вторые "я". Они же не с рождения с вами.       Дети смущённо переглянулись. Несмотря на доверие к Дакам, признаваться в истоках своей тьмы было страшно. Близнецы и Поночка насторожились, уловив эту внезапную растерянность, эту тень, мелькнувшую в глазах наследников.       — Как сказать… Мы… эм… — Дилли безнадёжно замялся, а двойняшки потупили взгляд.       В этот мучительный момент спасителем стала Делла. Она мягко приоткрыла дверь, и её добрая улыбка сразу наполнила комнату теплом.       — Утята, кто проголодался? Вы ведь давно ничего не ели, — голос девушки прозвучал как бальзам.       Трое наследников синхронно выдохнули с облегчением, будто сбросив тяжёлый груз. Их взгляды устремились к Делле, ища спасения.       — Еда? О да, я просто зверски голоден! — оживился Итен, первым спрыгнув с места.       Искательница приключений перевела взгляд на Аманду, мысленно приглашая и её. Их глаза встретились, и девочка, вдруг засмущавшись, резко отвернулась, на щеках выступил румянец. Дилли мягко подтолкнул сестру вперёд, бросив быстрый, извиняющийся взгляд на близнецов и Поночку. Он нервно рассмеялся и сделал шаг вперёд, будто отгораживаясь.       Билли, Вилли и Поночка, слегка нахмурившись, молча договорились отложить этот разговор. Но зерно любопытства, как и лёгкой тревоги, было уже посеяно. Реакция юных злодеев говорила куда больше, чем любые слова.        Сев за стол, двойняшки с неослабевающим интересом наблюдали за Даками. Их внимание состояло не только в общении, но и в самом семействе. Дилли сидел рядом со своими соратниками по злодейству и, заметив их пристальные взгляды, обернулся. Он мягко подмигнул, а клюв расплылся в тёплой, ободряющей улыбке. Мальчик едва заметно кивнул в сторону тарелок, будто говоря: "попробуйте, не бойтесь".       Послушавшись старшего брата, двойняшки намотали на вилки ароматные спагетти. В тот момент, когда вкус соуса и идеально приготовленной пасты коснулся их языков, на их лицах расцвело безоговорочное блаженство. Это было не просто удовлетворение голода — это было открытие. Утята погрузились в трапезу с такой стремительной радостью, словно наверстывали упущенное за годы лишений.        Дилли, наблюдая за этой картиной, тихо хихикнул. Он прекрасно понимал этот порыв — после ежедневной пресной еды каждое домашнее блюдо казалось шедевром.       — Только тарелки не съешьте, — с доброй усмешкой напомнил зеленоглазый, но в его голосе не было и тени упрёка, лишь понимающая нежность.       — Ха! Это лучшее, что я когда-либо пробовал! Ну, если не считать той пиццы из Фанзо… та была тоже ничего, — восторженно провозгласил Итен, на секунду оторвавшись от тарелки. Аманда энергично кивнула в знак согласия и, повернувшись к горничной, одарила её сияющей, искренней улыбкой.       — Миссис Клювдия, вы волшебница! Конечно, мне особо не с чем сравнивать, но вы определённо лучшая!       — Готовила по старому, проверенному рецепту, — с улыбкой ответила Клювдия, забирая пустые тарелки, чтобы отмыть утварь.       Взрослые же не сводили глаз с троицы злодеев, отмечая поразительное сходство в их жестах, манере смеяться, в глазах.       — И как же вы, собственно, познакомились? — осторожно вклинился в разговор Дональд, обращая на себя внимание детей. Наследники переглянулись и протяжно хмыкнули, будто вспоминая что-то одновременно смешное и неловкое.       — Нас познакомил отец, — коротко и просто ответила Аманда, бросив взгляд на братьев.       — Да, они так удивились моему существованию! Их глаза надо было видеть! — Дилли рассмеялся, но двойняшки в ответ лишь фыркнули, скрестив руки.       — Кто бы говорил! Ты сам был шокирован не меньше!       — Я больше смутился тому, что вы оказались настолько… надменными и злыми, что просто поговорить с вами, не выслушав пару-тройку оскорблений в свой адрес, было задачей невыполнимой!       — Правда? — почти синхронно переспросили близнецы, и наследники, кивнув, перевели взгляды на Даков.       — Ага, мы поначалу терпеть друг друга не могли. Вечные споры, драки… — поддержала братьев Аманда.       Даки удивлённо переглянулись: трудно было поверить, что эти, казалось бы, неразлучные утята когда-то враждовали. Широкие улыбки на их лицах сейчас говорили об обратном.       — И как же вы смогли найти общий язык? — задал справедливый вопрос Скрудж.       — О, просто однажды Дилли сломал мне ногу, — невозмутимо заявила Аманда, как будто речь шла о прогулке под дождём.       