Часть 2. Ты меня бесишь.

      Гомофоб закончил чистить зубы и выпрямился, глядя на своё отражение в зеркале. Его белые волосы, аккуратно уложенные, подчёркивали его внешность – ухоженную и внушительную. Он провёл рукой по волосам, убеждаясь, что прическа безупречна, и выпрямился, словно стремясь утвердить своё превосходство не только перед собой, но и перед всем миром.       Его мысли снова вернулись к той девчонке – «палитре» с флагами на аватарке. Отражение в зеркале показывало не только его лицо, но и ту злобу, которая медленно начинала кипеть в его сознании. Парень покачал головой, недовольно нахмурив брови. «Почему она всё ещё в моей голове? Что же такого во всей этой ситуации, что так зацепило меня?» – думал он, переходя к следующим утренним ритуалам.       Гомофоб направился на кухню, чтобы быстро перекусить перед работой. Он приготовил себе крепкий кофе и небольшой бутерброд. Еда и кофе – всё это обычно было простым, почти автоматическим процессом, но сегодня парень делал всё на автопилоте, его мысли всё больше погружались в размышления о том, как же именно он ответит «палитре». Прокручивались в голове варианты: одни казались слишком слабыми, другие – не до конца обдуманными. Он хотел чего-то по-настоящему уничтожающего.       Парень отодвинул чашку с недопитым кофе и достал телефон. Прежде чем отправиться на работу, он решил проверить комментарии ещё раз. Лента новостей пестрела новыми уведомлениями, но он пропускал их мимо, сосредоточив внимание на обсуждении под своим постом. Новые комментарии, ответы и, конечно, реплики его "братьев" вызывали у него чувство поддержки, но оно не могло вытеснить раздражение, вызванное «палитрой».       «Тупая палитра...» – думал он, выбрасывая пустую чашку в мусорное ведро. Он ощущал, как желание поставить её на место стало почти навязчивым. Оставив кухню, он вернулся в спальню, чтобы подобрать одежду. Он всегда одевался со вкусом, выбирая стильные и удобные вещи, которые подчёркивали его фигуру. Сегодня он решил надеть тёмные джинсы и чёрную футболку с принтом, что делало его внешний вид ещё более внушительным. Ему нравилось, как одежда облегает его мускулистое тело, подчёркивая его силу.       Закончив одеваться, он ещё раз оглядел себя в зеркале, прежде чем схватить ключи и направиться к выходу. В дверях его снова настигли мысли о «палитре». Он нахмурился, захлопнув за собой дверь. «Пусть только попробует что-то мне ответить...» – подумал он с хищной улыбкой, выходя на улицу.       На улице его встретил свежий утренний воздух, который на мгновение отвлёк его от размышлений. Но, несмотря на всю свою концентрацию, он не мог избавиться от ощущения, что сегодняшний день будет посвящён не работе, а поискам способа поставить ту девчонку на место. По дороге к остановке он почти не замечал прохожих, его мысли снова и снова возвращались к недавнему диалогу.       Сев в автобус, он устроился на сиденье и сразу же достал телефон. Ему не терпелось проверить, появились ли новые ответы. И вот, среди массы новых уведомлений, он увидел очередное сообщение от «палитры». Сердце гомофоба заколотилось быстрее. «Что на этот раз?» – пронеслось в его голове, пока он открывал комментарий.       Она написала что-то ещё более раздражающее, что не сразу поддавалось его пониманию. В сообщении были смайлики, флаги и ещё какие-то символы, которые не вызывали у него ничего, кроме презрения. Он смотрел на этот комментарий, чувствуя, как в нём поднимается злость. Он вновь ощутил ту самую потребность ответить, и не просто ответить, а унизить её так, чтобы она пожалела о каждом слове, которое осмелилась написать.       Автобус замедлил ход, подъезжая к его остановке. Гомофоб медленно поднялся, убрав телефон в карман. Теперь его мысли были сосредоточены на работе – или, по крайней мере, он старался переключиться на неё. Но это оказалось сложнее, чем он думал. Даже когда парень вышел на улицу и направился к офису, его мысли снова и снова возвращались к перепалке с «палитрой».       Войдя в офис, Гомофоб поприветствовал коллег, но делал это автоматически, не обращая внимания на их ответы. Он направился к своему рабочему столу и сел за компьютер, пытаясь сосредоточиться на задачах. Однако каждая мысль, каждый взгляд на экран монитора снова приводили его к тем самым комментариям. Ему стало ясно, что он не сможет спокойно работать, пока не придумает идеальный ответ.       Перерывы между задачами он использовал, чтобы снова и снова проверять комментарии, выискивая слабые места в её аргументах, чтобы затем использовать их против неё. Коллеги не заметили его внутреннего напряжения, так как Гомофоб старался поддерживать видимость продуктивной работы, но внутри него всё кипело. Он чувствовал себя словно на грани, как если бы каждая минута без ответа на комментарий «палитры» была пустой тратой времени.       