Итен громко расхохотался. Сама виновница рассказа также залилась смехом, пока старший наследник смотрел на них с немым негодованием. Даки в замешательстве уставились на Дилли. Слова звучали ужасающе, но контекст и весёлый смех сбивали с толку.       — Всё было не так! — возмущённо начал оправдываться мальчик, но Итен тут же его перебил.       — Ди, мы там были. Я отлично помню тот день.       — На самом деле, он потом мне помог, — смягчила тон Аманда, — Когда я упала и действительно сломала ногу, Дилли отнёс меня в лазарет. Именно тогда я и поняла, что, возможно, зря его так презирала.       — Да, а я, можно сказать, выступил катализатором их дружбы. Точнее, мы все трое вдруг осознали, что находимся в одной лодке, — философски дополнил Итен.       Двойняшки с лёгкой ухмылкой смотрели на старшего брата. Тот, хмыкнув, всё же подтвердил их слова кивком. Выслушав историю, взрослые всё ещё не могли до конца осознать, как из такого конфликтного начала могли вырасти такие тёплые, родственные отношения, и как эти "злодеи" могли оказаться такими обычными, уязвимыми и милыми детьми.       — Если что, я сломал ей ногу совершенно случайно! Я не хотел! — снова воскликнул Дилли, не в силах смириться с клеймом "ломателя ног".       — Ха-ха, да успокойся уже, Ди, — махнула рукой Аманда, а потом её лицо осветилось новой мыслью, — Кстати, где Геральд? Его не было на острове… Получается, он с тобой, да?       Дилли застыл. Казалось, даже воздух вокруг него перестал двигаться. Его перья медленно приподнялись, и он повернулся к сестре. Её лицо сияло наивной надеждой, а изумрудные глаза смотрели на него с таким доверием, что сердце сжалось от предстоящей истинны.       — Я… Когда я… — голос сорвался. Дилли должен был сказать правду: любимого питомца сестры больше нет. Но могло ли такое известие, наложившись на все недавние потрясения, окончательно подкосить её? — После твоей смерти… Геральд… убежал. Наверное, к другим тушканчикам. В лес, обратно.       Лицо Аманды дрогнуло. Сияющая улыбка растаяла, словно её сдуло холодным ветром, а в глазах проступила глубокая, тихая грусть. Она вновь отвернулась.       — Ох… Жаль… Надеюсь, у него там всё хорошо…       — Да… Конечно, хорошо… — чуть слышно прошептал Дилли, опустив взгляд в тарелку.       "Горькая правда лучше сладкой лжи", — твердил утёнок себе. Но сейчас ему казалось, что маленькой ложью во спасение он покупает время. Время для сестры, чтобы окрепнуть, и время для себя, чтобы найти силы сказать эту правду позже, когда раны затянутся чуть больше.       — А как вы… умерли? — неожиданно, с прямотой, на которую был способен только ребёнок, спросил Вилли.       Наследники вздрогнули, и три пары глаз, вспыхнувших немым ужасом, устремились на Вилли. Мальчик знал, что тема болезненная, но раньше они никогда не говорили о подробностях. Воцарилась тяжёлая пауза.       — Я помню только, как нашла странную комнату с чертежами, — тихо начала Аманда, её взгляд стал невидящим, устремлённым в прошлое, — На столе лежали документы… планы, как я теперь понимаю, отца. Но когда я читала их… ощутила невыносимую боль и металлический привкус во рту. Больше ничего. Но это было… очень страшно, — девочка машинально прикоснулась к тому месту на груди, где когда-то была роковая рана.       — Тебя убил отец. Я нашёл твоё тело, — голос Дилли прозвучал сухо и безжизненно, будто мальчик зачитывал протокол, — Учитывая, что он пытался поступить со мной так же… вероятно, это был выстрел.       — Какой кошмар! Как Дерек мог опуститься до такого! — воскликнула Делла, и в её голосе вновь закипела ярость. Наследники лишь бессильно пожали плечами. Обида от предательства того, кому они доверяли больше всего, была слишком глубока и свежа, чтобы её выражать словами.       — В меня пустили разряд тока, — продолжил Дилли, и его глаза стали пустыми, стеклянными, будто он смотрел не на окружающих, а на ужасающие кадры, прокручивающиеся у него в голове, — Я помню каждую миллисекунду этой боли... А затем лишь тьма...       — Воу, а я… я просто умер от лихорадки, — поспешно, почти извиняясь, вставил Итен, указывая на сестру и брата, — Было, конечно, паршиво… но не так, как у них…       Даки обменялись полными скорби и беспомощности взглядами. Они видели, как тени прошлого сгущаются на юных лицах. Но постепенно, будто сквозь тучи, на этих лицах вновь пробивалось спокойствие. Утята были здесь, в безопасности, вместе. Семья, пусть и изрядно потрёпанная и необычная, воссоединилась. Прошлое, каким бы ужасным оно ни было, должно было остаться позади. Теперь у них было настоящее, и его нужно было прожить — вместе.

***

       Итену и Аманде выделили по комнате. Помещения не могли сравниться по размаху с их прежними апартаментами на острове — здесь не было ни балконов с видом на океан, ни огромных гардеробных. Но в этой скромности и заключалось новое очарование: уютные кровати, тёплый свет настольных ламп и чувство безопасности, которое не купишь квадратными метрами.       Главной проблемой оставалась одежда: всё имущество ограничивалось длинными белыми халатами, оставшимися от богини. На выручку пришли тройняшки и Поночка, организовав импровизированный "благотворительный базар". Аманде девочка отдала голубую юбку, полосатую футболку и мягкую фиолетовую кофту. Итен же сразу влюбился в светло-зелёную рубашку с отворотами — в ней он чувствовал себя "серьёзным и почти взрослым".       Помогая двойняшкам осваиваться, Дилли проводил время в их комнатах, и это было для него странным и чудесным лекарством. Он разговаривал с теми, кого долгие месяцы оплакивал как погибших. Особенно душевными были разговоры, когда они с Амандой по очереди рассказывали Итену всё, что случилось за время его смерти. Тот слушал, раскрыв клюв, и каждый новый факт встречал восклицанием: "не может быть!" или "это он так сказал?". В этих рассказах было что-то ритуальное, собирающее их заново, как пазл.       Но силы даже у самого стойкого небесконечны. Спустя несколько часов таких бесед Дилли начал засыпать, а его зевки становились всё чаще и глубже. Несколько суток на адреналине, без единой минуты покоя, давали о себе знать. Наконец, он собрался с духом и поплёлся в свою комнату. По пути мальчик встретил сестру с пачкой печенья в руках.       — Хей, Аманда, уже третий перекус за день, — улыбнулся Дилли, прерываясь на очередной зевок и прикрывая клюв ладонью.       — Ага, но это же так вкусно! — с полным ртом воскликнула девочка, — Как ты вообще мог сбежать с этого прекрасного места, где столько еды?       Дилли только хмыкнул в ответ и, помахав на прощание, добрался до заветной кровати. Он рухнул на неё, не раздеваясь, и погрузился в страну забвения мгновенно, как в тёплые глубокие воды. Здоровый, восстанавливающий сон был ему сейчас нужнее всего.       Отдых, увы, был недолгим. В комнату с грохотом ворвались близнецы, ведя какой-то шумный спор, переходящий в смех. Их голоса стали тем самым будильником, от которого Дилли вздрогнул и медленно открыл глаза. Он приподнялся на локте, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на нарушителях спокойствия. Билли первым заметил его усталое лицо, и собственная улыбка тут же сошла на нет.       — Дилли, мы тебе помешали?       — Нет… ничего… всё в порядке, — пробормотал мальчик, с трудом садясь на кровати и снова зевая.       За год Дилли уже успел привыкнуть к роскоши личного пространства. Утёнок обожал свою первую семью, близнецы словно были его частью, но он с удивлением ловил себя на мысли, как сильно ему иногда не хватало той самой возможности — побыть одному, в тишине, никому не объясняясь.       — Ты же помнишь, что обещал помочь снять пару сцен для моего шоу? — напомнил Вилли, смотря на брата с деловым видом, — Мне прямо сейчас нужна твоя помощь с освещением.       Дилли огорчённо вздохнул, уже двигаясь, чтобы встать. Мысли были тягучими, как патока.       — О да, да, конечно. Я просто… немного…       — Хей, Ди, а это что?       В комнату влетел Итен, не дав брату договорить. В его руке поблёскивала банка газировки.       — Ты сегодня уже пил шипучку, — нахмурился Дилли, автоматически переходя в режим старшего.       — Ага, но это последняя… возможно, — поправился Итен с невинной улыбкой и подошёл ближе. И тут в голове Дилли, сквозь сонную пелену, мелькнула гениальная идея. На его лице появилась хитрая ухмылка.       — Хорошо, можешь её взять, но только если поможешь Вилли со съёмкой.       Младший мальчик повернулся к близнецам. Синий утёнок хмыкнул, оценивая предложение.       — Ладно… — неуверенно протянул Итен. Его глаза забегали от одного брата-Дака к другому. Смущённо наклонившись к Дилли, он прошептал так, что, к его разочарованию, было слышно всем, — А который из них Вилли?       Дилли с недоумением взглянул на утёнка, но, понимая его смущение, тоже снизил голос до шёпота, хотя и знал, что это бесполезно.       — Синий.       Итен кивнул с видом заговорщика и подошёл к указанному брату, натянуто улыбнувшись. Вилли не сдержал хихиканья от абсурдности всей сцены и, хлопнув нового помощника по плечу, повёл его за собой. Дилли с облегчением выдохнул и снова рухнул на подушку, на этот раз натянув её на голову, чтобы скрыться от назойливого света.       — С тобой всё в порядке? — тихо спросил Билли, оставшийся в комнате.       — М-м? А… Да, просто вырубаюсь, — промычал мальчик из-под подушки. Он скинул её, чтобы посмотреть на близнеца.       Билли улыбнулся и нежно потрепал взъерошенную чёлку брата. С каждым таким жестом Дилли всё больше проникался тёплым чувством — было невероятно приятно снова ощущать эту простую, ненавязчивую заботу.       Когда Билли вышел, закрыв за собой дверь, в комнате воцарилась тишина. Он замер у двери, прислушиваясь, но слышал лишь ровное, глубокое дыхание. Дилли наконец отдыхал.