Когда рабочий день подошёл к концу, он почувствовал облегчение. Но даже после работы его мысли не оставляли его в покое. Выйдя из офиса, он направился в спортзал, надеясь, что физические упражнения помогут ему освободиться от навязчивых мыслей. Спортзал был для него местом силы, где он мог выплеснуть накопившуюся злость и напряжение.       Зайдя в раздевалку, Гомофоб быстро переоделся в тренировочную форму. В зеркале отражался образ сильного мужчины – его тело было накачанным и подтянутым, мышцы явно выделялись под плотной тканью майки. Белые волосы, уже немного растрёпанные после долгого дня, добавляли его внешности ещё больше брутальности.       Гомофоб сосредоточенно продолжал тренировку, ощущая, как мышцы напрягаются под тяжестью штанги. Ему нравилось ощущение силы, которое рождалось в теле с каждым повторением. В спортзале он всегда чувствовал себя на своём месте, словно это было его естественной средой обитания. Здесь он мог забыть о внешнем мире, о раздражающих мелочах вроде комментариев «палитры», и сосредоточиться на собственном теле, на том, как каждый мускул напрягается и расслабляется.       Поднимая тяжёлые веса, он мысленно представлял, как сжимает те самые слова, что хотел бы бросить в лицо той девчонке. Он представлял, как его комментарий станет тем самым ударом, который не оставит ей шансов на ответ. Мысли о виртуальном поединке подогревали его амбиции, заставляли выкладываться на полную. Он чувствовал, что сегодня может больше, чем обычно, словно накопленная злость давала ему дополнительную силу.       После серии тяжёлых упражнений он переключился на кардио тренажёр. В наушниках играла агрессивная музыка, помогая ему поддерживать темп. Беговая дорожка шумела под его ногами, дыхание стало ровным, но глубоким, мысли всё ещё возвращались к утреннему конфликту. Тем не менее, он постепенно начал чувствовать, как негативные эмоции испаряются вместе с потом, оставляя только усталость и удовлетворение от хорошо выполненной работы.       Закончив бег, он остановился, тяжело дыша, и позволил себе несколько минут на восстановление. Гомофоб чувствовал себя по-настоящему живым, его тело будто пульсировало энергией, а мысли, наконец, стали немного спокойнее. Он отправился в душ, наслаждаясь прохладной водой, которая смывала с него напряжение и остатки агрессии. Это был момент, когда он мог наконец-то отпустить все мысли о «палитре» и сосредоточиться на простых удовольствиях – чистоте, свежести, собственном отражении в зеркале.       Выйдя из душа, он переоделся и направился в столовую спортзала. Аппетит разыгрался после интенсивной тренировки, и он предвкушал вкусный обед. В столовой царила уютная атмосфера: мягкий свет, запах свежеприготовленной еды, приглушённый гул разговоров. Гомофоб выбрал себе простое блюдо – куриное филе с овощами – и сел за столик у окна.       Едва он успел устроиться, как его внимание привлекла девушка, сидевшая неподалёку. Она была стройной и миловидной, с длинными коричневымт волосами, которые падали на её плечи. На девушке была спортивная форма, подчёркивающая её фигуру, а на лице игривая улыбка. Она смеялась, глядя в экран своего телефона, а её смех был лёгким, почти музыкальным, вызывающим симпатию даже у тех, кто находился неподалёку.       Гомофоб заметил, что девушка будто бы растворилась в своём телефоне, перебирая что-то на экране и время от времени хихикая. Он почувствовал лёгкое беспокойство, словно что-то в её поведении вызывало у него настороженность. Не то чтобы она раздражала его так же, как «палитра», но он не мог удержаться от мысли, что ей, вероятно, тоже свойственны какие-то глупые привычки или взгляды, которые он презирал.       Его взгляд всё чаще возвращался к ней, и хотя он старался сосредоточиться на еде, мысли вновь начали плавно возвращаться к его утренним размышлениям. «Что же она там нашла такого смешного?» – подумал он с едва заметной насмешкой. В глубине души ему не хотелось, чтобы кто-то отвлекал его, но её смех почему-то приковывал его внимание.       Неожиданно он заметил на её лице странный макияж. Это был не обычный косметический узор, а какой-то рисунок, который охватывал лишь щёку. Что-то в этом рисунке смутило его, вызвало мгновенное раздражение. Это не был флаг страны, это был символ чего-то гораздо более отвратительного для него. Пусть он и не знал всех этих флагов, но сразу понял, что рисунок на её лице был связан с ЛГБТ-сообществом, и это моментально разожгло в нём злобу.       «Тупая шлюха, как она могла так изуродовать себя этой мерзостью...» — злобно прошептал он, едва сдерживая себя.       Девушка продолжала смеяться, поправляя свою чёлку, которая тоже была окрашена. Гомофоб сразу заметил, что краска на волосах повторяет цвета того же флага, что и на её щеке. Внутри него всё сжалось от ярости, и ему захотелось швырнуть еду прямо ей в лицо.       «Блядь, она наверняка залипает в TikTok с какой-нибудь отвратительной аватаркой...» — подумал он, едва сдерживая в себе желание наброситься на неё прямо здесь, в столовой, за такую дерзость и глупость.