***

      Следующие три дня пролетели для семейства в водовороте суеты и радости. Каждый был занят своими делами: Скрудж — подсчётами, Делла — очередной починкой самолёта, тройняшки — своими любимыми делами. А двойняшки, всё ещё осваиваясь в новой реальности, крутились возле Дилли, как спутники вокруг планеты. Они засыпали его вопросами обо всём на свете: от правил пользования душем до того, почему небо в Дакбурге иногда розовое. И мальчик, глядя на утят, видел в них себя годовалой давности — того самого растерянного утёнка, который заблудился в огромном и непонятном мире Материка Зла. Роли поменялись, и теперь он был гидом.       В один из таких спокойных дней Дилли растянулся на диване в гостиной, уткнувшись в телефон. Телевизор работал для фона, но всё его внимание было приковано к маленькому экрану — утёнок навёрстывал упущенное, листая ленту новостей и соцсетей. Технику ему подарили ещё месяц назад, но только сейчас, в безопасности, он позволил себе расслабиться и освоить его.       — Что это такое?       Дилли вздрогнул и чуть не выронил телефон от внезапного вопроса. Рядом стояла Аманда, в одной руке у неё было мороженое, а в другой — печенье. Дилли приподнял бровь, переводя взгляд с десертов на её довольное лицо.       — Мне кажется, или вы с Итеном теперь абсолютно всегда рядом с едой?       — Хм? Тебе кажется, — с привычной для неё невинностью ответила Аманда, облизывая ложку, — Что плохого в том, чтобы исследовать гастрономические просторы нового мира?       Поморгав, Дилли сдался. Аманда торжествующе улыбнулась и села рядом с ним на диван.       — Может, это и неплохо… — смиренным шёпотом признал мальчик.       — Так что это? — младшая ткнула пальцем в экран.       — Это? Мой телефон.       Любопытство Аманды не знало границ. Она ловко выхватила устройство из рук брата, чтобы рассмотреть поближе. Дилли возмущённо воскликнул, но отбирать не стал. Аманда включила экран, и её глаза загорелись. Девочка протяжно замурлыкала от восторга.       — Словно миниатюрный телевизор… который можно держать в руках!       — Это, в общем, то же самое, что наши браслеты, только всё в прямоугольнике. Ох, как же это объяснить…       — Не нужно, я уже всё поняла, — уверенно заявила Аманда, листая главный экран и тыкая в ярлыки приложений. Дилли с лёгкой тревогой следил за её действиями, но, видя, что она не делает ничего катастрофичного — не удаляет файлы и не звонит президенту — расслабился.       В этот момент в гостиную вошла Делла. Реакция Аманды была мгновенной: её лицо переменилось, она сунула телефон обратно в руки Дилли, словно это была горячая картошка, и натянула напряжённую, почти испуганную улыбку. Девушка подошла и облокотилась на спинку дивана.       — Милый, тебя Билли зовёт.       — Да? А зачем? — уточнил Дилли, глядя на маму снизу вверх.       — Если я правильно поняла, ему нужна твоя помощь с чем-то техническим.       — Моя помощь? Хм, интересно, что там стряслось… — хмыкнул мальчик, поднимаясь и направляясь на поиски близнеца.       Сердце Аманды забилось сильнее. Девочка машинально протянула руку, словно пытаясь остановить брата, но тут же отдёрнула её, сжав пальцы в кулак. Теперь она осталась наедине с Деллой. Встретившись со взглядом девушки, Аманда нервно засмеялась, и её щёки окрасились в нежный розовый цвет.       Делла уже несколько дней замечала эту странную особенность: в её присутствии девочка будто сжималась, становилась тише, краснела и теряла дар речи. Девушка списывала это на стресс от новой обстановки и решила мягко помочь ей успокоиться.       — Как ты себя чувствуешь здесь? — спросила Делла, мягко опускаясь на диван рядом с Амандой.       — М-м… Хорошо… — прошептала та, уставившись в свои колени, — А у вас как дела?       Делла проигнорировала вежливый ответ и обратила внимание на лёгкую дрожь в ладонях девочки.       — Ты немного нервничаешь? Может, выпьем горячего какао?       — Конечно! — радостно выдохнула зеленоглазая, но тут же спохватилась и понизила голос, пытаясь выглядеть сдержаннее, — В смысле… почему бы и нет?..       Приведя Аманду на кухню, Делла усадила её за стол. Девочка украдкой поглядывала на неё, но стоило их взглядам встретиться — тут же отводила глаза, будто пойманная на чём-то. Искательница приключений тем временем достала из холодильника молоко и начала готовить напиток.       — Как тебе Дакбург? Тебе здесь нравится?       Вопрос застал Аманду врасплох. Она подняла голову. Делла стояла к ней спиной, и это придало девочке немного смелости.       — Да, мне нравится, — тихо, но увереннее ответила Аманда.       — Наверное, сложно привыкнуть. Материк Зла и Дакбург — как два разных мира.       — М-м, да, довольно трудно. Но я… я люблю оба этих места. Да, на Материке было много плохого, но это был мой дом. Все мои воспоминания, какими бы они ни были, связаны с ним.       Аманда заметно оживилась, говоря о родине. Делла слушала, улыбаясь, и поставила перед девочкой большую кружку с дымящимся какао, щедро украшенным зефиром.       — Дилли говорил, что ты обожаешь сладкое, — объяснила девушка, указывая на шапку сладостей.       Аманда кивнула и осторожно поднесла кружку к клюву. Сделав маленький глоток, её лицо озарилось чистой, безудержной радостью. Вкус был волшебным — тёплым, шоколадным, успокаивающим.       Делла отвлеклась, убирая продукты обратно в холодильник. В этот момент Аманда внимательно рассмотрела её протез. Этот вопрос давно вертелся у неё на языке, но спрашивать казалось слишком личным. Однако тёплая атмосфера и какао придали ей храбрости.       — Мисс Делла?       — Да, солнышко? — обернулась девушка.       — А… зачем вам протез? Как это случилось?       Теперь настала очередь Деллы слегка удивиться прямоте вопроса. Но в нём не было бестактности, лишь детское, неподдельное любопытство.       — Это долгая история, — мягко начала Делла, подходя ближе, — И не очень весёлая. Уверена, что хочешь её услышать?       — Да! Конечно, хочу! — воскликнула Аманда, её глаза загорелись интересом. Она уже не отводила взгляд. Делла тихо рассмеялась и села напротив, накрыв своими ладонями маленькие руки девочки.       — Хорошо. Но для начала допей своё какао, а то остынет.

***

      — Вам стоило бы остановиться, — фыркнул Дилли, блокируя путь в коридоре. Перед ним замерли двойняшки, их руки были загружены пирамидами из шоколадных батончиков, пачек чипсов и печенья, которые они несли с благоговением, словно священные артефакты, — Это уже переходит все границы.       Двойняшки обменялись взглядами, полными немого возмущения.       — Брось, Ди, не строй из себя родителя! — огрызнулся Итен, пытаясь обойти брата.       — А я и не "строю родителя". Я — ваш старший брат, который приказывает вам прекратить это саморазрушение! — голос Дилли звучал твёрдо, в нём проскальзывали нотки той самой ответственности, которую он на себя взвалил.       Ответом мальчику стали синхронно закатившиеся глаза. Тогда Дилли, недолго думая, сделал быстрый выпад и выхватил из их рук самую большую пачку калорийных "вкусняшек". Воздух огласили возмущённые крики.       — Эй! Верни! Тебе что, жалко?       — На самом деле, Дилли прав, — мягко вмешался Билли, появившись в дверном проёме, — Такое количество сахара — огромный удар по организму. Вы же ещё…       — Да что вообще может случиться?! — возмутился Итен, перебивая брата. Но его гневный крик оборвался на полуслове.       Лицо мальчика исказила не ярость, а внезапная, пронзительная боль. Итен судорожно схватился за живот, его колени подкосились, и он рухнул на пол. Аманда, бросившись к нему, через секунду тоже скорчилась, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить подступающую тошноту.       Тройняшки замерли, обменявшись тревожными взглядами. Дилли швырнул еду на пол и бросился к двойняшкам, которые теперь хрипели от боли, их дыхание стало прерывистым и тяжёлым.       — Я за мамой, — без лишних слов бросил Вилли, уже выскальзывая из комнаты.       Дилли в панике посмотрел на Билли, и в его взгляде читалась безмолвная мольба о помощи. Старший близнец молча опустился на колени рядом с ними, его обычно спокойное лицо было напряжённым.

***

      — Что с ними? — голос Деллы дрожал от беспокойства.       Двойняшек уложили на большой диван в гостиной, накрыв лёгкими пледами. Их бледные лица вызывали у семьи Дак страх. Тройняшки тихо сидели рядом, каждый держал за руку одного из страдающих утят.       — Обыкновенное острое расстройство желудочно-кишечного тракта, — невозмутимо констатировал пожилой грач-терапевт, убирая стетоскоп в потёртый кожаный саквояж, — Ничего критичного.       — Как это лечится? — вклинился Дональд, скрестив руки на груди.       — Строжайшей диетой. Никакого сладкого, жирного, острого. Только лёгкие бульоны, каши на воде, отварные овощи. Минимум на две недели. Тогда желудки успокоятся и всё придёт в норму.       Услышав приговор, двойняшки издали синхронный стон, полный такого отчаяния, будто им объявили пожизненное заключение. Дилли, сидя на краю дивана, мягко погладил растрёпанную чёлку Аманды.       — Ох, не думал я, что умру второй раз именно так, — простонал Итен, закатывая глаза.       — Ты не умрёшь, — с лёгкой усмешкой ответил Билли, — Доктор сказал, это не опасно.       — Это ещё хуже!       — А я вас предупреждал! — не удержался Дилли, но в его голосе теперь звучала не злость, а облегчение.       Двойняшки ответили брату синхронным, жалобным завыванием. Даки, наблюдавшие за этой сценой, перешёптывались в стороне.       — Не переживайте, ребята, — ободряюще произнесла Поночка, — Просто придётся немного посидеть на полезной еде. Вы ведь хотите скорее поправиться?       — А мы будем следить, чтобы вы её ели! — с деловитым хихиканьем заявил Вилли. Его слова заставили взрослых слегка расслабиться — надзор был обеспечен. Дилли с благодарностью посмотрел на свою семью. Эта способность сплачиваться в трудную минуту всё ещё казалась ему чем-то волшебным.       Спустя пару часов младшим стало заметно лучше. Они могли уже сидеть и даже осторожно передвигаться, хотя приступы слабой боли всё ещё накатывали волнами. Чтобы отвлечь их, тройняшки и Поночка устроили импровизированные "посиделки", рассказывая весёлые и нелепые истории из своих прошлых приключений.       Взрослые, наблюдая из детьми, не могли сдержать улыбок. После всех тревог и потерь им так не хватало этих простых моментов семейного единения. Раны, казалось, потихоньку затягивались, не оставляя шрамов. А это воссоединение — пусть и вымученное, через боль и страх — чувствовалось как самый светлый поворот в их жизни.       Именно в этот миг абсолютного, хрупкого покоя раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Утки насторожились, обменявшись недоумёнными взглядами. Никто не ждал гостей. Взрослые потянулись к входной двери, любопытство смешивалось с лёгкой тревогой. Дети в гостиной, увлечённые рассказом, звонка даже не услышали.       На пороге стояли трое мужчин в строгих, идеально отглаженных костюмах, с каменными, непроницаемыми лицами. По их осанке и взгляду сразу было ясно — они пришли по делу. Не по хорошему.       — Вы — Скрудж МакДак? — лишённым интонаций голосом произнёс тот, что был впереди.       — Да. Чем обязан? — ответил богатей, инстинктивно прикрывая собой проход. Его тон был вежливым, но в нём чувствовалась сталь.       Незнакомцы не стали церемониться. Один агент легко отстранил селезня плечом и шагнул в прихожую, его коллеги последовали за ним.       — Нам достоверно известно, что вы причастны к масштабным разрушениям в деловом квартале Дакбурга, — заявил агент, обводя комнату холодным взглядом, — У вас есть два варианта: либо вы в полном объёме компенсируете нанесённый ущерб, либо мы будем вынуждены сделать это принудительно, через конфискацию активов.       Воздух в прихожей сгустился. Утки замерли в шоке, мозг отказывал переваривать услышанное.       — Это абсурд! Нашей вины тут нет! — воскликнул Скрудж, сжимая трость, — Ваши претензии — к Балкому! Это его рук дело!       — Многочисленные свидетели указывают именно на членов вашей семьи, участвовавших в инциденте, — парировал второй агент, его голос был спокоен, как тихая вода перед водопадом, — Такова стандартная процедура.       — Дядя Скрудж… — тихо, с болью в голосе, прошептала Делла, подходя ближе, — Они… отчасти правы. Дилли там был. Пусть и не по своей воле…       Скрудж мрачно нахмурился. Расставаться с деньгами было для него физически мучительно, даже если логика признавала долю ответственности.       — У вас есть три недели на подготовку компенсации, мистер МакДак, — заключил первый агент, и его коллега, словно по щелчку, достал из портфеля папку с документами. Он протянул её Скруджу.       И когда казалось, что хуже уже некуда, первый агент сделал небольшую паузу и добавил, медленно обводя взглядом каждого.       — Ах, да. Ещё один момент. По нашим данным, в вашем доме проживают двое несовершеннолетних, чьё пребывание здесь не зарегистрировано и не санкционировано надзорными органами.       Ледяная тишина воцарилась в прихожей. Утки застыли, будто поражённые параличом. Их молчание, растерянные взгляды стали для агентов лучшим подтверждением.       — Вы, безусловно, понимаете, что незаконное содержание детей влечёт за собой не только серьёзные штрафы, но и уголовную ответственность? — голос прозвучал как приговор.       — Постойте! Они не чужие! — вырвалось у Деллы, шагнувшей вперёд, — Они… они единокровные брат и сестра моим сыновьям!       — И кем вы приходьтесь им официально? — холодно уточнил агент, сверля взглядом девушку.       — Ну... я... — Делла запнулась, понимая, что юридически она им никто.       — То есть, никто. Дети будут изъяты и помещены в приют до выяснения обстоятельств, — отчеканил агент.       — Что?!       Возглас прозвучал не от взрослых. Все обернулись. В проёме гостиной стояли дети. Испуганные Билли, Вилли и Поночка, Дилли, бледный как полотно, а за его спиной, вцепившись ему в толстовку, — Итен и Аманда. Их широко раскрытые глаза были полны ужаса, такого чистого и бездонного, что смотреть на них было невыносимо.       — Вы не можете этого сделать! — крикнул Дилли, инстинктивно раскинув руки, как щит, перед двойняшками.       — Есть ли здесь хоть один законный представитель этих детей, готовый взять на себя ответственность? — повторил агент, глядя на взрослых.       Ответом ему была тягостная, виноватая тишина. Дилли почувствовал, как что-то холодное сжалось у него внутри.       — Если вы не хотите усугублять своё положение, советуем передать детей добровольно, — произнёс второй агент, и двое из них направились к утятам.       — Нет! Нам здесь нравится! — закричала Аманда, её голос сорвался на визг.       — Это наш дом! — отчаянно поддержал Итен.       Но крики детей были бесполезны. Крепкие руки агентов неумолимо разомкнули хватку Дилли и повели двойняшек к выходу. Тройняшки бросились было вперёд, но Дональд и Делла резко удержали их.       — Отпусти! Я должен им помочь! — вырывался Дилли, брыкаясь в материнских объятиях. Делла держала его изо всех сил, её собственное сердце разрывалось на части. По щекам мальчика текли горячие, бессильные слёзы. Он только что вернул их. Только что. И не мог снова потерять.       Дверь закрылась. Через окно было видно, как чёрный автомобиль плавно отъезжает от особняка, увозя с собой частицу только что вновь обретённого мира.       Когда машина скрылась из виду, взрослые ослабили хватку. Дилли вырвался и обернулся к ним. В его мокрых от слёз глазах горели не боль, а ярость и предательство.       — Почему вы ничего не сделали?! — голос утёнка дрожал от невысказанной обиды.       — Мы не могли, — устало произнёс Скрудж, проводя ладонью по лицу, — Они действуют по закону. Сопротивление только усугубило бы всё для всех.       Делла молчала, её мозг лихорадочно работал. Взгляд упал на сына, и в её глазах вспыхнула искра. Она опустилась перед Дилли на колени, беря его лицо в свои ладони.       — Дилли, ты же знаешь, кто мать двойняшек?       — Да… — прошептал мальчик, хмурясь.       — Тогда всё просто! Надо найти её и получить официальное разрешение на их проживание здесь! — оживился Дональд, ухватившись за идею сестры.       — Это… вряд ли сработает, — Дилли опустил глаза, его голос стал глухим и раздражённым, — Элинор… никогда не была для них матерью. Я виделся с ней. Она… не любит двойняшек. Вообще.       — Что ты имеешь в виду? — мягко переспросила Делла.       — Она холодная. Равнодушная. Для неё они были… "ошибкой". Я не думаю, что она даст разрешение. Да и вообще захочет их видеть.       — Неужели нет никакого другого выхода? — с мольбой в голосе проговорил Билли, кладя руку на плечо брата.       Тишина повисла тяжёлым пологом. И тогда Делла медленно подняла голову. На её лице, ещё минуту назад полном отчаяния, появилась твёрдая, почти дерзкая улыбка.       — Знаешь, у меня есть одна идея, — заявила девушка, и её взгляд обрёл прежнюю, знакомую всем решимость.       Дилли шмыгнул и уставился на мать. В глубине его потухших глаз затеплился, замерцал крошечный, хрупкий огонёк — огонёк надежды.

***

      Мальчик шагал по крошечной комнате, выбивая нервную дробь по холодному кафельному полу. Его тень, искажённая решёткой на единственном окне, металась по стенам.       — Итен, хватит! И без тебя тошно! — вздохнула Аманда, сидя на краю своей койки и обхватив голову руками.       Утёнок хмыкнул, но наконец рухнул на соседнюю кровать, пружины жалобно заскрипели. Он уткнулся лицом в ладони, издавая протяжное, бессильное мычание.       — Я думаю, как нам отсюда свалить!       Аманда грустно посмотрела на окно. Чёрные прутья решётки рассекали клочок серого неба на равные, безрадостные клетки. После нескольких попыток побега детей перевели в эту "спецпалату". Здесь была только видимость заботы.       Дни в приюте растягивались в бесконечную, унылую пытку. Здесь всё было чужим: равнодушные взгляды воспитателей, пресная, пахнущая стерильностью еда, строгий распорядок, не оставляющий места ни смеху, ни шалостям. Но хуже всего была тишина, в которой так громко звучало эхо недавнего домашнего тепла, голосов Даков и особенно Дилли. Их не навещали. Двойняшки не знали — то ли семейство не могло, то ли не хотело. Эта мысль точила утят изнутри, обрастая домыслами. Чувство брошенности стало их постоянным спутником, тяжёлым плащом на детских плечах.       Дверь всегда была заперта. В комнате — лишь пара старых вещей: две узкие койки, шаткий столик да тумбочка. Двойняшки были предоставлены сами себе, своей тоске и страху.       — Это хуже, чем любой мой самый ужасный день на острове! — сдавленно выдохнула Аманда, повалившись на спину и прижав колени к груди.       Итен прикусил палец, его мозг лихорадочно работал, но все планы разбивались о реальность замков, решёток и правил.       — Ладно. Это невозможно, — наконец выдохнул мальчик, откинувшись на подушку и уставившись в потолок, где треснула штукатурка.       В этот миг снаружи щёлкнул замок. Дверь со скрипом приоткрылась. В проёме, подсвеченная светом из коридора, стояла знакомая, долгожданная фигура.       На секунду в комнате воцарилась абсолютная тишина. Потом её разорвали два синхронных, срывающихся от эмоций возгласа. Двойняшки сорвались с мест и буквально врезались в Дилли, обвивая его руками так крепко, будто боялись, что он исчезнет.       — Боже мой, мы так скучали! — рыдала Аманда, уткнувшись лицом в толстовку брата.       — Где ты был? Почему не приходил? — дрожащим голосом выпалил Итен, не отпуская хватки. Дилли лишь крепче прижал двойняшек к себе, его собственное горло сжалось от комка.       — Скоро всё узнаете, — прошептал он хрипло и, мягко высвободившись, оглядел заплаканные лица. Загадочная, обнадёживающая улыбка тронула его клюв. Дилли дёрнул головой в сторону двери, — Идёмте.       Сердца двойняшек заколотились от надежды и нового страха. Что, если это ловушка? Что, если их ведут куда-то ещё хуже? Но доверие к брату перевесило. Они покорно последовали за ним по длинному, холодному коридору.       Дилли привёл утят не к выходу, а в ярко освещённую, солнечную комнату, похожую на гостевую. И там были все — Скрудж, Дональд, Делла, близнецы, Поночка. Их лица, озарённые улыбками и беспокойством, были полны радости.       — Ребят! — первыми подбежали Билли и Вилли, и всё смешалось в водовороте объятий, приглушённых всхлипов, похлопываний по спинам и тысяч вопросов: "Как вы?", "Вас не обижали?", "Вы не заболели?". Дилли, отступив в сторонку, наблюдал, как его миры — старый и новый — сливаются воедино. На его лице была усталая, но безмерно счастливая улыбка.       К уткам подошла девушка-сова, администратор приюта, и что-то тихо передала Делле. Та кивнула, поблагодарила и, держа в руках несколько официальных бумаг, обернулась к семье. Её глаза сияли.       — Ну что, как насчёт вернуться домой?       — А… а нас снова не заберут? — робко, почти шёпотом спросила Аманда, её пальцы судорожно сцепились в замок.       — Нет, — твёрдо ответил Дилли, шагнув вперёд и беря брата и сестру за руки. Его голос прозвучал громко и ясно, как объявление, — Теперь вы официально — Даки!       — Ч-что?! — в один голос воскликнули двойняшки, их глаза округлились.       — Вот документы, — Делла мягко протянула бумаги, — Официальное разрешение на ваше усыновление. Мной.       Мир на мгновение замер. Юные злодеи уставились на штампы, подписи, на свои новые, официальные имена: "Итен Дак", "Аманда Дак". Это была не мечта. Это была реальность, запечатлённая на гербовой бумаге.       — Правда? — выдохнули дети, и в этом одном слове поместился целый океан неверия, надежды и мольбы. Даки ответили не словами, а тёплым, всеобъемлющим кивком. И тогда слёзы, на этот раз чистые от счастья, хлынули у двойняшек вновь. Они бросились к Делле, и она прижала их к себе, целуя в щёки, смеясь. К ним присоединились все остальные — огромный, неловкий, тёплый семейный комок, где уже не было "своих" и "приёмных", а были просто свои.       Когда объятия наконец ослабли, Аманда, всё ещё прижавшись к Делле, прошептала так тихо, что её едва расслышали.       — Мисс Делла…       — Да, солнышко?       — А это… это значит, что мы теперь можем… называть вас… мамой? — девочка произнесла это слово, тут же покраснев, будто совершила что-то запретное.       Все затихли, глядя на Деллу. Девушка не ответила сразу. Она просто снова обняла их обоих, крепко-крепко, и её голос был мягким и бесконечно нежным.       — Ну, конечно же, милые мои.       Дилли, наблюдая за этим, сделал глубокий, очищающий выдох. Он знал, как его младшие брат и сестра мечтали о настоящей матери, о простом слове "мама", обращённом к тому, кто отзовётся с любовью. И теперь эта мечта сбылась. Его семья была не просто вместе. Она была цельной. Законченной. И ничто, казалось, не могло этому помешать.

***

      Далеко за полночь, когда в особняке МакДаков погасли последние огни и воцарилась сонная тишина, на высоком старом дубе в саду началось движение. Тени, до этого момента сливавшиеся с листвой, зашевелились, стали спускаться по ветвям, бесшумно, как совы.       — Я уж думал, они никогда не уснут! — прошипел один из них, мальчик лет двенадцати, поправляя тёмный капюшон.       — А зачем мы здесь? — спросил другой, помладше, в его голосе звучала нескрываемая тревога.       — Следим, балда! — старший фыркнул, ударив его по затылку, — Глаза открой! Или ты забыл, зачем мы сюда пробирались?       — Н-нет… Но мне кажется, это… противозаконно. И… неправильно.       — А я слышу только нытьё! — голос старшего стал резким, — Ты домой вернуться хочешь? А?       Мальчик помоложе съёжился.       — Д-да...       — Ну, тогда прикуси язык и слушай, что я говорю!       — Братья, п-пожалуйста, не ссорьтесь… — вступил третий, самый младший и робкий, едва слышно.       — Ах, ещё один нытик! — старший раздражённо повернулся к нему.       В этот момент с верхней ветки, словно тёмная кошка, спрыгнула девочка. Приземлившись бесшумно, она бросила на мальчишек презрительный взгляд. В её холодных, словно высеченных из льда, глазах не было ни страха, ни сомнений, только холодная решимость и усталое раздражение.       — С вами мы точно никогда своей цели не добьёмся, — её голос был тихим, но резал, как лезвие. Застенчивый мальчик тут же потянулся к ней.       — Ты могла упасть! Ты пострадать могла!       — Да заткнись ты уже! — рявкнули на него в унисон и старший, и девочка. Тот попятился, в его глазах появились слёзы.       — Ладно, ладно, хватит, — старший махнул рукой, его внимание вернулось к освещённому лунным светом особняку. Зловещая улыбка тронула его клюв, — У нас задача поважнее детских слёз.       — И… что ты хочешь с ними сделать? — осторожно спросил средний, кивая в сторону дома.       — Что? — старший тихо рассмеялся, и этот смешок заставил двух младших смущённо переступить с ноги на ногу. Девочка лишь хмуро цыкнула.       — Вернуть нас обратно. Настоящим путём.       — Ты же… ты же не убьёшь их? — в ужасе прошептал самый младший, — Это неправильно!       — Что? Нет, — старший покачал головой, в его глазах вспыхнул расчётливый, холодный огонёк, — Убивать никого не нужно. Эти Даки нам пригодятся. Мы их используем.       — И как ты это сделаешь? — раздражённо встряла девочка, скрестив руки, — У тебя есть план? Или ты опять на "авось"?       — План, моя дорогая, — спокойно начал старший, — у меня есть. И они сами нам во всём помогут.       — Но это же плохо! — попытался возразить средний брат, но его голос был слабым, — Мы не можем так!       — Можем, — хором, ледяными голосами, отрезали старший и девочка.       — Думать нужно о себе, братец, — добавил мальчик, и на его лице расплылась самодовольная, почти хищная улыбка, — Всегда в первую очередь о себе.       Младший отступил ещё на шаг, в тень. Он горько выдохнул, опустив голову. Протестовать было бесполезно. Мальчик был всего лишь пешкой в игре, правил которой не понимал, но играть в которую был вынужден. Он тихо кивнул, сдаваясь. Соглашаясь.       Тёмные фигуры снова замерли, уставившись на мирно спящий дом, который даже не подозревал, что за тень легла на порог его нового, хрупкого счастья.